# Алтайский центр айкидо «Сингитай» > Айкидо Айкикай в Барнауле с 1998 года Алтайский центр айкидо «Сингитай» был создан в 1998 году и стал головной организацией Сибирской федерации айкидо Айкикай, в 2012 году получившей официальное признание Мировой Штаб-квартирой айкидо Хомбу Додзё. ## Контакты - Телефон: +73852272053 - Руководитель центра (мобильный): +79132178565 - E-mail: aikialtai@gmail.com - ВКонтакте: https://vk.com/altai_aikido_centre ## Разделы - [О Центре](https://aikidobarnaul.alted.tech/about/) - [Залы и расписание](https://aikidobarnaul.alted.tech/halls/) - [Новости](https://aikidobarnaul.alted.tech/history/) - [Статьи](https://aikidobarnaul.alted.tech/documents/) - [Контакты](https://aikidobarnaul.alted.tech/contacts/) - [Для ИИ](https://aikidobarnaul.alted.tech/dlya-ii/) ## Залы и расписание - Зал в ДК Сибэнергомаш: Барнаул, пр. Ленина, 147, ДК Сибэнергомаш, 3-й этаж — https://aikidobarnaul.alted.tech/halls/dk-sibenergomash/ - Зал на ул. А. Петрова: Барнаул, ул. А. Петрова, 225В — https://aikidobarnaul.alted.tech/halls/ul-a-petrova/ ## Направления - Айкидо Айкикай (`aykido-aykikay`) ## Как записаться на пробную тренировку - Форма: https://aikidobarnaul.alted.tech/trial/ - Ссылка с заполненной формой: https://aikidobarnaul.alted.tech/trial/?name=…&age=…&phone=…&email=…&hall=&discipline=&preferred=… - Черновик заявки для ассистента: POST https://aikidobarnaul.alted.tech/api/trial (JSON: name, age, phone or email, contact, hall — slug, discipline — slug, preferred, comment, for_child, lang) → ссылка подтверждения, которую нужно отдать человеку: заявка уйдёт клубу, когда он её подтвердит ## Данные - https://aikidobarnaul.alted.tech/data/halls.json - https://aikidobarnaul.alted.tech/data/schedule.json - https://aikidobarnaul.alted.tech/data/events.json - https://aikidobarnaul.alted.tech/data/prices.json Руководство для ИИ-агента с ключом API клуба: https://aikidobarnaul.alted.tech/api/agent.md MCP: https://aikidobarnaul.alted.tech/mcp — тот же ключ API, инструменты сайта для модели ## Расписание ### Зал в ДК Сибэнергомаш - Вторник 16:00–17:00: Подростки — ДК Сибэнергомаш - Вторник 17:00–18:30: Подростки — ДК Сибэнергомаш - Вторник 19:00–20:30: Взрослые — ДК Сибэнергомаш - Четверг 16:00–17:00: Подростки — ДК Сибэнергомаш - Четверг 17:00–18:30: Подростки — ДК Сибэнергомаш - Четверг 19:00–20:30: Взрослые — ДК Сибэнергомаш - Пятница 19:00–20:30: Взрослые — ДК Сибэнергомаш - Суббота 10:00–11:30: Взрослые — ДК Сибэнергомаш - Суббота 12:00–14:00: Дети — ДК Сибэнергомаш - Воскресенье 16:00–18:00: Взрослые — ДК Сибэнергомаш ### Зал на ул. А. Петрова - Понедельник 18:30–19:30: Дети — ул. А. Петрова - Понедельник 19:30–21:00: Взрослые — ул. А. Петрова - Среда 18:30–19:30: Дети — ул. А. Петрова - Среда 19:30–21:00: Взрослые — ул. А. Петрова - Пятница 18:30–19:30: Дети — ул. А. Петрова - Пятница 19:30–21:00: Взрослые — ул. А. Петрова ## Весенний семинар 6-7 апреля 2024 г. Участники весеннего семинара 2024 года В Центре айкидо «Сингитай» 7 апреля завершился традиционный весенний семинар. Поздравляем всех участников из Барнаула, Новоалтайска, п. Сибирский с успешной сдачей экзаменов на ученические степени! Благодарим обладателей черных поясов, которые создавали на татами атмосферу сотрудничества. ## Итоги сезона 2023-2024 гг. Завершился очередной тренировочный сезон 2023-2024 гг. Мы продолжали наши тренировки для детей и взрослых по программам Хомбу Додзё и в соответствии с требованиями Айкидо Айкикай. В течение апреля – мая проведены учебно-аттестационные семинары в Барнауле, Новоалтайске, Абакане и Улан-Удэ, а также экзамены в детских группах. Поздравляем всех, успешно сдавших экзамены на степени Кю и Дан! Благодарим всех инструкторов Сибирской федерации айкидо Айкикай! Большое спасибо всем членам организации за радость общения и совместную работу на татами! ## О Центре Алтайский центр айкидо «Сингитай» был создан в 1998 году и стал головной организацией Сибирской федерации айкидо Айкикай, в 2012 году получившей официальное признание Мировой Штаб-квартирой айкидо Хомбу Додзё. С 1998 года центр «Сингитай» работал под руководством кураторов мирового уровня из Японии и Европы – шихана Масатаке Фудзита, сенсея Питера Бакаса, шихана Эрнесто Ладаваса. Свой опыт айкидо ученикам центра «Сингитай» передавали сенсей Такеши Ямасима, шихан Армандо Браат, шихан Ёсинобу Ирие, шихан Тейдзи Сасаки и другие. Такое широкое представительство мастеров айкидо является беспрецедентным во всей Сибири. Находясь в составе Сибирской федерации айкидо Айкикай, с этими мастерами в разные годы имели возможность познакомиться организации айкидо не только Барнаула, но и Абакана, Владивостока, Иркутска, Красноярска, Новоалтайска, Улан-Удэ, Читы. С 2003 года центр «Сингитай» сотрудничал с имеющим мировую известность журналом Aikido Journal, выполняя для одного из проектов журнала переводы статей опытных специалистов по айкидо на русский язык. Благодаря этому сотрудничеству русскоязычным читателям стали доступными ценные материалы по истории, философии, теории и практике айкидо. Те, с кем мы вместе проходим путь от первых шагов до высот мастерства, навсегда остаются нашими друзьями. Инструкторы Занятия ведут инструкторы Центра — обладатели степеней от 1 до 6 дана Айкикай. Технический директор Центра — 6 дан Айкикай, технический директор Сибирской федерации айкидо Айкикай. Группы Тренировки для детей и взрослых — по программам Хомбу Додзё и в соответствии с требованиями Айкидо Айкикай. В залах Центра занимаются взрослые группы, группы подростков и детские группы; время — в расписании каждого зала. Индивидуальные и подготовительные тренировки проходят вне расписания. Фотографии детских групп клуб размещает сам — с согласия родителей. Наши учителя О кураторах Центра — шихане Масатаке Фудзите, сенсее Артуре Бакасе и шихане Эрнесто Ладавасе — на странице «Наши учителя». ## Расписание семинара 5 - 6 апреля в Барнауле Расписание семинара для взрослых: 5 апреля (суббота) с 16-00 до 19-00 (тренировка) 6 апреля (воскресенье) с 12-30 до 15-30 (тренировка) с 16-30 до 19-00 (тренировка и экзамен) Стоимость участия в семинаре 1000 р. ## Семинар 5-6 апреля 2025 г. Завершился плановый апрельский семинар с участием организаций Барнаула, Новоалтайска и п. Сибирский. Поздравляем всех сдавших экзамены на степени Кю! Поздравляем прошедших аттестацию на чёрные пояса: на 1 дан — трёх человек, на 2 дан — трёх, на 3 дан и на 4 дан — по одному. ## Наши учителя Масатаке Фудзита (21 апреля 1937 — 28 мая 2014) Шихан Масатаке Фудзита Окончил факультет политики и экономики в Университете Такусёку (англ. Takushoku University) в Токио (1956—1960). Шихан Айкикай, 8 дан айкидо, ученик основателя айкидо — Морихэя Уэсибы. В разное время занимал посты директора общего отдела Айкикай в Хомбу Додзё, редактора Айкидо Симбун, директора Всеяпонской федерации айкидо, директора Японского Будо-Совета, технического советника Японского международного агентства, ревизора Японской ассоциации мировых игр. В последний период жизни основателя айкидо М. Уесиба был его личным секретарём. Вёл активную преподавательскую деятельность, приезжал в США, Бразилию, Перу, Великобританию, Нидерланды, Белорусию, Украину, Венгрию, Румынию, Болгарию, Сербию, государства Прибалтики, Казахстан, Россию. В начале 2006 года был награждён знаком отличия за заслуги в области распространения боевых искусств Японии. Курировал работу ряда организаций айкидо Айкикай, в России – в С.-Петербурге, Казани, Барнауле. Был первым шиханом Хомбу Додзё, работавшим в Сибири (Барнаул, Иркутск, Новосибирск, Чита). Во время обучения сенсей Фудзита постоянно подчеркивал роль базовой техники в изучении айкидо. В его спокойных лаконичных движениях была скрыта необыкновенная энергия, которой было невозможно противостоять. Все, кому хотя бы раз посчастливилось испытать на самих себе мастерство учителя, хорошо понимают, что неисчерпаемая энергия айкидо – это не абстрактные понятия, а действительная реальность. К ней ведут годы и годы упорных тренировок тела и сознания. Ключ к тренировкам тела – базовая техника. Ключ к тренировке сознания – слова «Преданность, Уважение, Благодарность». В Барнауле сенсей Фудзита побывал трижды – в 1999, 2005 и 2006 гг. Артур Хьюберт Бакас (16.03.1938 – 27.02.2007) Сенсей Артур Хьюберт Бакас Ассистент сенсея Фудзиты, вдохновитель создания центра айкидо «Сингитай» и его куратор с 1998 по 2006 г., 6 дан Айкикай. В Сибирь приезжал 1-2 раза в год, вместе с сенсеем Фудзита регулярно проводил семинары в С.-Петербурге, Казани, Астане, Барнауле, Иркутске. Его самоотверженность, могучий дух, глубочайшая искренность и преданность были и остаются подлинным примером отношения к боевому искусству. Эрнесто Ладавас (03.01.1951 - 17.10.2022) Шихан Эрнесто Ладавас Впервые приехал в Барнаул вместе с сенсеем Бакасом в 2005 году и уже в 2006 году совершил свою первую поездку по Сибири, став преемником сенсея Бакаса на посту куратора Алтайского центра «Сингитай» и других организаций Сибири и Дальнего Востока. В последующие годы неоднократно бывал в Барнауле, а также в Иркутске, Красноярске, Владивостоке. В мае 2009 года организовал первый приезд и официальное представление в Хомбу Додзё большой сибирской делегации. Продолжатель традиций и методики обучения, заложенной сенсеем Фудзита. ## Строим зал Около тридцати лет я изучаю айкидо. Главное в нём – научиться разрешать разногласия, не начиная конфликт, а сотрудничая друг с другом. Это очень нужный навык для каждого из нас. Во все времена наибольшим уважением пользовались те, кто добивался своей цели, не разрушая и не унижая достоинство других людей, а созидая. Это востребовано и сейчас, и свидетельство тому – сотни людей, пришедших к нам, которые не только тренируются сами, но и приводят своих детей. Нам удаётся продолжать работу только благодаря усилиям тех, кто находит в айкидо нравственную поддержку. Важно сохранить возможность на языке движений постигать простую и ясную философию: старайся помогать другим, и ты никогда не собьёшься с пути. Так как у нас нет своего зала (все залы, в которых мы занимаемся, сняты в аренду, и мы всегда очень сильно зависим от требований и планов арендодателей), около 10 лет назад один из членов организации предложил начать программу приобретения в г. Барнауле своего зала айкидо: Додзё айкидо «Сингитай». Методом народной стройки. Так делали раньше в старину – общими усилиями, внося даже самое малое, что могли, люди добивались необходимого результата, который продолжал существовать и после них. Это предложение было поддержано, проект запущен, и уже собрано более 1 миллиона рублей. Работа продолжается. Это благотворительный проект. Собираемые средства имеют конкретную цель. Задача понятна и достижима. Чем больше будет участников программы, тем быстрее появится такой зал, работа которого будет зависеть только от нас с вами. Этот зал останется в г. Барнауле после нас. И мы с уверенностью говорим: Додзё айкидо «Сингитай» – быть. И если Вам понятен смысл благотворительности, близок дух айкидо, Вы можете присоединиться к нам и оставить свой след в истории создания Додзё айкидо «Сингитай». Узнать, как присоединиться к программе «Додзё айкидо «Сингитай», можно в Центре — контакты. ## Как мы строили свой первый зал Несколько лет мы практиковали айкидо в одном из спортивных залов бассейна «Обь». Но в 2008 году он понадобился краевому спорткомитету – создавалась школа олимпийского резерва по плаванию. Нам пришлось перенести свои занятия на внутренний балкон спорткомплекса. Он нависал над холлом первого этажа и имел ширину около 4 метров. Мы хорошо отмыли этот балкон, сделали ограждение, расстелили татами – и получили возможность испытать летние условия тренировок в Японии. Влажный тёплый воздух, насыщенный испарениями от воды в бассейне, поднимался к нам на балкон в постоянном режиме, температура на татами достигала 30 градусов, иногда больше. Но наши тренировки продолжались. А тем временем мы искали место для переезда. И нашли - рядом, по соседству, в полуподвале Дворца зрелищ и спорта. Вот как выглядел этот полуподвал, когда мы его увидели в первый раз. полуподвал Дворца зрелищ и спорта до ремонта: трубы, ограждения, бетонный пол полуподвал до ремонта: железные ограждения ямы в центре полуподвал до ремонта: бетонные надолбы и разбитые рамы полуподвал до ремонта: зелёные бетонные постаменты на полу полуподвал до ремонта: колонны и кафельный пол полуподвал до ремонта: арматура под потолком Свисающая с потолка арматура, объёмные бетонные надолбы на кривом цементном полу, ограждённая железом яма в центре, разбитые оконные рамы и прочие детали вида этого полуподвала подходили только для организации квестов ужасов. Да, там действительно было страшно. Наше решение начать в этом подвале стройку многим показалось авантюрным. Гигантские объёмы работ, гигантская цифра в смете строительных расходов… Но необходимое количество денег было собрано! Энтузиасты и неравнодушные люди поделились, может быть, небольшими суммами, но, объединенные на общем счёте, эти суммы оказались достаточными для того, чтобы за три месяца подвал ужасов превратился в додзё айкидо. Методом народной стройки. Взгляните на эти фото! раздевалка с деревянными скамьями и полками готовый зал: зелёное татами с красной полосой готовый зал: светлые стены, колонны и деревянный пол раздевалка: скамья и вешалка у стены душевая, отделанная плиткой душевая с ковриком на полу Через семь лет у Дворца зрелищ и спорта сменился владелец. У него были другие виды на это додзё. Такого рода история – не единственная в жизни нашей организации. Несомненно, айкидо Айкикай будет жить на Алтае. И будет продолжена нить преемственности и передачи знаний от наших великих учителей - сенсея Фудзиты, сенсея Бакаса, сенсея Ладаваса. Для этого у айкидо должен быть свой дом. Благотворительный проект по сбору средств на свой зал запущен, и уже собрано более 1 миллиона рублей. Этот зал останется в г. Барнауле после нас. Если Вам понятен смысл благотворительности, близок дух айкидо, Вы можете присоединиться к нам и оставить свой след в истории создания Додзё айкидо «Сингитай». Узнать, как присоединиться к программе «Додзё айкидо «Сингитай», можно в Центре — контакты. ## Кто «причём»? Из цикла «Почему я участвую в программе „Додзё айкидо «Сингитай»“». Мы работаем на Алтае почти тридцать лет. За эти годы мы побывали во многих высоких кабинетах. Нам жали руки, говорили, что мы занимаемся большим делом, и очень сожалели, что не могут ничем помочь: спортивные залы нужны для других задач, и мы в эти задачи не вписываемся. Когда в очередной раз мы оказались перед угрозой закрытия, мы направились в совсем уж высокую приемную. Обратитесь в спорткомитет, - сказали нам. Мы там были, мы им не по профилю, - ответили мы. Идите в народное образование, - сказали нам. Мы там были, им мы не нужны, - ответили мы. Тогда в комитет по муниципальной собственности, - сказали нам. Мы там были, им нечего нам предложить, - ответили мы. Обратитесь в прессу, - посоветовали нам. Зачем? – спросили мы. Ну, это будет ваш крик о помощи. Его кто-нибудь обязательно услышит, - обнадежили нас. Да вот мы прямо сейчас перед вами и кричим о помощи, куда уж дальше, - сказали мы. А мы-то тут причём? Если уж вы не причём, то кто «причём»? – задали мы последний вопрос и ушли, не получив ответа. Поэтому я принимаю участие в программе «Додзё айкидо «Сингитай». ## Возвращение в реальную жизнь Из цикла «Почему я участвую в программе „Додзё айкидо «Сингитай»“». Однажды по местному телевидению показывали сюжет про подростка, страдающего какой-то формой клаустрофобии. Из дома он мог выходить только в сопровождении родителей и занимал себя главным образом тем, что лепил из пластилина сказочные замки. Девушку-корреспондента эти замки привели в восторг: «Ах, творчество!», «Ах, сказочный мир!». Я в этом поводов для восторгов не нашла – парень уходит в выдуманный мир и не учится жить в реальном. В телекомпании мне дали номер телефона мальчика, и я позвонила его родителям. Я предложила им год бесплатных тренировок айкидо для сына. Они согласились приводить его в зал. Координации движений у мальчика не было практически никакой. Одно простое движение он ещё как-то выполнял, но, если их нужно было сделать два, он совершенно терялся в собственных руках и ногах. Он даже не мог поймать брошенный ему прямо в руки мяч – расставлял их беспомощно, и мяч падал. Наши ребята были очень терпеливы с ним, и в зале ему понравилось. С большим трудом он начал учиться владеть своим телом. На это ушло очень много времени, потому что на самом деле он учился не только видеть реальную цель не в мире грез, а в вещественном мире, но и добиваться ее. Пришло время, когда он смог неплохо выполнять технику, а также играть в волейбол. Он занимался у нас три года, потом закончил школу и вошел во взрослый мир спокойным и уверенным в себе человеком. За годы работы центра айкидо «Сингитай» примеров такого преображения было много. Мы работали не для того, чтобы штамповать чемпионов одного дня или одного сезона. Передача эстафеты айкидо служит другим целям. Но государственному спорту эти цели неинтересны. Поэтому нам много раз приходилось уходить из арендованных спортивных залов и искать новое пристанище. Поэтому я являюсь участником программы «Додзё айкидо «Сингитай». ## Ату его! Ату! Из цикла «Почему я участвую в программе „Додзё айкидо «Сингитай»“». Однажды мне случилось присутствовать на соревнованиях по одному из боевых видов спорта. Мальчишки увлеченно лупили друг друга, больше полагаясь не на технику, а на азарт и желание во что бы то ни стало победить. Мой сосед справа среди других зрителей не выделялся, пока на арену не пригласили очередную пару участников, одним из которых был его сын. После первого обмена ударами сосед вскочил со своего места и, весь подавшись вперёд, неистово заорал: «Убей его! Убей!». Через пару лет мне рассказали ещё один такой же случай. Что поделать – спорт! С ним не поспоришь. Победители стране нужны. А что делать тем, кого природа не наделила крепкими мускулами и быстрыми ногами? В спортивных секциях они – аутсайдеры, люди второго сорта, фон для самоутверждения природных лидеров. Как бы сильно они ни старались сравниться с теми, кто впереди, им никогда их не догнать. Это создаёт хорошую почву для развития комплекса неполноценности у одних, и комплекса сверхполноценности у других. И эти комплексы рано или поздно сыграют с нашими детьми злую шутку. Эта шутка кому-то может сломать жизнь, кому-то не позволит реализовать в жизни те уникальные способности, которыми обладают все дети, каждый ребёнок – своими. Где сейчас наших детей учат быть не конкурентами друг другу, а друзьями, помощниками? Где их учат добиваться цели, не подавляя слабых, а сотрудничая друг с другом? Где их учат искусству диалога? Только в зале айкидо. Поэтому я являюсь участником программы «Додзё айкидо «Сингитай». ## Неперспективные дети Из цикла «Почему я участвую в программе „Додзё айкидо «Сингитай»“». Очень, очень давно, когда я училась в начальной школе, на урок физкультуры пришёл тренер по спортивной гимнастике. Нескольким ученикам он предложил прийти на настоящую гимнастическую тренировку. Ходил он, наверное, по нескольким школам, потому что на эту «настоящую» тренировку нас явилось довольно много. Нам стали давать какие-то задания, мы с интересом пытались их выполнять, и вдруг я случайно услышала слова второго тренера, обращенные к первому: «Да где ты таких коров набрал? Что мы будем с ними делать?». Я к «коровам» не относилась, и меня оставили - на четыре года, до серьёзной травмы, - но испытанные мной удивление и обида запомнились мне надолго. Может быть, ещё и потому, что моя подружка, которой очень нравилось заниматься, через пару месяцев все-таки бросила гимнастику, потому что была «неперспективной». Спорт есть спорт. Государство и сейчас мало что может предложить детям, которых природа не наделила спортивными способностями, но которые не меньше, если не больше нуждаются в том, чтобы с ними занимались интересной им физической культурой, искусством движений. Это можем предложить им мы. Поэтому я принимаю участие в программе «Додзё айкидо «Сингитай». ## Люди и айкидо Из цикла «Почему я участвую в программе „Додзё айкидо «Сингитай»“». Есть такая поговорка: «Сколько людей – столько мнений». Я её немного переиначу: «Сколько людей – столько версий айкидо». Каждый человек, пришедший в айкидо, преследует свои цели в нём. Кто-то пришёл за силой, кто-то за самозащитой, кто-то за хорошей формой тела, а кто-то за духовным просветлением. Каждый получает своё и использует айкидо в своих интересах. Айкидо становится не только бесконечным миром (коим оно, несомненно, является, как и любая наука или учение, со своими правилами и законами), но и инструментом в руках человека. Например… молотком, которым можно забивать гвозди, строя дома, или калечить людей. Если уж и дальше проводить аналогии, то айкидока – такой же трудяга, как и журналист, инженер или сотрудник ЖКХ. Можно популяризировать прекрасный мир, в котором мы живем, или же использовать свои знания для разрушительной критики. Можно проектировать мосты, соединяющие берега бурной непреодолимой реки, а можно проектировать оружие их разрушающее. Можно ежедневно выходить на улицу и убирать двор, разбивать клумбы и строить игровые площадки для детей, или просто собирать с жильцов домов дань, хотя мир вокруг портится... То же самое и с айкидокой – можно развиваться не только в физическом плане, но и в духовном, выплавляя из себя достойную личность, и потом свои знания передавать другим. А можно использовать айкидо для своих единоличных амбициозных целей, в ущерб интересам других. Можно созидать, а можно разрушать. Можно всё. Так что же такое айкидо и зачем оно? Каждый человек решает это для себя сам. Почему я участвую в программе «Додзё айкидо «Сингитай»? Потому что в людях Центра айкидо «Сингитай» я вижу созидателей. ## Почему я в айкидо? Из цикла «Почему я участвую в программе „Додзё айкидо «Сингитай»“». Давным-давно, в далёком 2007 году, я стала подыскивать какую-нибудь ... аквааэробику для бабушек, т.к. мне уже было под 40 лет и двигалась я уже с большим трудом и жуткой болью в ногах. Моя давняя знакомая с таким восхищением рассказывала о занятиях боевым искусством, что мне стало интересно, что это. Хотя, где я, а где боевое искусство!? - думала я (детство, проведённое в больницах и лечебницах, операции на суставах...). Но пришла посмотреть, просто из любопытства, что это за айкидо такое. Но на показах техники поймала себя на мысли, что главный, в чёрных штанах, делает всё правильно, логично и понятно!!! И что я тоже так смогу и буду носить эти классные чёрные летящие штаны. Моя первая тренировка была прямо накануне дня рождения, за неделю до предзащиты диплома (второго), в преддверии госэкзамена с последующей защитой диплома и смены работы. Теперь я не верю в слова “У меня нет времени. Вот сейчас закончу...” Первые занятия никаких успехов в овладении техниками айкидо не предвещали. Вообще! Но меня поддержали ребята! И в какой-то момент я стала ощущать себя ни больше, ни меньше “королевой татами”. В собственных глазах, конечно. Кстати, даже те немногие полученные к тому времени навыки, помогли мне справиться с волнением на госэкзамене и защите. Да-да, тэ-катаны описывали такие “восьмёрки”, что убедили представительную комиссию в моей правоте. И готовность к отражению атаки, всё те же тэ-катаны и навыки страховки пригодились в жизни ни один раз. Меня абсолютно устраивает отсутствие соревнования с другими. Я сама себе прекрасный и достаточный соперник! А в айкидо со мной единомышленники и партнёры. Я, которая терпеть не могла экзамены, шла на аттестацию с волнительным удовольствием, очень хотелось показать свои достижения! Я и сейчас с удовольствием учусь чему-то новому, нахожу новые нюансы выполнения техник, делюсь своим опытом с учениками. И вы ещё спрашиваете, почему я в айкидо? За 18 лет нам пришлось сменить несколько залов для занятий, отремонтировать их и всё время зависеть от прихотей арендодателей. А так хочется иметь свой додзё, где мы сможем навести уют и создать аутентичную атмосферу айкидо. Чтобы у нас был постоянный адрес, чтобы люди знали точно, что они могут прийти сюда в любой момент, и привести своих детей. Чтобы могли принимать гостей и проводить семинары в удобное для нас и наших гостей время. ## Акира Тохей. Сохранение подлинности в тренировках айкидо *(От редактора. Эта статья была впервые опубликована осенью 1985 года в журнале "Aikido Forum", который издавался Victoria Aikikai в 80-х годах. Благодарим д-ра Ису Исияма, 6 дан, редактора "Aikido Forum" и главного инструктора Point Grey Aikikai за разрешение на перепечатку, а также Скотта МакФейла, 5 дан, главного инструктора Victoria Aikido Centre, за ценную помощь. Акира Тохей – 8 дан, шихан, главный инструктор Федерации айкидо Британской Колумбии)* Воинские искусства – это путь духовного развития путём изучения воинских техник. Будзюцу, или воинская наука – это физическое развитие как руководство к Способу Бытия. Однако тренировки в традиционных японских воинских искусствах были следствием необходимости самообороны и победы над врагом. В этом отношении меня беспокоит отношение учеников айкидо к тренировкам. У меня сложилось впечатление, что некоторые люди пренебрегают боевым аспектом этого искусства, отвлечены от него аспектом философским. Не понимая воинского духа, являющегося неотъемлемой частью тренировок в боевых искусствах, некоторые создают псевдо-айкидо, занимаясь только поисками чувства гармонии. Но вы не можете выхолостить или дискредитировать жёсткую воинскую сторону айкидо, включая и стиль, в котором вы общаетесь с инструктором и теми, с кем вместе тренируетесь. Поэтому я хотел бы напомнить ученикам некоторые основные правила на татами и за его пределами. Вот они: Проявляйте уважение к инструктору и старшим ученикам. Некоторые люди думают, что пока они вносят плату, они имеют право заниматься, как хотят. Они забывают, что они находятся в додзё для того, чтобы их тренировали. Когда вы приходите в другое додзё, представьтесь инструктору и получите его разрешение. Не думайте, что разрешение будет получено автоматически. Манера, в которой вы представитесь другому специалисту воинских искусств, может нести в себе потенциальную возможность битвы не на жизнь, а на смерть, и вы должны это очень хорошо чувствовать. Уважайте тех, у кого более высокий ранг, даже за пределами татами. С уважением оказывайте честь их знаниям и их достижениям и когда бы вы ни с ними ни встречались, старайтесь узнать от них как можно больше. Точно так же не общайтесь с учителями как к приятелями и как к равными, не теряйте хороших манер. Во время тренировок следуйте руководству инструктора. Не делайте то, что вам не показывали, не искажайте по своему желанию техники, не вступайте в словесные или физические конфликты с другими участниками тренировки. Во время занятия не заходите на татами и не покидайте его без разрешения инструктора. Я хочу попросить местных инструкторов внимательно воспитывать учеников именно таким образом и делать всё возможное, чтобы сохранить в додзё порядок и единство. В некоторых местах люди безропотно практикуют псевдо-айкидо, совершенно бесполезное как воинское искусство. Думаю, есть проблемы в том, как айкидо интерпретируется и как практикуется. Если бы местные инструкторы были бы добросовестны и с уважением относились к айкидо как жёсткому боевому искусству, они бы более трезво оценили свой уровень опыта и готовности стать учителем воинских искусств и подумали, когда открыть свой собственный клуб и стоит ли это вообще делать. Когда я говорю о жёстких тренировках в воинских искусствах, я не имею в виду грубые тренировки. Здесь более важна ваше отношение к тренировкам. Вам нужно постоянно спрашивать себя: «Что есть Будо?». Тренировки в Будо – серьёзное дело. Изучение японских воинских искусств есть в каком-то смысле изучение японской культуры. Но люди игнорируют или искажают этот культурный базис айкидо, утверждая, что это – Канада, и поэтому они будут тренироваться так, как хотят. Я хотел бы предложить прилагать все усилия к тому, чтобы в Северной Америке сохранить правильный образ поведения и стремиться к подлинному айкидо как к мощному воинскому искусству. Автор: Акира Тохей Источник и дата публикации: Aikido Journal Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 4 января 2011 г. ## Акира Тохей. Тренировки айкидо и самоанализ – часть 1 Статья перепечатана из United States Aikido Federation News, volume 3, Fall 1977. Акира Тохей, 8 дан. Главный инструктор Центра айкидо Среднего Запада. Нет такого человека, который, будучи человеческим существом, не искал бы счастья. Но счастье – это не то, что приходит само собой, а то, что достигается в результате стараний человека. Чувство духовных достижений, материальные результаты, исполнение надежд, а также чувство достатка после того, как прошли нужда и печаль – всё это лежит в области, которая называется счастьем. Что такое человеческое счастье? Это радость сердца и то чувство, которое приходит после огромных стараний и самоотречения. Напротив, если больших усилий не предпринималось, то полученный результат к ощущению счастья не приводит. Возникает ощущение, что тебя обманули или предали, а это никак нельзя назвать счастьем и похоже на то, что как будто ты быстро спустил нечестно заработанные деньги. В современном мире в общем существует тенденция выбирать «мгновенные» или «лёгкие» способы достижения целей. А вот в старые времена воин, отправляющийся к месту сражения, молился новой луне: «Да падут на меня семь зол и восемь болей». Преодоление этих несчастий означало победу над собой, и тогда воин давал клятву победить врага. Это «кокоро» и есть то самое чувство, которое требуется от тренирующегося. Если в этом «кокоро» нет достаточной убеждённости, то мы имеем дело с человеком, который обращается к Богу только в трудную минуту, когда он тонет и хватается за соломинку. Люди могут мечтать о том, чтобы ухватить фортуну одним рывком, не прилагая больших усилий, и, наверное, это сильные тенденции сегодняшнего дня. Но если посмотреть на это с точки зрения тренировок и, более того, с точки зрения айкидо, то здесь «зайцем» к достижениям пробраться невозможно. На самоанализ оказывает влияние время, в котором мы живём, и его конкретный момент. Самоанализ означает размышления о себе с позиций скромности. Действия человека связаны с его мыслями, и хотя размышлять можно и после того, как что-то сделал, честный само-экзамен стоит в одном ряду с развитием и ростом и является важной, необходимой частью в достижениях человека. Человек, которые не занимается самоанализом, становится самодовольным, и это делает его характер всё более мелким. Мы все слышали известную фразу: «Ребята, будьте амбициозными!». Однако если человек постоянно обслуживает только свои амбиции, ничего нельзя совершить успешно, и человек теряет интерес к миру и начинает чувствовать угнетённость. Свои заветные стремления можно осуществить только если энтузиазм соответствует честности усилий и если человек беспристрастно экзаменует сам себя. Между самонаблюдением и полной пассивностью существует разница. Наличие «кокоро» для самоанализа ведёт к правильному развитию; это приблизительно тот же принцип, когда нужно отступить назад, чтобы прыгнуть вперёд. Состояние постоянного стремления вперёд затрудняет преодоление препятствий, а отход назад делает легче прыжок вперёд. Додзё – это место дисциплины. Во время тренировок от человека ожидают, что он будет серьёзным, потому что даже лёгкая небрежность может привести к несчастным случаям. Если по пути домой из додзё, или во время разговора с друзьями, или по возвращении домой вы найдёте время для размышления о своём отношении к «кокоро», о своём поведении или поступках сегодняшнего дня, то вы вступите на путь своего завтрашнего развития. Если у кого-то есть ошибки или слабые стороны, будет хорошо, если человек ничему не позволит помешать ему немедленно начать заново. Считается, что совершенных людей в мире не существует; если все в мире станут совершенными, то это уже не будет мир людей, и нам не будет никакой необходимости тренироваться так, как мы это делаем. Родиться истинному «кокоро» для самоанализа поможет позиция, при которой мы не критикуем другого за его ошибки и недостатки, не хвалимся своими заслугами, способны говорить честно и чувствуем себя скромными. Самонадеянно полагать, что только собственные мысли совершенны, и лучше не сближаться с теми, кто думает таким образом. Во время тренировок айкидо когда человек думает, что чему-то самостоятельно научился, и если он за время практики несколько раз меняет партнеров, он приходит к новым открытиям и чувствам. Это относится и к тем, кто тренируется много лет, и к новичкам. Совершенно очевидно, что если кто-то тренируется, то шаг за шагом он приближается к завершению или совершенству. Это означает, что совершенство может стать ещё совершеннее, если станет чьей-то целью. На человека влияют его мысли и состояние «кокоро». В старые времена достойным качеством считалась позиция «действия впереди слов», что означало не заявлять о себе даже самым скромным образом, а молча выполнять свои обязанности. Более того, это является главной нитью тренировок. Но в наши дни слова идут впереди дел, то есть разговоры и реклама предшествуют действиям. Самыми бесполезными являются разговоры, за которыми не следуют действия, упор на разговоры и пропаганду, после которых делается очень мало. Основатель айкидо тренировался и преподавал айкидо до самого своего ухода, и это считается естественным для Основателя и по этой причине для всех, кто вступает на путь Айки. В преподавании и в практике айкидо объяснения, разумеется, очень ценны, но если акцент ставить только на них, то существует опасность видеть только узкий аспект айкидо. Разум и тело, слова и действия – нужно всегда прилагать усилия, чтобы координировать их, и я думаю, что инструкторы айкидо в особенности должны стараться подавать в этом хорошие примеры. Автор: Акира Тохей Оригинальное название статьи: Aikido Training and Introspection - Part 1 Источник и дата публикации: Aikido Journal Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 3 января 2011 г. ## Акира Тохей. Тренировки айкидо и самоанализ – часть 2 Статья перепечатана из United States Aikido Federation News, volume 3, Fall 1977. Акира Тохей, 8 дан. Главный инструктор Центра айкидо Среднего Запада (1972-1999). У всех людей есть «ки» и «кокоро». Однако от нас требуется использовать их и распространять их влияние правильным образом. Мы тренируемся в айкидо, пытаясь их найти и стремясь к ним. Поскольку айкидо следует идеологии неконфликтности, изучающие айкидо должны осознавать, что конфликтующее с кем-то «кокоро» и сам в конфликт – позорные вещи. В айкидо проблема заключается, скорее, не в силе или слабости, а в правильности или ложности. От правильного «кокоро» и правильных мыслей продвижение к правильной технике происходит естественно. Согласно доктрине о том, что разум контролирует тело, тренировки являются путём к совершенствованию человека. Если у кого-то есть «кокоро» для самоанализа, у него появляется и способность к сотрудничеству. Без эго, без самолюбивых чувств, следствием чего является гармония, можно развиваться на пути к цели самосовершенствования. Эгоизм заключает в себе многие вещи: односторонние замечания из-за излишней самоуверенности; убеждённость в правильности только своих мыслей и полной ошибочности – чужих; перекладывание вины за свои ошибки на других людей; привычка грубо обращаться с людьми, обвиняя их; пренебрежение длинными путями и следование прямо к цели, пренебрегая обоснованными средними шагами; привычка быть не довольными до тех пор, пока дела окончательно не устроятся; недоверие к людям; склонность к словам мистического характера и предпочтение чувствам, а не аргументам. Возможно, люди с сильными тенденциями подобного свойства могут получить преимущества перед другими людьми, но в конечном счёте их собственные недостатки – утверждение собственного эго и неспособность приспосабливаться к другим – приведут к краху, который окажется делом их собственных рук. Это – важное правило, и оно должно соблюдаться всегда. Это не означает, что нужно меньше мечтать – нет, однако разумнее будет при этом снизить уровень непомерно растущих психологических требований, выше которых становятся только горы. В конечном итоге именно это связывает вместе самоанализ и личное счастье и касается как отдельных личностей, так и целых наций. Можно сказать, что занятия коммерческими делами требуют ума и приводят к результатам достаточно быстро в зависимости от использованных методов, но поскольку окружение, стиль жизни и тип мышления у каждого конкретного человека свои, то причины, способности, практические приёмы и методы постижения «ки» могут различаться. Но ради того, что мы изучаем, ради того, что после смерти основателя айкидо Морихея Уесибы по праву принял Досю Киссёмару Уесиба и для того, чтобы не потерять плоды, которые мы получим, сохранив истинное айкидо, давайте упорно продолжать поиски правильного айкидо. Вспоминаю слова, сказанные Основателем, когда он был уже в годах. Он сказал: «Хотя я и достиг своего возраста, я ещё несовершенен. Я ещё должен изучать и изучать вещи, о которых молодые люди не знают». Я думаю, что это – золотое высказывание, высказывание человека, который избрал путь тренировок и прошёл через долгий самоанализ с истинной скромностью. Путь тренировок и дисциплины – жесток и долог. Если мы не удовлетворимся скромными амбициями и не остановимся на половине пути, мы сможем подняться до самых высоких вершин. Но ещё лучшую помощь мы получим, если будем постоянно обращаться к самоанализу, что позволит нам жить без сожалений, следовать правильному образу жизни и сознавать нашу роль учеников. Нельзя прожить жизнь ещё раз. Даже в течение одного мгновения мы не должны метаться без цели, и цели мы должны следовать твёрдо, чтобы не терять драгоценных мгновений жизни. В нашем разуме должна быть глубоко запечатлена бесценная мысль о том, что для наших тренировок необходимо вырастить в себе «кокоро» для самоанализа и вернуть скромность. Автор: Акира Тохей Оригинальное название статьи: Aikido Training and Introspection - Part 2 Источник и дата публикации: Aikido Journal Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 4 января 2011 г. ## Джим Зиммердал. Честная практика Я стою в паре с одним из учеников. Инструктор проводит тренировку, стараясь объяснить и дать возможность отработать и усвоить технику. Вор Слева от меня в паре с учеником в зелёном поясе занимается ученик в белом поясе, который ходит на тренировки несколько месяцев. У белого пояса проблема с техникой. Зелёный пояс начинает помогать, рассказывая белому поясу, как исправить проблему. Знакомая ситуация? У белого пояса небольшая индивидуальная тренировка – много разговоров и мало дела. А тот, кто сам назначил себя инструктором – вор! У зелёного пояса самые лучшие намерения, однако он забрал ученика из группы, забрал от учителя ученика и отнял время, предназначенное для тренировки. Кроме того, зелёные пояса редко принимают участие в обучении. Они сами должны многому учиться и не должны учить даже из лучших побуждений. Самозванец Инструктор объясняет какой-то нюанс, и ученик слева от меня задает вопрос. Это звучит так: «То есть вы хотите сказать, что …» - и далее следуют перефразированные объяснения учителя. Могу сказать, что этот вопрос не является честным, потому что в нём содержится элемент сомнения. Ученик не хочет знать ответ. Он хочет получить признание того, что он сам всё это понимает, что он участвует в тренировке. Этот ученик притворяется, что ему интересно то, что говорит инструктор – на самом деле он хочет, чтобы его считали знающим учеником. Работает эго! Мы приступаем к практике. Нам дали особую серию движений, и все выполняют то, что требуется. Через некоторое время одна из пар начинает выполнять это иначе. Другая пара постоянно останавливается, чтобы обсудить каждое удачное или неудачное исполнение, и они оба полагают себя очень активными и деятельными. Ну да, они такие и есть. Но у каждого из них – свои намерения. Они позиционируют себя в качестве заинтересованных учеников, но их действительный интерес состоит в том, чтобы их лично и немедленно по достоинству оценили. Они занимаются не тренировкой, а демонстрацией и позированием. Работает эго! Жертва Ученик слева жалуется на то, что у него проблема с техникой. Инструктор предлагает решение и просит ученика снова попробовать. Ученик пробует, при этом подчёркивая проблему ещё сильнее, чтобы показать, как она сложна. Инструктор предлагает другое решение. Ученик желает, чтобы совершенная техника появилась по волшебству, без усилий. Уке атакует слабее, чтобы облегчить выполнение техники. У тори теперь больше возможностей, и против менее эффективной атаки у него всё получается хорошо. Тори чувствует себя лучше, но техника при этом страдает. Тори и уке меняются ролями. Бывший тори атакует очень резко, и результатом применения техники с необходимостью становится жёсткое падение. Когда ученик жалуется на то, что к нему применили слишком много силы, тори рассеивает фокус атаки, чтобы предохранить уке. Уке безопасно скатывается на татами. Техника страдает, весь риск исключается, а реальность уходит. Ученик может очень достойно выглядеть (в глазах некоторых), при этом зная, что ему ничто не угрожает и что особенно усердствовать поэтому не нужно. Этот ученик является жертвой – жертвой, потому что хочет что-то получить безо всяких усилий. Шарлатан Я стою в паре с другим учеником. Когда тренировка становится более напряжённой, от ученика справа от меня требуется гораздо больше труда. Но ему нужно сделать глоток воды. Партнеру ученика приходится ждать, пока он вернётся, и они снова начинают тренироваться. Ученик – в роли тори. Его партнёр является хорошим уке и атакует очень качественно, но сам ученик в роли уке быть не хочет. Инструктор предлагает другую технику и смену партнеров. Ученик снова выбирает себе роль тори. Через какое-то время инструктор командует: «Смена партнёров!», и ученик опять испытывает необходимость глотнуть воды. Я вспоминаю, что это тот ученик, который в субботу утром всегда заходит в додзё только тогда, когда оно уже полностью вымыто. И это тот ученик, которому на прошлой неделе понадобилось уйти раньше, и в ранее запланированной работе он тоже не участвовал. Хорошо иметь такого ученика – если вам нужен тот, кто ничего не хочет делать. Так кто же он – этот ученик? Возможно, все мы. Вор, самозванец, жертва и шарлатан – все они являются нашими внутренними врагами, нашим эго. Кому-то из нас постоянно нужны признание, уговоры, комфорт и почёт. Мы все воры. Мы все хотим признания, и для этого мы крадём у всех немного их времени – даже у тех, кто не понимает, что происходит. В роли самозванцев мы играем в словесные и ментальные игры. Наш разум – удивительно умная и предательская вещь. Он обманывает нас, заставляя думать, что мы честны. Он редко бывает открытым. Наша чаша редко бывает пуста. Наше эго не даёт нам принимать во внимание желания других людей. Это помогло нам в борьбе за выживание, но в учёбе это играет с нами дьявольскую шутку. Мы часто играем роль жертвы. Разум всегда ищет самый лёгкий путь. Если мы верим тому, что чувствуем, разум заставит нас почувствовать, что единственным выбором является путь наименьшего дискомфорта и наибольшего признания. Мы лжём себе, чтобы оправдать ложь, которую мы разделяем с другими людьми. Шарлатан – очень искусный вор и самозванец, который оправдывает себя тем, что сваливает вину на других или на весь мир. Это опасно? – Не более, чем опасна жизнь. Но мы должны быть на страже, потому что все эти ученики – мы сами. Никто из нас не защищён от своего собственного ума. Мы должны всегда проверять свои мотивы – проверять свои планы, когда мы действуем по своей воле или реагируем на что-то, потому что зло внутри нас может принимать и такие формы. И сейчас, прочитав это, вы вспомните таких учеников на татами. Может быть, вы вспомните, что видели их и в зеркале? Не вспомните – если ваше внутренне зло стоит на посту. Не в этом ли смысл айкидо? Наша практика даёт нам возможность вывести своё внутреннее зло наружу, где мы можем его обнаружить, обнажить и уничтожить. А затем – замолчать и продолжать практику. Конечно, зло вернётся в другой форме, ну так что? Это – поиск длинною в жизнь. Автор: Джим Зиммердал Источник и дата публикации: www.aikiweb.com Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 13.10.2013 ## Элис Амдур. Скрытое от глаз В своём недавнем материале «Айкидо – это три персика» я попытался обрисовать, как Морихей Уесиба характеризовал своё собственное айкидо. Я основывался на его длинной, записанной на плёнку презентации в Бьякко Кай Гой Масахару. Говоря кратко, я думаю следующее. А) Он рассматривал своё айкидо как вид котодама на физическом уровне, которая давала ему (и, возможно, другим тоже) силу для выполнения изначальной задачи человечества – объединения Неба и Земли. Айкидо для Морихея было мисоги – ритуалом очищения. Несомненно, он рассматривал айкидо как боевое искусство, но главной его целью было не сражение, самооборона или совершенствование человеческих взаимоотношений. Всё это также могло иметь место как неотъемлемая часть искусства айкидо, но это имело подчинённое положение по отношению к высшей цели. Б) Уесиба не рассматривал себя как мессию, который пытается искупить грехи человечества или обратить его в свою веру. Он был чем-то вроде шамана, который считал себя ответственным за установление правильных взаимоотношений между Небом, Землей и Человеком. Поэтому он никому активно не помогал стать таким, как он. Те, кто занимался айкидо, были для него рабочими на конвейере – они выполняли свою работу, практикуя айкидо, и это, как молитвы, увеличивало духовную энергию. В то же время он верил, что и другие могут стать такими же, как он, но это означало, что каждый из них должен «найти это сам», как он сказал Терри Добсону. В) Достичь искусства айки можно не через копирование техники учителя, а через укеми. Именно оно приводит к необыкновенному резонансу мастерства и силы. Тори инициирует многое из того, что уке должен пройти в кору (школе), создавая для уке в практике айкидо трудный – и постоянно усложняющийся – блок проблем, который он или она должен разрешить, вырабатывая чувствительность, способность к координации и сохранению связи с партнером, к чистоте движений, умению избегать и наносить атеми и т.д. Если уке и тори осознают эти задачи, уке быстро совершенствует своё мастерство, и это проявляется в росте его мастерства при выполнении техники, особенно с точки зрения задач гармонизации движений и контрдействий. Если уке не осознает это или не придает этому значения, и если учитель считает, что роль уке заключается только в том, чтобы помочь учителю продемонстрировать его собственное мастерство, уке никогда не впитает суть уроков и будет работать, как работает дрессированная обезьяна на веревке. В результате такого рода практики занимающийся станет физически крепким, гибким, научится быстро реагировать на попытки применить к нему силу, с какой бы стороны ни произошло нападение. Кроме того, жёсткие тренировки и жёсткое укеми помогут ему выработать внутреннюю стойкость. Однако такие тренировки не предусматривают развития умения применить взрывную силу, которая заставляет противника взлетать в воздух – как мы можем видеть, например, в фильме Уесиба 1935 года. Они не предусматривают и достижение такой неумолимой силы, какую, по свидетельству Гозо Сиода, демонстрировал Уесиба, вырывая с корнем деревья (на что был не способен даже сильнейший человек в Кобукане – Юкава) или неподвижно стоя на краю татами в то время, как группа солдат пыталась столкнуть его, а он даже не шелохнулся (свидетельство Сирата Рендзиро). В некоторых кругах утверждают, что хотя Уесиба был одним из самых сильных – или даже самым сильным – учеником Сокаку Такеда, под влиянием его религиозных занятий его Дайто-рю изменилось до такой степени, что стало каким-то иным, разбавленным водой искусством – айкидо. Безосновательно утверждают также, что Морихей выхолостил Дайто-рю и размазал его точные, цельные техники, ослабил их и лишил их воинского содержания. Мы, разумеется, правильно критикуем технику «айки-бабочек» и их воздушные движения, которые имитируют природу – полёт облаков в небе, шевеление листьев деревьев на ветру, течение воды по водостоку. Можно критиковать и тех, кто старается наизусть запомнить небольшой набор техник базового айкидо, как будто этот набор может предусмотреть все возможные варианты реальной битвы. Стоит критиковать и по меньшей мере наивные попытки двигаться прямо к «божественному айкидо», стоящему выше формы и выше техники. Если и существует путь в небеса, одно только желание туда попасть на них не приведёт – на самом деле нужно следовать «пути». (Но в то же самое время не нужно ожидать, что это будет дорога, вымощенная жёлтым кирпичом, которая обязательно приведёт в Изумрудный Город – оставьте этот вариант на другой случай). Несмотря на существование критики подобного рода, я не могу припомнить никого, кто обратил бы её против Морихея Уесибы (во всяком случае, с положительным результатом). Как-то я прочитал в Aikido journal о том, что генерал Миура, занимавшийся Дайто-рю, бросил вызов Уесибе, который, по его мнению, своими инновациями предал Дайто-рю. Генерал потерпел поражение и стал сторонником Уесиба. Вполне возможно, что Сокаку Такеда был более сильным мастером боевых искусств, чем Морихей Уесиба – Хиса Такума был, похоже, в этом убеждён, – но обладал ли кто-нибудь из последователей Такеды таким же мастерством? Я помню, что в интервью с Такемунэ Такеда он утверждал: «Он был любимым учеником Сокаку… Господин Уесиба часто сопровождал Сокаку. А путешествовать с Сокаку было полезнее, чем заниматься у него в отведённое для тренировок время. И более того, он преподавал как помощник Сокаку… Он тренировался больше, чем кто-либо другой. Он был большим энтузиастом, и мой отец обучал его очень интенсивно» На самом ли деле Уесиба просто получил свои знания и умения из Дайто-рю – искусства, свою собственную версию которого он преподавал в конце тридцатых годов, когда он постепенно поменял некоторые техники, используя Дайто-рю для духовной проповеди в массах? Это является распространенным мнением, что меня это несколько озадачивает, поскольку Уесиба как мастер воинских искусств пользовался неподдельным уважением со стороны представителей других школ и после того, как ввёл свои изменения в техники Дайто-рю. Я приведу только два примера. Недавно в Aikido journal было опубликовано интервью с известным инструктором каратэ (кажется, по имени Кониси), который назвал Уесибу величайшим мастером воинских искусств из всех, кого он встречал. Хага Джунъичи, известный как чемпион по кендо и не очень известный как чемпион по иайдо, считал Уесибу лучшим мастером меча в Японии. Это озадачивает меня ещё и потому, что из всех учеников Такеда о нём единственном говорили не только как о мастере айки, но и как о необыкновенно сильном человеке – и сила этого человека проявляла себя совсем иначе и оказывала совсем иное действие, чем сила тяжелоатлетов. Отличалась она и от того, что пишут о занимающихся Дайто-рю. Без сомнения, его айкидзюцу и дзюдзюцу были основаны на Дайто-рю, но в них со всей очевидностью присутствовало нечто большее, присущее только Уесибе. Но если Уесиба был так велик, почему в течение последних двух поколений в айкидо наблюдается постепенная девальвация мастерства – гигантов предвоенного периода сменили блестящим мастера послевоенных лет, а их – и просто яркие современные молодые шиханы? Среди молодых шиханов нет никого, кто в широком мире воинских искусство внушал бы благоговейный трепет. Может быть, тогда верно мнение о том, что айкидо является выхолощенным искусством? Или, может быть, потенциал айкидо действительно велик, но Уесиба оказался таким посредственным учителем, что просто не смог передать то, что знал сам? Или, возможно, его айкидо могло быть передано и преподавалось хорошо, но едва ли кто-то действительно обращал внимание на то, чему он на самом деле обучал? Я имею в виду не эзотерические области Неба, Земли и Человека, а физическую составляющую искусств. Давайте примем как факт, что Уесиба действительно заметно урезал арсенал Дайто-рю – и не только в количестве техник и ката, но и в отношении их содержания. Поскольку он обескровил и сгладил его техники, его будущие ученики лишились доступа к информации, которая могла бы сделать их первоклассными специалистами Дайто-рю. Однако давайте не будем сразу предполагать, что Уесиба слишком превозносил синтоистских богов и витал в облаках – предположим, что это не было главным, и что в том, чему он учил, было что-то ещё, что должно было сделать его искусство равным по силе и эффективности лучшим техникам Дайто-рю, если этому следовать. Многие ученики Уесиба с сожалением свидетельствуют, что он показывал технику только один раз, и ученикам приходилось самим разбираться, как эта техника работает. Но в этом нет ничего необычного. Один из моих учителей кору рассказывал мне, что когда он работал над каким-то упражнением (кажется, он выполнял субури), один из старых мастеров постоянно говорил ему: «Малыш, смотри». Они один раз выполняли ката – и от него требовалось правильно понять, что же ему показали. Перед тем, как мы с учеником выходим на демонстрацию, минуту или две мы занимаемся ката, и я уверен, что он всё сделает правильно. Если он понимает сущность рю, то для него легко соединить вместе все детали. Поэтому было бы сильным упрощением утверждать, что опытный мастер не передал ученикам главное в своём учении, потому что был скуп на объяснения. Когда недавно я разговаривал со Стэнли Праниным, он упомянул Сузуки Сингоро, одного из друзей Уесиба в молодости. Иногда Уесиба ездил в Танабе, где встречался с Сузуки и несколькими другими старыми друзьями. В отчёте об одной из своих поездок Стэнли говорит, что, наверное, только здесь у Уесибы были равные отношения с близкими ему людьми – не с мастерами воинских искусств, которых он считал равными себе, не с другими шаманами и учителями, а просто с друзьями. Это очень интересно, и я надеюсь, что когда-нибудь Стэнли напишет более подробно о своих беседах с этими друзьями. Стэнли рассказал мне ещё кое-что очень важное. Рост Сингоро был около 5 футов и 10 дюймов (178 см – прим. перев.), а весил он более 220 фунтов (100 килограммов – прим. перев.). Он был местным чемпионом сумо. Сингоро рассказал, что когда Уесиба вернулся после длительных тренировок по Дайто-рю, он не мог справится с Сузуки. Однако вскоре после его пребывания в штаб-квартире Омото-кё он вновь вернулся домой, но за этот промежуток времени он стал необыкновенно сильным. Сузуки утверждал, что не смог его победить. Было бы романтичным думать, что Уесиба пережил какой-то волшебный духовный опыт, который пробудил в нём неограниченную паранормальную силу – «силу дракона», которая дремала, свёрнутая в спираль в основании позвоночника, и проявила себя после того, как Уесиба получил доступ к космическому источнику. Здесь есть две проблемы. Первая заключается в том, что Уесиба очень много лет не говорил о просветлении – а после этих многих лет он стал говорить не о силе, а о вселенском единстве, и произошло это уже после того, как он достиг вершины своих возможностей. Вторая проблема состоит в том, что если бы для развития способности обращаться к паранормальным силам нужно было только просветление, то тогда в Японии швыряли бы валуны и вырывали с корнем деревья продвинутые дзенские монахи, священники сюгендо и даосские мудрецы. Долгое время существовало мнение, что Уесиба узнал какие-то тайные методы тренировок в одной из своих поездок в Китай. Это мнение циркулировало главным образом на Западе, но его разделял и Сейсеки Абэ. Но, как ранее я уже писал, этому не соответствуют даты. Ещё до первой поездки в Китай у него были и мастерство, и внушающая благоговейный трепет сила, а анализ информации о датах его пребывания там, людях, с которыми он встречался, и времени, в течение которого он мог с ними быть, приводит к выводу о том, что всё это не связано с китайскими боевыми искусствами, и очень сильно увеличивают сомнения на этот счёт. Мог ли он узнать об этих методах тренировок – кихон, как их называют в Китае – где-нибудь в другом месте? Японское сообщество Омото-кё в начале столетия напоминало аналогичные сообщества в других странах – Гурджиева в Европе в 1920-30 годах и Шри Бхагван Раджниш в Индии и Америке. Во всех этих трёх случаях сектами руководили неистовые, сексуально привлекательные люди-гении, которые обладали подлинно духовными знаниями, но в то же время имели и очень серьёзные человеческие недостатки, в том числе стремление к власти и максимуму роскоши, которое только могли обеспечить им их последователи. Не следует, однако, отрицать, что все они были яркими харизматическими фигурами, которые привлекали к себе сотни людей, среди которых были и искренние искатели истины, и те, кто жаждал духовных знаний, и те, кто стремился к материальным благам или чему-то ещё – у каждого была своя причина, приводившая их к этим учителям. Создавалось нечто вроде Центра Новой Эры, который наводняли истовые фанатики, йоги, шаманы, философы и представители самых разных видов эзотерических практик. Что касается Омото-кё, её связи с Китаем были действительно достаточно глубоки. Дегучи заимствовал в Китае даосскую доктрину, трансформировал её в язык и мифологию синто и назвал своей собственной доктриной. Он поддерживал контакты с аналогичными нео-даосскими сектами в Китае и Тибете, и не только он ездил в Китай – к нему самому приезжали со всей Азии. Я очень долго переписывался со своим другом Майком Сигманом. Мы обсуждали главным образом методы пробуждения так называемой внутренней энергии. Это была область, которая меня всё больше интересовала, а Майк уже много лет её изучал. Он сделал несколько замечаний, касающихся айкидо: во-первых, в фильмах старых мастеров он наблюдал, что в техниках, которые они выполняли, проявлялись те же принципы, которые присутствуют и в китайских воинских искусствах «внутреннего стиля»; во вторых, основные упражнения, такие, как торифунэ-ундо и фуритама, являются стандартными упражнениями кихон Китая и могут использоваться для развития силы. Но это не та сила, которую даёт обычное развитие мускулатуры – это то, что называют развитием Ки. Однако это нужно рассматривать как биомеханический процесс нейро-мышечного развития, а не появление невидимых космических лучей, которые можно вызвать по желанию. (Поскольку я не обладаю умениями и знаниями в этой области, полученными из первых рук, я не стану пытаться объяснять что-то ещё. Через 5-10 лет я вернусь к этому вопросу, если мои собственные исследования приведут к каким-нибудь результатам). Я предполагаю, что Уесиба, который был очень преданным и очень способным человеком и являлся одним из лучших учеников Сокаку Такеда, встретил Дегучи и стал его любимым мастером воинских искусств. Думаю, что он встречал и других людей – возможно, китайцев или японских мистиков, которые ездили в Китай, Тибет или Индию, – и от них узнал основные упражнения кихон, направленные на развитие внутренней энергии. Далее, поскольку он изучал эти методы тренировок в контексте религии, к которой принадлежал, он относился к ним как к духовным практикам и считал их ценными именно с этой точки зрения, а не с точки зрения физической механики. Я бегло просмотрел сайт Aikido Journal и несколько других сайтов и обнаружил там приблизительно 8 упражнений. Я хотел бы обратить ваше внимание на два материала, которые знакомят с подходом Сейсеки Абэ к этому вопросу: www.page.sannet.ne.jp/shun-q/INTERVIEW-E.html и www.doshinokai.com/article4.htm. Я рекомендую также книгу Джона Стивена «Сущность айкидо». Абэ предлагает тренировки по несколько часов в день. В поддержку этого я хочу напомнить об одном интервью с одним из первых учеников Уесибы (к сожалению, точно цитату я не помню), в котором он рассказывал о том, как будучи ещё молодым человеком, спросил Уесибу, в чём секрет его силы и мастерства воина. Он ответил, что в чинкон-кисин и мисоги. Так вот где зарыта истина – и где находится ясное объяснение, а не мистический туман. В японских воинских искусствах есть несколько разных секретов – гокуи. Наиболее доступными являются приёмы или специальные техники, позволяющие победить в схватке. Другие открываются только в конце пути – например, миккьё – и позволяют постичь самую суть опыта основателя школы или получить какую-то особенную силу или особые знания. И существует одна последняя тайна –«тайна, скрытая от глаз». Учитель демонстрирует её на каждом уроке, однако никто её не видит, ожидая, когда закончатся «разминочные упражнении» и «базовые техники», чтобы перейти, наконец, к главному. «Найдите это сами» – сказал старый учитель. Но, может быть, он не имел в виду, что нужно идти за тридевять земель, в другие виды боевого искусства или обращаться к наставникам эзотерических областей, будь то дзен, йога, тайдзи или син-син тойцу Темпу Накамуры? Может быть, он имел в виду только то, что он постоянно делает на занятиях? Поэтому я предлагаю несколько направлений для исследований: Возможно, кто-то из читателей имеет какие-то контакты с Омото-кё. Спросите их! Некоторые ученики Уесибы из сообщества Омото-кё ещё живы. Они уже состарились, но они живы. Спросите их, не помнят ли они других учителей, которые занимались какими-то практиками сами, или не давал ли Уесиба какие-нибудь подробные инструкции о том, как развить силу и энергию, когда он сам был моложе и активнее занимался преподаванием? И если давал, что чему конкретно он учил? Каким физическим упражнениям? Какими были дыхательные упражнения и методы работы с дыханием? ОБРАТИТЕ ВНИМАНИЕ на то, что определяющее значение имеют именно детали дыхательных упражнений! В самом деле, существует ли ещё в мире айкидо технология такой работы? Может быть, кто-то из читателей учился с кем-то из старших учеников Уесибы. Вероятно, как уже упоминалось, этому старается обучить Сейсеки Абэ. Может быть, и Кансю Суданомари? Кто ещё жив из других учеников? Спросите! На собственном опыте я могу утверждать, что учителя не так строго хранят секреты, как принято считать. Они просто ждут, когда кто-то проявит интерес. Что считал Уесиба наиболее важным для развития энергии - тренировки в тачи-ваза или сувари-ваза, обычную разминку или т.н. «айки-тайсо»? Спросите! Осталось всего несколько лет, а потом ни у кого из нас уже не будет возможности спрашивать. Проделайте эксперимент. Практикуйте эти упражнения час или более часа каждый день. Правда, здесь есть проблема. Эти упражнения необходимо координировать с дыханием и тонкими нервно-мышечными процессами. Если у вас ещё нет DVD Уесибы, на которых он выполняет эти упражнения, приобретите их. Снова и снова смотрите эти DVD, чтобы правильно понять дыхательные упражнения. Что делает его живот? Его рот? Его шея и горло? Было бы замечательно, если бы ещё были живы люди, имеющие опыт в такого рода упражнениях. Я уверен, что кусочек от головоломки есть у каждого, и нужно собрать все кусочки, чтобы сложить всё в ясное целое. Мне кажется, именно это звено отсутствует в воссоздании айкидо Уесибы. Да, без сомнения, заниматься айкидо очень интересно. Оно предлагает нам путь примирения с врагами, воинское искусство, основанное на любви, хорошую физическую нагрузку, хладнокровие, прекрасных друзей, а также несколько техник самообороны. Верно? Именно это сначала привело меня в айкидо – кунг-фу, которое я тогда изучал, тоже было достаточно хладнокровным (в нём не было только такого понятия, как «воинское искусство, основное на любви»). Но меня всё же привлекло айкидо, потому что в нём существовала потенциальная возможность чего-то чудесного. А при всём моём уважении, сами по себе техники ничего чудесного не содержат – похожие методы можно найти во многих других боевых искусствах. Одна из причин, по которой становится популярным Дайто-рю – большое разнообразие и сложность техник, а также сложность изучения техник айкидо. Однако я повторю: возможно, то, чем в руках Уесиба стало айкидо, – это не разбавление водой и ограничение возможностей техник или неоправданное усложнение тренировочного процесса. Возможно, Уесиба привнёс в Дайто-рю другое – развитие энергии в форме, отличной от Дайто-рю – и за счёт этого убрал из Дайто-рю элементы, в айкидо неуместные. Возможно, при обучении своих первых учеников он более ясно говорил о дыхании и методах развития индивидуальной энергии, возможно, они более жадно учились и обращали большее внимание на всё, что он делал, независимо от того, понимали они это или нет, – и именно это является причиной того, что такие ученики, как Гозо Сиода, Иноуэ, Сирата и Томики (назовём только нескольких) стали по-своему настоящими гигантами. В одном известном интервью Уесибу спросили: «Вы открыли айкидо тогда, когда изучали под руководством Сокаку Такеда Дайто-рю?». От ответил: «Нет. Правильнее было бы сказать, что сенсей Такеда открыл мне глаза на то, что такое будо». Многие это читали и восприняли как проявление неуважения к Такеде, неблагодарность к учителю и преувеличение своей собственной роли. Другие поняли это так, будто Уесиба имел в виду, что Такеда учил его тому, что НЕ должно иметь места. Однако вполне возможно, что Уесиба, во-первых, точен, во-вторых, своего учителя уважает. И тогда эти слова – не отречение от учителя, а возможно, просто ясное указание на границу, за которой влияние Такеды заканчивается. Айкидо на самом деле было чем-то иным (и влияние Омото-ке было не просто духовной изюминкой) – оно было инь-тренировкой, тренировкой внутренних вещей, которые завершили то, что Уесиба взял из Дайто-рю. Если я прав, то в айкидо до сих пор несёт в себе возможности быть завершённой и чудесной дисциплиной. Но без тренировки того, что Уесиба сам назвал секретом своей силы, мы всего лишь ушли от некоего эквивалента криминального сценария, очерченного в виде контурных рисунков. Положение правильное, и руки-ноги на месте. А тела нет. *Кстати, основываясь на утверждениях Коичи Тохея, я не верю, что он взял от учителя всё, что тот мог дать – однако в его концепции расслабления в соединении с другими вещами должна лежать значительная часть этого наследия, которую он по-своему переработал. Хотя Тохей и утверждает, что мистицизм ему не интересен, он уделяет ему большое внимание, и именно поэтому в молодости он так высоко ценил Уесибу, как бы сильно они с ним ни отличались друг от друга. * ## Фрэнсис Такахаси. Ежедневное Сюгё * Сюгё* в японском языке имеет отношение главным образом к концепции тренировки в принятии решений в ситуации выбора. Второе значение этого слова - аскетический опыт, означающий строгую жизнь ограничений и самоотречения, особенно в целях духовного роста. Именно это второе значение чаще всего имеют в виду, когда говорят о сущности тренировок в боевых искусствах и о развитии личности. Разумеется, подавляющее большинство тех, кто занят тренировками в каком-нибудь виде боевых искусств, вне зависимости от уровня продвинутости этих тренировок не обнаруживает сколько-нибудь серьёзной степени следования подобной цели, как не посвящает себя целиком и поискам настоящего мастерства в выбранном боевом искусстве. Они полагают достаточными просто принимать участие в процессе тренировок принципов и техник, не чувствуя в этом сущностной потребности и не имея в виду каких-то особых результатов. Это никоим образом не бросает на них какую-то тень и не ставит под сомнение их решение тренироваться. Это просто факт, с которым мы обычно сталкиваемся в мире боевых искусств, и мы принимаем его как таковой. Если кто-то действительно хочет поднять свои тренировки на более высокие и жёсткие уровни, то эта потребность вполне может найти выход и возможность реализации. Однако нужно очень внимательно отнестись к на первый взгляд легальным и «проверенным» школам и инструкторам, которые обещают обеспечить необходимый уровень преподавания и возможностей. Здесь «качество товара» - всегда на риск «покупателя», и «покупатель» должен это знать. К сожалению, достаточно часто для принятия правильного решения необходима мудрость, но сама мудрость приходит в результате решений неправильных. Для принятия верного решения доверьтесь своему внутреннему чувству. Если вы делаете ошибки, старайтесь на них учиться и в соответствии с этим ищите другие пути. Если человек хочет добиться серьёзных результатов, следуя своей мечте, действительно ли ему нужен гуру, особый учитель, или какие-то испытанные системы, которым нужно следовать? Совсем не обязательно. В конце концов, самый главный учитель, с которым вы когда-то встречаетесь в жизни, это тот, который смотрит на вас из зеркала. Поддерживайте этого главного учителя, окружите его самыми лучшими помощниками, которых вы сможете найти и не отчаивайтесь, если это не всегда возможно. Посмотрите вглубь себя – и вы наверняка обнаружите, что у вас есть все возможности, чтобы принимать правильные решения, и есть сила, чтобы опираться на них – и это всё было с вами всегда. Это – секрет мастеров, который не является секретом, и они всегда подсказывали нам делать именно это. Основатель айкидо постоянно напоминал нам о том, что мы должны верить в себя и создать своё собственное айкидо. И только мы сами можем принять решение начать – и продолжить. В конце концов, Сюгё имеет тот смысл, который мы хотим в это слово вложить для себя. Это может быть нечто жёсткое и высокое, это может то, чему мы следуем день за днем, позволяя течению нашей обычной жизни вести нас в выборе путей. На вопрос «что лучше?» не существует ни правильного, ни неправильного ответа. Имеет значение лишь то, что лучше подходит для вас и ваших глубоко продуманных целей тренировок – и жизни. Но каждый ваш выбор связан с другими, поэтому он должен подтверждаться ежедневно, поддерживаться вашим желанием достичь цель и быть ведомым бескомпромиссной решимостью достичь именно её, а не чего-то меньшего. Академия контактного айкидо, США Автор: Фрэнсис Такахаси Источник и дата публикации: Aikidojournal, 29 марта 2013 г. Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 31 марта 2013 г. ## Фрэнсис Такахаси. Является ли айкидо традиционным воинским искусством? "Нет нужды готовить себя к драке, если не планируешь оказаться вблизи нее или способен её избежать" Определение воинских искусств, данное в Википедии, является одним из многих интерпретаций и представлений – но это едва ли самое ёмкое и подходящее определение того, что для большинства культур обозначало понятие «воинские искусства» на протяжении веков и что оно обозначает теперь. Воинские искусства – это структурированные системы и традиции боевых практик. Их практикуют по многим причинам, в том числе для целей самообороны, участия в соревнованиях, физического здоровья, а также для ментального, физического и духовного развития. Термин «воинские искусства» жёстко ассоциируется с боевыми искусствами Восточной Азии, но первоначально, уже с пятидесятых годов 16 века использовался для обозначения европейских боевых систем. В английском руководстве 1639 года по фехтованию для описания фехтовального боя применялись термины «наука и искусство» боя. Термин полностью заимствован из латинского языка и обозначает «искусство Марса», где Марс – римский бог войны. Некоторые воинские искусства считаются «традиционными» и связаны с этическими, культурными и религиозными основами, а другие являются современными системами, которые продвигаются их изобретателями и организациями. Если основываться на таком определении, айкидо нельзя рассматривать как «традиционное» воинское искусство, такое, которое постоянно и в основе своей привязано к сражению, соревнованию или сравнительной оценке мастерства. И поскольку Морихей Уесиба, основатель айкидо, постоянно, ясно и настойчиво отрицал то, что айкидо предназначено для целей ведения схваток, нам нужно поверить ему на слово и прекратить попытки сравнивать и противопоставлять его айкидо понятиям «боевая эффективность», имеющимся примерам непобедимости в бою или историям побед в условиях битвы на полях сражений и использованием средств других боевых систем. Мы сравниваем агаты с бриллиантами, а это - совершенно смехотворное занятие, напрасная трата сил и полное игнорирование того, для чего предназначено айкидо Уесибы и почему оно пользуется столь истинной популярностью. В течение всех 60 лет, которые я изучаю айкидо Основателя, я почти ежедневно спрашиваю себя, может ли айкидо действительно помочь мне в драке или бою. К счастью, на практике на этот вопрос мне отвечать не приходилось – может быть, благодаря чистой удаче или потому, что я был достаточно крупным человеком и не вёл себя, как лёгкая жертва. Сейчас, когда я приближаюсь к концу своего путешествия по открытию самого себя и могу лучше оценить, чего я действительно достиг, искать ответы на вопросы мне совсем не легче, чем раньше. Тем не менее мириады вопросов и сомнений потеряли для меня своё значение и почти исчезли. Осталось всего несколько. Хотя я чувствую, что достиг какого-то уровня мастерства в боевом искусстве, это далеко не единственное, что я получил за годы тренировок. Самые ценные плоды моей связи с айкидо – удивительное общение с прекрасными людьми, которых мне посчастливилось встречать. Их отношение к учебе, истинное мужество, смелость и упорство являются естественной частью их повседневной жизни, их пример вдохновлял меня жить, как они, и продолжать путь. Не нужно готовить себя в парашютисты, если стоишь на твёрдой земле. Не нужно готовиться к космическим полётам, если ты не астронавт. Не нужно готовиться к экзаменам на доктора философии, если ты не собираешься получать учёную степень. Не нужно готовить себя к драке, если ты не планируешь оказаться вблизи неё или способен её избежать. В жизни мне случалось оказываться в очень плохих ситуациях, когда могло произойти всё что угодно, однако меня никогда не поработит болезненная идея о том, что в моей нормальной жизни возможно столкновение с жестокостью. То, что происходит – происходит, я просто позволю этому идти дальше без меня. Мои тренировки в айкидо и мои личные открытия дали мне мудрость и силу придерживаться этой позиции. И я вспоминаю о своих связях с семьей Уесиба, многочисленными прямыми учениками Основателя, следующими поколениями последователей искусства Уесиба – обо всех, кого я уважаю не за их воинское мастерство, а за их подлинное знание людей, удивительное чувство самоограничения, истинную уверенность в себе, которыми они обладают. Они находятся в неизменной гармонии с тем, что они могут и чего не могут, они живут свободными от неестественных негативных взглядов, они находят радость в своих семьях, друзьях и свободе жить созидательно и независимо от надуманных страхов. Ф. Такахаси и С. Пранин, 1974 г. Для меня способность айкидо защитить меня в возможном конфликте или драке совсем не приоритетна и не имеет отношения к тому, как я иду по своему пути. Я остаюсь уверенным в том, что навыков, которые неотъемлемо сохраняются в моём теле, разуме и душе, будет вполне достаточно, как их было достаточно во все предшествующие годы. Я буду продолжать получать радость от преодоления трудностей искренних тренировок, зная, что цель каждого дня – взаимное продвижение. Я всегда буду улыбаться и смеяться, когда это уместно, потому что я действительно нахожусь в окружении друзей. Тем, кто думает и действует иначе, я отдаю салют за их нелегкое решение, даже когда оно касается меня. Совет Основателя каждому из нас очищать и развивать наше понимание айкидо сохраняет актуальность вне зависимости от тех выборов, которые мы делаем, особенно если эти выборы честны перед другими и перед самими собой. Я могу понять людей, которые подвержены влиянию какой-то одной веры или потребности быть исключительными, но я также продолжаю надеяться, что мы всё равно можем быть братьями и сёстрами в Айки и постичь понимание Основателем его мифа о Серебряном Мосте. О'Сенсей говорил, что айкидо – это путь к миру с другими людьми. Однако похоже, что от подавляющего большинства претендующих на то, что они воплощают взгляды и идеалы Основателя, ускользает понимание того, как это действительно делать. Не следует ли нам прежде всего установить мир внутри себя? Если тренировки айкидо имеют дальние цели, они должны постоянно проявлять себя за пределами татами, в той жизни, которой мы обычно живём. Мягкая корректность и сохранение должного ма-ай во взаимоотношениях, умение в разговоре или обсуждении увидеть предмет обсуждения под разными углами зрения и найти новое решение, применение принципа ирими при встрече с проблемой, в котором нет пассивного компромисса или бесполезного отрицания, способность использовать кудзуси не по отношению друг к другу, а по отношению к препятствиям, которые стоят на пути осмысления и улаживания конфликтов – всё это является составляющими частями наших тренировок, которые совершенно необходимо практиковать ежедневно, проявляя друг к другу простую доброту и сочувствие. Да, айкидо может быть разрушительным боевым оружием, но не в обычном смысле. Потому что теперь мы можем обратиться к настоящему нашему врагу, который приходит не извне, а изнутри. Таким врагом может быть неправильное отношение к своему эго, потакание своим чрезмерным желаниям, нежелание слушать и приводить в порядок, игнорирование реальных признаков надвигающейся опасности и угрозы нам или тем, кого мы любим, и т.д. Мы должны по-новому использовать наше воинское мастерство в работе с битвами, конфликтами и вызовами, которые происходят внутри нас самих и которым мы должны смотреть в лицо каждый день. Я твердо уверен, что ради этого стоит тренироваться - ради развития характера, ради непоколебимой верности Принципам Айки и нашему собственному айкидо. Автор: Фрэнсис Такахаси Оригинальное название статьи: Is Aikido a traditional martial art? by Francis Takahashi Источник и дата публикации: Aikido Journal, январь 2014 г. Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», январь 2014 г. ## Фрэнсис Такахаси. Страх как абсолютный компонент В мае 2010 года я написал небольшую статью под названием «Страх как противник». Карина Рейнхард блестяще проиллюстрировала, как страх может повлиять на поведение человека. Эти материалы вы можете найти на форуме моего сайта aikidoacademyusa.com. Когда мы пытаемся понять, с чем мы как американцы и все мы как жители этой планеты имеем дело сейчас, в период беспрецедентной нестабильности и беспорядка в экономике, общественной жизни и религии, то находим один исчерпывающий, хотя и сложный ответ, в котором заключены и причина, и источник жизнеспособных решений наших проблем. Страх – один из компонентов нашего ДНК, отвечающий за так называемую реакцию «сражаться или убегать», которая присуща всем нам точно так же, как и многим другим высокоорганизованным животным. Природа обеспечила нас многими средствами для борьбы, выживания и высшего процветания в окружающей среде. Я на самом деле считаю, что и само явление страха, и его историческая роль в эволюции человечества являются важными, хоть и недостаточно понятыми и или оцененными факторами качества нашей жизни, направления нашего постоянного прогрессивного развития в среде обитания и ответственного взаимодействия между собой на уровне индивидуумов. Японский эквивалент слова «страх» - «кёфу», а состояния страха – «осореру». Во всех культурах признается, что состояния, в которых человек тревожен, когда он боится или полностью парализован страхом чего-либо, в нашей жизни с очевидностью неизбежны. И если нам лицом к лицу приходится иметь дело с вещами, которых мы действительно боимся и которые ещё достаточно не понимаем, то добрые слова поддержки, призывы быть храбрыми могут оказаться недостаточными. Если мы тревожимся относительно чего-то, то это просто означает, что мы этого боимся. Однако прилагаем ли мы усилия к тому, чтобы 1) правильно определить причину и действительный источник своего страха; 2) оценить свои возможности предпринять необходимые и немедленные действия, направленные против того, что порождает и поддерживает этот страх; 3) правильно выбрать и мгновенно осуществить необходимые действия? Будем ли мы немедленно и бескомпромиссно использовать все свои возможности до тех пор, пока источник страха не будет искоренён, или просто печально признаем, что наша попытка не удалась? Если у нас есть выбор, то в чём он состоит и как правильно его найти? Может быть, нужно просто взглянуть на вещи по-новому, отбросить застарелую привычку мыслить негативно, отказаться от «традиционной мудрости» тёмного прошлого и действительно усвоить позитивные уроки, которые даёт нам страх в том случае, если мы имеем смелость и можем смотреть вперёд, чтобы исследовать, экспериментировать и развиваться? Внутри нашей собственной психики могут рождаться супергерои – и оказываться способными ставить цели, мечтать и создавать. И с нами такое уже происходило. Нам, человеческим созданиям на планете, никогда не предназначалась роль победителей в каждой схватке, контролирующих любую ситуацию вызова или опасности и способных полностью оценивать и понимать обстоятельства и причины угроз, с которыми нам на протяжении жизни неизбежно предназначено встречаться на земле. Состояние ума, при котором внутренний дух настолько спокоен и централизован, что в нем всё отражается так же ясно, как луна от поверхности воды, древние самураи называли «мидзу но кокоро». Мы принимаем то, что мы не можем изменить, мы смело пытаемся изменить то, что можем, и у нас хватает мудрости с надеждой различать божественные знаки. […] Один из уроков, которые я извлёк для себя, заключается в том, что страх – это, несомненно, та вещь, которую необходимо уважать и с которой необходимо взаимодействовать с полным пониманием и должной оценкой. Он может стать препятствием, но и может быть трансформирован в важную дорогу. История полна примеров, когда негативное оказывалось позитивным и когда действительно серьёзные несчастья преодолевались нужными средствами, высоким мастерством и опытом. […] Как правило, люди не планируют неудачи. Однако, к сожалению, они составляют неудачные планы. Страх может оказаться противником, который не желает сдаваться, поэтому для того, чтобы сделать первые оценки, наметить план и затем обязательно его выполнить, требуется совершенно бескомпромиссный подход. Работа с собственным страхом должна стать нашей самой лучшей привычкой, потому что даже наши противники хорошо знают её действительный потенциал. Мы должны делать всё первыми, мы должны делать это лучше и считать это своим принципом. Помните, что герой умирает только один раз, а трус – тысячу раз. Академия контактного айкидо, США Автор: Фрэнсис Такахаси Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 1 декабря 2012 г. ## Джордж С. Ледьярд. Айкидо как Будо * Г-н Ледьярд ниже отвечает в этой теме на форумах AikiWeb, где кто-то спросил о предполагаемой цитате основателя, который заявил, что «Айкидо на 99% состоит из атеми». Некоторые люди ответили в теме, что атеми в айкидо, по сути, не требуется. Ниже приводится ответ г-на Ледьярда. Пожалуйста, не забудьте прочитать оригинальную тему для полного контекста.* По мере распространения айкидо мы ясно начинаем видеть, что существует широкий спектр понимания того, что такое айкидо, и этот спектр продолжает расширяться. Люди занимаются айкидо, имея для этого множество разных причин. Многие из них не собираются становиться специалистами воинских искусств. Эта сторона искусства им не интересна. Их больше привлекает изучение законов движений, энергетическая сторона и та часть, которая служит моделью для разрешения конфликтов. В некоторых случаях им просто нравится быть в сообществе одинаково мыслящих людей, с которыми они вместе занимаются интересным делом. Для меня это не представляет никакой проблемы. Ваша практика должна быть отражением того, какими вы являетесь и какими хотите быть. Когда люди честны перед собой и другими и говорят, что боевая составляющая искусства им не интересна, они имеют право продолжать заниматься, и я никак не могу их критиковать. Но есть люди, которые много лет стараются сохранить ту составляющую айкидо, в которой звучат принципы Будо. Искусство, с которым познакомился когда-то я, было и духовной практикой, и боевым искусством. Для меня очень важно, чтобы люди не заблуждались насчёт природы того, чем они занимаются. Среди нас много таких людей, которые думают, что айкидо – это ничего более, чем искусство «реализации желаний посредством мыслей». Мне приходилось видеть, как люди взлетали в воздух, когда наге находился за несколько метров от них. И я тоже выполнял техники на уке, посылая его лететь через всё додзё движением кисти и совершенно точно при этом зная, что эта самая техника не произвела бы никакого эффекта на моих собственных учеников. Я регулярно встречаю на татами людей, которые наносят удары, предназначенные для чего угодно, но только не для того, чтобы поразить нападающего. Однажды я видел, как сенсей Икеда отказывался двигаться до тех пор, пока уке действительно не наносил реальный удар. Тот уке не мог заставить себя ударить. В последнюю секунду он каждый раз отводил свой удар в сторону. Все это люди представляли, что занимаются воинским искусством. Однако на самом деле к Будо это не имело никакого отношения. Основатели современных воинских искусств хотели сохранить те аспекты воинских искусств, которые – они это видели! – развиваются только глубоким погружением в тренировки. Они признавали, что сражения больше не являются первоначальной целью тренировок - современные технологии сделали такие сражения бессмысленными. Тем не менее они видели, что тренировки Будо действительно дают такие уроки, которые не должны исчезнуть, и хотели, чтобы они не исчезли. Айкидо – одно из именно таких искусств. Основатель особенно настаивал на том, чтобы оно не стало спортом. Тренировки, которые он давал своим ученикам, требовали от них приложения огромных усилий. Он ни в коем случае не рассматривал своё искусство как форму танца, не имеющего отношения к боевому искусству и не имеющего применения. Когда искусство опускается до уровня, на котором больше нет никакой реальности в тренировках, в нём нет уроков Будо. И следствием этого являются обсуждения, в которых имеющие самые добрые намерения люди высказывают суждения айкидо, которые просто-напросто неточны. И дело здесь вовсе не в точке зрения. Духовность, философия, технические вариации являются вопросом главным образом личных предпочтений. А вот воинская составляющая – нет. Вы либо можете следовать её требованиям, либо нет. Раньше в Японии если вы позиционировали себя как учителя, вы должны были ожидать, что кто-то появится на вашем пороге, чтобы проверить, умеете ли вы делать то, о чём рассказываете. Если не умеете – ваши ученики уйдут от вас. Те времена прошли. И то, что осталось – это здравый смысл, желание получить как можно больше знаний и обязательства быть честным в своих тренировках. Вы должны желать себе таких партнеров, которые ударят вас, если смогут, которые остановят выполнение вами техники, если вы сделали в ней ошибку, которые сделают вам контрприём, если увидят у вас слабое место. Я тренировался со всеми учителями айкидо, с которыми жизнь сводила меня за эти годы. Все они сильно различались между собой по своему мастерству и своему настрою. Кто-то из них мог выполнять техники в боевом ключе, кто-то не мог. Кто-то был очень жёстко настроен в воинском ключе, но не мог быть примером человека, исповедующего те же жизненные ценности, что и я. Очень немногие объединяли в себе эти качества – и именно они являются учителями, с которыми я готов тренироваться. Ездить по стране и вызывать других специалистов воинских искусств на поединок – лучшее, что я могу сделать. Если учителя с более высоким мастерством и опытом, чем мои, хотят что-то сказать мне – я склонен им верить. Когда люди, имеющие гораздо меньший опыт, чем такие учителя и чем даже я, игнорируют настоящие знания и проповедуют существование вещей, которые – я знаю! – невозможны, я прихожу в отчаяние от уровня их тренировок и от того, что они готовят изучаемому искусству в будущем. Есть люди, которые прекрасно владеют техникой и умеют обучать. Стыдно, что многие ученики не могут увидеть разницу между настоящей фундаментальной основой и тем, что является всего лишь новой одеждой из сказки про голого короля. Многие из известных мне прекрасных айкидоистов вынуждены просто выживать лишь потому, что людей, стремящихся совершенствовать своё мастерство до того высокого уровня, который позволяет достичь искусство айкидо, не так уж много. Большинство же избегают ситуаций, которые могут выявить их предвзятые мнения, и объединяются с теми, в кругу которых эти мнения можно взаимно подтверждать, а из практики делать просто развлечение. Именно так нужно поступать, если вы хотите удалить те элементы личной трансформации, которые присутствуют в практике настоящего Будо. О'Сенсей требовал от всех нас видеть существование радикального изменения взглядов на его искусство. Он ни в коем случае не хотел, чтобы искусство было выхолощено, превратилось в способ приятного препровождения времени для благодушно настроенных потребителей. А это как раз то, чем айкидо частично стало. И я не знаю, можно ли это изменить. Люди, которых я имею в виду, не будут практиковать айкидо как Будо. Если люди не желают чего-то знать, никто не сможет заставить их увидеть это. Поэтому айкидо продолжит развиваться таким образом, что если кто-то скажет, что он занимается айкидо, это ничего не будет означать. Вам придётся говорить, какое именно айкидо вы практикуете, каковы ваши подходы к искусству, кто ваши учителя и пр. Тогда можно будет получить какое-то представление о том, чем вы занимаетесь. Я знаю людей, которые занимаются айкидо, лишь слегка напоминающим то, чем занимаюсь я. Но мы все называем это айкидо. Это будет продолжаться до тех пор, пока есть люди, которые не хотят знать, что они могут и чего на самом деле не могут и желают лишь получать ранги за предпринятые ими усилия. Автор: Джордж С. Ледьярд Оригинальное название статьи: George S. Ledyard. Aikido as Budo Источник и дата публикации: http://www.aikiweb.com/training/ledyard2.html, 19 июня 2002 г. Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 7 февраля 2011 г. ## Куроива Ёсио. Тренировки и познание Эту статью любезно предложил нам сенсей Ёсио Куроива, главный инструктор клуба айкидо Университета Риккё, занимающийся айкидо более 30 лет. Тренировки имеют физический и духовный аспекты. Физическая сторона включает в себя тренировку передачи наружу находящейся в скрытом состоянии физической силы. Физиологическая структура человеческого тела такова, что тело способно производить или выдерживать силу, равную увеличенной примерно в три раза средней силы человека (приблизительно равной весу тела). Однако проявлять такую супер-силу постоянно по физиологическим причинам невозможно – это разрушило бы ткани тела. Сила при обычных обстоятельствах физиологически ограничена, и это и становится мерой обычной силы человека. В экстремальных ситуациях, например, при пожаре, способность человека передвинуть что-то очень тяжёлое, неподъёмное в обычном состоянии – например, комод – вовсе не кажется чудом. Скорее, это предусмотрено природой. Рассматривать это как какую-то особую способность глупо. В современной спортивной медицине применяется метод интервалов. Мышцы могут поддерживать своё состояние тогда, когда им приходится выдерживать 30%-ное сопротивление (как при физическом упражнении), а если сопротивление меньше, то это приводит к их атрофии. Мышцы способны развиваться только тогда, когда они преодолевают сопротивление 60-80%. Если сопротивление будет постоянно больше, оно разрушит мышечную ткань. Таким образом, необходимы периоды покоя. Развитие мышц будет происходить быстрее, если регулярно чередовать сопротивление и отдых. Мышцы необходимо развивать постепенно. Превышение пределов нагрузки приводит к противоположным результатам – за исключением случаев отдельных индивидуумов. Разумеется, существуют вариации в зависимости от возраста, физической силы, структуры скелета и размеров тела. К примеру, если мышцы развиты с помощью регулярных занятий бодибилдингом, они будут сохраняться и развиваться дальше только при условии наличия необходимого раздражителя. Если мышцы длительное время не использовать, они атрофируются до их первоначального состояния или же станут «излишним багажом» и превратятся во вредный фактор. Мы часто слышим о людях, которые в студенческие годы занимались спортом, а после выпуска прекратили физическую активность и страдают от проблем со здоровьем. У тела есть пределы – у разума пределов нет. Разум свободен и независим. Вы можете связать веревками тело, но разум вы связать не можете. Разум могут связать только вера и иллюзия. Разум движет тело, а тело может обогатить или истощить разум. Давайте поразмышляем о смысле тренировок. Кажется, что тренировка предназначена для отработки правильной техники путём многих повторений, однако это всего лишь видимость. На самом деле истинный смысл тренировки заключается в приобретении веры. Если вы тренируетесь, не понимая это правильно с самого начала, вы будете скованы внешней оболочкой. Разум, который имеет дело со скованной оболочкой, становится узким. Не нужно всецело привязываться к форме. Форма должна быть полностью свободной, не зажатой в плен однообразия. У каждого человека есть свои особенности, тип и строение тела. Невозможно унифицировать технику в единую для всех форму. Даже если кажется, что форма одна и та же, в ней выражается внутреннее содержание каждого. Выражение внутреннего содержания является необходимым, и тренировка существует как раз для этой цели. Техники (формы) существуют для того, чтобы служить указателями на пути изучения принципов природы. Целью тренировок является содержание, а не отработка только внешней формы. Понимание содержания, смысла и цели техники ведёт к освобождению ума и обретению уверенности (веры). Техника – это выражение ума посредством тела, а не закрепощение человека в пределы жёсткой схемы или ограничение его разума. Эволюция каждого отдельного объекта (моно) становится техникой, и одна техника (движение) является только одним направлением эволюции. Если вы придаёте слишком большое значение одному направлению (или скованы им), вы не сможете понять смысл более высокой эволюции. Всё, что получило развитие, началось из центра. Естественными движениями центра тела оно перемещается вперёд или назад, влево или вправо, вверх или вниз, создавая гибкое равновесие. А центром движет свободный, незакрепощённый разум. Утверждение, что техники и тренировки существуют как средство развития свободного, незакрепощённого и широкого ума, вовсе не является неправильным. Очень важно не упустить из вида, что если вы привязаны только лишь к видимым аспектам, ваш разум станет узким. Если вы тренируетесь с ищущим, свободным и незакрепощённым умом, о котором я говорил, то вы не мешаете развитию мышц, и результатом становится здоровое тело. И далее, здоровое тело создаёт открытый ум. Важно правильно понимать смысл часто цитируемых выражений: «В здоровом теле – здоровый дух» и «Разум и тело едины». Если вы понимаете это неправильно, вам это сильно помешает, и я боюсь, что это приведёт к тому, что «телега будет поставлена впереди лошади». Базовая техника (кихон) – это указатель (смысла), но она не является тем же самым, что тренировки технического фундамента (киса). Если вы смешиваете базовую технику и тренировки технического фундамента, возникают проблемы. Изучая техники, вы приобретаете ментальную уверенность и самообладание, но если вы не можете правильно применить эти качества в повседневной жизни, они становятся бессмысленными. В современной жизни необходимы и востребованы не физическая сила или техника (которые выражаются телом), а спокойный дух. Когда вы тренируетесь, необходимо приспосабливаться к уровню вашего партнёра. Вам не следует вынуждать своего партнёра делать вещи, которые можете делать вы. Ведь бессмысленно же просить учеников начальной школы выполнять программу средней школы. Когда они дорастут до средней школы, они смогут это сделать естественным образом. Важно дать намёк, соответствующий уровню вашего партнера, и попытаться выявить его/её скрытые возможности. Попытки заставить партнёра стать лучше (с лучшими намерениями) не приведут к успеху. Своего партнёра нужно вести, стимулируя его интерес и желание самопознания. Если ваш партнер хочет учиться, самопознание и приведёт его к успеху. Таким образом, очень важным является то, в какой степени сами учителя понимают, что они сами делают. Если учитель говорит, что Айки – это логический и научный факт и что дух является важным в обучении, то его или её тренировки и техники должны быть рациональными и логическими (факт: принципы материального мира), и должны быть даны этические объяснения духовной стороны Айки (смысл: принципы духа). Это требует объяснения гармонии духа и тела. Если вы неправильно понимаете связь между причиной и следствием в техниках и смысл укеми (страховки), думаю, вы в итоге будете просто играть в техники. Если вы неверно понимаете восточную концепцию «пустоты» (ку), вы будете лелеять иллюзии и считать, что «можно понять что-то, просто это что-то делая» или «пренебрегать логическими объяснениями – это круто, и это и есть истинный путь» (например, кто-то говорит, что «логически это объяснить нельзя»). Люди, которые считают себя очень значимыми, цитируя слова «телепатия», «передача глубинного смысла от сердца к сердцу» (термин дзен) и т.д. не понимают, что они впадают в мёртвую идеологию. Такие люди чувствуют полное довольство собой, эксплуатируя результаты, полученные их предшественниками, и используя идеологические термины так, как будто они сами достигли просветления. Они объясняют, что целью тренировок в айкидо является сам человек, употребляя идеологические термины, но не объясняя при этом ничего важного сколько-нибудь конкретно. Они становятся самодовольными и получают удовольствие, играя концепциями, несясь вперёд сломя голову и забывая об истоках. Если они будут особо гордиться своим Айки-мышлением и тем, как это вообще прекрасно, другие люди, серьёзно относящиеся к искусству, будут только разочарованы, и, боюсь, айкидо окажется закрытым и неправильно понятым и пойдёт в направлении, противоположном пути настоящего развития. Необходимо быть скромным и признавать, что другие виды будо и спорт так же прекрасны, как Айки. Трудные слова и выражения не нужны. Объяснять нужно на ясных примерах, чтобы ваши объяснения могли понять все. Явление есть содержание. Я часто вижу людей, тешащих себя иллюзией, что изречение благородных мыслей и слов ставит их впереди всех времён. То, что мы не можем объяснить глубоко, мы называем «мистериями». Они представляют неявленный мир. До этой точки необходимо анализировать и объяснять. Это область науки и рациональности. Объектом религии является дух, который не может быть объектом феноменального анализа, и законы (риай) Неба и Земли. Наука изучает факты (вещи). Религия изучает смысл (дух). Конкретную форму (технику) следует объяснять с научной точки зрения. Причина состоит в том, что форма служит дорогой для выражения духа. Если вы не идете по этой дороге правильно, вы будете слепы и не увидите следствий. Важно научиться идти по дороге правильно. Приучив себя делать это, вы постепенно и незаметно для себя окажетесь способными идти по той дороге, которую ищите – по дороге самовыражения. Очень важно также уловить смысл космических дуальных сил инь и ян (по-японски – ин и ё). Это включает в себя отказ от собственного Я. Важно понять и смысл понятий «встреча» (диай). Всё развивается через контакт. Кроме того, не следует думать, что маай – это просто расстояние. Если вы будете думать что-то потому, что вам кто-то это сказал, или потому, что вас так учили, вы станете чем-то вроде главного персонажа трагикомедии, у которого нет собственного существования (характера). Важно видеть в глубину – до самой истины. Чтобы достичь этого, нужны средства (техники). Однако вам не следует быть скованными техниками – вам нужно понимать их смысл. Не быть скованными техниками очень важно. Это возможно, если вы знаете их ограничения. Скованные техникой люди должны понять, что она – иллюзия. Существует реальная опасность того, что люди ошибочно принимают иллюзию за истину. Вы должны принять, что техники существуют как средство осознать этот факт. Важно быть скованными техникой, но при этом чётко осознавать, что она – иллюзия. Практика – это аккумуляция тренировок, которые приведут к тому, что вы выразите себя и реализуете себя через видимые аспекты реальности. Короче говоря, факт и его смысл должны восприниматься как нечто единое. Положение тела согласовано с объективной реальностью. Дух открывает правильный смысл. Достичь этого за один день нельзя. Вы осознаёте это через длительный период времени и незаметно для себя. Поскольку это не та вещь, которую можно прямо выразить словами, простых размышлений об этом недостаточно. Мы должны осознавать, что именно здесь лежит начало суеты и иллюзии. Нам следует постоянно об этом задумываться и в конце концов прийти к пониманию того, что тренироваться следует скромно. (Из Записок Университета Риккё под названием «Кайхо»; перевод на английский язык Икуко Кимура и Стэнли Пранина). Автор: Ёсио Куроива Оригинальное название статьи: Yoshio Kuroiwa. Training and Cognition. Источник и дата публикации: Aikido Journal, сентябрь 1984 Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Лилия Лавлинская. Айкидо глазами психолога За многие годы работы в организации айкидо я сделала несколько любопытных наблюдений, которые постаралась обобщить. Айкидо и девушки. Девушки, которые изучают айкидо, довольно быстро начинают выделяться в кругу своих сверстниц. Не прилагая каких-то специальных усилий при общении, они становятся более яркими и независимыми, уверенными и привлекательными. Но очень важно, чтобы от успехов у них не закружилась голова и чтобы они не переоценили свои возможности… Айкидо и женщины. Как правило, к айкидо обращаются те женщины, у которых накопился не только определенный жизненный опыт, но и вопросы – как жить, чтобы жизнь не превратилась в рутину, где нет ярких красок. Тренировки айкидо дают им новый взгляд на самих себя и окружающих их людей. Они начинают видеть новые подходы к своим проблемам и проблемам близких. Это, конечно, пока ещё не мудрость, но – новое понимание и новая интуиция. Но чтобы пользоваться этим новым состоянием, им предстоит ещё научиться лучше слышать тех, кто рядом. В этом – трудность, потому что придётся немного поменять что-то и в самих себе. Им важно не бояться этого, а спокойно идти дальше, черпая поддержку и новые знания в процессе тренировок айкидо. Айкидо и мужчины. Жизненный успех складывается из многих факторов. Кто-то делает ставку на напор и победу любой ценой. Кто-то уповает на случай. Кто-то разными способами старается громко заявить о себе. Таких людей я в айкидо видела очень мало – и очень недолго. Они уходили искать изменчивую удачу в других местах. В айкидо больше тех, кто предпочитает создавать благоприятные обстоятельства, учитывающие интересы разных людей – путь не самый быстрый, зато надёжный и достойный. Такая позиция созвучна философии айкидо и стилю тренировок. Я не знаю, развивается такая позиция вследствие тренировок айкидо или просто находит в нём подтверждение. Думаю, присутствует и то, и другое. Я люблю смотреть на тренировки айкидо в группах новичков – перед ними так много нового и важного. Я люблю смотреть на тренировки мастеров – мгновенная реакция, спокойная сила и гармония в вихре атак, защиты и новых атак. Я желаю всем успеха – в зале, на работе, в семье. ## Никлаус Суино. Культура Будо Отрывки из книги Никлауса Суино «Разум в Будо и тело: секреты тренировок в японских воинских искусствах» Люди, практикующие будо, являются членами особой группы. Они заняты поисками правды, от жизни им нужно больше, чем зарплата и красивый дом. Они способны внести свой уникальный вклад в мир и в своё окружение. К сожалению, относительно будо существует много заблуждений – и у тех, кто им не занимается, и у специалистов. Поскольку многие из так называемых «мастеров» получили некачественное или недостаточное образование, специалисты воинских искусств часто представляются окружающим людьми агрессивными, озабоченными только сражениями и победами. Эти стереотипы часто бывают верными, однако идеал мастера боевых искусств они не отражают. Мы нуждаемся в том, чтобы нам регулярно напоминали о высоких стандартах, которые мы должны для себя установить. Поскольку мы начинаем изучать уникальные и опасные техники, мы должны иметь кодекс поведения, который не позволит нам применить опасные знания в плохих целях. Такой кодекс – бусидо (буквально – «путь воина») – существовал в Японии на протяжении столетий, однако современным представителям западного мышления иногда трудно понять, каким образом древние и порой странно звучащие правила этого кодекса могут быть применимы к ним. В тех немногих местах, где эти правила записаны, они запутаны огромным количеством информации о породившей их культуре, и это затрудняет понимание их практической ценности. Если мы захотим знать, как и почему мы должны следовать им сегодня, было бы полезно изучить, как эти правила применяются, и определить их цели. Многие ученики будо на Западе считают, что следование моральному или социальному кодексу – всего лишь потеря времени, поскольку единственное, что помогает им прогрессировать в избранном ими искусстве – это физические тренировки. На самом деле качествами, помогающими их росту, являются качества нефизического порядка – искренность, вежливость, лояльность, честь и отвага. Занятия воинскими искусствами, как почти всё, что делает человек, - акт социальный, и никто из нас не может совершенствоваться, если активно не общается с другими людьми. Правила бусидо руководят тем, как мы взаимодействуем с людьми, с нашими учителями, со старшими в додзё, с соперниками, с младшими учениками, которым мы помогаем. Наше эго подвергается испытаниям, сражаясь со страхом и болью, а бусидо даёт возможность создать некий буфер для конфликтов, которые эти испытания могут спровоцировать. *Искренность.* В воинских искусствах, как и в жизни, от вас ожидают, что вы думаете то, что говорите. Это легко понять, когда речь идёт о ваших намерениях. Если вы говорите: «Я собираюсь выполнить эту технику 1000 раз», – то все, кто слышал эти слова, будут думать о вас хуже, если вы повторите ее 650 раз, а потом бросите. В этом случае поможет простое правило: если вы не уверены, что можете это сделать, лучше ничего не говорите. От вас ожидают, что вы искренни во всём, что вы делаете в додзё. Это относится к каждому слову и каждому самому незначительному поступку. Ваш поклон уважения в сторону мастеров – всего лишь простой жест, если вы не знаете их или не знаете, почему они достойны уважения. Когда вы, кланяясь, думаете о своей работе, ваш поклон искренен. Точно такую же важную роль в ваших тренировках играет употребление слова «сенсей», Ваш учитель даёт вам для построения карьеры в воинских искусствах все самые важные строительные блоки, но через несколько лет многие ученики это забывают. Они начинают воображать, что своим умением они обязаны целиком и полностью своему величию. Словом «сенсей» нужно пользоваться всегда только с уважением и любовью в сердце. Это поможет вам всегда в должном свете помнить о вашей связи с учителем. Вам следует постоянно спрашивать себя, какова на самом деле цель ваших тренировок. Тренировки только лишь для того, чтобы продвинуться или произвести на кого-то впечатление в додзё приведут к тому, что вы свернёте с дороги. Никакой учитель не может прочесть, что происходит у вас в голове, но ваши поступки немедленно покажут, что происходит в вашем сердце. Пот тренировок и тесная взаимосвязь, которая на них возникает, с неизбежностью приводят к тому, что рано или поздно вы обнаружите перед учителем свои истинные намерения. Прежде чем вы станете действовать в соответствии со своими неверными целями, они начнут укрепляться вашем разуме. Их нужно вырвать с корнем сразу – в тот момент, когда они возникли. Искренность очень сильно помогает в тренировках потому, что позволяет действовать без колебаний. Неискренние слова и поступки разрушают доверие и ведут к колебаниям, а они являются смертельными врагами того, кто занимается боевыми искусствами. Слабость сознания проявляет себя через недостатки физического порядка. Прежде чем продолжать тренировки, нужно просто решить, в каком направлении идти дальше, и точно своё решение выполнить – и тогда очень сильно вырастет уровень вашего мастерства в додзё. Я постоянно вижу это на примере своих учеников. **Этикет. Додзё – это место, в котором возникает много возможностей причинить другим людям эмоциональную и физическую боль. Необдуманные слова, так же, как и неконтролируемые удары, могут ранить человека, поэтому все ученики должны учиться быть очень осторожными и в том, и в другом. Верный стиль поведения сглаживает острые края практики тренировок, а самоконтроль во время выполнения техник является не чем иным, как распространением того же принципа на область физического. То, что может казаться пустым ритуалом, чаще всего является важным компонентом тренировок. Например, мы не разрешаем своим ученикам проходить между двумя другими, которые в этот момент разговаривают или тренируются в паре. Физическое ощущение личного пространства, которое занимают другие, в будо является решающим, и в том, что вы проходите между двумя тренирующимися в додзё партнёрами, не отдавая себе в этом отчёта, не больше здравого смысла, чем в ситуации, когда вы беспечно оказываетесь между людьми, дерущимися на улице. Если прохождение между двумя партнёрами избежать не удается, мы протягиваем правую руку и опускаем её вниз, что является невербальным японским эквивалентом слов «простите меня». Заимствуя японский жест рукой, мы привязываем правило обычной вежливости к физическому движению, что помогает ученикам его запомнить. Согласно правилу, существующему почти в каждом додзё, ученики, выполняя поклон в общей линии, ждут, когда после поклона начнут поднимать голову старшие ученики. Таким образом выполняются правила уважения к тем, кто имеет более высокий ранг; это же способствует развитию внимания, периферического зрения, слуха и тактильной чувствительности. Ошибочно думать, что тренировка начинается только после завершения поклона. Тренировочным упражнением в додзё должно быть любое действие в нём – от уплаты членских взносов до свободного спарринга. *Белый пояс.* В какое бы новое додзё мы ни пришли на тренировку, наденьте белый пояс. Это покажет ваше искреннее желание учиться, а также готовность отбросить в сторону все свои предубеждения. Это положение этикета известно очень широко, однако многие его игнорируют, надевая цветной пояс или не сумев войти в додзё с открытым разумом. Когда вы входите в додзё с цветным поясом, то лучшее впечатление, которое вы можете произвести – это ваша уверенность в уровне своей подготовки и готовность участвовать во всём, чего ожидают от человека с этим уровнем в том додзё, в которое он пришел. Если сюда входит кумитэ или рандори (свободная схватка), от вас будут ожидать, что вы станете участником спарринга с теми, чей уровень равен заявленному вами или превышает его. Не удивляйтесь, если будет устроен специальный спарринг только для того, чтобы посмотреть, на что вы способны. Однако ваше появление в цветном поясе, скорее всего, будет интерпретировано в том смысле, что вы плохо воспитаны, потому что не знаете правила, предписывающего надеть пояс белого цвета. Если уровень вашего мастерства не соответствует уровню учеников в додзё (а как он может ему соответствовать? – разве что вы проходили в точности такую же подготовку), о вас будут думать как о неподготовленном человеке. Любые ваши протесты по поводу того, что вас тренировали иначе, будут восприняты как хныканье. Всего этого вы можете избежать, если последуете правилам и наденете белый пояс. Более сёрьезная проблема, чем приход в другое додзё в цветном поясе, и тесно с ней связанная, заключается в том, что ученик, приходящий в новое додзё, тащит с собой багаж своих прошлых тренировок. Ученик хочет узнать, чему учат в новой школе, но не хочет отложить в сторону подходы, усвоенные у предыдущего учителя. В конечном итоге страдает качество техник обеих школ, новой и старой, а новый учитель недоумевает, почему ученик просит указаний, но не следует им. Другая похожая проблема может возникнуть у учеников, которые остаются в одном додзё и получают там коричневый или чёрный пояс. Они приходят к мысли, что относительно высокий ранг, которым они обладают, означает, что они знают всё. Они перестают слушать своих учителей, забывая, что именно учителя дали им возможность достичь того, чего они достигли. По правде говоря, белый пояс (в прямом или переносном смысле) должны носить все ученики в додзё. Это указывает на желание учиться – а именно это и является целью изучения воинских искусств. Автор: Никлаус Суино Оригинальное название статьи: Budo Culture by Nicklaus Suino Источник и дата публикации: Aikido Journal Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Питер Голдсбери. Айкидо и независимость: можно ли найти для себя истинного мастера Айкидо – это боевое искусство, полное парадоксов, многие из которых возникают от того, как инструкторы преподносят айкидо и как ему обучают, особенно если речь идет о не-японцах. Сам я начал заниматься айкидо потому, что оно не было соревновательным видом спорта. Я уже пресытился традиционной английской диетой из крикета и регби, а марафонский бег был болезненным делом и не предполагал общения. Айкидо казалось мне более умным занятием. У вас должен быть партнёр, соревнования не предусматривались, и поэтому вы могли тренироваться в своём собственном темпе без необходимости подвергаться риску сломать шею, готовясь к очередным турнирам. Вместо этого были просто тренировки – одни и те же сложные движения айкидо, которые было нужно повторять сотни и сотни раз. Нам говорили также, что айкидо могут заниматься люди любого возраста, и в айкидо требуется «полное отсутствие» физической силы. С другой стороны, инструктор решил, что мы находились не в должной форме (никакого противоречия с тем, что он говорил насчёт физической силы, он не видел), и мы регулярно совершали 10-мильные пробежки перед двухчасовой тренировкой айкидо. Как бегуна на длинные дистанции меня это не напрягало, но я никому не позволю сказать, что такой режим не требовал ничего большего, чем «полное отсутствие» физической силы. Сейчас, 30 лет спустя, я знаю, что всё это укладывается в схему айкидо – так же, как и Божественный план для человечества. Один из моих учителей говорил мне, что айкидо – это искусство взаимной доброжелательности. В ритме атак и защиты партнёры на самом деле способствуют взаимному благополучию. Айкидо очевидным образом имеет сильные связи с Синто, древней японской системой верований, населенной бесчисленным количеством богов и предков, чьи усилия направлены единственно на то, чтобы обеспечить благополучие всей человеческой расы. Нас учили, что японский император также играет важную роль в этих усилиях, но его связь с богами Синто и с айкидо никогда точно не объяснялась. Другой учитель решительно отвергал связь айкидо с Синто, подчёркивая вместо этого его связь с дзен-буддизмом. Айкидо, рассказывал он нам, основывается на древнем искусстве самурайского меча, а все самураи занимались медитацией дзен. Нам следовало делать то же самое. Нас настраивали на то, чтобы мы сидели в невообразимо болезненных позах и глубоко размышляли ни о чем. Тот, кто делал это недостаточно хорошо, получал поощрение в виде резкого удара инструментом под названием кёсаку по плечам (достаточно сильного для того, чтобы пошла кровь или появился синяк). Предполагалось, что такая тренировка углубит именно духовное постижение айкидо и его техник, которые при всём при том должны были всегда работать, а иногда приводили к тяжёлым травмам. Нас также поощряли к занятиям с деревянными мечами, палками и ножами, но мы не знали, почему – однако это было оружие, и оно делало тренировки более реалистичными и волнующими. Посторонние считали нашего учителя совершенным монстром, но все его ученики его любили. Я и сам думаю, что из всех учителей, которые у меня были, он был единственным, ставившим учеников перед необходимостью попытаться честно ответить на некоторые вопросы: зачем я занимаюсь айкидо? каков мой реальный вклад в это искусство? на самом ли деле я думаю, что это изменит мою жизнь, и если да, то каким образом? Однако другой учитель, прекрасный человек чуть старше семидесяти лет, которому нравилось нейтрализовать яростные нападения на него в зале горячей молодежи, с дзен не имел ничего общего. Он вообще отрицал тот факт. что О’Сенсей практиковал дзен, и всегда подчеркивал пословицу: «Сначала меч, потом дзен».Он считал, что время, потраченное на сидячие медитации, с большей пользой было бы использовано на тренировки с мечом – лучше всего по традиционной школе, такой, как Катори синто-рю. Не отводил он много времени и на тренировки с мечом, известные как айки-кен. Все эти учителя определенно утверждали, что у них была очень тесная связь с О’Сенсеем, и всегда призывали его в главные свидетели истинности своей позиции. Это заставляло меня задавать себе вопрос, как могло стать возможным то, что инструкторы одного и того же воинского искусства, посвятившие себя передаче истины миллионам, могли представлять три по видимости противоречивые версии айкидо и так сильно отличались друг от друга по применяемым им методам обучения? Разительные различия между учителями и их методами приводят к другим вопросам – особенно тех, кто занимается айкидо на Западе. Какую роль должен играть учитель в той части жизни ученика, которая принадлежит айкидо? Что лучше – иметь одного учителя, нескольких учителей одновременно или учителей, сменяющих друг друга? Если учителя сменяли друг друга, то кто является истинным Учителем? (рискуя показаться человеком, дискриминирующим женщин, я всё же не хотел бы использовать другое слово). Существует ли в айкидо естественная тенденция к независимости? В каких обстоятельствах следует уйти от своего учителя («собственного» учителя или первого учителя) к другому? Восток и Запад. Думаю, что подобные вопросы интересны для многих последователей айкидо, и не только за пределами Японии. Думаю, что обычная парадигма «жизни в айкидо» базируется на реалиях системы образования и культуры, которые в основе своей японские, так что ожидаема такая ситуация. Будущий айкидока приходит и записывается в додзё и занимается там до конца жизни. Во главе додзё стоит шихан, который, как предполагается, достойно идет по Пути, становясь живым воплощением всех ценностей айкидо (потому-то он/она и шихан), и принимает ответственность за человека, говоря образно, подписавшего документ, не прочитав его. Даже если человек тренируется только раз в неделю, или в месяц, он/она рассматривается как ученик этого шихана, и связь между ними с годами углубляется. Ученик может в конце концов открыть филиал этого додзё, но он всё равно будет рассматриваться как часть организации шихана. Но если по какой-то причине имеется конфликт, то всякая связь с шиханом прерывается. В группе ученик становится вне закона и либо ищет другую организацию, либо вообще бросает заниматься айкидо. Везде, и даже в Японии, есть очень и очень много дисквалифицированных учеников. В так называемых «западных» странах образование следует иной системе ценностей, и при практически таком же вкладе в развитие айкидо западных странах, как Японии, эти ценности тоже действуют. Роль учителя не является столь же абсолютной, и условиями своей культуры ученики подготовлены к тому, что ожидают некий вид сделки. За посещение додзё платятся деньги, но что-то предполагается получить взамен – например, расписание, полное и ясное объяснение того, что можно ждать, а для учеников, имеющих высокий уровень, - признание их статуса и определённую степень независимости. Считается, что ученики сами отвечают за своё образование и привыкли делать выбор, основываясь на логических способностях, причём учитель играет здесь более вспомогательную роль. Это, разумеется, западные стандарты, но их применение зависит от широты или недостатка видения шиханов (сейчас среди них преобладают японцы). Затронутые выше вопросы, возможно, обнаруживают различие подходов к преподаванию и изучению, и недавно как итог тренировочных курсов, которые я посетил, они оказались для нас важными. Инструктор, который к нам приезжал – очень уважаемый шихан Хомбу – так же подчеркивал, что «гомерический» век в айкидо, когда ученики приезжали на Вакамацу-чо и лично давали обет полной преданности Основателю, уже закончился, и что современное айкидо является гораздо более коммерческим предприятием. Он подчеркивал и то, что айкидо сегодня нуждается в учебниках. Было отмечено, что айкидо сегодня преподается в японских средних школах, и нужно, чтобы там была общая программа. Ясно подразумевалось, что в современном мире айкидо преподавание не должно отдаваться целиком на откуп инструкторов. Необходимы учебные пособия – такие, как учебники и, возможно, видеофильмы. Инструктор добавил, что сейчас во время курсов он читает целые лекции по айкидо. Обратите внимание на то, что этот инструктор размышлял о преподавании айкидо в Японии японцам, а не за границей. Сам он обучался айкидо самим Основателем, который не занимался формальным обучением (в том смысле, что нужно было пройти определённый объём в определённое время) и который, разумеется, не использовал учебники или другие наглядные пособия, кроме веера, и даже не употреблял названия техник. Позиция этого инструктора находится на другом конце спектра по отношению к моему первому учителю, который точно так же обучался у Основателя. В явном «гомерическом» духе он считал, что самая важная задача учеников айкидо – это обдумать степень своей преданности искусству (засчитывалась только 100%-ная преданность) и найти своего Учителя. Если эта задача не выполнялась, не было смысла даже начинать изучение айкидо. При этом подразумевалось, что если несколько учителей сменяли один другого, это имело ценность только если это являлось поиском, приведшим к окончательному итогу. Из этого, разумеется, следовало, что если ученик находил своего Учителя, этого было достаточно – все другие средства обучения ценности не имели. Однако как и инструктор, который рекомендовал учебники, этот учитель воспитал поколения высоко преданных и технически подготовленных учеников. Один и многие. Далее в статье я буду обсуждать вопрос, прав ли этот учитель, затрагивая также вопросы, поднятые ранее и имеющие отношение к образованию, преданности и зрелости. Я буду рассматривать два примера: (1) пример преданного ученика, у которого/которой на протяжении всей жизни в айкидо был только один учитель и (2) пример преданного ученика, у которого было несколько учителей – одновременно или последовательно. Здесь я не имею в виду профессионального учителя айкидо. В нём есть что-то от монаха, и это совсем особый случай, относящийся к немногим. Вместо этого я думаю о сотнях учениках в Японии и за рубежом, которые живут недалеко от додзё и для которых регулярные тренировки являются центральной точкой их социальной активности – фактически, всей их жизни.. Один… Я думаю, что первый случай, а именно конкретный ученик, тренирующийся только у одного учителя, считается в айкидо нормой. Мне, однако, нечем это подтвердить (социология айкидо общепринятой научной дисциплиной ещё не стала), кроме ссылок на современную литературу по айкидо и мой собственный опыт тренировок в 10 различных додзё в трёх странах. Даже в Хомбу Додзё в Токио, где есть много разных инструкторов и где занимающихся поощряют к тренировкам у разных инструкторов, а выбор только одного из них не одобряется, длительное время занимающиеся ученики обычно выделяют одного учителя как «своего» в каком-то особом смысле. Иметь одного учителя на протяжении всей жизни в айкидо, вероятно, имеет много преимуществ. Нужно освоить только один стиль, даже если за годы он подвергается изменениям; методы обучения становятся знакомыми; ученики и учитель очень близко друг друга узнают. Если учитель изучил свою профессию у Основателя или его сына, тогда технический уровень его считается очень высоким. Я думаю, что применение одного и того же метода выполнения базовых техник очень важно на начальных стадиях, приблизительно до 4 дана. Это создаёт хорошую основу для будущей созидательной деятельности. Если посмотреть глубже, то необходимость отодвинуть в сторону свои вопросы, молчаливое неодобрение и личные пристрастия и необходимость 100%-но строить свою технику на основе техники учителя всегда были важными составляющими тренировок в боевых искусствах. Однако здесь присутствует постоянная опасность «окостенения»: жёсткость позиций, которая сопровождается жёсткостью суставов, а также некое отсутствие зрелости в том смысле, что ученик не поощряется к использованию существенно иных, но равноценных путей выполнения одних и тех же техник и таким образом не поощряется к развитию способности выносить по ним самостоятельное суждение. Такое суждение становится всё более важным по мере того, как ученик прогрессирует от одной степени к другой, и абсолютно необходимым, если ученик становится учителем или получает независимость от шихана. Другая проблема, к которой приводит почти мистическая настойчивость моего учителя насчёт того, что каждый должен найти себе одного истинного учителя, заключается в том, что это накладывает огромный груз ответственности и свободы на ученика, который наверняка не знает, что искать. Конечно, можно ответить, что ученик сразу узнаёт своего учителя, как только встретится с ним, но в этом-то как раз и состоит сложность. Если учитель – не О’Сенсей, то дело гораздо сложнее. Эта ситуация напоминает дни самураев в Японии, когда молодой человек не мог найти ничего лучше, чем отправиться в поисках приключений и в итоге либо становился учеником мастера, либо погибал. Иногда забывают, что эти люди стояли на вершине социальной пирамиды за счёт сотен людей, у которых не было свободного времени заниматься вопросом о поисках истинного мастера. Важный аспект айкидо как послевоенного воинского искусства заключается в том, что оно предназначено и для этих людей тоже. Я думаю, что сознательный выбор такого рода делается очень немногими айкидоистами по той простой причине, что за пределами крупных населённых пунктов учителей мало даже в Японии. Человек слышит об айкидо, идёт посмотреть тренировку в ближайший клуб, записывается в него и становится постоянным членом – возможно, членом большой организации, возглавляемой японским шиханом, с которым он контактирует только на аттестациях или летних школах, если таковые проводятся. Никакой всплеск воображения не поможет утверждать, что этот человек выбрал своего учителя. Об этом человеке можно сказать только то, что он в каком-то смысле выбрал организацию, но это – совсем другое дело. Ситуация становится иной, если ученик записывается в главное додзё, где преподаёт шихан, но даже в этом случае я сомневаюсь, часто ли и здесь происходит процесс сознательного выбора. Какая имеется альтернатива? Другая организация айкидо? Каратэ? В этой проблеме есть и психологический аспект, но объяснить его сложнее. Я думаю, что это связано с тем фактом, что в айкидо, как и в других японских воинских искусствах, не делается различий между практическими умениями в этом искусстве и умением преподавать его или между умением руководить тренировками в додзё и руководить организацией. Просто предполагается, что если есть одно, то есть и другое. Эту проблему можно сформулировать иначе, как в «Фаусте»: на каких условиях вы можете продать свою душу своему учителю айкидо? Это не праздный вопрос. Много лет назад мой друг, с которым я регулярно тренировался, сказал мне, что он никогда бы не занимался у сенсея N., потому что тот хочет «завладеть его душой». Странность заключается в том, что относительно учителя моего друга я чувствовал то же самое. Проблема заключается в том, что некоторые ученики действительно стараются продать свои души учителю айкидо, а тот, не являясь дьяволом, обычно не обладает достаточной подготовкой, позволяющей ему успешно провернуть такую сделку. В одном додзё, в котором я регулярно тренировался, было два брата. Они очень усердно тренировались каждый день и в додзё стали настоящей опорой. Оба были молоды и пластичны и у шихана постоянно работали в качестве уке. Но их отношение было совершенно различным. Один был ненадежный малый и часто просто не являлся туда, где его ожидали, однако проблемы в этом не видел. Разумеется, он пропустил несколько аттестаций у шихана, но продолжал оставаться его учеником. Вопрос о выборе учителя не был для него вопросом, к которому следует относиться серьёзно. Второй брат был другим. Он сознательно решил, что этот шихан был его Учителем, и считал, что учителю следует публично признать его своим учеником. Шихан ситуацию таким образом не воспринимал, и взрыв, к которому всё это привело, заставил товарищей этого ученика по додзё по мере возможности собирать осколки. Тогда из-за накалённой атмосферы в додзё многие бросили тренировки. В конечном счете ученики выбрали кендо, нашли другую работу и оказались слишком занятыми, чтобы тренироваться вообще. Я почти слышу возражения. «У меня всю жизнь был один учитель, и он прекрасный человек…», «Я смог почувствовать, что действительно понимаю айкидо, только после тренировок у сенсея N…» – и так далее. Я не хочу отрицать, что некоторые ученики (не забывайте, что я имею в виду лишь тех непрофессионалов, которые в некотором смысле выбрали айкидо на всю жизнь) действительно сознательно выбрали сенсея N. в качестве своего Учителя и признают, что этот человек является главный источником их знаний в искусстве – и всё идет хорошо (хотя, когда это не так, кому-то приходится собирать осколки). Однако я думаю, что подобные случаи очень редки и не могут рассматриваться как норма. Не хочу я и отрицать то, что ученикам следовало бы выбрать себе учителя, если они этого хотят. Но почему они обязаны выбирать только одного учителя? Здесь следует обратить внимание и на то, что отказавшись от соревнований айкидо фактически стало путем самореализации, хотя О’Сенсей мог полагать это как-то иначе. Но у учеников айкидо нет объективной мерки, которой можно было бы измерить качество тренировок или их прогресс в «самореализации» (что бы это ни означало). … или много… Думаю, что второй случай, когда у занимающегося есть один непрерывный ряд различных учителей, является более типичным, и в этом случае вопрос о том, какой учитель является истинным Учителем, становится довольно академическим. Если у ученика было несколько сменяющих друг друга учителей, то одна из проблем заключается в том, что изучение базовых техник может стать более трудным. Я помню, что я сам приходил в сильное замешательство, когда несколько раз мне говорили, хотя и довольно мягко, несмотря на то, что мягкость поведения обычно встречается редко, что базовые техники, которыми, как мне казалось, я овладел достаточно неплохо, были совсем не верными. Разумеется, это должен был быть именно мой способ выполнения техник, поскольку считается непреложной истиной, что за ошибки ученика шихан никогда не отвечает. Не хотел бы, чтобы здесь это прозвучало цинично, потому что это правда – это должно быть правдой, – что техника шихо-наге, например, исполняемая учеником с 6-м кю и с 6-м даном должна быть совершенно различной во многих важных отношениях. У начинающего слабо развито чувство «ткани» айкидо, образно говоря, и именно поэтому так важно научиться выполнять базовую технику точно так же, как учитель. В моём случае, даже имея учителями японских шиханов, для получения ясного представления о сути мне пришлось обратиться к таким книгам, как «Айкидо» предыдущего Досю Киссомару, «Айкидо» и «Айкидо и динамическая сфера» Вестбрука и Ратти. Поэтому в этом отношении мне жаль, что в течение моих первых десяти лет изучения айкидо у меня не было единственного учителя. Однако овладение базовой техникой – только один аспект, в котором неимение единственного учителя создаёт трудности для конкретного ученика айкидо. Если у ученика много учителей, то время, затраченное на изучение базовой техники, таит в себе больше возможностей – например, использовать его как шанс выработать «креативную мудрость», если употребить фразу Аристотеля. А что касается важности отработки техники точно так же, как её выполняет учитель, я думаю, периодические перестройки всего репертуара айкидо, предпринимаемые с целью удовлетворения требований сменяющих друг друга учителей, так же важны для тренировки, как попытки со 100%-ной точностью воспроизвести образцы техник учителя – разумеется, вы стараетесь сделать и это, но на несколько раз больше. … или никто … Рассмотренный выше случай относится к ученикам, у которых учителя последовательно сменяли друг друга, но в каждый момент времени учитель был только один. Такие земные дела, как смена работы или колледжа, женитьба, переезд в другой дом часто требуют от конкретного айкидоиста сменить первого учителя и начать и начать взаимоотношения с новым, и тот факт, что обычно это происходит благополучно, является одним из преимуществ айкидо как организации. Требовать, чтобы ученик искал истинного учителя или бросал тренировки – это и неразумно и неумно. И всё же как насчет конкретного ученика айкидо, который занимается под руководством нескольких разных учителей одновременно? В жизни у меня появляется всё больше друзей по айкидо, которые являются настоящими ронинами (самураями, не имеющими хозяина) и постоянно путешествуют с места на место, от одного учителя к другому. Либо их вынуждает к этому характер работы, либо они не хотят терять связь с различными способами практики, с которыми познакомились. Если их спросить, нашли ли они истинного Учителя, думаю, им будет трудно ответить. Эти ученики ведут по сути жизнь эмигрантов, и когда дело доходит до аттестации, у них иногда возникают большие сложности. Аттестация сама по себе заслуживает отдельной статьи, но если говорить коротко, уровень, присваиваемый ученику, является выражением (вертикальной) связи между учеником и учителем, но это также является и объективным (то есть горизонтальным) указанием на умения ученика. По моему мнению, важно и то, и другое, и система аттестации не должна наказывать ученика за то, что он меняет учителя, или за то, что их у него несколько. Система аттестации существует для ученика, а не для чего-то ещё. … или все… Делая некоторые умозаключения, я думаю, что несмотря на тот факт, что для отработки действительных техник айкидо нужно иметь одного или более партнеров, айкидо является изолированной деятельностью отдельного индивидуума. Поскольку в айкидо нет соревнований, это искусство является гораздо более гибким, более креативным – а также более опасным и гораздо менее поддающимся определению, чем просто спорт. Следствием является то, что прогресс в айкидо измерить гораздо труднее – настолько, что некоторые говорят, что прогресс в айкидо и не нужно измерять – по крайней мере, с помощью публичной системы степеней дан. С другой стороны, человеческими существами движут цели, и им необходимо знать, приближаются они к своим целям или нет. На одном уровне айкидо является концентрацией определённых видов умений. Это очень похоже на изучение иностранных языков – в том смысле, что (1) оно предполагает разные степени профессионализма, хотя у всех есть предельная цель говорить так, как говорят носители языка; (2) на ранних стадиях продвижение идёт быстро, а после этого кривая роста становится практически горизонтальной, а её длина варьируется в каждом отдельном случае; (3) когда вы действительно достигли высокого уровня, вы делаете всё не задумываясь; (4) психологические проблемы, возникающие между природными носителями языка и «иностранцами» в какой-то степени аналогичны, по крайней мере сегодня, различиям между японцами, особенно если они имеют какую-то связь с Основателем, и не-японцами; (5) учитель считается важной фигурой, но на самом деле играет вторую роль. Разумеется, учителя – это только люди, которые могут объективно судить о чьём-то прогрессе, но я думаю, что никто из изучающих иностранный язык когда-либо занимался поисками настоящего учителя. Трудность этой «языковой» метафоры заключается в том, что изучение языка просто предполагает приобретение некоторого инструмента, а не культуры (это особенно справедливо в отношении так называемых международных языков, каким является английский язык, хотя я думаю, что те, кто изучает японский, неохотно признают это, если не сделать дополнительных пояснений). Далее, в отличие от занятий айкидо, интеллектуальные, культурные и духовные усилия, которые затрачиваются на получение знаний в иностранных языках, никогда не претендуют на то, чтобы сделать вас лучше. Ну, а я нахожусь на противоположном конце спектра от учителя айкидо, о котором упоминал ранее, и я очень счастлив от того, что еще не нашел своего Истинного Учителя. Я должен ещё признаться, что сильно усердно я его не искал. Замечание. Мнения, выраженные в этой статье – это личные мнения автора, и их не следует воспринимать как взгляд и политику Международной Федерации айкидо, должностным лицом которого является автор. Автор: Питер Голдсбери Оригинальное название статьи: Peter Goldsbury. Aikido and Independence: On Not Finding One’s True Master Источник и дата публикации: Aikido Journal, 2000 г. Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 2006 г. ## Питер Голдсбери. Сказывается ли недостаток заимствования на современном обучении? **Переводчик благодарит Александра Карпова (Канада) за большую помощь в поиске точных эквивалентов сложных терминов и обсуждении окончательного текста перевода. Слова Основателя, которые он, находясь в хорошем расположении духа, говорил своим ученикам – «Не ждите, что я буду вас учить. Вы должны сами *подсмотреть мою технику» – цитировали не раз. Заимствование техники, дополненное взаимоотношением под названием СУ-ХА-РИ, иногда считается наиболее традиционным и наиболее подходящим методом изучения классических японских искусств. Здесь имеет место двойная трансформация. Постепенная трансформация происходит в процессе обучения по мере того, как ученик, по сути, учится, как учиться, заимствуя технику - и одновременно меняется характер взаимосвязи между учителем и учеником. В конце этого процесса ученик овладевает ката в том виде, в котором их представил ему мастер, понимает принципы, лежащие в основе ката, переходит за рамки ката учителя и создает что-то своё. В японских традиционных искусствах средством этой двойной трансформации является регулярная тренировка, или практика. В какой степени заимствование техник согласуется со взаимоотношением СУ-ХА-РИ? Иначе говоря, является ли заимствование необходимым, поскольку то, что заимствуется - это техники, представленные в виде ката, и никаким другим путём они усвоены быть не могут? Или, может быть, необходимость заимствования определяется личностью того, у кого техника заимствуется? Когда ученик начинает свой путь, он приходит всего на несколько часов в день, чтобы перенять искусство у своего мастера. По мере того, как ученик всё глубже узнает учителя, между ними устанавливается очень тесная связь, и ученик начинает воспринимать вещи, которые сенсей не только специально не демонстрирует, но и, возможно, даже не осознаёт. Формальное обучение в каком-то смысле никогда не может этого заменить. Таким образом, сама возможность глубокого заимствования, по-видимому, зависит от того, насколько близки взаимоотношения учителя и ученика. Недавно я обсуждал эти вопросы с одним из своих университетских коллег, и он высказал мнение, что в университете в системе взаимоотношений между учителем и учеником модель СУ-ХА-РИ применить трудно. Причина заключается не в том, что в нём нет обучения, основанного на ката, а в том, что студентов университетов никогда не поощряют к тому, чтобы они продвигались далее, за стадию СУ. И если они всё же прогрессируют в своих знаниях, то потому, что сами открыли, как это делать, а не научились у учителей. Национальные университеты Японии стали недавно академическими корпорациями и вынуждены реагировать на законы рынка. Возникла необходимость в рыночных стратегиях, и их следствием стало то, что знания сейчас предлагаются в привлекательной упаковке. Это далеко не та ситуация, когда ученики приходили к мастеру с просьбой взять их на обучение и иметь возможность заимствовать техники, напротив – теперь двери широко открыты, а товары лежат на видном месте с красивой упаковкой и надписью «Хочешь это позаимствовать?» или даже «Будьте добры взять и это, если заблагорассудится». Однако даже тогда, по мнению моего коллеги, ученики не хотят воспользоваться этими привлекательными предложениями. Мой коллега считает, что происходит слишком много слепого подражания учителю на самом поверхностном уровне, а ученика слишком мало поощряют к тому, чтобы он даже думал о настоящем заимствовании. Здесь есть два момента, которые будут рассмотрены позже. Один заключается в том, имеется ли в работе додзё и организаций боевых искусств (как в работе академических институтов) денежная составляющая, которая коренным образом влияет на то, как эти искусства изучаются. Вторая состоит в том, возможно ли в таком будо, как айкидо, провести ясное различие между заимствованием техники у мастера и самостоятельным её открытием – иначе говоря, до какой степени тренировки должны быть сконцентрированы на учителе. Примечание переводчика: Точное значение английского эквивалента, использованного в статье – «украсть; подсмотреть без спроса»; в тексте перевода здесь и ниже оно передается словами «подсмотреть» и «заимствовать». Автор: Питер Голдсбери Оригинальное название статьи: Peter Goldsbury. Modern Learning: A Decline in Stealing? Источник и дата публикации: https://aikidojournal.com/2011/10/03/modern-learning-a-decline-in-stealing-by-peter-goldsbury/ Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 27 февраля 2009 г. ## Т.С. Окуяма. Взгляд на японскую культуру Одним из очень трудных аспектов айкидо, существующим параллельно с тяжёлыми физическими тренировками, необходимыми для изучения техник, является понимание философских концепций. Воинские искусства – и в этом смысле любые искусства – прочно основаны на культуре, в которой они развиваются. Поскольку айкидо появилось в Японии, для углубления нашего понимания айкидо и его принципов важно понимать некоторые аспекты японской культуры. Когда мы говорим о культуре, мы должны видеть много различий в пределах одной культуры. В Соединённых Штатах существуют культурные различия между Востоком, Югом, Средним Западом и Западом, обусловленные географическим положением. Существуют различия, обусловленные различным происхождением людей – белые англо-саксы они, афроамериканцы, выходцы из Азии или Мексики и так далее. Мы думаем, что мы различны – и мы действительно различны. Американцы воспитаны так, что они различны и идеалистичны. Аналогичные различия есть и в японской культуре. Есть культуры горных, сельскохозяйственных, морских рыболовных сообществ, культуры больших городов, а также северная культура и культуры южная. Все они различны. Но их так много, что все думают, что все мы похожи, хотя мы все различны. Существует на самом деле много людей, которые считают, что культурных различий нет, потому что каждая культура складывается из всех этих разных людей. Однако даже если принимать во внимание большие различия внутри каждой из культур, существуют вполне определённые, ясные и огромные характерные различия между культурой японской и культурой американской. Трудно даже представить, насколько сильно различаются некоторые аспекты. В этой статье я укажу на несколько из них, и вы, изучая айкидо, сможете оценить те отличия в японской культуре, которые позволяют и помогают создавать айкидо. Должен признаться, что специалистом по исследованию культур я не являюсь – это всего лишь мои личные наблюдения, которые я собрал за годы профессиональной работы в американском и японском деловом общении. Одно большое различие (и поверьте мне, их много) между американской и японской культурой проистекает из различий в религиозных верованиях и того, как мы переживаем эти верования в детском возрасте. (Позвольте мне сказать, что хотя я собираюсь говорить о влиянии религии на культуру, я не поддерживаю, не продвигаю и не критикую никакую из религий). В Америке основная концепция, вытекающая из иудейско-христианской традиции, является монотеистической – вера в единого абсолютного Бога. Японская концепция, вытекающая из синтоистско-буддийской традиции, является политеистической – вера во множество богов. Это – большая разница. Независимо от того, часто вы ходите в церковь или нет, эти концепции наших культур влияют и на наше мышление, и на основы нашего поведения. Американцы, в основном, имеют тенденцию разделять, противопоставлять вещи. Думаю, что одной из причин этого является вера в абсолютность. Когда существует кто-то (Высшее Существо) или что-то (закон, например), которые являются абсолютными, это существо или вещь становятся стандартами измерения, в сравнении с которыми другие существа или вещи рассматриваются как другие, неабсолютные. Такая поляризация ведёт к различению и развитию диаметрально противоположных концепций и создаёт некие оппозиции – хорошее и плохое, мягкое и жёсткое, лёгкое и тяжёлое, чёрное и белое, левое и правое, ты и я, разум и тело и так далее. Эта тенденция – воспринимать различия как некие абсолютные величины, как противоположности – является общей концептуальной тенденцией американцев. Японцы, с другой стороны, склонны к концепции единства и гармонии. Они избегают диаметрально противоположных концепций, которые могут перейти в конфронтацию. Если нет абсолютного существа, то нет и стандарта, с которым сравниваются все другие. Всё связано друг с другом, и всё, что американцы переживают как противоположное, японцы видят существующим в пределах одной и той же сферы. Мягкое и твёрдое, левое и правое, хорошее и плохое, разум и тело не являются на самом деле чем-то противоположным и существующим отдельно. Эти по-видимости беспорядочные или противоречивые концепции сосуществуют в японской культуре. Сравнивать их нет необходимости. Когда вы умираете, вы не уходите ни на небо, ни в ад – вы просто становитесь одним из божеств. Именно эта культура питала айкидо. Как только мы поймём, что в этом отношении японская культура отличается от американской, мы сможем лучше понять айкидо и его принципы. Мы сможем понять, что значит гармонизировать, быть тяжёлым и лёгким, соединять разум и тело, связывать свой центр с центром партнера. В рамках японской культуры тяжёлое существует внутри лёгкого. Сила происходит из мягкости. Тело и разум неразделимы. Левое и правое двигаются в унисон. Есть бог внутри злодея и зло – внутри большинства из нас. Вы и я неразделимы во вселенной, поэтому мы уже находимся в гармонии такими, какими мы являемся. Нет необходимости ни к соглашению, ни к конфронтации. Когда мы изучаем айкидо, мы не просто учим техники. Процесс тренировки в айкидо как в Будо, пути воина, ведёт нас к осознанию вещей такими, какие они есть. Наша не имеющая цели цель – понять, что мы уже находимся в гармонии с самими собой и с природой. Понять эту концепцию умом – это один аспект изучения, в чём, я надеюсь, эта статья может быть полезной. Наша задача – воплотить эту концепцию в жизнь. Автор: Т.С. Окуяма Оригинальное название статьи: A Look at Japanese Culture by T.S. Okuyama. Источник и дата публикации: http://www.aikidoonline.com Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 3 января 2011 г. ## Юкиёси Такамура. Обучение и концепция су-ха-ри /Примечание. Сенсей Такамура написал эту статью как часть руководства для инструкторов Синдо Ёсин Рю. Несмотря на то, что оно написано специально для инструкторов, в этой статье так много ценного, что я решил сделать её доступной для всех, и она будет включена в следующее репринтное издание для учеников школы - Тоби Средгил/ Концепция су-ха-ри в буквальном переводе обозначает освоение ката, отход от ката и отказ от ката. Тренировки в классической Японии всегда преследовали именно эти цели и проходили в рамках именно этого образовательного процесса. Этот уникальный подход к обучению существовал в Японии в течение многих веков и стал средством, которое позволило сохранить многие традиции старых японских знаний, включая такие разные области, как воинские искусства, аранжировку цветов, театр, поэзию, изобразительное искусство, скульптуру и ткачество. И хотя концепция су-ха-ри была настолько успешной, что сохранилась до наших дней, новые подходы к обучению и изучению сейчас изменяют этот старый японский метод передачи знаний. Будут ли традиционные искусства Японии и цели, которые они преследуют, успешно переданы новому поколению, всецело зависит от современных учителей и их мудрости по отношению к сильным и проблемным сторонам, присущим концепции су-ха-ри. В этой статье я расскажу о су-ха-ри и уникальных приложениях этой концепции к славной традиции школы воинских искусств Такамура-ха Синдо Ёсин Рю дзю-дзюцу. Соден: начальный уровень обучения. *Су (освоение ката) Ката*, или форма, является сердцевиной обучения в школах традиционных японских знаний. Это – наиболее наглядное представление знаний школы, воплощённых и на первый взгляд простых концепциях или последовательностях движений. Поскольку освоить ката достаточно просто, часто ошибочно полагают, что ката – наиболее важный аспект в определении способностей ученика или степени его продвижения. В самом деле, если обучать ката правильно, то в них в форме ура, то есть в скрытой форме, действительно содержится подобная информация, но эта информация лежит глубже поверхности (омотэ) обычного наблюдения. Если ученик не посвятит себя всецело овладению мастерством уровня омотэ в ката, он обречён навсегда остаться начинающим, не способным к продвижению к истинным глубинам знаний, которые скрыты от него в форме ура. Для того, чтобы получить настоящий опыт *су *и овладеть ката, ученик должен подчинить себя и своё эго необходимости овладеть на первый взгляд случайным набором упражнений, которые повторяются снова и снова. Очень часто этот начальный уровень – уровень соден – имеет целью бросить вызов способности ученика к концентрации и его желанию учиться. Кроме этого, в некоторых жестких традициях целью ката является и создание физического дискомфорта. Преодоление физического дискомфорта в таких типах ката и является первым уровнем тренировки ментально концентрироваться исключительно на одной задаче. В процессе того, как ученик продвигается в изучении различных ката, он начинает сталкиваться с различными проявлениями стрессовых ситуаций или ситуаций, в которых пытаются отвлечь его внимание. По мере усиления этих осложняющих моментов ученик учится реагировать на информацию и стрессы всё более эффективным образом. Через какое-то время нервно-мускульные реакции начинают происходить на интуитивном уровне, и на сознательном уровне учеником больше не контролируются. Когда этот уровень ката освоен и выполняется достаточно удовлетворительно, ученик считается достигнувшим первого уровня подготовки. Последующими тренировками ему предстоит освоить более сложные ката, которые станут для него ещё более разнообразными испытаниями, но теперь начнет работать уже ментальная методология обучения - и первая цель тренировки ката считается достигнутой Трудности обучения на уровне соден. На этом уровне ката можно изучать самостоятельно. В конце концов, это просто повторение физических упражнений, которые путём преодоления себя и следования инструкциям позволяют наработать личный опыт. Возможно, это покажется преувеличением, но любой, кто знает базовые ката, может взять учеников для подготовки их на первом уровне обучения. Некоторые ученики способны даже достичь этого уровня по руководствам – например, по книгам. Однако такой подход ставит ученика в опасную ситуацию, особенно при освоении ката, которые нужно выполнять в паре. К большим сложностям приводит отсутствие скрупулезного внимания учителя к правильной внешней форме и должному таймингу. Говоря проще, преподавательские способности инструкторов невысокого уровня страдают от того, что их собственная подготовка сама является достаточно посредственной. Из-за этого они прививают своим ученикам неверные навыки, и позже им приходится переучиваться. Это не только потенциально опасно – это может вообще отбить у ученика желание учиться. Подобное обучение приводило к тому, что многие прекрасные перспективные ученики, получив такой опыт, отказывались от своих занятий и бросали обучение. Тщательное инструктирование даже на самом начальном уровне обучения ката является абсолютно обязательным. Базовые навыки – это ядро правильного выполнения всех действий, и недооценивать их нельзя. Чуден: промежуточный уровень обучения. «Су» на уровне чуден. На уровне чуден изучение ката включает новый элемент. Этот элемент – применение, или бункай. Ученику показывают более глубокие причины необходимости овладения ката и структуру ката. Также изучается и оценивается сценарий, в котором выполняется ката. Однако это изучение и оценка ограничена чистым выполнением ката без каких-либо вариаций. Только благодаря такому жёсткому режиму обучения ката ученику может быть продемонстрирована его применимость на том уровне, который ученик способен постичь. В процессе обучения учитель помогает ученику начать понимать сущность ура – те аспекты, которые скрыты под поверхностью чисто физической формы. Для некоторых учеников это становится откровением, другим начиная с какого-то момента это было уже очевидным. В любом случае учитель должен точно представить базовые концепции на более абстрактном уровне, чем прежде. Это позволяет наметить путь к следующей концепции су-ха-ри. Ха (отход от ката). В традиционной японской концепции су-ха-ри ха – это первый намек на разрешение ученику творчества. Это происходит тогда, когда впервые он выполняет хенка ваза, или вариации. Это называется «отклонением от существующей формы в пределах формы» или «ортодоксальными вариациями, которые придерживаются жёсткой формы главного ката». Именно сейчас ученика нацеливают на то, чтобы он отслеживал любую реакцию на неудачное выполнение ката в его чистой форме. В этой ситуации от учителя требуются особенно внимательные наставления, поскольку чрезмерное отклонение от базовой формы приведёт к небрежности в выполнении техники или даже к её полному искажению, а слепое следование жёстким рамкам может погубить талант интуитивного понимания того, что лежит под поверхностью. Сейчас целью является стимулирование этого таланта, однако этот опыт творчества должен тщательно регулироваться границами главного ката. Ката должно оставаться узнаваемым как ката. Если ката слишком отклоняется от стандарта, оно перестаёт быть связанным с исходным и становится другим выражением техники. На этом уровне обучения существенно необходимо избегать такого рода отклонений. *Ха на уровне чуден. * Когда ученик обнаруживает границы в пределах главного ката, он начинает видеть, что возможности обучения у него практически бесконечны. Его умения возрастают теперь скачкообразно, чего в прошлом он не испытывал. На этой стадии лучшие ученики впервые демонстрируют свой потенциал. Концепции и формы рю объединяются таким образом, который стимулирует у ученика работу разума. Сейчас он более полно оценивает ката и понимает мудрость техники, которая в них заключена. Поэтому многие учителя считают, что этот период в прогрессе учеников наиболее плодотворен, а результаты труда учителя проявляются в полной мере. *Трудности обучения на уровне чуден. * На этом этапе следует твёрдо придерживаться корневых концепций традиции. Отклонение от концепций, которые определяют данное искусство, позволяет ученику прогрессировать в направлении, которое основателем этого искусства не предусматривается. Для того, чтобы рю продолжало сохранять свою идентичность и своё ядро, нужно держаться строго в границах ката. Выход за определенные пределы на этом этапе может стать гибельным для ученика, а возможности достижения им своего высшего потенциала – скомпрометированными. На этом этапе обучения учителя часто попадают в ловушку, отходя от жёстких структур. Они неверно оценивают прогресс ученика и считают, что его уровень понимания – гораздо выше, чем тот, который в действительности достигнут. На этой промежуточной стадии обучения разум ученика и его технические навыки должны подвергаться постоянной проверке. Иногда чрезмерно рьяные ученики пытаются продвинуться слишком далеко и слишком быстро. Этой тенденции следует избегать, иначе она помешает дальнейшему продвижению и обучению. Дзёден: продвинутый уровень тренировок. Ри (отказ от ката) Кое-кто из тех, кто изучает современные воинские искусства, считают, что ката и су-ха-ри слишком ограничивают их и являются чем-то старомодным. На самом деле эта позиция ущербна, поскольку неверно интерпретирует цель ката. Как многие специалисты кабинетного толка, такие люди не получили должной подготовки в ката за пределами уровня дзёден и высказывают суждения о вещах, в которых у них отсутствует квалификация, которая позволила бы им эти вещи понять. Как и многие наблюдатели, у которых нет опыта действительно глубокого изучения, они рассматривают ката как искусство само по себе, а не как сложное средство обучения, лежащее всего лишь на поверхности самой сердцевины концепций изучаемого искусства. Ката «является» искусством – в ущербной интерпретации. Это то же самое, что считать, будто словарь даёт полное представление об языке. К сожалению, многие старые традиции воинских искусств в Японии чрезмерным подчеркиванием роли ката невольно способствуют такому искаженному пониманию. Очень часто в таких школах важные корневые элементы и знания были утеряны ещё в древности, а то, что осталось – это омотэ, или верхняя оболочка ката. Поскольку в таких школах ничего не осталось, кроме ката, они часто вторично хоронят свои мокуроку (технический арсенал), представляя ката как первичную движущую силу рю. Когда это происходит, школа неизбежно деградирует до состояния упрощенного танца, в котором ура и применения ката становятся второстепенными целями. Эти традиции окончательно мертвы. Они напоминают скелеты, которые тщатся представить, что они – весь человек. «Ри» - что это такое? Трудно объяснить, что такое ри, поскольку его не сколько изучают, сколько к нему приходят. Это такое исполнение, которое просто приходит после того, как уровни су и *ха *стали неотрывной частью того, кто их прорабатывал. Это освоение ката в такой степени, когда внешняя оболочка ката перестает существовать. Остается только лежащая под ней истина. Это – форма, в которой форма не осознается. Это интуитивное выполнение техники, такое же эффективное, как и предшествующая ему форма, но абсолютно спонтанное. Техника, у которой отпущены повода ограничений, являющихся следствием процесса сознательного осмысления, действительно становится ваза медитации в движении. Для того, кто достиг ри, наблюдение становится его собственным выражением реальности. Разум становится способным действовать на значительно более высоком уровне, чем было возможно ранее. Случайному наблюдателю кажется, что тот, кто выполняет технику, является почти ясновидящим, способным предвосхитить события и упредить атаку еще до того, как они произошли. В действительности наблюдателя сбивает с толку инерция его собственного мышления. Когда достигнут уровень ри, время между наблюдением и соответствующей реакцией сокращается настолько, что практически не воспринимается. Это – «ки». Это – «мусин». Это – «ю». Это – все это вместе. Это - проявление высшего уровня воинского мастерства. Это то, что в Такамура Рю мы называем «ва». Уровень технического исполнения, свойственный ри, лежит выше возможностей многих, изучающих искусство. Большинство людей просто не способны достичь его, этот продвинутый уровень выражения возможностей школы. Однако часто те, кто никогда не достигает этого уровня технического мастерства, становятся превосходными учителями, способными довести ученика до границы мастерства, даже если сами они не могут сделать скачок к интуитивному исполнению – ри. Некоторые наблюдатели не хотят признавать такое ограничение, не дающее всем желающим пропуска в элиту. Подобное мышление кажется мне странным. Таким наблюдателям мне хотелось бы напомнить, что вовсе не все человеческие существа имеют врождённые способности к достижению мастерства в избранной области. Как человеческие существа, мы все наделены определёнными талантами и недостатками. Именно эти индивидуальные способности и недостатки делают нас, людей, отличными друг от друга и уникальными созданиями. Пытаться отрицать эту правду – это значит пытаться отрицать наличие того, что составляет нашу индивидуальность. Имея это в виду, необходимо быть скромным и помнить, что достижение мастерства в одной области не гарантирует наличия даже среднего уровня способностей в другой. Аналогично этому мастерство технического исполнения вовсе не всегда гарантирует преподавательское мастерство. Трудности обучения на уровне дзёден и выше него. Когда ученик стабильно овладел уровнем ри, он осваивает все технические знания, которым сенсей может обучить его непосредственно. Процесс наставления и обучения должен теперь измениться. Учитель должен также разрешить изменение характера связи между собой и учеником. С этого момента ученик полностью несёт традиции школы и связан кеппон (клятвой на крови), что означает контроль над его эго и признание учеником того факта, что без своего учителя и своей школы он никогда не смог бы реализовать свой ученический потенциал. Он должен твёрдо знать, что всем тем, чем он владеет, он обязан преданности своего учителя его работе по преподаванию, как его учитель, в свою очередь, обязан своему учителю. Его поведение должно отражать то, что он навечно в долгу перед своей школой и должен быть всегда скромен в присутствии учителя. Точно так же учитель должен позволять ученику проявлять самостоятельность и иметь возможность выражать себя так, как раньше ему не разрешалось. Больше как лидер и как человек, указывающий путь, учитель с радостным сердцем должен стоять рядом со своим учеником. Он тоже должен быть скромным и осознавать свою ответственность перед школой и продолжать жить в соответствии с принципами и стандартами, которым он учил своего ученика. Его задача обучения завершена. Теперь он не отец, а дедушка. К сожалению, именно в это время – время, когда учитель больше всего нужен школе – многие не справляются со своей задачей. Вместо того, чтобы демонстрировать уверенность в себе и гордость за свершения своих учеников, они становятся жертвой тщеславия и неуверенности духа. Это связано с тем, что они предполагают, что наступает конец уважения, которое к ним питали ученики – конец, которого в действительности нет. Часто эта проблема проявляет себя в том, что учитель пытается восстановить такую связь между учителем и учеником, которая не дает ученику реализовать свою зрелую позицию руководителя внутри школы. Некоторые учителя воспринимают отклонения от собственного пути как отказ учеников от того, чему их научили. Хотя для того, чтобы ученик достиг более высокого уровня самовыражения в пределах школы, некоторые знания действительно должны быть отвергнуты. Некоторые учителя не хотят признать, что отклонения от их учения на этом уровне являются на самом деле проявлением индивидуальности ученика, его зрелости и уверенности. Эта уверенность - и об этом нельзя забывать – была передана ученику учителем как часть соглашения между учеником и учителем. Учитель должен помнить о своих обязанностях и относиться к ученику как к члену школы. Он должен смирить своё сердце и вспомнить время, когда он сам был учеником. Он должен это сделать для того, чтобы продолжать оставаться эффективным лидером на «Пути». Заключение: белое становится чёрным, а затем снова белым. Это – призыв к каждому члену школы знать свои обязанности и регулярно заглядывать в зеркало камидана (домашний алтарь) – в зеркало, которое отражает чистую правду. И смиренно просить *ками *помогать ему заглянуть в своё собственное сердце и его мотивы критически, услышать тихий голос, который сможет стать предвестником тщеславия и поиска выгоды. Только дорогой правды учитель и ученик могут пройти через процесс су-ха-ри, ответственно выполнить свои обязанности и передать знания и мудрость последователям школы. Автор: Юкиёси Такамура Оригинальное название статьи: Teaching and Shu-Ha-Ri by Yukiyoshi Takamura Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Анна Ивонина. 01 Как всё начиналось *«Я делаю первый шаг с верой. Мне не нужно видеть всю лестницу. Достаточно видеть первую ступеньку». М. Кинг* Для меня каждое эффективное действие начинается с постановки цели и осознания того, зачем это нужно и нужно ли вообще. Но, честно признаться, оказавшись здесь, я так и не смогла понять своей главной цели. Довольно странное и непривычное для меня ощущение. Создалось впечатление, что я пробираюсь сквозь густой туман с закрытыми глазами и ищу что-то непонятное, далекое и, возможно, несуществующее. Поэтому, руководствуясь эпиграфом, я решила сначала попытаться увидеть первую ступеньку, то есть поставить мини-цель. Надеюсь, это как-то мне поможет ориентироваться в «тумане»… Хорошенько «покопавшись» в своей голове, я всё-таки смогла найти несколько причин в пользу моего выбора. Во-первых, возникла потребность что-то изменить, попробовать что-нибудь новое и несвойственное для меня. Во-вторых, я «счастливый» обладатель ряда заболеваний, от которых мне хотелось бы избавиться. Уверена, что спорт в этом деле – лучший помощник. Наверное, по этим двум причинам я и пришла сюда. После того, как я точно решила, что айкидо мне нужно, началась бурная деятельность. Два-четыре дня у меня ушло на то, чтобы получить представление об этом боевом искусстве. Ещё день – на то, чтобы выкинуть из головы весь информационный мусор, который я старательно собирала на разных форумах и в книгах. Конечно, попадались и серьёзные вещи, которые я постаралась понять и оставить в голове. Но большая часть была, так сказать, стёрта. Я глубоко убеждена: чтобы успешно освоить какое-либо дело, нужно быть свободным от стереотипов и слухов, которыми оброс изучаемый объект. И, наконец, день ушел на выбор организации. Основывалась я исключительно на внутренних ощущениях. В «Сингитай» люди мне показались самыми доброжелательными и позитивными, что и стало решающим фактором. Естественно, вечером того же дня я пришла посмотреть на тренировку. На протяжении всего занятия сидела с круглыми от ужаса (или удивления) глазами и периодически восклицала: «Ого!..» Находясь под впечатлением от увиденного, я пришла к выводу, что мне это нравится. Ощущения от первых тренировок просто незабываемы. Никогда в жизни я не чувствовала себя настолько глупой. Внимательно слежу за каждым движением инструктора: первый раз обращаю внимание на перемещение ног, второй – рук, а затем пытаюсь уловить, каким образом всё это согласовать. Вроде даже запоминаю. А потом подхожу к партнёру и понимаю, что не имею ни малейшего представления о дальнейших действиях. «А я не знаю, что делать» ­­– сразу заявляю я. «Ничего страшного, научитесь» – получаю ответ. И тут нужно отдать должное этим замечательным людям. Мне остается только преклониться перед их безграничным терпением. Ещё я сделала одно любопытное наблюдение. Встать утром с кровати стало проблемой – болит всё, что можно и нельзя. Но во время тренировки боль чудесным образом исчезает. А после занятия откуда-то даже берутся силы на очередную попытку «подружиться» с укеми. С этим элементом отношения у меня не заладились с самого начала. И, собственно, в этом заключается моя мини-цель на данном этапе – научиться делать хотя бы что-то, отдалённо напоминающее укеми. Искренне надеюсь в скором времени добраться до второй промежуточной цели. Автор: Анна Ивонина Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", 2011-2012 ## Анна Ивонина. 02 Об ошибках *«Я, видишь ли, очень несовершенное человеческое существо. Очень далёк от идеала, и ошибаюсь частенько. Но я учусь. И сильно стараюсь не повторять своих ошибок. Хотя всё равно иногда повторяю. Почему? Да очень просто. Потому что я глуп и несовершенен. В такие моменты я очень себя не люблю. И делаю всё, чтобы в третий раз этого не случилось ни в коем случае. Так и развиваюсь понемногу. Пусть небольшой, но прогресс… Всё лучше, чем ничего». Харуки Мураками* Не повторять своих ошибок – это то, чем я пытаюсь заниматься в последнее время на тренировках. Но умудряюсь повторять их с завидной регулярностью. Причем не два-три раза, даже не пять и (о, ужас!) не десять. После исправлений инструктора я стараюсь следить за своими движениями. Но, чувствую, из этого ничего не выходит. Казалось бы, что может быть проще? К тебе подошли, показали, как это сделать, объяснили, что к чему и почему. Теперь ты просто обязан сделать правильно. Но на практике всё выходит иначе. Как будто мне хотят дать какое-то знание, а я руками и ногами упираюсь. Хотя на самом деле это не так. Здесь напрашивается вывод, что я не прикладываю должных усилий, а только хочу, чтобы всё получилось. А ведь так не бывает. Недавно я сделала ещё одну глупость - попробовала выполнить приём намного быстрее, чем это обычно делаю. Попробовала, и хватит. Вот эту ошибку я не собираюсь повторять в ближайшее время. Наверное, это можно сравнить с тем, что мне хорошо знакомо, – с игрой на фортепиано. Прежде чем исполнить произведение в том темпе, в котором задумал его композитор, нужно поработать над каждой мельчайшей деталью. Пройдут месяцы упорной, кропотливой (и довольно нудной, я бы сказала) работы. А когда каждой крупице пьесы будет уделено внимание, произведение может зазвучать в оригинальном темпе. И даже тогда его нельзя постоянно «гонять». Нужно снова и снова возвращаться к медленному темпу и отработке деталей. В противном случае все предыдущие достижения будут бессмысленны, результаты аннулированы, а пальцы пианиста не будут слушаться своего хозяина. «Повторение – мать учения» - постоянно твердила моя учительница на протяжении восьми лет. Как же она была права! Пожалуй, очень странное сравнение. Но я вижу в изучении айкидо тот самый принцип, которому мне приходилось следовать долгое время. Иногда я шла против него, думая, что ничего страшного не случится. Ошибалась. Мои искусственные ускорения процесса обучения всегда оказывали негативное влияние на работу. Благо, что таких «бунтов» было немного. Может, в айкидо и вовсе обойдусь без них. Хотя, наверное, это буду не я. Ведь я же так люблю повторять свои ошибки. Автор: Анна Ивонина Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", 06.11.2011 ## Анна Ивонина. 03 Мыслить позитивно *«Не падай духом – ушибёшься!» Эмиль Кроткий* Помню, как я в первый раз пришла в зал в качестве зрителя. Я опоздала, и поэтому, когда вошла, все ученики уже сидели в сейдза. Особая атмосфера – это моё первое сильное впечатление от увиденного. Было в той тишине что-то, что так поразило меня. Может быть, это резкий контраст между шумной улицей, а, может, и что-то другое. После этого я обратила внимание на то положение, в котором все сидели. Это называется сейдза, – сказала Дарья через несколько дней на вводной тренировке. – А вот это кидза. Сразу предупреждаю: пальцы ног будут сильно болеть сначала. Но этого не случилось ни после первого занятия, ни после второго, ни после третьего. Я уж с радостью подумала, что мне удалось избежать этой участи, но не тут-то было. Пальцы ног от кидза у меня так пока что и не заболели. Но возникли некоторые сложности в освоении сейдза. Минуты три-пять я чувствую себя вполне комфортно в этом положении, а вот потом… В общем, через неделю-другую мне это ощущение надоело, и я решила тренироваться дома. Так появилась привычка при любом удобном случае сидеть в сейдза. Однажды я сильно увлеклась, читая интересную книгу в таком положении. После этого, конечно, встать на ноги было проблематично. Но, по крайней мере, теперь я могу сидеть в сейдза, не испытывая дискомфорта, на несколько минут дольше, чем это было вначале. А недавно случилось то, чего я так ждала. Услышав слово «тенкан» на разминке, я прекратила в паническом ужасе соображать, в какую сторону разворачиваться и нужно ли делать шаг вперед или назад. К сожалению, не могу сказать этого об отработке техники, в которой присутствует всё тот же тенкан. В последнем случае в голове опять начинает прокручиваться схема движений, и только потом я выполняю тенкан. Но это в лучшем случае. А в худшем – у меня случается «ступор» и на несколько секунд сознание отключается. Но, надеюсь, это дело тренировок и времени. «Всё нормально, всё получится» - успокаивает меня на каждом занятии один хороший человек. И я ему, пожалуй, поверю. Автор: Анна Ивонина Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", 2011-2012 ## Анна Ивонина. 04 История одной пятницы «Пятничный «я» очень сильно отличаюсь от понедельничного» Станислав Лем С недавнего времени я стала воспринимать это высказывание буквально. Теперь оно ассоциируется у меня с пятничными тренировками. Не знаю, что происходит, но именно по пятницам я чувствую себя особенно глупо. Например, в прошлый раз я вообще ничего не могла воспринимать. Мне не давались даже простейшие движения. В принципе, это можно было бы списать на усталость, которая даёт о себе знать к концу недели. Но не думаю, что дело только в этом. Иногда внутри меня ведётся диалог. О таком случае сейчас и пойдет речь. Я попытаюсь воспроизвести свои мысли в той форме, в которой они были изначально. 19.00 Я: Ого! Вот это растяжка! Интересно, я так смогу когда-нибудь? Вряд ли. Терпения не хватит. Но надо всё равно взяться за это дело. Или не взяться… Внутренний голос: Где-то я уже это слышал. Дай-ка вспомню. На предыдущей тренировке? Или на прошлой неделе? Да я слышу эти слова почти каждый день! Когда начинать думаем? С понедельника, как обычно? Я: Не знаю… Времени нет. Внутренний голос: Время всегда можно найти, ты же знаешь. Просто признайся, что тебе лень. 19.30 Я: Так. Шаг влево, назад, тенкай. Ой! Как ему, наверное, больно… Ужас. Руки влево, вверх. Не забыть про запястья. Руки прямые. Стойка. Ну, вроде запомнила. 20.00 Я: Мда… Ничего не поняла. Но зато это было красиво. Интересно, как так получается? Вроде два человека, таких разных по комплекции, по возрасту… А на несколько секунд они становятся как будто одним целым. Движения уке плавно переходят в движения наге, и наоборот. Или мне кажется, или траектория движения инструктора образует правильный круг. 20.40 Я: Ну, вот и все. Мозг отключился, а ещё и дыхание сбилось после укеми. Отличный повод для того, чтобы наконец научиться правильно дышать. Инструктор: Руку нужно подавать вот так. Я: Господи, какая ещё рука?.. Внутренний голос: Твоя рука, твоя! Инструктор: Её подают так, чтобы было удобнее. Внутренний голос: Да подай ты уже руку, как тебе говорят! Инструктор: Во-о-от. А теперь ирими-наге. Внутренний голос: Ты же знаешь, как это делается. Хватит стоять на месте! Я: Как же так можно тормозить?! Какой ужас! Инструктор: Выходим из «ступора» и прекращаем думать: «Какой ужас!» Я: Ха-ха! А вот это в точку. Пора заканчивать с этим. 21.15 Я: Укеми. Внутренний голос: Подожди. Ты же не собираешься делать это сегодня?? Я: Как раз это я и собираюсь делать. Внутренний голос: А к зачету по акцентологии кто за тебя будет готовиться? Ты даже книгу не открывала! Я: Неправда. Я выучила два билета. Внутренний голос: Ха! Молодец. А остальные?? Я: Всё успею. Я же не могу выйти из зала, не потренировавшись делать укеми. Внутренний голос: То есть тебе мало того, что было в конце тренировки, да? Я: Да. Это же совсем другое. Внутренний голос: Ну-ну. Посмотрим на тебя завтра. Я: Вот и посмотрим. А теперь не мешай мне. Автор: Анна Ивонина Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", 2011-2012 ## Анна Ивонина. 05 Учитель и ученик *«Родители твоих учеников почему-то воображают, будто ты чудотворец и своим личным примером способен помешать их детям устремиться по стопам родителей» Аркадий и Борис Стругацкие* Действительно, на любом учителе, по моему мнению, лежит огромная ответственность. Но не стоит эту ответственность и преувеличивать во сто крат, как делают многие. Я очень часто слышу такую фразу: «В том, что я ничего не знаю, виноват только учитель! Хуже его, наверное, не найти! Он же ничему меня не научил за все годы! Надо было другого искать, получше. Тогда бы и результат был!» Честно, меня всегда поражали такие люди. Зачем обвинять учителя в своём нежелании получать и усваивать знания, когда всё дело в тебе?.. Недавно я услышала вот что: «Если педагог выкладывается на 100%, а студент на 0%, то студент ничему не научится. Если же педагог выкладывается на 0%, а студент на 100%, то он всё равно научится». Да, возможно, это и так. Если желание научиться настолько велико, то возможно выучить китайский язык и за полгода. А можно учить его десять лет, но так ничего и не знать. Однако всё-таки я предпочитаю не впадать в крайности и считаю, что и учитель, и ученик должны выкладываться настолько, насколько они могут, и желательно в равной пропорции. Конечно, та самая идеальная ситуация, когда учитель и ученик выкладываются на 100%, - скорее, исключение, чем правило, насколько я могу судить по своему небольшому опыту. Но и она имеет место быть. Здесь, в зале, я не увидела ни одной тренировки, когда бы инструктор не выкладывался, что называется, по полной программе. И, по-видимому, не увижу. И это, естественно, накладывает на меня определённые обязательства. Обязательства как перед инструктором, так и перед собой. И жутко обидно, когда они не выполняются. «Плохой учитель преподносит истину, хороший учит её находить» - сказал Адольф Дистервег. Вот именно такой метод я увидела в айкидо – находить истину. Мне очень нравится, что здесь нет строгих шаблонных рамок, за пределы которых нельзя выходить (или я их просто не вижу). У каждого человека своё айкидо, и это очень сильно чувствуется. Наверное, именно поэтому каждый партнёр воспринимается мной как учитель. Мне кажется, я поняла, что меня удерживает в зале и почему у меня до сих пор не возникло мысли бросить айкидо. Во-первых, это люди. Я до сих пор не могу привыкнуть к такому большому количеству хороших людей, как бы это смешно ни звучало. Я с первых дней начала доверять окружающим, а этого обычно со мной не случается в столь короткие сроки. А благодаря инструкторам я поняла, что есть множество вещей, которым нужно учиться и которым меня могут научить здесь, если, конечно, я захочу. Во-вторых, это та самая загадочная истина, поисками которой, может быть, тут и занимаются. А поиск – это ведь всегда интересно и увлекательно, к каким результатам бы он ни привел. И как хорошо, когда есть уверенность, что рядом есть люди, которые помогут тебе найти нужное направление. Автор: Анна Ивонина Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", 2011-2012 ## Анна Ивонина. 06 О принципах айкидо *«Искусство требует знаний» Бертольд Брехт* Когда я решала, пойти мне на айкидо или нет, я потратила немало времени на знакомство с его теоретической частью. Тогда ко мне в руки попали книги, которые и помогли сделать выбор. Большая их часть почему-то не произвела на меня особого впечатления, но было несколько книг, которые я для себя выделила, которые, как мне показалось, смогут мне помочь в дальнейшем. Среди них – «Айкидо и динамическая сфера» Вестбрука и Ратти. Я подумала, что к ней нужно будет возвратиться ещё не раз, но чуть позже. И вот сейчас я почувствовала необходимость пересмотреть или подкорректировать свои первые наблюдения и выводы, поэтому снова открыла эту книгу. На этот раз я решила прочитать её по частям, обращая внимание буквально на каждое слово, чтобы ничего не прошло мимо меня. На каждой тренировке я слышу от инструкторов, что нужно держать руки перед Центром. Но при этом у меня в голове возникает множество вопросов, которые я иногда даже и сформулировать не могу. И чем дальше, тем больше этих вопросов. Зачем нужна централизация? Почему принцип централизации считается одним из главных в айкидо? Как достичь этого? Да и как понять, что ты этого достиг/ не достиг? Не знаю, может, мне следовало бы задумываться над другими вопросами, но пока что возникают именно эти. А я, так уж получилось, чувствую себя неудобно, когда не могу найти ответы. Раз мне сказали про Центр, второй, третий, десятый… А я стою и не понимаю, для чего это вообще надо… «Централизация необходима для того, чтобы увеличить объединение и согласование всех ваших сил – умственных, физических и функциональных – таким образом, чтобы вы стали по-настоящему гармоничной личностью». Вот и ответ на мой вопрос. Только теперь я не понимаю механизма всего этого явления. Как это вообще всё возможно?.. В чём это должно проявляться? Как это почувствовать? «Мастер Тохэй часто говорит о том, что, если вы не будете постоянно сохранять несгибаемую руку (другими словами, если вы не будете сохранять постоянное расширение), вам не удастся осуществить должным образом любую технику». Но каждый раз, когда я начинаю следить за тем, чтобы у меня не сгибалась рука, выходит из-под контроля всё остальное. В таком случае я делаю тенкан, когда надо сделать тенкай, или не полностью ухожу за спину, когда это нужно сделать, или вдруг обнаруживаю, что руки у меня находятся далеко не перед Центром… Я долгое время думала, что то положение, которое нужно принимать после завершения техники, подразумевает готовность к нейтрализации возможного продолжения атаки. Да и почти всегда я вовсе забывала о нем. А недавно Николай сказал, что это положение позволяет правильно выполнить все предыдущие движения. Честно говоря, до меня так и не дошёл смысл этих слов, хоть я и размышляла над этим. Но это помогло мне понять, что техника не заканчивается на том, на чём я пытаюсь её закончить, то есть движение должно продолжаться. А то самое «финальное» положение является следствием следования принципам централизации и расширения, которые, как я понимаю, должны объединиться в одно целое… Я уже даже и не знаю, лучше или хуже сделала, прочитав эту книгу. Но я почувствовала, что требуется именно теоретическое объяснение тому, что меня учат реализовать на практике. Меня радует, что сейчас я вспоминаю слова инструкторов и партнёров и вроде начинаю чуть-чуть понимать то, о чем они говорили. Возможно, это понимание неправильное. Но, по-видимому, оно будет постоянно меняться или расширяться, так что будет шанс исправить это. Автор: Анна Ивонина Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", 24 декабря 2012 г. ## Анна Ивонина. 07 Другое айкидо *«Я не встречал такого человека, у которого не было бы чему поучиться». А. Виньи* В прошлом месяце я была в другом городе. Свободного времени оказалось предостаточно, и я решила пойти на айкидо. Следует сразу сказать, что город этот небольшой, а население весьма специфичное. Большинство молодых людей очень активные и не прочь помахать кулаками по причине, а иногда и без. Поэтому айкидо там немного «трансформировалось», чтобы удовлетворить запросы и потребности молодёжи и направить их энергию в нужное русло. Большое внимание инструктор уделяет прикладному аспекту айкидо. Чтобы ученики были способны ответить на любую атаку и чувствовали себя уверенно во всех ситуациях, первая часть тренировки посвящена отработке ударной техники или борьбе. Естественно, идя на айкидо, я не ожидала увидеть там бокс. И поэтому я обратилась с соответствующим вопросом к инструктору. Оказалось, что этому есть разумное объяснение. Несколько лет назад этот клуб занимался исключительно айкидо. В скором времени у учеников возникало естественное желание попробовать всё в реальной ситуации. Как выяснялось, техника не работала против, например, того же боксёра. Наступало разочарование, ведь люди были не готовы потратить своё свободное время на то, что не приносило пользы. Им нужны были видимые результаты в максимально короткие сроки. Следовательно, у инструктора было два выхода. Или остаться без учеников, или изменить структуру тренировки, ввести что-то, что позволило бы молодым людям выплеснуть энергию и обрести какую-то уверенность в том, что они смогут защитить себя. Вот так и было принято решение о боксе и борьбе. Наверное, в этом есть свои плюсы. Правда, что касается меня, я так и не научилась ничему. Я как не могла ударить человека, так и не могу. А ещё я обнаружила одну интересную вещь. Как выяснилось, некоторые движения я выполняю абсолютно не задумываясь. И переучить себя оказалось очень сложно. В некоторых случаях я так и не смогла этого сделать. Например, стойка. Инструктор очень часто мне говорил, что не нужно вставать в широкую стойку, но я об этом забывала, стоило ему только отойти. Как-то «на автомате» получалось вставать в то положение, к которому я привыкла. До этого я относилась к этикету айкидо нейтрально. Но теперь я поняла, что для меня лично она очень важна. В начале тренировки есть возможность полностью выкинуть из головы посторонние мысли, а в конце – сделать какие-то выводы, подвести итоги. О поклоне друг другу перед началом выполнения техники и после её окончания я вообще молчу… В общем, я рада, что мои двухнедельные тренировки помогли мне понять многие вещи. И на некоторые моменты я теперь стала смотреть по-другому. Автор: Анна Ивонина Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", 2011-2012 ## Анна Ивонина. 08 Противоречия *«Всё на свете с чем-нибудь входит в противоречие» Анатолий Алексин* На тренировках мне приходилось слышать две противоположные фразы: «Зачем ты падаешь, если тебя не тянет этого делать?» и «Падай, даже если тебя и не тянет». Сначала я думала, что поддаваться нужно только начинающим, тем самым помогая понять, что и как делать, ведь со мной именно так и поступают. Наверное, очень сложно (может, даже и невозможно) понять хоть что-то, когда партнёр оказывает активное сопротивление. В паре со старшим учеником я обычно слышу, что не нужно выполнять страховку, если с его стороны не были произведены определенные действия. Отсюда у меня напрашиваются некоторые выводы. Со стороны мне кажется, что существует несколько этапов поведения уке в зависимости от степени подготовленности как партнёра, так и его. Сначала нужно помогать своему наге, поддаваясь. Потом нужно принять какое-то среднее состояние между «не мешать» и «не поддаваться». Вот это, как мне кажется, сложнее всего. Такое состояние мне напоминает ту самую загадочную расслабленность, которая представляет собой сочетание обычной расслабленности и полной готовности к атаке. И вот после этих двух этапов наступает третий, когда нужно как-то сопротивляться или, может быть, даже стараться мешать проводить технику. По крайней мере, я вижу это всё именно так. Но вот в последнее время старшие ученики мне всё чаще говорят, что нужно выполнять страховку, даже если техника проведена ими далеко не в полную силу и мне вроде как и не хочется падать. Я так понимаю, что это связано с моей неподготовленностью и неумением правильно выполнять эту самую страховку. Но тогда я не могу объяснить, почему в то же самое время другие, не менее опытные ученики говорят, что не нужно «падать просто так». Подозреваю, что торможу обучение людей в случае, если выполняю страховку, когда этого делать не нужно. Не думаю, что кому-то окажется полезной моя медвежья услуга. А мне бы очень хотелось, чтобы помогали не только мне, но и я тоже что-то делала для партнера. Автор: Анна Ивонина Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", 2011-2012 ## Анна Ивонина. 09 Мелочи решают всё *«Сейчас мелочи вам кажутся скучными, но, может, вы просто ещё не знаете им цены, не умеете находить в них вкус?» Рэй Брэдбери* В последнее время на тренировках я стала обращать внимание на что-то, чему не могу дать название. Можно было бы сказать, что это сосредоточенность или концентрация внимания, но эти слова, на мой взгляд, не совсем подходят к данному явлению, хотя, наверное, в какой-то мере и отражают его. Это какое-то особое состояние, когда человек не обращает внимания на отвлекающие факторы, но в то же время сосредоточен на всем, что происходит в данный момент. Когда он спокоен и уверен, когда погружен в свои действия, когда он составляет одно целое со своими движениями, а его движения – с движениями уке. Именно это единство, как мне кажется, позволяет благополучно завершить одно движение и успешно начать новое. Я, сколько бы ни пыталась приблизиться к такому состоянию, достичь его не могу, даже частично. Я пока что не могу воспринимать все детали как части одного целого, каждая мелочь представляется мне чем-то отдельным и самостоятельным, и я пытаюсь сосредоточиться только на ней. Когда я пытаюсь держать в голове все подробности, о которых говорит инструктор, что-нибудь обязательно ускользает. В какой-то момент я осознаю, что про что-то забыла. И тогда я пытаюсь это как-то компенсировать, делая акцент только на забытой детали. Но в это время из головы вылетает всё остальное и последовательность действий, построенная мной в голове, рушится. В итоге я или начинаю выполнять следующее действие, не завершив предыдущее, или всё-таки пытаюсь завершить текущий элемент, но, естественно, этого я уже сделать не могу. Поэтому приходится начинать всё с начала, снова пытаясь удержать всё в голове и применить это. Ещё одни важные составляющие – внимание и расслабленность. Я замечаю, что часто отвлекаюсь на что-нибудь постороннее. Иногда бывает так: я завершила технику, но после этого на какой-то момент теряю внимание к происходящему. И вот тогда меня застают врасплох атакой, на которую я не могу ответить. Поэтому сейчас я стараюсь не «выключаться» из действия, хотя всё равно этого сделать не получается. Расслабиться так, как надо, у меня до сих пор не выходит. Если я сосредоточена на чем-то, то напряжена. А если я расслаблюсь, то вместе с напряженностью уйдет и сосредоточенность. Вот из таких «мелочей», наверное, и складывается то самое состояние, о котором шла речь. А я часто упускаю из вида эти самые мелочи или (что ещё хуже) откладываю их «на потом», в то же время стремясь к конечной цели. В который раз я убеждаюсь, что ничего хорошего из этого не выходит. Автор: Анна Ивонина Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", 2011-2012 ## Анна Ивонина. 10 О цели *«У человека должна быть цель, он без цели не умеет, на то ему и разум дан. Если цели у него нет, он ее придумывает…» Аркадий и Борис Стругацкие* Когда я пошла на айкидо, я не старалась найти какое-то обоснование этому или поставить цель. Эта мысль возникла внезапно, можно сказать, ни с того ни с сего. Просто нужно было с пользой провести появившееся большое количество времени. Но, с другой стороны, я ведь могла заполнить этот пробел любым способом. Например, пойти на какие-нибудь курсы по бисероплетению или по изучению иностранного языка. Однако я этого не сделала. Следовательно, мой выбор осознанный и у меня должна быть определённая цель. Честно говоря, у моего решения есть предыстория. Несколько лет назад в другом городе я хотела пойти на каратэ. Почему именно каратэ? Потому что особого выбора и не было. Чтобы попасть туда, нужно было принести справку о состоянии здоровья. Такой справки мне не дали, не только запретив мне заниматься, но и чуть ли не назвав меня сумасшедшей. Но от этого мне захотелось пойти на каратэ ещё больше. И я бы пошла, если бы инструктор мне разрешил… Но без этой справки он меня и слушать не стал. Вот так и получилось, что путь в каратэ мне был закрыт. Через некоторое время туда пошли мои друзья. В короткие сроки они изменились, причём совсем не в лучшую сторону. Поэтому хоть я и не занималась этим боевым искусством, у меня от него остались не самые приятные воспоминания. Конечно, я понимаю, что многое зависит от инструктора и от того, каким образом он будет преподносить материал. Поэтому не нужно все свои нехорошие выводы проецировать на само каратэ. В общем, интерес к каратэ у меня исчез, но желание заниматься каким-нибудь боевым искусством осталось. Так вот я начинаю сомневаться в том, есть ли у меня вообще цель. Мне с детства внушали, что я не могу делать это, не могу делать то… А, как известно, чем больше запрещают, тем больше хочется. Так, может быть, это просто такая реакция на запреты врачей, желание доказать себе, что я могу заниматься чем-либо и ничего страшного при этом не произойдет, а даже наоборот?.. Хотя, наверное, это тоже можно назвать целью. И всё-таки я пытаюсь найти свою большую цель, к которой нужно стремиться. «Доказать себе…» явно не является этой целью. У меня есть несколько маленьких целей, но нет связующего звена. Эти мини-цели постоянно меняются. Некоторые совсем уходят, некоторые появляются, а на место других приходят более «усовершенствованные» и корректные варианты, на мой взгляд. Но хотелось бы уже увидеть главную цель. Я подозреваю, что и она будет меняться, но это в данный момент не имеет значения для меня. Мне нужен какой-то ориентир, а то я чувствую себя, мягко говоря, неудобно. Я выделила несколько целей, которые может преследовать девушка моего возраста, начиная заниматься боевым искусством, расположив их по мере значимости. Я решила «примерить» их на себя. Может быть, таким способом и найду свою цель. «Повыпендриваться» перед парнями. Да, да. Я считаю, что эта цель в большинстве случаев у девушек моего возраста доминирующая. Нельзя, конечно, так грубо всё обобщать, ведь девушки разные бывают, но тем не менее… Хмм… Мне хочется верить, что я такую цель для себя не ставлю. Хотя, кто знает. Со стороны должно быть виднее. Научиться защищать себя Это, наверное, самая естественная цель. Я о ней думала, когда шла на айкидо. Но она не главная для меня, как ни странно. Хотя для большинства, может быть, она и является центральной. Отвлечься от проблем У каждого свой метод решения проблем. Иногда от них просто хочется уйти и на какое-то время забыть про всё, чтобы даже не было времени подумать о них. Боевое искусство занимает очень много времени, причём не только в зале, но и дома. Так что это идеальный способ отвлечься, на мой взгляд. У меня на момент, когда я решила пойти на айкидо, проблем не было. Было только большое количество времени. Получить чёрный пояс Я знаю много людей, которые идут в какое-либо боевое искусство именно за этим. Наверное, это неплохая мотивация. Некоторые, получив чёрный пояс, действительно уходят, но уже не из-за того, что достигли цели, а по другим соображениям. Что касается меня, то я об этом даже и не думала. Мысль о получении какой-то степени не приводит меня в дикий восторг, хотя, безусловно, это в какой-то мере подталкивает вперед. Улучшить состояние здоровья/физическую форму Любая физическая нагрузка положительным образом влияет на организм. Вот именно эту цель я и «притянула за уши», когда пыталась в первый месяц занятий осознать, зачем я пришла сюда. Утолить жажду человеческого общения Думаю, что в наш виртуальный век эта цель имеет место быть. Не знаю, что сказать по поводу себя. Наверное, эта цель частично относится и ко мне, но не является главной. Я не ожидала увидеть таких людей, которых я увидела на айкидо, и это меня приятно удивило. И, естественно, такие интересные люди вызывают желание общаться. Для «понтов», что называется Эта цель подразумевает легальное право с гордостью при удобном случае сказать: «Я занимаюсь ушу/дзюдо/тхэквондо и т.д. » По-моему, чтобы так сказать, нужно прозаниматься n-ое количество лет. Мне, честно признаться, было бы лень идти к этой цели путём такой энергозатратной и продолжительной деятельности. На этом моя фантазия заканчивается, а я так и не поняла, зачем мне все это надо… Будем считать, что я прихожу на тренировку за хорошим настроением. Автор: Анна Ивонина Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", 2011-2012 ## Анна Ивонина. 11 Самосовершенствование *«Жизнь – это бесконечное совершенствование. Считать себя совершенным – значит убить себя» Фридрих Геббель* Я заметила, что на айкидо ходят люди творческие и умные. Их работа связана с интеллектуальной деятельностью, где требуется умение быстро принимать важные решения, брать на себя ответственность и видеть вещи под иным углом, нежели их видят другие люди. Почти у каждого из занимающихся есть какое-то хобби, которому посвящается достаточно большое количество времени. Но тут следует сделать оговорку. Если увлечением служит музыка, то это значит, что человек сам её пишет, поёт или играет на каком-либо музыкальном инструменте, а не просто слушает. Если в качестве хобби выступает рукоделие, то человек создаёт свои особенные изделия, не пользуясь привычными схемами и образцами. Если такое увлечение – литература, то человек или читает качественные книги, а не товар, ориентированный на массы, или сам является автором. Этот список можно продолжать до бесконечности. Из этих примеров видно, что хобби занимающихся представляют собой не простое потребление или подражание, а создание чего-то нового и оригинального. Причем целью, наверное, является не только самореализация, но и что-то ещё. Отсюда я могу сделать вывод, что люди в зале постоянно совершенствуются и, возможно, стремятся к какому-либо идеалу. То же самое я замечаю и во время занятий айкидо. Но вот что для меня странно и непонятно. Иногда на какой-то мой вопрос старший ученик говорит, что он не уверен в правильности своего ответа, что лучше уточнить это у инструктора. Хотя, казалось бы, почему бы ему не быть уверенным, прозанимавшись n-ое количество лет? Но нет. Возникает ощущение, что чем больше человек занимается, тем больше у него появляется вопросов. И, следовательно, тем больше появляется причин для непрерывного самосовершенствования и поиска ответов. В то же время многие новички, прозанимавшись месяца три-четыре, с уверенностью в своей правоте и энтузиазмом начинают что-то объяснять, давать указания к действию. Вот тут-то у меня и возникает противоречие. Наверное, желание научить других и показать, как делать правильно, когда ты сам что-то понял, абсолютно естественно. Но как определить, что ты действительно это понял максимально приближенно к истине, а не находишься по другую сторону от неё? Да и вообще, надо сначала определиться, что такое эта истина. Может быть, она для каждого своя. И, насколько я понимаю, найти её не так уж просто, для этого может понадобиться не один десяток лет. Возможно, с этим связана одна интересная вещь, которую я заметила не сразу. Чем старше ученик, тем он аккуратнее и осмотрительнее в советах. Ну, или мне это только кажется. Я все ещё не знаю, чего хочу получить от занятий айкидо. Но, пока я строила догадки по поводу целей, средств и принципов, я уже получила многое, только не заметила этого. К примеру, у меня появилась замечательная возможность стать лучше. Глядя на людей в зале, таких разносторонних, увлечённых, неравнодушных, я поняла, что нужно постоянно работать над собой. В конце концов, ведь не только дурной пример заразителен. Хороший пример тоже очень даже вдохновляет. Автор: Анна Ивонина Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", 2011-2012 ## Анна Ивонина. 12 Марсель Часто я слышала от занимающихся восторженные отзывы о семинарах. Мне, конечно, было интересно увидеть всё своими глазами и понять, почему все с таким нетерпением ждут их. Правда, я до последнего была уверена, что на этот семинар не пойду, но за две недели до Часа Икс выяснилось, что я всё-таки иду. Наверное, именно такая спонтанность и повлияла на моё отношение к этому событию. У меня не было долгой стадии ожидания и предвкушения, всё произошло неожиданно. Поэтому волнения почти не было. Оно появилось за день-два до семинара, но исчезло при входе в зал, как ни странно. Первое, что меня поразило, - это тот язык, каким пользовался при объяснении Марсель-сенсей. Честно говоря, я думала, что не буду понимать ничего в плане английского языка. Но инструктор пользовался настолько простыми и понятными словами, что трудностей почти не возникло. Правда, когда он подошел ко мне, то слов я практически не услышала. Прозвучало только то, что нужно сильнее давить на локоть уке. И всё! Вот тут-то я окончательно убедилась, что мне абсолютно не подходит японская система обучения, когда всё показывается без лишних объяснений. Во время вечерней тренировки стало понятно, насколько важно стараться не пропускать ни одного семинарского занятия. Потому что тогда есть большой риск упустить что-то важное или не понять, о чём идёт речь. Утром Марсель-сенсей обращал внимание на одно, вечером – на другое. Но при этом базой для второго служило первое. Очень сложно оказалось помнить при выполнении техники обо всём наборе подробностей и деталей. Делать одно, не забывая про второе, держа в уме третье, готовясь к четвертому, помня о пятом… Очень удивило меня то, насколько быстро тренировка подходит к концу. Я думала, что три часа – это очень много. Но оказалось, что занятия не проходят, а просто пролетают с бешеной скоростью! Тренировка только началась, а посмотрел на часы, казалось бы, черед двадцать минут – уже пора заканчивать. А вроде бы даже устать не успел… Мне понравились упражнения, направленные на то, чтобы помочь почувствовать свой центр. Это как раз то, чего я никак не могу сделать. Несколько раз у меня даже получилось почувствовать что-то. Жаль только, что этого не удаётся делать всегда. Наверное, надо постоянно над этим работать, чтобы ощущение центра стало естественным, вошло в привычку. Нужно заметить, что Марсель-сенсей не сказал ничего такого сверхъестественного, о чём бы ни говорилось на обычных тренировках. Это и прямая спина, и согнутые колени, и расслабленные плечи, и прямые руки, и постоянная связь с центром, не говоря уж обо всём остальном. Да даже и о треугольнике, круге и квадрате упоминалось неоднократно. Только теперь всё это систематизировалось и приобрело немного другой смысл. Автор: Анна Ивонина Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", май 2012 г. ## Анна Ивонина. 13 Второй день Второй день семинара оказался самым сложным. Если первый прошёл на одном дыхании, то следующий показался мне очень тяжёлым. Утренняя тренировка отняла много сил, она была насыщена большим количеством почти неизвестных мне техник. Мне очень понравилось, что тренировка всегда начинается с одних и тех же входов. Это позволяет настроиться на рабочий лад, включить мозги и окончательно проснуться. Сегодня я увидела, насколько сильна привычка. Многие люди привыкли делать технику именно так и никак иначе. И они не готовы отойти от своей схемы. Точнее, они даже почему-то не пытаются этого сделать. Или, что вероятней всего, не хотят. Это меня сильно удивило. Ведь, если человек пришёл на семинар, значит, у него есть желание научиться чему-то, стремление что-то понять. Следовательно, он должен быть открытым для всего нового и готовым воспринимать это. По крайней мере, я думаю так. Иначе где же смысл в том, что человек поприсутствовал на семинаре, если он целенаправленно проигнорировал все слова инструктора, объясняя это тем, что «мы всегда делаем так-то»? Вечером была тренировка с оружием. Когда я услышала об этом, меня даже посетила крамольная мысль: «А не уйти ли мне? Оружие-то я ни разу в руках не держала». Но всё-таки решила остаться. И не пожалела. Правда, делала я чёрт знает что, мои движения были совсем не похожи на те, что показывал Марсель-сенсей. Тем не менее, я думаю, что это было очень полезно. Например, во время отработки ударов я лучше поняла, как надо делать ирими тенкан с замахом и рублением, который мы выполняем на каждой разминке. Потом до меня даже немного дошёл смысл несгибаемой руки и шихо наге. Удивительно, насколько легко Марсель-сенсей работает с разными уке. Если кто-то посчитал, что преимущество партнёра заключается в его высоком росте, то инструктор выбирает самого высокого уке и выполняет технику в ханми хантачи ваза, тем самым доказывая, что рост не играет решающей роли. Если кто-то сказал, что на уке невозможно провести технику из-за его силы, то Марсель-сенсей снова доказывает обратное, при этом указывая на наиболее частотные ошибки. Всё это происходит легко и без применения силы. Я задумалась над необходимостью сильного захвата. Вообще, я думала, что это нужно, чтобы иметь возможность нормально провести технику. Потому что обычно от слабого захвата ничего не получается сделать. Но один мужчина выразил такое сомнение в необходимости моего крепкого захвата, как он выразился… Я просто даже и не предполагала, что это так мешает. Так что теперь и не знаю, что нужно делать. Автор: Анна Ивонина Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", 2011-2012 ## Анна Ивонина. 14 Экзамен Последний день семинара был самым волнительным, потому что именно тогда проходил экзамен. Сначала я была почти спокойна, но царящая вокруг атмосфера всеобщего волнения повлияла и на меня. И вскоре моё спокойствие как ветром сдуло. За два часа до начала вечерней тренировки в зал начали приходить люди, чтобы подготовиться к экзамену. Я тоже пыталась что-то делать. Походила шико вдоль зала, поделала укеми (правда, хорошего из этого так ничего и не вышло), пробежалась по своей программе. Не без радости обнаружила, что ещё не успела все напрочь забыть. Когда все сдающие на 6 кю садились в линию, я посмотрела по сторонам. Меня окружали серьёзные, сосредоточенные, немного испуганные люди. Потом мой взгляд упал на инструкторов, таких же серьёзных, сосредоточенных и немного уставших. Только Никита улыбался, глядя на нас, и меня это почему-то успокоило и, можно сказать, обрадовало. Волнение совсем исчезло. Очень неудобно было выполнять мае укеми и уширо укеми в толпе. А мае шико и уширо шико было неудобно выполнять вдвойне, потому что полтора часа перед экзаменом прошли в сувари ваза, ноги после этого еле шевелились. Кое-как я «доползла» до края татами, и началось выполнение техники. Но оно очень быстро закончилось, как мне показалось. Я даже немного расстроилась, потому что только вошла во вкус. Я увидела, как Владимир сдавал на черный пояс. Какой же выдержки это требует! Мало того, что при выполнении техники Марсель-сенсей периодически «подгонял», что заставляло двигаться быстрее, так ведь ещё и нужны были силы на сто укеми! Мне вот даже страшно представить, как это можно сделать. Я вспоминаю тренировки, где меня хватает только на двадцать укеми, а потом я начинаю кувыркаться с перерывами. А тут сто! И при этом Владимир выглядел всего лишь слегка уставшим, как после утренней пробежки. После экзамена у сдавших были счастливые лица, все радостно поздравляли друг друга, обнимались, смеялись. И было немного жаль, что семинар подошёл к концу. Хотя, наверное, три дня – это как раз то, что нужно. Меньше было бы маловато, а на большее уже бы не хватило сил. У меня после аттестации возникло странное чувство. Я не хотела сдавать экзамен так, чтобы просто сдать. Мне не хотелось позорить Александра Михайловича, Николая и Сергея, которые потратили на меня столько времени, сил и нервов. Но запланированное выполнить не удалось. По-моему, вышло именно так, как я не хотела. Я поняла, что до такой степени ничего не знаю, что даже самой себе в этом страшно признаться. Отсюда возникает вопрос: чему я научилась за полгода? Между прочим, не такой маленький срок, если говорить не об айкидо. Выходит, что почти ничему. Поэтому у меня после аттестации возникло огромное желание что-нибудь делать, чтобы научиться. Автор: Анна Ивонина Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", май 2012 г. ## Фрэнк Доран. Принципы для начинающих Фрэнк Доран прошёл длинный и богатый путь в боевых искусствах, начавшийся в 1955 году с изучения дзюдо. Он был инструктором рукопашного боя в морских подразделениях армии США, инструктором самообороны в полиции и изучал многие боевые искусства. С 1959 года он начал изучать айкидо и до сих пор продолжает тренироваться под руководством японских шиханов. Айкидо стало для него главным делом жизни. Как учитель айкидо он пользуется известностью и уважением в разных странах. Он подчеркивает, что айкидо – это будо, то есть такой путь в жизни, на котором человек совершенствуется, проходя через жёсткие физические тренировки и духовную дисциплину. В его тренировках особое внимание уделяется балансу между эффективностью техник и философскими, этическими и духовными аспектами айкидо. Сейчас у него 7 дан, присвоенный в январе 2001 года Досю Моритеру Уесиба в Хомбу Додзё, Токио. Расслабленность В западной культуре принято представление, согласно которому напряжение неотделимо от силы, а расслабленность ассоциируется со сном, вялостью, отключением от реальности или уязвимостью. На самом же деле чем вы более расслаблены, тем более эффективными вы можете быть в любом виде деятельности. Все мастера независимо от того, какое искусство они представляют, лучшие образцы своего искусства создают в состоянии полной расслабленности и ясного внимания. Только начинающие делают что-то с усилием. Мастера всё делают с легкостью. Признак мастерства – спокойствие, расслабленность и глубокое умиротворение, в котором мастер находится во время выполнения той работы, которую он делает лучше всего. Если вы позволите себе быть расслабленными и внимательными, вы облегчите себе продвижение в айкидо и будете получать гораздо большее удовольствие от тренировок. Когда вы изучаете новые движения, дайте себе время. Выполняйте всё очень медленно – так, как вам хочется – и обращайте внимание на то, насколько вы при этом можете быть расслабленными. Вам особенно важно обращать внимание на ритмичность дыхания, расслабленность лица, шеи и плеч. Тогда движения станут более удобными для вас, а ваши действия на татами быстро приобретут лёгкость, скорость и эффективность. По мере того, как всё это будет происходить с вами, начнёт развиваться и ваша способность быть внимательными. Айкидо – воинское искусство, требующее полного внимания, готовности реагировать и быть гибким. На тренировках ученик айкидо получит большое преимущество, если будет стремиться к новому уровню чувственного восприятия. Это легче сделать, если вы расслабитесь. Сказанное вовсе не означает, что вы не должны упорно тренироваться и заставлять себя что-то делать. Для того, чтобы изучить любое боевое искусство, вы должны тренироваться очень усердно. Вам предстоит пройти через пот, вызовы, тяжёлые усилия, приятное опустошение. Вам придётся многое преодолеть. Просто помните, что вы делаете что-то совершенно новое для вас, и результаты этого будут видны, как только вы окажетесь готовыми заменить старые представления новыми. Тогда вы освободитесь от старого, ненужного напряжения и агрессивных моделей поведения в жизни. Сила тяжести и укоренение. Одним из естественных результатов постоянных тренировок является «укоренение». Процесс укоренения происходит тогда, когда ваше тело расслабляется, и постоянное напряжение превращается в энергию, которое тело может использовать. Вам приходилось испытывать чувство, как будто вас связали по рукам и ногам, и вы знаете, как сильно оно утомляет. Укоренение – чувство, противоположное этому. Во время своих тренировок вы можете усилить чувство укоренения, держа в сознании мысль о том, как сильно вас притягивает земная гравитация. Всё время старайтесь «врасти» в татами. Расслабьте свои мышцы – пусть в каждом движении они работают без напряжения. Как только вы прекратите борьбу с силой тяжести, вам откроется новый мир движений. Как это делать – особенно легко понять во время разминки и растяжек, когда вам не нужно выполнять какие-либо техники вместе с партнёром. Заставьте силу тяжести помогать вам. Никогда не раскачивайтесь и не напрягайтесь во время растяжки. Просто позвольте силе тяжести растягивать вас. Снова и снова изучайте своё тело безо всяких ожиданий, как ваше тело должно двигаться. Просто исследуйте, как проходит процесс обучения и как вы можете использовать для своего блага силы природы. Как вода в сосуде стремится на самый нижний его уровень, так и ваша ки (жизненная энергия) естественным образом стремится собраться в вашем Центре. Когда ваши движения будут рождаться из Центра, они приобретут глубину (обычно мы называем глубину фундаментом) и будут необыкновенно мощными и красивыми. Скорость. Когда вы работаете на татами, вам нужно выполнять движения с такой скоростью, с которой вы можете делать их в расслабленном состоянии. У вас нет никаких причин торопиться. Скорость придёт, когда у вас будет умение, а не страстное желание сделать что-то быстро. Если вы тренируетесь с большей скоростью, чем та, которая вам полезна, вы начинаете походить на лыжника, несущегося со слишком крутого для его возможностей склона – обязательно произойдёт несчастный случай. Слишком большая скорость выполнения закрепляет ошибки, которые легко можно было бы исправить при более медленном темпе. Скорость придёт со временем после многократного аккуратного исполнения техник. Не волнуйтесь и старайтесь быть точными. Именно таким образом вы сможете правильно учиться. Тайминг. Когда делается тонкое вино, важен фактор времени. Самый нежный виноград и другие ингредиенты пропадут напрасно, если винодел не будет обладать знаниями, мастерством и не будет чувствовать правильный момент, до которого вино должно оставаться в бочках (а после - в бутылках). Точно так же и каждая техника айкидо имеет своё собственное «время реализации», и это время ей нужно дать. Внимательно изучайте тайминг каждой техники. Вы обнаружите, что все они имеют свой ритм, который нельзя нарушать. Взаимодействие между вами и вашим партнёром подчиняется общему ритму – это как прилив, и вы должны знать, когда идёт прилив, а когда отлив. Изучение этого ритма должно стать важным содержанием вашей практики, потому что это – ритмы жизни. Расширение. Растяжение, расширение и расслабление тесно связаны друг с другом. Широкие движения расслаблены, вес тела естественно сконцентрирован внизу и направлен центробежно, то есть из Центра наружу. Это означает, что основные направления ваших движений задаётся направлением пальцев ваших рук и ног, а также макушки головы и основания позвоночника. Это означает, что в процессе тренировок вы постоянно расширяете пространство своего влияния, расширяете его пределы и постепенно заполняете собой всё бесконечное пространство. Именно таким было переживание О'Сенсея, о котором он говорил «быть единым со Вселенной». Лучшим способом начать обучаться расширению через руку является упражнение несгибаемой руки. Если вы его ещё не делали, попросите кого-нибудь в додзё научить вас. Расширение можно практиковать и через локоть, и через колено, и через плечо или любую другую часть тела. Главная задача любого упражнения на расширение – заставить тело стать больше в размерах, чтобы оно занимало большее пространство вокруг себя. Расширение – это расширение энергии ки, разума и тела. Это не означает, что вы должны стать толстыми – нет, вы просто будете ощущать всё пространство, которое вам нужно. Ваши представления о себе станут более позитивными, и вы сможете каждый день наслаждаться новыми измерениями своего бытия. Согласование и тренировки. Правилам поведения обучают, их закрепляют. С самого детства мы учимся, копируя образцы поведения и пытаясь соответствовать своему окружению. Бесчисленное количество повторений тех или иных образцов поведения закрепляет в нас эти образцы. Тренировки айкидо призваны дать вам новые образцы, новые варианты. Мы все сопротивляемся новому до тех пор, пока не начинаем чувствовать в нём безопасность, полезность, возможность новых достижений. Даже если старые шаблоны неудобны или разрушительны, мы продолжаем цепляться за них, пока не проверим и не докажем себе, что новые варианты так же полезны и безопасны, как старые. Быстрее всего это происходит в голове, но это же нужно проверить и воплотить в теле. Тело учится медленнее, чем мозг, поэтому необходимо большое количество повторений каждого движения. Когда в голове вы имеете ясную картину того, что нужно сделать, а у вашего тела было много возможностей основательно это попробовать, новые навыки будут надёжно усвоены. Когда в ваших действиях каждая частичка мозга и каждая частичка тела понимают, что нужно делать, эти ваши действия буду согласованными. Это означает, что вы всем своим существом будете двигаться в нужном направлении в нужное время. У китайцев есть пословица: «Одна капля воды не имеет силы. Но миллионы капель воды, стремящихся в одном направлении и в одно и то же время, обладают устрашающей мощью прилива». Думайте о своём разуме/теле как о единстве частей, которые должны сосредоточиться на одном действии, чтобы оно было мощным и эффективным. Это – согласование. Оно начинается в голове, когда вы рисуете себе ясно, отчетливо, детально рисунок каждой техники, которую вам демонстрировали. Затем, когда вы начинаете тренироваться с партнёром, этот рисунок подскажет вашему телу, что нужно делать. Когда вы соприкасаетесь с партнёром, начинайте немедленно двигаться. Даже если движения не совсем верно, этот подход научит вас наиболее быстрому, наиболее эффективному способу обучения в воинских искусствах. Но двигайтесь медленно! Пусть ваше тело само найдёт нужный темп. Просто держите в голове рисунок движения и двигайтесь от центра. Всё остальное придёт позже. Наблюдение Наблюдение – занятие не пассивное, а активное. И это – способность, которую можно развить тренировками. Для человека, изучающего воинские искусства, способность ясно видеть (не путайте со словом смотреть) и мгновенно оценить движение или ситуацию является жизненно необходимой. Вы ещё увидите, что многое в преподавании айкидо осуществляется не вербально. То есть инструктор демонстрирует движение, а ученик обязан воспринять движение и попытаться его повторить. Составная часть обучения – разрушить вашу зависимость от людей, от которых вы получаете все объяснения. Воинские искусства не изучаются путем умственных рассуждений, построения концепций или философствования - они изучаются деланием. В отличие от западной концепции обучения, обязанность обучать вас лежит не на инструкторе – это вы сами должны упорно искать истину. Старый афоризм воинских искусств гласит: «Не слушай мои слова, потому что они могут оказаться ложью. Наблюдай за моим телом, потому что оно говорит правду». Лучший подарок, который инструктор может предложить – это просто продемонстрировать своё искусство. А перенять это искусство – это уже ваша задача. Циклы Как всё в природе, мы живём, подчиняясь природным ритмам. Скорее всего, и ваше продвижение в айкидо (да и в жизни) происходит циклами. Очень легко тренироваться, когда вы на подъёме, но трудно проявлять упорство и продолжать тренироваться, когда у вас спад. Если вы тренируетесь только во время периодов подъёма, а не во время упадка сил, вы закрепляете некий шаблон – вы хорошо работаете, когда вам легко, и плохо – когда это трудно. Это может оказать разрушающее влияние на вашу жизнь в целом. Ради себя самих – проанализируйте, что происходило, когда вы тренировались на подъёме своих сил и когда вы продолжали тренироваться как можно лучше, несмотря на их упадок. Это поднимет качество ваших результатов и во время пиков, и во время спадов. Пики будут выше, выше будут результаты и во время спадов, и вы научитесь, как использовать своё мастерство, когда вы попадаете с трудные условия. Естественный результат такого рода непрерывных тренировок будет заключаться в том, что ваши сегодняшние спады будут выше ваших сегодняшних пиков! И это вас приятно удивит. Возьмите регулярные тренировки за правило, и пусть ваши возможности откроются ещё шире. В течение дня отведите немного времени для занятий айкидо, даже если вы не можете пойти в додзё. Айкидо даст вам свои лучшие дары позже, через годы, когда вы больше всего будете в них нуждаться. Помните, что это искусство, которое с возрастом продолжает становиться совершеннее. Не прекращайте тренировок, и вы тоже станете совершеннее. И не обманывайте себя мыслью, что кому-то это легче. Не легче. Нам всем нужно многое сделать, чтобы реализовать себя. Как это происходит После начала занятий пройдёт не меньше года, прежде чем вы почувствуете, что такое айкидо. Возможно, это утверждение трудно понять, но это верно и для всех иных воинских искусств, а также других искусств. Начинающего музыканта после десяти уроков музыки не станут приглашать в Карнеги Холл – почему кто-то может ожидать, что он станет мастером воинских искусств, потренировавшись совсем немного? музыкант, например, проходит через три стадии: Стадия 1 – играет гаммы, учится читать ноты. Стадия 2 – учится играть по нотам. Стадия 3 – импровизирует, спонтанно выражает то, что идёт из самой души музыки. Человек, изучающий воинские искусства, проходит через похожие стадии. Будучи новичком, вы изучаете новый язык. Базовые движения – это как буквы алфавита. Хорошо изучайте базу. Со временем вы научитесь складывать слова в предложения, а ещё позже – строить из предложений высказывания, которые будут отражать вашу собственную индивидуальность. И если что-то нужно подчеркнуть для начинающих особо, то это – следующее: секрет айкидо заключается в ежедневных тренировках, в неизменной, непоколебимой преданности практике. Вы прогрессируете, если тренируетесь постоянно. Секрет айкидо так прост, так очевиден, что его легко просмотреть. Дыхание Ки – японское слово для обозначения духа, энергии, жизненной силы. Активное, целенаправленное использование Ки своего тела известно под определением «кокью рёку», или «энергии дыхания». Когда вы дышите свободно, ваша энергия тоже течёт свободно, и вы можете почувствовать и централизацию, и расслабление, и укоренение. В айкидо едва ли существуют движения, в которых нужно задержать или ограничить дыхание. Мы делаем это лишь иногда в специальных дыхательных упражнениях на задержку дыхания, но в них мы преследуем особые цели, связанные с развитием мощности дыхания и расширения ума/тела. Поэтому когда вы практикуете движения айкидо, всегда следите за непрерывностью процесса дыхания. Когда вы свободно дышите, движения выполнять легче. Это особенно верно при падениях и выполнении кувырков. Выполняя кувырки или падения, всегда делайте выдох. Этикет додзё. Додзё – это сосуд. Каждый день он опустошается – и наполняется нашим коллективным духом и является отражением этого духа. Додзё – это место для тренировок, это храм, святилище и более всего – спокойное окружение, в котором мы можем изучать себя и те сферы нашей жизни, в которые ранее не чувствовали себя в безопасности. Краеугольные камни додзё – физическая, ментальная, эмоциональная и духовная безопасность. Чем полнее нам удаётся создавать своими тренировками эту атмосферу, тем глубже становится изучаемое нами искусство. Это искусство – искусство поиска пути. Слово «додзё» и означает «место пути» - место, где мы изучаем Путь. Каждый человек имеет свой уникальный жизненный опыт. Поскольку наши личные истории различны, различны и подходы к жизни, различны и пути. Поиск пути означает поиск своей личной дороги к целостности, благополучию и любви, которую мы чувствуем внутри себя и к которой стремимся. Тренировки айкидо, практика айкидо и наша позиция даёт нам общую почву, на которой мы совершаем открытия в кругу друзей. Все мы видим трудности пути и уважаем друга за то, что идём по нему. Есть много способов выразить уважение к себе и к друг другу. Познакомьтесь с правилами этикета додзё. Не забывайте, что эти правила – больше чем просто форма: это связь между людьми. Каждый раз, когда вы совершаете поклон или как-то иначе приветствуете друг друга, вы имеете уникальную возможность от самого своего сердца выразить своё уважение к другим людям и свою заботу о них. Это – ваша истинная природа. В воинским искусствах считается, что об уровне технического мастерства и духовного развития человека можно судить по тому, как он выполняет поклон. Взаимосвязь уке и наге. «Уке» в буквальном переводе означает «тот, кто принимает (падение)», а «наге» - «тот, кто бросает». Между ними существует совершенно особая связь. В противоположность другим боевым искусствам, в которых человек сражается *против кого-то*, в айкидо человек тренируется *вместе с партнёром*. В айкидо нет соревнований, нет противопоставления одного человека другому. Каждый из партнёров составляет часть целого, и каждый из них несёт равную ответственность за процесс обучения. Как ни странно может кому-то показаться, у уке – не у наге! – более трудная роль. Задача уке – «честно» атаковать партнёра, чтобы с этой атакой можно было работать. На первый взгляд это легко. На самом деле – нет. «Честная» атака – это не просто держать или бить изо всех сил. «Честная» атака – это *сознательная* атака, при которой уке отдаёт себе полный отчет о ситуации, в которой находится партнёр. Может быть, между партнёрами есть различия в росте или силе? В опыте? Если опытный обладатель черного пояса, весящий 200 фунтов (примерно 90 кг), изо всех сил ударит хрупкого новичка, у которого опыта совсем мало или нет вообще, то это будет не только страшно, но и неуважительно и безответственно. Многим ученикам айкидо трудно уловить различие между ситуациями – активное противодействие в ответ на мощную атаку и «падение» для партнёра в ответ на слабую технику. Полезно помнить, что когда вы находитесь в качестве уке, вашей главнейшей обязанностью является служить партнёру. Постарайтесь, чтобы партнёр в паре с вами мог проявить себя наилучшим образом. Это удастся сделать лучше всего, если вы будете искренними и чувствительными – вы подведёте партнёра к границе своих возможностей и обеспечите максимально хорошее исполнение техники с их стороны, причем *без лишнего напряжения*. Наша связь. Начав заниматься в додзё, вы заполните какие-то бумаги. Они определяют лишь малую часть содержания вашей связи с додзё. Большую часть содержания этой связи (как и самого искусства) вы узнаете без лишних слов. Пожалуйста, учитесь быть в додзё так, как должно. Пусть это будет сад, в котором вы можете расти. Хорошо укрепить вашу связь с додзё поможет следование простым советам. Каждый раз правильно входите в додзё. Через какое-то время после начала тренировок вы можете быть допущенными к аттестации. Чем выше уровень аттестации, тем более разнообразными становятся тренировки во всех додзё мира. Додзё – это больше, чем просто физическое пространство. Это семья. Став членом додзё, вы становитесь членом этой семьи, а также очень большой семьи людей, практикующих айкидо в разных странах мира. В одной только Северной Калифорнии айкидо занимаются около 2000 человек. Додзё существует – и мы можем тренироваться. Качество додзё зависит от нас самих. Вы должны всегда быть готовыми оказать в додзё помощь. Своевременно выполняйте свои обязанности и поддерживайте необходимую атмосферу тренировок. Выполняйте свои обязанности в полной мере независимо от того, сколько раз в месяц вы приходите на тренировки. В отличие от гимнастических залов и прочих публичных мест додзё является продолжением нашего позитивного подхода к жизни и желания привносить в нашу жизнь мир. Ваша поддержка додзё – это поддержка именно этой идеи. Содержание додзё. Ответственность поддерживать в додзё чистоту – ответственность коллективная. В западной культуре часто принято думать об уборке как о неприятной, унизительной работе, которую лучше переложить на других. Для наших тренировок важно стать выше подобных представлений. Увидеть саму работу, которую нужно выполнить – это особый вид тренировки. Развитие характера и скромности так же важно, как шлифовка техник. Помогите помыть татами перед каждым занятием. У нескольких людей уборка займет всего лишь несколько минут. Таким образом на всю тренировки у нас появится чувство чистоты. Кейкоги. Форма, в которой вы тренируетесь, называется «*кейкоги» или «ги*». Традиционно пояс, который вы носите, является наградой, которую даёт ваш инструктор, и определяет уровень вашего овладения изучаемым искусством. Состояние вашего *ги* и пояса и то, как вы их носите, выражает ваше отношение точно так же, как ваше реальное умение на татами. Если вы сильно потеете, через каждые две тренировки ваше *ги* нужно стирать и просушивать. При тесном контакте, который требуют тренировки айкидо, грязная и пахнущая потом форма неуместна и неприятна. Когда вы получите форму, несмываемым карандашом напишите на ней своё имя. Обычно имя пишется на левом рукаве на уровне плеча. Когда вы находитесь на татами, ваше *ги* может помяться или распахнуться. Приводя ги в порядок, отвернитесь от своего партнёра и от остальных к стене. Никогда не выполняйте поклон, когда ваше *ги* в беспорядке. Узел должен быть завязан точно перед вашим центром. В начале тренировок можно заниматься в любой одежде, но только, конечно, не в той, в которой вы шли по улице. Можно использовать свободную одежду типа свитеров; на одежде не должно быть никаких пряжек или других острых предметов, которые могут травмировать партнёра или поцарапать татами. Чистота. Мы тренируемся в тесном контакте друг с другом. Если перед тренировкой вы примите душ, с вами будет легче тренироваться. Ногти на ваших руках и ногах должны быть короткими и чистыми. Возможно, вам это не кажется важным, но практика показала, что более всего неприятны травмы, полученные именно от длинных ногтей. В додзё есть ножницы – просто попросите их. Опоздания. По возможности планируйте свой день так, чтобы вы могли быть на татами по крайней мере за 15 минут до начала занятия. Если вы самостоятельно сделаете растяжку и разминку, необходимую именно вам, то каждая тренировка окажется более безопасной и принесёт вам больше удовольствия. Если вы опоздали, нужно сесть в официальной позе у края татами и ожидать приглашения инструктора присоединиться к занимающимся. Сделайте поклон инструктору, входите на татами и в положении сидя с выполните поклон в сторону камидзы. Все понимают, что иногда опоздания неизбежны, и поэтому извиняться нет нужды. Просто вовремя переключите своё сознание в состояние, которое необходимо на татами. Оказавшись на татами, потратьте несколько минут на то, чтобы размяться и настроиться на занятие. Если ученики садятся, чтобы выслушать объяснения инструктора, садитесь вместе с ними. К тренировке вы можете присоединиться тогда, когда все они встанут для продолжения практики. Медитация. В течение пяти минут перед каждой тренировкой мы сидим в медитации. Ежедневная медитация проста: вы просто сидите спокойно несколько минут. Отключитесь от суеты и забот своей жизни и сохраняйте молчание. Сядьте в положение сейдза: спина прямая, подбородок слегка подтянут, чтобы голова была на одной линии с позвоночником, колени разведены на ширину приблизительно двух ладоней, большие пальцы соприкасаются или пересекаются, руки спокойно лежат на бёдрах или сложены у центра. Пусть всё происходит само по себе. Пусть ваше дыхание наполняет легкие воздухом, пусть сердце бьётся, уши слышат то, что может быть услышано, а тело чувствует то, что может почувствовать. Пусть всё идёт как идёт. Когда заканчивается медитация и начинается тренировка, поднимайтесь и приветствуйте партнёров с теплым и добрым чувством, сохраняя покой медитации в продолжение всего занятия. Покой в состоянии покоя – не настоящий покой. Истинные ритмы природы проявляют себя только тогда, когда вы сохраняете покой в движении (неизвестный автор). Когда на татами много людей. Каждый из нас тренируется по своему графику. И иногда на татами оказывается так много людей. что кажется, что оно слишком переполнено. Пусть это вас не обескураживает. Стиль вашей тренировки должен соответствовать существующим условиям. Когда ваш ум научиться гибко подходить к разным ситуациям, вы будете спокойно использовать для обучения любую обстановку. Всё, что происходит, является основанием для того, чтобы тренироваться более эффективно. Уход с татами. Если вам нужно уйти с татами раньше, чем заканчивается тренировка, просто извинитесь перед партнёром, сообщите об уходе инструктору и выполните поклон. Никакие объяснения не нужны. Причина, по которой вы информируете об уходе инструктора – это требование правил безопасности. Представьте себе ситуацию, когда ученик получил травму и незаметно ушёл с татами. А затем ему стало плохо – но никто этого не видит. Если бы инструктор знал о травме, ученику оказали бы помощь. Если вам нужно временно уйти с татами для каких-то своих личных дел, спросите разрешение сенсея. Если вам необходимо несколько минут отдохнуть, отойдите к краю татами, сядьте в официальную позу и наблюдайте за тем, что происходит на тренировке до тех пор, пока вы не окажетесь в состоянии присоединиться к остальным ученикам. Без уважительной причины не следует ходить туда-сюда. Травмы. Вообще говоря, травмы в айкидо – это различные шишки, синяки, растяжения. Это такие же досадные травмы, как у танцоров, бегунов, теннисистов и т.д. Если какая-то часть вашего тела постоянно болит или там постоянно находится синяк – дайте об этом знать. Возможно, удастся понять, что вы делаете такое, что вызывает подобную реакцию. Какой бы ни была травма – скажите об этом инструктору. Украшения. Пожалуйста, перед тренировкой снимите все свои украшения. Украшения, особенно кольца и серьги, могут стать причиной травм вашего партнёра или вас самих. Если вы решили бросить тренировки. Если по какой-то причине вы решили бросить тренировки, скажите нам об этом. Мы искренне хотим, чтобы ваша практика айкидо была позитивной. Возможно, в этот период времени вам нужно что-то другое. Мы уважаем ваше решение уйти точно так же, как уважали ваше решение прийти на тренировки. Мы долго тренировались, и в нас, как и в других людях, многое происходило. Нам бы хотелось понять ваш опыт и что-то почерпнуть из него. Делясь с нами своим опытом, вы даёте нам ценную информацию и возможность совершенствования. Другие инструкторы. Мы предлагаем вам тренироваться с как можно большим числом инструкторов. Время от времени мы приглашаем в своё додзё других инструкторов и советуем принять участие в семинарах или тренировках, которые проводятся в других додзё. У каждого инструктора – свой уникальный подход, и каждый может предложить возможность понять его личное понимание этого удивительного искусства. Взгляд на айкидо с разных позиций поможет вам на любых тренировках получать самое лучшее. Если вы будете уважать инструкторов других школ, вы привнесёте айкидо и в свою личную жизнь. Другие ученики. Вы сможете увидеть, что все ученики независимо от цвета их поясов являются богатейшим источником знаний. Центральная идея гармонии, пронизывающая айкидо, воспитывает сильное чувство единой общности. Мы все здесь для того, чтобы помогать друг другу, и каждый из нас является одновременно и учеником, и учителем. Другие воинские искусства. Всегда с уважением относись к другим воинским искусствам. Не ввязывайтесь в бессмысленные споры о том, какое из них «лучше». У каждого из них есть свои хорошие стороны, и если практиковать их искренне и преданно, то результаты у всех аналогичны. Наши техники могут отличаться, но строгие ментальные и физические усилия, которые выковывают характер – у всех одни и те же. Гора не смеётся над рекой из-за того, что она ниже… а река не смеётся над горой из-за того, что она не может двигаться. Попытайтесь высмеять других – и скоро кто-то высмеет тебя. Чего ожидать, или … Если бы вы только знали, куда вы идёте! Тренировки в боевых искусства всегда очень много требуют от человека. Великое мастерство требует исключительной преданности независимо от того, какое искусство вы изучаете. В айкидо мы тренируем личные качества – искусство быть самими собой. Это означает, что приобретённые качества питают всю нашу жизнь. Как питают (если питают) – зависит от характера и постоянства наших личных тренировок и в додзё, и за его пределами. Мы являемся производными от того стиля жизни, которому следуем, и каждая тренировка айкидо в концентрированном виде предлагает нам картинку самих себя в данный момент времени. Поэтому часто бывает очень трудно правильно отнестись к тому, что и как много мы узнали о себе. Только постоянная и всесторонняя дисциплина тренировок может помочь усвоить эти открытия и обеспечить внутренний механизм и силу, чтобы эффективно усвоить полученные уроки. Если вы поразмышляете над этим, вы, возможно, сможете понять три очевидных факта, которым часто не придают значения: Во всех воинских искусствах происходит очень большой отсев. Все мастера очень дисциплинированно относятся к тренировкам. Достижение мастерства возможно только в результате длительных, самоотверженных тренировок. Если вы начинаете, бросаете и опять начинаете – вы не тренируетесь, вы лишь пробуете тренироваться. Пока вы изучаете айкидо, вы постоянно совершенствуетесь независимо от возраста. Когда мы пройдём дорогу до конца, мы увидим, что получили (и отдали) больше, чем ожидали в начале пути. Если вы сомневаетесь – возвращайтесь к основам. Основы помогут вам не потерять дорогу. Этими заметками мы хотели поддержать вас и сказать вам «Добро пожаловать!» Пусть наша связь с вами будет радостной, полезной и наполненной приятными сюрпризами! До встречи на татами… Фрэнк Доран Автор: Фрэнк Доран Оригинальное название статьи: Frank Doran. Principles for Beginners. Источник и дата публикации: http://aikido.stanford.edu Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 4 февраля 2012 г. ## Ивонина, Виктория Малько. Интервью с Алексеем Климовым и Александром Шумигиным Анна Ивонина Виктория Малько Александр Шумигин и Алексей Климов – студенты АлтГТУ им. Ползунова. У них уже прошло несколько занятий – вводных и в общей группе. Ребята поделились своими впечатлениями после первых тренировок. Нетрудно догадаться, каким был наш первый вопрос. - Почему вы выбрали айкидо? Александр: Я ходил в бассейн, а потом узнал, что тут в «Оби» есть клуб айкидо. Ну и решил попробовать. Алексей: Я узнал от него и согласился. - Какие цели перед собой ставите? Зачем вам эти занятия? Алексей: Я пришёл сюда, чтобы развиваться. Александр: Скорее познать себя. Узнать, на что ты способен. *- Почему выбрали именно «Сингитай»? * Александр: Это первый сайт, из которого я вообще узнал про айкидо, читал форум. С другими клубами не сравнивал. - Каковы ваши первые впечатления от тренировок?* Александр: Честно признаться, после первого занятия я считал себя полностью безнадёжным. В общей группе понравились, здесь я понял, что способен на большее, чем на индивидуальных тренировках. Алексей: А мне, наоборот, после первой тренировки казалось, что я что-то смогу. А на втором занятии в общей группе я понял, что это далеко не так. *- Как вам атмосфера занятий? * Алексей: Здесь обстановка совершенно другая. Есть правила, которые нужно соблюдать. Например, ходить босиком, не разворачиваться спиной к портрету Морихея Уэсибы, уважать партнёра и учителя. Это не в каждом клубе есть. Пять лет назад я год занимался самбо. Разница – большая. Туда мы приходили как на урок физкультуры. Пришли, построились, размялись. И начинаем отрабатывать приёмы. Там нет никакой идеологии, никаких особых традиций. То есть можно бросить больно кого-то, он будет кричать, и всем будет наплевать. И тренеру, и партнёру будет абсолютно безразлично. В айкидо такого нет. Александр: Даже если на тренировку идёшь уставший, в плохом настроении, уходишь исключительно с положительными эмоциями. Алексей: Да, у меня то же самое. Ещё здесь я не увидел грубых и нетерпеливых людей. Александр: Думаю, такие надолго там не остаются. - А сами собираетесь надолго остаться? Алексей: Да. Я точно для себя решил. Александр: Да, пока хороший клуб, хорошие учителя, почему бы и нет. - Как обстоят дела с японскими терминами? Александр: Пока запоминаем то, что говорят – как поворот называется, захваты, ну и только. Алексей: Очень сложно даются… Александр: Он китайский учит, с японским не дружит. - Какими себя представляете лет через 5? Алексей: Абсолютно таким же. Александр: Ещё ученик. Алексей: Но чуть повыше, чуть побородатее, чуть поумнее. После занятия мы снова подошли к ребятам. Помня свои впечатления от первой тренировки с тридцатью укеми, мы поинтересовались об их ощущениях. Ответом послужил взгляд, наполненный диким восторгом и чувством удовлетворения от проделанной работы. Александр, Алексей: Ну... хорошо. Сложновато пока, но нам всё нравится. Автор: Анна Ивонина, Виктория Малько Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", 2011-2012 ## Виктория Малько. 01 Начало пути Для меня айкидо началось с желания найти какое-нибудь занятие, которому с удовольствием хотелось бы посвящать свободное время. Я давно подумывала о боевых искусствах, а среди всех них выделялись восточные единоборства: мне всегда казалось, что это что ни на есть лучшая пища для ума, души и тела. Такую убеждённость подпитывал живой пример. Пару лет назад моя подруга занималась каратэ, и я помню, как много эмоций ей приносила каждая тренировка, как захватил её этот особый мир со своей философией и традициями. Почему я выбрала айкидо, а не, допустим, то же каратэ? Скорее всего, интуитивно. Сложный вопрос. Как и следующий. «Почему ты здесь?», - иногда спрашивают меня о целях. Поначалу это ставило в тупик. Вроде понимаешь, но понимание где-то глубоко внутри. А если попытаться объяснить, то очень трудно найти правильные слова - можно что-то недоговорить, сказать очень абстрактно. Однако есть то, что лежит на поверхности. Я здесь, чтобы научиться. Например, сначала – освоить базовую технику, научиться прислушиваться к себе, управлять своим телом, не ставить себе ограничители, быть увереннее, а потом – что-то более сложное. И это естественно. В любом случае, айкидо – это определенный вызов себе, особенно для человека практически без физической подготовки. Любой вызов предполагает сложности, а преодоление этих сложностей, стремление к совершенству – уже цель. Выбирая конкретный клуб айкидо, я обошла несколько мест, но посмотрев тренировку в «Сингитае», больше не сомневалась в своём выборе. Впечатлила атмосфера большой дружной семьи, да и сама тренировка захватила, а мысль «Вау, я со временем смогу делать то же, что и они!!!» очень воодушевила. В конце сентября начались индивидуальные тренировки, которые у нас проводила Дарья (её оптимизм невероятно заразителен!), а 10 октября мы пришли в общую группу. Небольшая трудность – здесь сразу обрушилось обилие терминов на японском. Однако со временем, когда всё же больше стараешься осмыслить то, что ты делаешь, эти термины постепенно запоминаются. Пока ещё сложно сразу воспринимать, схватывать налету приёмы, показываемые инструкторами. Сконцентрироваться, в конце концов. Но со временем я чувствую, как это становится чуть-чуть легче, потому что мысленно стараешься делить каждый приём на отдельные элементы и сразу обдумывать их. В любом случае, инструктор всегда готов помочь. Или уке, который где-то подскажет и подбодрит, если что-то не получается, и в любом случае с пониманием относится, когда какой-нибудь приём долго не укладывается в голове… Я с удовольствием буду следовать советам старших наставников, мне интересно разбирать собственные ошибки, оставаться после тренировки, чтобы отрабатывать укеми (моё слабое место… пока ещё). И я с нетерпением жду каждой новой тренировки. Тем более, после каждого занятия, несмотря на усталость, чувствую, как мне нравится то, что я делаю. Автор: Виктория Малько Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", 2011-2012 ## Виктория Малько. 02 Мелкими шагами Лёгкие победы – очень приятны. Прошла ещё одна неделя, но мало что изменилось. Не знаю, будет ли у меня такое. А если будет, то очень нескоро. Потому что каждая тренировка – как самая первая. Каждый раз пытаюсь освоить самые азы. Да нет, не всё так быстро, как хотелось бы. Даже изучать базовую технику, исправлять ошибки в самых простых приёмах – не так-то легко с первого раза. В этом самый главный урок. В жизни многое не даётся легко, и приходится потрудиться, чтобы чего-то достичь. И чтобы чему-то научиться, нужно запастись терпением. Ну а ещё усиленно тренироваться. В воскресенье ходила в зал на самоподготовку. Наконец-то до меня дошло, как делать уширо укеми, так что целый час кувырков прошёл не зря. Теперь мне понятно, что усилия, которые я прикладываю, могу приложить - не проходят даром. Я верю, всё это дело времени. Так что лучше не торопить события. Это касается и приёмов, которые показывают на занятиях. Бывают моменты, когда какой-нибудь приём сразу уложится в голове. И ты начинаешь делать его быстро. Такие моменты же редко бывают! Всё же понятно! Результат – ошибки в базовой технике, которые множатся и множатся, если вовремя не остановиться. Поэтому здесь нужно подключать сознание, лишний раз обдумывать то, что делаешь. Часто бывает и такое. Вроде бы всё понимаешь. Например, что вот сейчас надо делать тенкан. Мозг понимает, а тело не слушается. Так что мелкими шагами пытаюсь двигаться вперёд. Борюсь с собой. Лёгкие победы очень приятны. Но зачем они такие нужны? По мне, те, которые достались усилиями, намного дороже. Автор: Виктория Малько Источник и дата публикации: 6 ноября 2011 г. ## Виктория Малько. 03 О крайностях Прошёл месяц тренировок и хочется думать, что небольшой прогресс у меня всё-таки есть. В одном наверняка – термины на японском уже более-менее стали укладываться в голове, запоминаться. Всего месяц, но уже как-то не хочется представлять, что бы было, если я не начала заниматься. Так как в последнее время замечаю, что большая часть разговоров с близкими - об айкидо (а им только и остается терпеливо меня выслушивать). Да что говорить, тренировки мне теперь даже снятся. На прошедшей неделе просмотрела много статей и видео об айкидо на разных сайтах и форумах – их множество, а они всё появляются и появляются. И иногда были среди них такие, где рассматриваются понятия, которые для меня очень неоднозначны и после последних занятий вызывают вопрос. «Умение расслабиться», например. Однажды после попытки выполнения мной одной из техник, партнер говорит: «Все нормально. Только бы вот делала немного собраннее!». В другой раз наоборот: «Расслабься!». Все говорят о том, что во время выполнения приёмов не нужно быть ни очень напряжённой, ни очень расслабленной. «Расслабиться, но не до расхлябанности». Так вот думаю, где же граница заканчивается. Когда перед занятиями мы сидим в сейдза, расслабляем все мышцы тела. Наверное, это позволяет настроить себя на тренировку. Но что подразумевается в другом случае, при выполнении техники - собранность и спокойствие при этом? На тренировках иногда говорится, что для того, чтобы наге успешно сделал приём, уке не должен сопротивляться, а наоборот помогать. Если сопротивляться – какой же тогда смысл в отработке техники. А если стоять абсолютно безвольно, когда наге тебя тащит за собой, – смысла тоже нет. Значит, опять грань между двумя противоположностями. Очередной урок. И об «умении расслабляться», и о «сопротивлении», и о многом другом. Как я поняла, не нужно мне бросаться из крайности в крайность, а держаться разумной середины, чему и постараюсь следовать. ## Виктория Малько. 04 О последней пятнице Всё началось с того, что у меня уже успела сложиться иллюзия: ещё пару недель – и я перестану чувствовать себя на тренировках абсолютно глупой. Вроде и приёмы запоминаются лучше, что-то начало укладываться в голове. Ещё чуть-чуть и всё, прогресс не за горами. И эта иллюзия жила со мной до некоторого времени. До этой пятницы. Повод исправить свои ошибки, сейчас, пока ещё не поздно, и тебе в этом хотят помочь! Конечно мне эта идея очень понравилась. Решили позаниматься в пятницу. Началось занятие - «Захват ай-ханми. Покажите, как вы делаете иккё» - далее пара попыток сделать что-то похожее на иккё… В общем, после этого начали учиться с самого начала. Первый шаг - как правильно стоять в стойке, связывая то, что делали раньше, с идеей о центре. Следующий шаг – учимся правильно подавать руку, делать захват. И так пошагово выполняли каждое действие этой техники, связанно, осмысленно, ставя перед собой конкретные цели. В итоге получилось. Иккё. Далее делали то же самое, но с закрытыми глазами. С закрытыми глазами это получалась намного увереннее. И у меня, и у Ани, как мне по ощущениям показалось, когда уже я была в роли уке. Таким же образом разобрали и шихо наге. После этого занятия в голове всё прояснилось. Слова о центре стали иметь больший смысл, за каждым движением я стала видеть цель. Ну и естественно, после этого захотелось испытать старые-новые полученные знания уже на практике. И я осталась на занятие в группе. Какую технику мы выполняли в самом начале? Иккё. Наверное, я должна была сделать её просто идеально. А получилось… что получилось. Всё, чему я училась в течение месяца, вдруг куда-то исчезло. Всё, чему я училась в течение предыдущих полутора часов, тоже стало абсолютно далёким. Вроде они, эти знания, есть. Мыслей важных много. А почему-то связать их воедино, применить оказалось сложно. И итог - ступор, который порой доходил до своей максимальной точки: «Здесь рука не должна сгибаться», - поправляет меня инструктор. Сгибаю руку. «Нет, не должна сгибаться. Рука-меч». Сгибаю руку снова. «Нет. Меч. Не должен он сгибаться».…Ну а про шихо-наге я вообще говорить не буду. Возможно, это всё перегруз из-за двух тренировок подряд. Но вспоминаю первые тренировки. Даже на них не удавалось так тупить… После занятия из эмоций осталось только полное разочарование в себе, такое сильное, не помню, чтобы раньше когда-нибудь такое было. Чувство полной собственной необучаемости. Сложилось ощущение, что пока все в зале этот месяц занимались айкидо, я занималась «чем-то-типа-айкидо». В принципе, так оно и есть. Пока я не исправлю свои мелкие ошибки, так и будет. Сейчас трудно представить, куда и как двигаться дальше. Будто лежит перед тобой чистый лист, а у тебя – полная свобода, можешь хоть что с ним сделать. И есть у тебя все, чтобы этот лист преобразился: тебе же ещё и сказали, что нужно сделать, чтобы пойти по правильному пути. Но с чего начать, всё равно не знаешь. Так что для меня большая загадка, чего от себя ожидать в понедельник. Надеюсь, соберусь наконец с мыслями – в этом возможно и проблема. Автор: Виктория Малько Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", 2011-2012 ## Виктория Малько. 05 Этикет и традиции Не думаю, что боевых искусств, где традициям уделяют много внимания, очень много. Для меня айкидо интересно ещё и тем, что это часть самобытной восточной культуры, которую разгадываешь-разгадываешь, а просто так никак не разгадаешь: культурный бэкграунд пока не настолько велик. Если «айкидо – это искусство, а в любом искусстве важны детали», тогда насколько важен этикет? И каким было бы айкидо без традиций? Пытаюсь представить его без этих составляющих – не получается. Недавно наткнулась на поговорку: «Будо начинается с поклона». Сразу вспомнила, как пришла в зал в первый раз пока ещё в качестве зрителя «…сначала ученики сидят в одной линии перед инструктором. Они сосредоточены и собраны. Все делают поклон в сторону портрета основателя айкидо, потом учитель кланяется ученикам и что-то произносит, а затем эти слова повторяют и ученики…» - вот ровным счетом то, что я тогда увидела. Как же меня тогда это впечатлило! Сложилось ощущение особой атмосферы занятий – уважения и доверия. На сайтах различных клубов айкидо, в книгах – везде можно найти правила поведения в зале. Обычно, везде это практически одинаковые естественные, логичные требования и очень даже строгие. А затем, прозанимавшись немного в группе, кажется, что все выполняют эти правила, те же поклоны, не потому что кто-то строго-настрого наказал так делать, не впустую повторяют одни и те же формальности. Это естественное поведение, которое никем не диктуется и не навязывается словами о любви и гармонии, а реализуется само собой. Ощущение, что как раз эти строгие правила, как ни странно, помогают ощутить свободу. Но не ту «свободу», которая для русского человека обозначилась бы словом «воля» (как «вседозволенность»), а свободу настоящую – возможность выбора. Вкладывая смысл в эти начальные движения, начинаю понимать, как необходима осмысленность для того, что я делаю дальше, отрабатывая какую-то технику. Осмысленность. А именно умение осознавать цель движений, чего я пытаюсь достичь и что пока ещё получается с трудом. «Возможно это всё этикет», - так пытаюсь логично для себя объяснить то, что в зале, в одном месте, так много хороших людей. Главное, терпеливых. Готовых всегда помочь и даже подбодрить («всё получится!», «всё хорошо!» - эти фразы я слышу практически на каждой тренировке). Поэтому, когда я захожу в зал, все неприятности и трудности остаются за пределами татами. До многих из этих людей мне ещё очень далеко, поэтому это огромная мотивация для воспитания собственного характера. Автор: Виктория Малько Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", 2011-2012 ## Виктория Малько. 06 Айкидо может быть разным… У меня были огромные зимние каникулы – от нашего нового года до китайского. И если бы я жила в Барнауле, можно было бы со спокойной душой ходить на тренировки и хоть какую-то часть обременяющей свободы посвятить айкидо. Но, увы… На одной из главных улиц города, куда мне случилось уехать на каникулы, висит большая рекламная вывеска с надписью «АЙКИДО». Раньше я этому никакого значения не придавала, проходила мимо, не замечая, но это и хорошо – настало время это исправить! Правда, мне сразу же сказали, что практикуемый в этой организации стиль немного отличается от тех, с которыми я, видимо, имела дело раньше, причём «не столько техникой, сколько принципами». Это заставило меня задуматься: как и в чем принципы айкидо разных клубов одного направления - айкикай - могут различаться? Я думала, что принципы айкидо – это централизация, или, например, «несгибаемая рука», или другие важные элементы, из которых складывается техника, но, наверное, мои представления либо неверны, либо неполны. Когда я первый раз пришла в зал, инструктор снова говорил об этих таинственных принципах. Их оказалось 3, и я попыталась в них разобраться. не ждать. Первым, что мне сказали, было то, что здесь нет ни нападающих, ни защищающихся. Есть только тот, кто выполняет технику, и он начинает её выполнять ещё до атаки. Меня мучил вопрос «почему так?». Понятно, что отработка приёмов – это условная ситуация: я почти всегда знаю, какой будет атака и что требуется сделать. Но при этом инструктор очень часто говорил о ситуации реального боя, приводил примеры. Но как можно предугадать каким образом на тебя будут нападать и какими в связи с этим должны быть действия защищающегося? На одной из тренировок инструктор ответил на этот вопрос так: мы начинаем двигаться первыми, чтобы формировать атаку – ту, что нам нужно, чтобы иметь преимущество при выполнении техники, чтобы больше приблизиться к настоящему мастерству. У меня сразу же возник такой вопрос: актуальна ли эта задача для меня, новичка, и не буду ли я прыгать через ступени обучения, пытаясь с ходу приблизиться к «настоящему мастерству», но при этом неизбежно пропуская что-то важное? И тут мне вспомнился случай (в «Сингитай»), как однажды при выполнении техники катэгаеси я стояла в паре с одним человеком. Когда я была в роли уке, никак не могла захватить его руку – как бы ни пыталась. И тогда я пыталась быстрее захватить её, и ещё быстрее – не получалось всё равно. Рука наге за долю секунды ускользала от моего захвата. То есть наге НЕ ЖДАЛ, пока я его захвачу. Он чувствовал начало моей атаки и реагировал на неё до того, как она достигала цели. И я (как мне показалось) поняла разницу подходов. В «Сингитае» принцип «не ждать» понимается так, как я только что сформулировала, а клубе, где я сейчас была, - не ждать даже зарождения атаки, а заставить нападать на себя так, как удобно для защиты. Но всё же ситуация прояснилась не до конца, остались вопросы, но мне кажется, помощник в поисках ответов на них – опыт, а у меня его пока совсем мало. не открываться. Я всегда думала, что атака шомен - это рубящий удар, с замахом. Но когда я сделала шомен, инструктор меня поправил: когда я делаю замах, меня легко можно атаковать, вместо этого, говорил он, разумнее делать удар, где рука ребром ладони, без замаха, идёт прямо по направлению ко лбу. Эта разновидность удара показалась мне очень любопытной, раньше мне её нигде не приходилось наблюдать. Впрочем, здесь важно другое (для меня): мне ещё раз напомнили, что не только выполняющий технику, но и атакующий должен стараться не быть открытым для атаки, лишний раз не получить атеми. не смотреть. Прежде чем вызвать атаку с моей стороны, мой партнёр долго концентрируется, настраивается. Он долго не подает сигнала, чтобы я могла атаковать, а затем, когда делает технику, смотрит совершенно в другую сторону. Я где-то читала, что в боевом искусстве важно формировать правильный взгляд. На одной из тренировок инструктор сказал, что я чересчур концентрирую внимание на руке партнера, когда больше нужно сосредоточиться на себе, на правильности выполнения техники – тогда всё получится. Возможно, в этих последних словах и заключается смыл принципа «не смотреть». У Морихея Уесибы был далеко не один ученик, и каждый из них воспринимал айкидо по-своему, по-разному слышал одни и те же слова Основателя. Может быть, поэтому и образовывались разные стили айкидо. Возможно, это всё дело интерпретации, способов передачи. И если это одно направление, то инструкторы могут говорить об одном и том же, но другими словами. Но всё же у меня сложилось ощущение, что есть большие различия, и особо почувствовалось это на первой тренировке: этикет такой же, разминка практически такая же, но когда инструктор начал показывать технику, на большой скорости и 4 раза, у меня только и крутилось в голове: «Господи, и чего делать?» Хотя постепенно я стала к этому привыкать и даже находить параллели с тем, что я постоянно слышу в «Сингитае». Например, объясняя ту или иную технику, инструктор часто говорил о концентрации на работе груди и бёдер (в принципе, тот же центр). Но техника мне показалась немного мягче. Сложно разбираться в том, о чём знаешь не так много, так что не судите строго. Тренировки, на которые я ходила, проходили обычно так: сначала отработка техники в сувари ваза, затем тачи, а иногда ещё и занятия с оружием. Инструктор и ученики с удовольствием подсказывали, если что-то не получалось. Один раз мне удалось потренироваться с бокеном, задача простая: замах и рубление с шагом. Со стороны всегда просто… Но и это для меня оказалось очень сложно. Если верить знаменитой фразе «всё познается в сравнении», я получила хороший опыт – теперь имею небольшое представление ещё об одном клубе айкидо. И опыт этот очень даже полезен – зачастую все инструкторы говорят мне об одних и тех же ошибках, на которые нужно открыть глаза. Автор: Виктория Малько Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", 5 февраля 2012 г. ## Виктория Малько. 07 Уке… На каждом занятии я сталкиваюсь с новыми техниками или деталями тех, с которыми уже встречалась, причём на некоторые из этих нюансов моё внимание обращали не раз. После одного занятия я решила записать на лист бумаги последовательность новых движений, детали и названия – для того, чтобы хотя бы ещё раз попытаться разобраться в том, что не до конца поняла. Когда на бумаге появились алгоритмы приёмов и мои ошибки, и я поняла, что есть немаловажный аспект, на который я обратила мало внимания – действия уке, ведь это тоже постоянная работа. Когда я в роли наге стою со старшими учениками, то многое становится более понятным и что-то даже получается, на мой взгляд, неплохо. А для меня быть уке очень сложно, и прежде всего, потому что «уке» и «укеми» - однокоренные слова. Правильные падения - пока ещё большая трудность, отсюда и главная незадача: от этого не лучше ни мне, ни наге – он не может нормально выполнить технику. Более того, я должна быть всегда расслабленной, сконцентрированной, готовой атаковать и выполнять страховку, но и этого достичь непросто. Есть ещё один момент: правильная атака. Мне говорят, что в движениях атакующего должна быть динамика, желание напасть, и если это хоть чуть-чуть можно изменить, то есть другой камень преткновения, когда не знаешь, КАК бить, и если с атакой шомен и уже ёкомен более-менее понятно, то на этом ударная техника не заканчивается, и когда передо мной стоит задача нанести какой-нибудь другой удар, я прихожу в замешательство, потому что знаю – что-то делаю неправильно, а ещё боюсь, что могу сделать человеку больно. А все-таки атака должна быть похожа на настоящую, а иначе отработка техники становится бессмысленной, а я обманываю и себя, и других. Так, я сделала для себя вывод – изучая действия наге, я оставляю в тени действия уке, и в этом движения вперед просто невозможно. Всё предельно просто, и, казалось бы, понятно и уже известно, об этом постоянно говорится, но в последнее время для меня эти слова стали более значимыми и весомыми, чем больше занимаюсь, тем больше ощущаю необходимость расти как уке. Автор: Виктория Малько Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", 2011-2012 ## Виктория Малько. 08 Нужен ли новичку семинар В последнее время в зале очень часто говорят о предстоящем весеннем семинаре и активно готовятся к нему, и у меня, в свою очередь, возникает мысль – а может взять, и пойти? Но тут сразу появляется встречный вопрос: есть ли вообще смысл новичку идти на семинар? Мои попытки ответить для себя на него сопровождаются крайне противоречивыми друг другу доводами. Зачем идти на семинар? Тут ответ очевиден – за новыми знаниями, конечно! И наверняка для более опытного ученика участие в семинаре будет большой пользой (конечно, если верить принципу «чем больше я узнаю, тем меньше я знаю») – возможно, откроются новые мелочи, которым раньше уделялось мало внимания. Мне же, новичку, в ближайшее время предстоит усвоить для начала хотя бы то, как должны правильно работать руки, ноги и корпус – вроде бы всё это простые вещи, но с тем и сложные, а также прочие детали, которые лежат у самого начала. Но это я могу тренировать и на обычных занятиях. Хотя (вот и начинаются противоречия), посмотрев на технику заграничного сенсея, можно для себя обозначить ориентир, к чему стремиться. Но почему техника наших инструкторов не может для меня сейчас, на данный момент быть этим ориентиром… С одной стороны, вряд ли семинар рассчитан на учеников с каким-то определённым уровнем, а значит, техники не будут выходить за пределы человеческих возможностей и менее опытный ученик сможет из них для себя усвоить что-то. Если сможет, с другой стороны. Вот я, например, из тех людей, что учатся не так быстро и схватить что-то налету могут нечасто. Получается, для семинара нужны знания и подготовка, но для меня по-прежнему остается загадкой, как я могу узнать, достаточны ли они. Хотя, может эти опасения напрасны. Одна девушка как-то рассказала, что пошла на семинар, прозанимавшись всего пару месяцев, и ей там очень понравилось. Другая же говорила, что на первых семинарах у неё было какое-то озарение, и ей удалось понять многие вещи, ей это очень помогло. Возможно, ради этого и стоит пойти на семинар. Автор: Виктория Малько Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", апрель 2012 г. ## Виктория Малько. 09 Всё взаимосвязано «Воооот! Кииии идёт!!!», - шутя говорит мне уке, когда я выполняю технику и у меня немного получается, - «Ки! Знания!» Понятие Ки для меня изначально было неопределённым. Тому, по большому счёту, послужила одна причина: до того, как начать занятия айкидо, я конечно же просматривала различные публикации, среди них были и статьи об энергетике в айкидо. Для человека со стороны, размышления о «жизненной энергии» создавали прямо-таки мистический образ, для реализации которого нужны были возможности намного больше тех, что могут быть у обычного человека – магия, да и только. И понимая, что читать об этом бессмысленно, я подумала, что потом, в процессе разберусь. Когда-нибудь точно. А когда на одной из тренировок услышала «Есть такое понятие в айкидо – КИ. Но нам до него всем пока ещё далеко», окончательно убедилась: начинать надо с более приземленных вещей, и думать перестала об этом недосягаемом пока состоянии. Конечно же я всё опять усложняю. Вещи, которые с виду кажутся мистическими, на самом деле сами по себе проще. Например, недавно поняла замечательную вещь и нашла связь между некоторыми явлениями: техники айкидо, с которыми я уже начинаю знакомиться, хорошо приспособлены для дыхания, а некоторые, те, что начинаются с приставки «кокью», и вообще без правильного дыхания выполнить не получается. Я пришла к мысли, что многие трудности, с которыми я сталкиваюсь на занятиях, могут решиться, если научиться дышать правильно. Одна из них - центр. На занятиях постоянно говорят о работе центра – я уже знаю, что он находится где-то на 2 пальца ниже пупка, но, к сожалению, так и не получается почувствовать это, чтобы по-настоящему понять. И вот не так давно нашёлся ответ – правильное дыхание как раз и поможет ощутить центр. Ещё одна – расслабленность: в статьях на сайте о принципах для начинающих, правильное дыхание – её составляющая. А ещё научиться дышать, но не так, чтобы на жизнь хватало - и ладно, пригодится не только на занятиях айкидо (и даже многочисленные укеми будут даваться намного легче), а будет полезно вообще. Просто звучит, но как этого тяжело добиться. И может мистическое Ки – это и дыхание, и центр, и расслабленность, я ещё не знаю. Но что-то мне подсказывает, что это всё это взаимосвязано. Автор: Виктория Малько Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", апрель 2012 г. ## Виктория Малько. 10 Семинар. День 1 И наконец-то настал этот день! Не буду скрывать, что первую семинарскую тренировку я ждала с волнением – новый опыт, а неизвестное часто кажется страшным. К семинару я готовилась, наверное, с небольшой долей фанатизма: две недели подряд перед семинаром ходила на тренировки ежедневно, с понедельника по пятницу, чтобы немного привыкнуть к большой физической нагрузке. Правильно так было делать или нет – не знаю пока. Для первой тренировки, как мне показалось, Марсель Сенсей поставил цель: мы представляем себе образ треугольника и связываем с ним свои действия. Он объяснил, что все движения в айкидо мы делаем по траектории трёх незамысловатых геометрических фигур, треугольника, квадрата и круга (которые, кстати, и вышиты у многих айкидок на воротнике кимоно – для меня это теперь будет своеобразной напоминалкой на последующих занятиях после семинара). Занятие учитель начал с деталей, повторить которые для меня было порой сложно. Это всё важные мелочи, такие как прямая спина, широкая стойка и согнутые колени, благодаря которым центр тяжести работает правильно, и положение рук, плеч, от чего, кстати, зависит дыхание, и без чего не возможно успешно выполнить технику. На вид простые вещи, а когда учитель их продемонстрировал, то и вовсе показались естественными. Но самым сложным оказалось их соединить, да и просто выполнить, а потом держать ещё под контролем, когда первые входы и перемещения плавно переходили в технику. Тем не менее, первые два занятия оказались не такими архисложными, как я ожидала – я боялась совсем ничего не понять из того, о чем будет говорить Сенсей. Немного легче это было потому, что Марсель всё объясняет пошагово, постепенно и подробно, но самое главное он говорит о сложных мелочах простым языком. Я сделала для себя одно открытие, но скорее на уровне ощущений, и я вряд ли смогу это точно передать сейчас. Сенсей был в роли уке, когда мы разбирали шихонаге, и после того, как наге сделал первые шаги, Марсель по-прежнему атаковал, следил за центром, не упирался, не поддавался. 5 правил, о которых он всё время напоминал, должны выполняться и уке, причем постоянно. Так вот я для себя нашла путь к тому, чтобы не делать из айкидо игру в поддавки, почувствовать, что техники могут быть выполнены эффективно и мной, а значит и ощутить на себе, что айкидо может быть эффективным. Первый день семинара очень понравился. Тренировки интересные, а я ещё сомневалась, идти или нет! И очень надеюсь, что смогу понять и усвоить хоть что-нибудь, а пока усвоилось мало чего. Автор: Виктория Малько Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", 30 апреля 2012 г. ## Виктория Малько. 11 Семинар. День 2 Сегодня было труднее. Либо Сенсей выбрал для разбора сложные техники, либо моё внимание не было достаточно сконцентрировано - не всегда получалось повторить то, что было показано без лишних объяснений, и порой вместо одних движений я видела совсем другие. Может быть, и есть плюсы в таких немногословных демонстрациях, я их попыталась найти. Например, ученик сам может обозначить для себя цели и ориентиры, проанализировать, что не получается. Но на пути занимающихся появляется камень преткновения: одним это удаётся, а значит подходит и имеет смысл, а другим бедолагам совсем нет, но смысл, наверное, тоже есть. И я думаю я из числа вторых, потому что очень долго учусь. Сейчас я думаю, что это вполне даже нормально, потому что перед опытными учениками и начинающими стоят разные задачи при выполнении приёмов и упражнений. Каждый вынесет для себя что-то очень важное, что потом поможет в будущем для дальнейшего развития. Мне необходимо в такой ситуации было помнить общие вещи: постоянно думать о тех пяти правилах, которые Сенсей обозначил ещё на первой тренировке и хотя бы попытаться их все и сразу воплотить в жизнь. Раньше я не в полной мере понимала идею о том, что для того, чтобы чему-то научиться, нужно уметь отказываться от своего предыдущего опыта, но сегодня испытала на себе, как сложно порой забыть, а точнее оставить в стороне старые знания, чтобы получить новые. Когда на зимних каникулах я была в другом городе и там немного ходила на айкидо, я прекрасно помню свои ощущения, когда инструктор показывал техники, которые я изучала до этого. Мы делали то же самое, но немного по-другому. Было много общего, но и различий хватало. Так что я представляю, как тяжело было некоторым людям из других клубов айкидо отказаться от своих старых знаний и наработанных форм… «Не понятно, мы делаем это совсем по-другому!», - жалуется уке на одном из упражнений. На семинаре и у меня зачастую возникали такие ситуации. Когда мы делали один из вариантов ирими-наге, постоянно хотелось сделать знакомую уже в какой-то мере форму, вместо того, что было показано сенсеем. Всё же это отличный урок на внимательность. Вторая часть тренировки была не менее насыщенной. И здесь хватило техник для того, чтобы мозг, так сказать, закипел… мы работали с боккенами. Это оказалось жутко интересно, но, как обычно, сложно. Мне на тренировках раньше говорили, что для того, чтобы лучше себе представлять то, как нужно атаковать или выполнять техники, необходимо держать в голове образ меча. Теперь же, немного поработав с оружием, это будет чуть-чуть проще. А ещё очень полезными мне показались упражнения, которые Марсель Сенсей показывал на разминке или после занятий – на растяжку или чувство центра. Марсель Сенсей говорил и про цель занятий айкидо. По его мнению, лучше всего айкидо заниматься просто так, без промежуточных задач. Может он и прав, в том случае, если цель – это потолок, конечный результат, которого быть не должно. Этих целей можно не достичь и разочароваться. Только следуя этой логике можно запутаться, куда идти на этом пути. Есть о чём подумать. В общем, сегодняшний день был тяжелым и заставил меня задуматься по большей части о сконцентрированности, собранности, да и вообще об отношении к занятиям. Автор: Виктория Малько Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", 30 апреля 2012 г. ## Виктория Малько. 12 Семинар. День 3 И вот семинар уже близится к концу. Сегодня я пыталась сложить воедино всё, что узнала за 2,5 дня. Но для того, чтобы это всё усвоилось, нужно больше времени. Для меня главным событием дня стала первая аттестация. Я сначала не хотела идти на экзамен – ведь для этого нужно уметь выполнять техники на более-менее нормальном уровне. О техниках на 6 кю, которые раньше, как мне казалось, помню, я стала ещё серьезнее задумываться, и понимала, что есть много вещей, которые я не знаю и в которых не уверена. Нет, я конечно знаю последовательность их выполнения, но в моёем исполнении техники очень далеки от идеала. Смысла в экзамене тоже я сначала не видела: вчера у меня не было кю, а сегодня есть – что же изменилось? Но разумная часть меня решила, что аттестация – это не финальная точка, и когда-нибудь будет лучше. Это повод оглянуться назад и понять, что раньше не было знаний вообще никаких, а сейчас что-то есть и я в самом начале пути. Просто приду, покажу, что уже получается делать, посмотрю сама, что не получается… Сенсей, наверняка, не очень обидится, если у меня не получится сделать шихо-наге. До аттестации такой оптимистический настрой сохранялся, волнения не было, но оно внезапно появилось перед самим экзаменом, может потому, что атмосфера была немного напряженной. Хоть на экзамене я ничего не забыла, всё равно остался какой-то осадок, небольшое недовольство собой. Наверное, оно и хорошо, если бы было иначе, стоило бы задуматься. Семинар подошёл к концу. Не скажу, что я увидела там запредельные вещи вне человеческих возможностей. О многом мне говорилось уже не раз, но я для себя вынесла много полезных уроков, пусть многое и осталось в стороне. Три семинарских дня прошли как целая маленькая и интересная жизнь – такими яркими и насыщенными показались мне эти занятия. Автор: Виктория Малько Источник и дата публикации: Архив Алтайского центра айкидо "Сингитай", 1 мая 2012 г. ## Давид М. Валадез. Взаимодействие Уке и Наге в процессе тренировок Эти рекомендации были написаны для того, чтобы дать членам додзё некую отчетную точку для размышлений о живой динамике, которая присутствует в связи Уке и Наге. Это всего лишь некоторые замечания. Полное понимание динамики Уке/Наге можно получить лишь имея соответствующий опыт. Определяя степень своей активности в динамическом взаимодействии Уке/Наге, вы можете использовать эти рекомендации, только используя свой собственный опыт и собственное понимание, к которому вы пришли за годы тренировок. Общие рекомендации для Наге. Принимая решения о том, с какой силой выполнять контроль, удар или бросок и какую энергию для этого применить, Наге должен учитывать состояние Уке – уровень его мастерства, возраст, массу, физические возможности, состояние здоровья и самочувствия, а также то, какие правила существуют в додзё в части принятых в нём правил взаимоотношений в системе семпай–кохай (старший-младший) применительно ко взаимоотношениям Уке/Наге (см. ниже). Всё это имеет большое значение, однако определяющим требованием в первую очередь является требование безопасности. «Реальность» воинского искусства, которую правильно или неправильно представляет себе один из членов пары, НЕ является тем элементом, которое следует принимать во внимание. Общие рекомендации для Уке. Уке должен взять на себя ответственность за то, чтобы постоянно учиться, укреплять и совершенствовать своё искусство укеми с тем, чтобы давать Наге полную возможность выполнять различные техники с силой и энергией. Изучая искусство укеми, упорно тренируясь и строя свои взаимоотношения с додзё, являющимся местом его тренировочной практики, Уке должен постоянно прилагать усилия к выполнению п. 1, поскольку это позволяет Наге делать наиболее желательный выбор из трех, возможных для него: Наге выбирает для исполнения такие техники или до такой степени уменьшает интенсивность своей работы и своей энергии, чтобы обеспечить безопасность Уке; Наге выполняет техники с риском нанести травму Уке; Наге выполняет техники в полную силу, имея хорошо подготовленного Уке. Во взаимодействии Уке и Наге важнейшим элементом является безопасность, но за эту безопасность в первую очередь отвечает Уке, а НЕ Наге. В этом смысле укеми является основой айкидо и своеобразным пропуском в айкидо как боевое искусство и как практику духа. Уке отвечает за то, чтобы атака была реальной. Это означает, что главным образом и прежде всего Уке должен всегда стараться быть честным перед собой. Тогда, когда достигнут хороший уровень выполнения формы, именно реальность атаки и то, насколько полно Уке отдает ей себя, своё тело, дух, разум, отличает воинское искусство от иного другого. Нельзя забывать о том, что мы учимся делать укеми и практикуем его для того, чтобы айкидо было для нас безопасным. Мы не выполняем укеми ради простого выполнения формы техники. Уке не должен работать вместо Наге. В первую очередь Уке должен заботиться о следующих вещах: атаковать реально, отвечать за собственную безопасность в данный момент времени, использовать любую возможность совершенствовать мастерство укеми. В любой момент и по любой причине Уке имеет право и даже обязан попросить Наге работать с такой интенсивностью и с той энергией, которые соответствуют тому, что в данный момент необходимо. Это, в частности, верно тогда, когда Уке работает не с учителем, а с товарищем по додзё. Следует ясно понимать, что здоровый дух додзё напрямую зависит от того, насколько полно каждый член коллектива применяет эти требования к себе. Техники могут практиковаться как боевые только в том случае, если Уке умеет обеспечивать свою безопасность при их выполнении. Качество додзё определяется именно мастерством Уке. Частные замечания для Наге (общие замечания остаются в силе). Обязанности Наге различаются в зависимости от того, какого рода тренировка проводится. При отработке Кихон ваза от Наге ожидают, что он/она будет играть совершенно определённую роль в создании формы техники. Как Уке настроен на совершенно определённые действия и реакции, так и Наге должен быть настроен на выполнение определённых действий и реакций. Наге не должен выполнять технику силой. Он не должен также в процессе выполнения каждой своей роли опережать Уке или следовать за ним, чтобы обеспечить лишь видимость выполнения требуемых тактики, стратегии и техники как таковой. Кихон ваза предполагает, что техники заранее определены a-priori для того, чтобы Уке и Наге получили свой собственный опыт в её выполнении. Техники, в которых роли Уке и Наге заранее определены, изучаются исходя из требований учебного процесса в додзё. По этой причине Наге не должен пренебрегать общими рекомендациями (см. выше), даже если для этого имеются причины общего порядка или «благие» причины типа «я пытаюсь сохранить в тренировках боевой аспект». Кихон ваза предназначена для того, чтобы получить опыт в выполнении заданной формы, что же касается вариаций в исполнении техники «боевая» или «небоевая», то это находится в компетенции учителя, а не Наге. При других видах тренировок, имеющих в себе элемент спонтанности например, в Каеши ваза, Хенка ваза, Дзю ваза и т.д., Наге должен стараться вести себя в соответствии с грубыми ошибками во взаимодействии Уке/Наге. Наге может делать это любым способом, используя любые недостатки в действиях Уке и/или при выполнении техники демонстрируя более высокий дух, чем Уке. Частные замечания для Уке (общие замечания остаются в силе). Обязанности Уке различаются в зависимости от того, какого рода тренировка проводится. При отработке Кихон ваза от Уке ожидают, что он/она будет играть совершенно определённую роль в создании формы техники. Как Наге настроен на совершенно определённые действия и реакции, так и Уке должен быть настроен на выполнение определённых действий и реакций. Уке не должен сопротивляться, когда Наге выполняет технику; Уке не должен уклоняться от выполнения техники должным образом; Уке не должен подстраивать технику под своё понимание (или непонимание), под свои эмоциональные рамки и/или недостаточное духовное видение. Кихон ваза - не для того, чтобы Наге выполнял «свою» технику и не для того, чтобы Уке предоставлял ему такую возможность. Кихон ваза предполагает выполнение заданной a-priori техники для того, чтобы и Уке, и Наге испытали их на себе. Техники, в которых роли Уке и Наге заранее предопределены, необходимы для получения определённого опыта в соответствии с программой обучения в додзё. По этой причине Наге не должен пренебрегать общими рекомендациями (см. выше), даже если для этого имеются причины общего порядка или «благие» причины типа «я стараюсь помочь Наге исправить его недостатки, обозначая, где он выполняет технику неправильно». Кихон ваза предназначена для того, чтобы получить опыт в выполнении заданной формы, что же касается исправления недостатков в исполнении техники, то это находится в компетенции учителя, а не Уке. При других видах тренировок, имеющих в себе элемент спонтанности например, в Каеши ваза, Хенка ваза, Дзю ваза и т.д., Уке должен стараться вести себя в соответствии с грубыми ошибками во взаимодействии Уке/Наге. Уке делает это, чувствуя недостатки в технике Наге, слабость его тела и отражая зрелость (или незрелость) духа Наге. Уке может противодействовать Наге, сопротивляться ему, запугивать его и т.д. так, как позволяет выполняемая техника. Некоторые соображения о взаимодействии Уке/Наге в связи с моделью семпай-кохай (общие и частные замечания остаются в силе). Если в паре вы выступаете в роли кохая (младшего) и Наге**, выполняйте технику тщательно, но интенсивно и с достаточной энергией, не сдерживая себя и реагируя непосредственно и мощно. Воспользуйтесь преимуществами того, что ваш старший партнер более опытен в искусстве укеми. Не старайтесь быть мягким со своим семпаем (старшим). Доверяйте мастерству его укеми, которое поддержит ваши эксперименты с формой и энергией и обеспечит его безопасность. Если вы бросаете старшего изо всех сил, это не будет жестокостью и не станет угрозой его здоровью. *Если в паре вы выступаете в роли семпая (старшего) и Наге*, обращайте больше внимания на технические детали, подчёркивая и даже преувеличивая их, пролонгируя выполнение некоторых составляющих технических элементов. Выполняя техники, всё время сохраняйте своё лидирующее положение – ваше тело и ваш дух должны держать ситуацию под неослабным контролем вне зависимости от того, насколько медленно и мягко вас просят работать. Наблюдайте за своим кохаем, изучайте и берите на заметку его физические, эмоциональные реакции и реакции его духа и в соответствии с ним применяйте свою технику, своё понимание тренировочного процесса и самого боевого искусства. *Если вы выступаете в роли кохая и Уке*, буквально следуйте помещённым выше рекомендациям. В большинстве случаев Наге будет ожидать от вас именно этого. Когда вы работаете в паре со старшим, доверяйте его мастерству, его вниманию и знаниям, которые помогут сохранить вашу безопасность и в то же время заставят вас совершенствовать ваше укеми дальше. *Если вы выступаете в роли семпая и Уке*, буквально следуйте помещённым выше рекомендациям. В большинстве случаев Наге будет ожидать от вас именно этого. Контролируйте свое эго, которое, используя различные соблазны и манию величия, всячески будет пытаться заставить вас быть более жёстким, более гордым собой и более глухим. Например, никогда не ленитесь работать как Уке просто потому, что вы думаете, что можете себе это позволить, примирите свою гордость и свои амбиции с тем фактом, что ваш кохай неизменно бросает вас, берёт вас в контроль, наносит вам удары таким образом, что вашему искусству укеми бросается вызов и/или оно оказывается недостаточным. *Если вы тренируетесь с оружием*, следуйте общим и особым рекомендациям для Уке и Наге. В большинстве случаев Наге будет ожидать от вас именно этого. Заключение. Таким образом и после многих усилий, увидев всю картину целиком, вы сможете узнать и жёсткость, и мягкость айкидо, его лёгкие и трудные стороны, его стремительность и его плавность, его милосердие и безжалостность, айкидо с определёнными формами и без каких-либо форм. В конце концов вы сумеете примирить все эти противоположности, сохранив в айкидо составляющую именно боевого искусства и его остроту, которые не дадут ему стать скучным. И тогда айкидо действительно поможет вам выковать и очистить свой дух. Автор: Давид М. Валадез Оригинальное название статьи: David Valadez. Some Guidelines Covering Nage/Uke Dynamics Источник и дата публикации: http://www.aikiweb.com/forums/showthread.php?t=5533 Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 2006 г. ## Деннис Хукер. Сделает ли айкидо из меня бойца? Почему некоторые из нас, из тех, кто были крутыми вояками – бывшие Морские котики, солдаты морской пехоты, спецвойск и т.п. (я знаю по крайней мере по одному из каждой перечисленной группы, включая себя, ставших учителями айкидо) – приходят в айкидо? Чтобы стать более хорошими специалистами по убийствам? – не думаю. Наверное, чтобы стать более хорошими людьми. Чёрт возьми, как это было бы необычно! Среди нас есть много людей, которые знают, как воевать и как выжить – некоторые это прошли. …Если бы я снова пошёл воевать, мог бы я быть там в качестве айкидоки? Нет! Но когда я снова вернулся бы в нормальный мир, зал айкидо был бы первым местом, куда я отправился бы. Божьей милостью для меня и тех, кому снова нужно научиться жить в обществе, он стал бы местом, где можно переделать техники войны (дзюцу) в полезные инструменты. Из меча я сделал бы лемех для плуга. Но поверьте, я знаю, как в случае необходимости снова превратить лемех в меч. Я читал много рассуждений тех, кто любит болтать, и мало – тех, кто просто работает. «Является ли бокс боевым искусством? Является ли борьба без правил боевым искусством?» - Нет! Это – средства, предназначенные для того, чтобы дать некоторым парням средство удовлетворять жажду жестокости. Делаем ли мы различия между «до» и «дзюцу»? Да, чёрт побери, вы правы, делаем, и кое-кто из тех, кого я хорошо знаю с прошлых времён, считает, что общество должно быть от этого счастливо. Однажды я был свидетелем того, как в додзё, где преподавал японский шихан айкидо, зашёл человек, имевший практику в джиу-джитсу. Он попросил разрешения поработать вместе со всеми и был настроен серьёзно. А учитель преподавал благородное искусство айкидо. Он пригласил пришедшего на роль уке. Этот человек в процессе атаки изменил её и сделал сенсею вызов – он пнул его ногой. Но и сенсей изменил поведение – и нам пришлось унести того человека с татами и отправить в больницу. Не спрашивайте меня, кто был сенсеем - кто там был, тот знает. Все это я говорю для того, чтобы показать, что в мире ничего не бывает или чисто черного, или чисто белого, как нам хотелось бы. Считайте, что написанное – лекарство от доктора Денниса. Автор: Деннис Хукер Источник и дата публикации: AikiWeb, 1996 Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», май 2013 г. ## Фрэнсис Такахаси. Рандори как путь к айки Соединение «ран» (хаос) и «дори» (захват) образует слово «рандори», обозначающее особые аспекты тренировок, используемые в некоторых воинских искусствах, включая айкидо. Рандори предназначено для дальнейшего развития технического мастерства, высокой точности восприятия ситуации и развитию способности сохранять полное спокойствие в стрессовой ситуации как на тренировке, так и в реальных жизненных сценариях. Рандори может выполняться двумя участниками либо несколькими участниками, использующими различные уровни и типы реальных атак против наге, который по договорённости подвергается нападению. Целью совсем не обязательно является победа – нужно прежде всего продержаться в этом суровом испытании, вынести из него более глубокий опыт, расширить знание самого себя и укрепить чувство уверенности в себе. Настоящая уверенность в себе и в своих партнерах по тренировкам и есть истинный пример победы без побеждённых, который нам дает практика рандори. В самом высоком смысле это является торжеством подлинных достижений всех участников – и тех, кто успешно прибрёл лучшие навыки реалистично атаковать, и тех, кому пришлось эффективно действовать в такой ситуации жёсткой проверки уровня их технической подготовки, не говоря уже о способности сохранять хладнокровие под огнём. В айкидо допускается широкий и разнообразный диапазон методов и подходов к роли рандори в обычной практике. Тренировки рандори могут быть отнесены к «спортивному» типу тренировок, в которых ясно определены методы и цели применения и соревновательный стиль которых имеет много преимуществ. Хотя сам Основатель, как говорят, категорически исключал такую форму тренировок в «его» айкидо, существуют школы, которые регулярно продвигают её использование и подчеркивают её достоинства. Вероятно, можно говорить лишь о степени «соревновательности», но даже без формальных правил и руководств по «соревновательному айкидо» в действительности мы находим много форматов разного уровня, в которых предполагается высокая интенсивность и обязательная поддержка реалистичных форм тренировок в стиле рандори. Возможно, их смысл состоит в том, чтобы активнее способствовать развитию природных и полезных навыков у серьёзных учеников, чем различные формы и интерпретации тренировок современного айкидо сегодня. Важной целью этой статьи является исследование истинной природы и целей тренировок рандори вне зависимости от их стиля, источника или формата. Извлекаем ли мы из такой тренировки реальный, измеримый и дающий общее преимущество результат? Действительно ли ученики получают реальное и измеримое повышение уровня желаемого мастерства и расширение своих способностей и уверенности в себе? И прежде всего, приходят ли они к пониманию того, что тренировки рандори являются ценным и лично им необходимым аспектом в широком поле практики айкидо? Каким должен быть ментальный настрой при рандори? Должен ли он быть прежде всего результатом тренировки, высшей целью которой является победа над всеми, полное пресечение всех попыток любого рода унизить, покорить наш дух? Или ему следует быть кульминационным достижением технического совершенства, ставящем точку в любых проверках, подтверждающих мастерство в фундаментальных навыках и базовых техниках? Или он имеет отношение к сохранению чувства контроля над происходящим, к спокойному знанию того, что человек не окажется в реальной физической опасности или в сложной ситуации – главным образом потому, что её потенциальные участники своевременно, без слов и обсуждений, приходят к пониманию и согласию? Или это всего лишь спектакль, четко нарисованная тень того, на что могла бы походить реальная ситуация? Требования к безопасности, конечно, очень важны, но до какой степени нужно исхитряться полиции, чтобы обеспечить безопасность всех сторон, не причиняя никому реального вреда и в то же время обеспечивая должный правопорядок? Когда мы размышляем о тренировках рандори, то возникают закономерные и требующие обсуждения вопросы о необходимости таких тренировок, их сути и обоснованности их особого значения. Может ли большинство учеников в процессе этих тренировок достичь желаемых целей? Точно ли учитываются факторы риска, чтобы степень риска оказалась обоснованной и приемлемой, а возможность физических и психологических травм минимальной? Какой возраст учеников, их опыт и уровень подготовки больше всего подходит для таких тренировок, а какой возраст, опыт и уровень подготовки – нет? В каждом додзё, каждой системе нужно выработать для себя и своих последователей правильные, разумные и приемлемые ответы на эти и другие связанные с ними вопросы. Я категорически не согласен с борцами за чистоту идеи неандертальского типа, требующими сохранения и обязательности включения неких элементов риска в регулярные тренировки для того, чтобы обеспечить традиционную аутентичность тренировок айкидо и их боевую направленность. Они утверждают, чтобы сохранить уважение и признание айкидо подлинным и эффективным воинским искусством, в него вновь нужно ввести и сделать неотъемлемой частью современных тренировок айкидо некоторые элементы из признанного боевого арсенала Основателя и доказавшие свою правоту теории о внутренней энергии. Такая интерпретация имеет свои достоинства, однако она далека от смысла постоянных предостережений Основателя о том, что айкидо – это не драка, а создание путей к гармоничным и взаимовыгодным отношениям. Мы имеем право свободно развивать тот стиль айкидо, который соответствует нашим личным взглядам и целям. И мы также должны признавать аналогичное право других интерпретировать дар и наследие Основателя в той форме, в какой им удобнее это наследие принять и следовать ему. Это особенно верно, когда мы говорим о целях и стилях тренировок рандори, которые они продвигают и поддерживают для её участников. Однако действительно ли традиционные типы практики и проверенные временем ценности ненамеренно или намеренно разрушены или, может быть, недооценены из-за принятого положения о необходимости каких-то компромиссов в современных тренировках? И к каким авторитетам или к каким организациям мы все с открытым сердцем должны обращаться, чтобы наши вопросы были полно и честно услышаны и на них даны внятные и приемлемые ответы, а также альтернативные точки зрения и решения? Для меня ни одна из затронутых тем не является такой неотложной или такой существенной, как важность учёта реальных рисков интенсивных тренировок рандори для каждого из учеников и необходимость полного их понимания каждым учеником до того, как он начал принимать участие в рандори любого типа. Лично я встречался с проявлениями некоторого страха и колебаниями со стороны новичков и даже опытных учеников перед лицом возможных физических рисков и реальной вероятности получить вред здоровью и быть вынужденными по этой причине поменять стиль своей жизни. Люди физического труда особенно уязвимы перед такого рода случайностями и ненамеренно нанесенными повреждениями, поэтому их колебания без оглядки участвовать в таких тренировках понятны. Беспокойства такого рода должны быть точно так же предметом беспокойства и руководителя додзё, и администраторов, и участников и восприниматься полно и должным образом. Страховки от несчастных случаев и медицинские страховки совсем не покрывают возможного ущерба. Представление о том, что кто-то может быть «выше» этого и выходить невредимым из таких испытаний не соответствует реальному опыту и решительно должно быть отнесено к сфере фантазии и романов. Все проблемы человека в конечном итоге разрешает время, и нам следует признать, что по мере того, как тело человека и его мастерство слабеют, обычный человек неизбежно сталкивается с неизбежными факторами реальной жизни – травмами, непредвиденными обстоятельствами или последствиями неконтролируемого (хотя и полного добрых намерений) оптимизма. Я на самом деле думаю, что правильным и всеми принятым результатом умно и чётко организованных тренировок рандори должно быть в первую очередь удовольствие. Нам нужно наслаждаться опытом и приветствовать его не в качестве возможных победителей, а в качестве успешно выживших в испытании союзников и партнеров, жаждущих совершенства в каждодневных тренировках. Что может быть лучше, чем изо всех сил тренироваться и встречать счастливые улыбки тех, с кем мы делим и проходим так много – наших доброжелательных товарищей по додзё и наших драгоценных учителей. Каждый успешный опыт рандори может стать неким крещением, позволяющим далее идти по не пути получения очередной квалификации, а по пути действительно значимых перспектив возрастания личного опыта, совершенствования собственным трудом достигнутого воинского мастерства и достижения лично вами выбранных целей своего роста. Один размер вовсе не подходит для всех - но цель, заключающаяся в выполнении обязательств по взаимной безопасности, в сохранении контроля над собственной жизнью, в достижении личного мастерства, может подойти всем. Автор: Фрэнсис Такахаси Оригинальное название статьи: Francis Takahashi, Randori, an Aiki perspective Источник и дата публикации: Aikido Journal, 8 июля 2013 г. Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 11 ноября 2013 г. ## Джордж Ледьярд. Прогресс в айкидо: от базовой техники к продвинутой Относительно связи продвинутой техники с базовой в айкидо существует много вопросов. Большинство из тех, кто практикует айкидо, видели записи, на которых Морихей Уесиба совершенно невозмутимо двигается в окружении атакующих, которые даже не могут дотронуться до него рукой и вместо этого разлетаются в разные стороны, даже не вступив в видимый физический контакт с Основателем. Любопытно, что до сих пор нет общей точки зрения на то, что на самом деле делал Основатель айкидо Морихей Уесиба, когда участвовал в публичных демонстрациях айкидо. В многочисленных стилях айкидо и среди ещё большего количества отдельных учителей, многие из которых тренировались непосредственно у Основателя, нет общего представления о том, как происходит переход от базовой техники, у каждого учителя имеющей некоторые особенности, к «продвинутому» уровню. Для некоторых учителей «продвинутое» айкидо очень похоже на свою базу, просто выполняется более гладко, с меньшими видимыми усилиями и как поток перетекает от одной технике к другой. В этом случае «продвинутый» означает только определённый уровень не требующего приложения физических усилий расслабления, который достигает айкидоист, когда имеет дело с атакой со стороны своего партнера/оппонента. Однако эти учителя, по-видимому, считают, что форма техник должна быть сохранена в том виде, в каком она была у Основателя. Другие учителя полагают, что квинтэссенция айкидо – это айкидо, которое Морихей Уесиба показывал в восьмидесятилетнем возрасте. Эти учителя предприняли попытки воспроизвести ту «бесформенность», которую Основатель демонстрировал в конце своей карьеры. Для этих учителей гораздо важнее чувствовать каждый нюанс изменения физической или психической энергии, чем добиваться хорошей техники на физическом уровне. Некоторые из них фактически порочат интенсивные физические тренировки – в противоположность тому, что всегда предлагал Основатель. Проблема обеих этих подходов заключается в том, что для Основателя айкидо было непрерывным процессом, который продолжался до самой его смерти. Те, кто пытается вычленить из жизни Основателя время, когда он занимался «ортодоксальным» айкидо, определённо не понимают фундамента, на котором основывалось айкидо в тот конкретный период времени. Они предпочитают игнорировать всё, чего достиг Основатель позже и что часто стоило ему десятилетий беспрестанных тренировок. Те, кто это делает, по-видимому, руководствуются своими личными пристрастиями, а не конкретными фактами и обстоятельствами. Те, кто хочет перескочить сразу к концу карьеры Основателя и сделать его продвинутую и лишенную жёсткой формы технику образцом для своей собственной практики, пытаются понять искусство, не понимая основ, на которых стоит всё здание. Некоторые учителя продолжают настаивать на том, что мы не должны снова изобретать колесо, поскольку Основатель уже сделал за нас большую часть этой работы, и нам не нужно этим снова заниматься. Такие аргументы имели бы смысл, если бы в реальности существовали примеры такого рода. Но я ещё не видел ни одного случая, когда кто-то достиг в своей технике неземного уровня без тяжелых физических тренировок. Попытки передать своим ученикам такое понимание, не дав им возможности пройти через весь процесс, в моём собственном опыте провалились полностью. Причина является совершенно очевидной – любое прозрение, любое просветление, которое приводит к качественному скачку в уровне тренировок, основывается на твёрдом фундаменте того понимания, которое было достигнуто ранее. Мне самому приходилось видеть, как некоторые перескакивали через ступени и прямо стремились к высочайшему уровню, не пройдя через необходимые шаги механических и чисто физических тренировок, которые ему предшествуют. Те попытки, которые я видел, всегда приводили к тому, что движения у таких учеников были пустыми, лишёнными необходимого намерения, без которого выполнить технику на этом уровне нельзя. Я попытаюсь выразить то, что я (на том уровне практики, на котором нахожусь сейчас сам) вижу как естественное развитие техники от самых её основ, которые зависят от правильного и прочного понимания механики движения тела и от того, как использовать свои движения для развития энергии и как соединять свою энергию с энергией другого человека, не конфликтуя с ней, - до продвинутого уровня, который зависит более от айки как взаимодействия физической и энергетической составляющей, как области, в которой телом управляет разум и где техника становится всё менее и менее следствием физики и всё более – выражением принципа в действии. Это позволит тем, кто изучает айкидо, увидеть связь между различными ступенями в продвижении от основ к продвинутой стадии. Эта связь существует в техниках работы и без оружия, и с оружием. Первый уровень тренировок – уровень статической техники. Этот уровень предназначен для того, чтобы развить понимание структуры. Как работает тело, как ведет себя партнер? Как можно встретить чужую силу, не конфликтуя с ней? Пройдя через этот уровень, вы должны понять механику боевого искусства, ту его оставляющую, которая характерна для дзюдзюцу. Вам нужно научиться расслабляться и понять «геометрию» техники. На этой стадии мы должны просить партнера проявлять силу для того, чтобы получить обратную связь, соответствующую нашему пониманию, которое мы выразили в своей технике. Второй шаг (который часто делается одновременно с первым) – это выполнение техники в движении. Продолжая делать упор на развитии своих навыков, получаемых через тренировки в статике, в тренировках в динамике мы начинаем изучать, как использование дистанции (ма-ай) и тайминга (де-ай) может помочь в нейтрализации энергии атаки. Мы видим, что сильный центр, который мы наработали в процессе тренировок в статике, может двигаться вместе с нами, и где бы мы ни были и как бы мы ни двигались, положение центра сохраняется. На этой стадии наге позволяет уке начинать атаку и своими движениями сливается с ней. Энергия нападения затем перенаправляется на уке так, что блокирует его возможные движения или выводит его из равновесия для последующего броска. Именно на этом этапе тренировок ученик начинает осваивать концепцию о том, как управлять энергией или вниманием партнера. Управление Ки партнера – одна из вершин в техниках айкидо. С материальной точки зрения предыдущий уровень тренировок имеет тот недостаток, что атакующему даётся преимущество, поскольку он сам решает, какой будет атака и когда она произойдет. Учитывая тот факт, что для того, чтобы отреагировать на какие-то действия, всем людям необходимо какое-то время (для большинства людей – приблизительно половина секунды), проявление инициативы атакующим даёт ему большое преимущество. Это представляет проблему, поскольку это означает, что а) с самого начала выполнения техники наге лишь отвечает на действия уке и б) если атакующий не станет выполнять технику полностью, а предпочтёт, например, выполнить финт, он сможет вынудить наге двигаться так, как он желает, а затем внезапно изменить атаку, и техника, которую попытался выполнить наге, окажется неверной. Поэтому на следующем уровне техники происходит смена ролей. Наге не просто принимает то, что делает уке. Он сам двигается таким образом, чтобы вызвать необходимую реакцию от нападающего в тот момент, который выберет сам наге. Если наге сокращает дистанцию ма-ай с уке, он открывает слабое место, и уке либо ДОЛЖЕН направить туда свою атаку, либо отступить. Если он не сделает ни того, ни другого, это приведет к тому, что он будет уязвимым для атаки со стороны наге. А поскольку именно наге определяет момент, в который он сокращает дистанцию ма-ай до критической точки, ему не требуется никакого времени для реагирования, потому что он знает, куда будет направлять свою атаку уке. Это очень важно для того, чтобы достигнуть уровня техники, эффективной в боевых условиях, и поэтому изучить это нужно очень тщательно. Различие между этой стадией и предыдущей заключается в том, что наге позволяет уке начать атаку, а затем управляет «вниманием» уке, заставляя выполнять его те или иные движения. На этом уровне техники он контролирует тайминг, манипулируя дистанцией, и в этом случае соображения «быстро и медленно» в отношении техники значения уже не имеют. Айкидоист начинает действовать уже за пределами временного поля и начинает контролировать всё, что связано со временем реагирования и дистанцией. В процессе перехода техники от стадии к стадии она требует приложения всё меньшего количества физических сил по мере того, как для управления движениями нападающего наге начинает использовать принципы тайминга и дистанции. На следующем уровне развития техники наге не только вынуждает уке выполнять необходимые наге действия, но и использует в ответ на действия атакующего его же собственную энергию. На этой стадии изучения айкидо атакующий оказывается в полном контроле со стороны наге. Наге контролирует его действия ещё до того, как они начинают совершаться. Техника выполняется легко и более на энергетическом уровне, чем на силовом и физическом, однако при желании она может быть исполнена очень мощно. Это можно сделать, используя принципы атеми-ваза, а не броски и удержания. Таким образом можно демонстрировать очень взрывную и эффективную боевую технику. Но, разумеется, на практике во избежание травм и физических повреждений атеми-ваза не используется. Потенциальная взрывная энергия используется для того, чтобы управлять реакциями уке. Становится возможным дезориентировать его и отвести его энергию от той области тела, на которую выполняется техника (например, в техниках удержания), либо, делая вход, отвлечь внимание уке и избежать таким образом опасности быть атакованным. Другими словами, на этом уровне овладения техникой атеми используется для того, чтобы направлять внимание или энергию партнера туда, куда наге пожелает. Когда достигается это уровень овладения техникой, для выполнения броска часто не требуется физический контакт. И если в базовой форме техника предполагала выполнение захвата со стороны нападающего, сейчас она выполняется таким образом, что захват становится ненужным. Было намерение сделать захват или нет – уже неважно: техника выполняется на уровне энергетическом, при котором атака партнёра вызывается наге, который затем, используя слабые места атакующего, управляет его вниманием и его движениями, получая таким образом контроль над центром атакующего не с помощью физических усилий, а путём создания ситуаций, в которых атакующий вынужден двигаться так, как нужно наге. Атеми наге выполняет для того, чтобы помешать уке занять положение, необходимое для продолжения атаки, и в результате этого атеми уке, стремясь избежать удара, теряет равновесие. Когда достигнут этот уровень техники, она выполняется за счёт использования чистого принципа, а не за счёт физических факторов, которые действовали на более базовых уровнях. Техники наподобие рётэ-тори тенчи-наге являются примером того, как используется принцип «разбиения» энергии партнёра (физической или ментальной). Когда эта техника достигает своего энергетического уровня, она уже не требует того, чтобы атака рётэ-тори была произведена. Фактически, тенчи-наге можно выполнять, например, против прямого удара. Тенчи демонстрирует, как отбрасывается внимание партнёра от его первоначальной цели и как оно перенаправляется, позволяя наге сделать вход без опасности быть атакованным. Но продемонстрировать «принцип разбиения» таким образом невозможно, если не понять базовое выполнение этой техники на физическом уровне. Эту стадию выбрасывать нельзя. Когда техника показывается ученикам таким образом – со всеми вариациями от элементарного физического уровня в статическом исполнении до продвинутого уровня энергетических потоков – ученикам легче понять, откуда берёт начало эта техника и куда она приведёт по мере продвижения. Это поможет снять покров таинственности с понятия энергетики продвинутых техник и научить выполнять их, а также ясно показать, какие элементы совершенно необходимы для выполнения техники на базовом уровне, пока не достигнут уровень более сложный. Чтобы подняться на очередной уровень, необходимо понять уровень предшествующий. И если мы будем использовать именно такую методику, возможно, больше учеников смогут достичь высших уровней мастерства, созданного для нас Основателем айкидо. ОТКЛИКИ НА СТАТЬЮ. Вагнер Джоуз Бул. Отправлено 3 ноября 2004. Джордж, прекрасная статья. В айкидо это большая проблема. Поскольку большинство шиханов настаивают на том, чтобы отрабатывать только базовую технику, многие неверно понимают истинную цель айкидо с точки зрения наге, заключающейся в том, чтобы контролировать дух уке, используя факторы дистанции и времени, а также относительное расположение двух человек и их энергий. Есть много людей, имеющих 5 дан и даже выше, которые выполняют базовую технику, полагая, что практикуют продвинутую. «Борьба» между «Ки но Нагаре» Хомбу и «жёсткостью» Ивама имеет корни в том, о чем вы написали в статье. Люди, участвующие в этом диспуте, не поняли, что необходимо и то, и другое – в зависимости от уровня того, кто изучает айкидо. Я думаю, что я понял, о чём вы написали, и хотел бы добавить к вашему тексту ещё одну деталь. Мне кажется, что такому учителю, каким являетесь вы, не стоит говорить, что наге начинает двигаться первым, а уке – после, потому что из этого может быть сделан неверный вывод о том, что наге обладает инициативой при атаке. Возможно, это верно, если рассматривать это только с физической точки зрения, не учитывая энергетические и ментальные аспекты. Наге должен ждать, когда уке примет решение об атаке, уловить это решение и начать двигаться первым – однако инициатива в атаке всегда идёт от уке. Разумеется, идеальной является ситуация, когда это делается именно в нужный момент – возможно, так и происходит при «божественной технике», когда нет ни пространства, ни времени и всё происходит мгновенно. Основатель называл это «кацухайяби». Поэтому несмотря на то, что кажется, будто наге двигается первым, на практике он делает это чуть позже того, как уке принял решение об атаке и направил свою Ки к наге. Поскольку айкидоисты не являются ками, они не могут сделать это одномоментно, как при «кацухайяби». На практике наге всегда начинает двигаться после решения уке атаковать, и когда наге имеет в айкидо большой опыт, его восприятие и реакция его тела происходит быстрее, и он первым начинает двигать своё тело, чтобы взять под контроль дистанцию, центр и взаимное расположение партнеров, создавая некий эффект рычага, который делает его сильнее по сравнению с нападающим, если употреблять физические термины, и ему не приходится прилагать слишком много силы, потому что (в базовом варианте) он использует расширение энергии и вес. Если первым начнёт двигаться наге, то он перестанет быть наге, а станет уке. В айкидо кто наге, а кто уке определяется тем, кто инициирует намерение атаковать. Многие люди рассматривают айкидо только с точки зрения наге. На самом деле и уке, и наге оба практикуют айкидо в процессе тренировки, различие только в том, кто имеет инициативу. Далее, относительно тенчи. Я не думаю, что энергия уке «разбивается» - она принимается и поглощается наге, который создаёт «дыру», чтобы абсорбировать энергию уке, а затем возвращает её взрывом. Тенчи – это выражение «кокью рёку» (энергия дыхания) и для меня она выражает настоящую сущность айкидо и показывает путь к «аме но Юкибаси» (мосту в Небеса), горизонтальным и вертикальным энергиям, сложенным вместе и двигающимся вверх, вниз и по спирали. Но, повторяю, прекрасная статья, Джордж. Я переведу её на португальский и распространю для обсуждения среди моих самых близких учеников. К сожалению, мне кажется, что не все смогут понять, о чём вы говорите, потому что для того, чтобы это уловить, нужно прочувствовать эти вещи на татами. Наверняка вам пришлось много работать и много размышлять об этом предмете. Я думаю, что эта проблема является основной причиной, мешающей во многих додзё правильно понять айкидо с точки зрения боевого искусства и духовного пути. То, о чем вы сейчас написали, нужно ещё и ещё раз повторять на тренировках. Люди учатся делать базовую технику от иккё до котэгаеси как в хореографическом классе, кто-то говорит о том, как красивы его движения, и люди начинают верить, что они стали специалистами и прекращают поиск, приняв ложную идею о том, что такое это прекрасное воинское искусство и как ему обучать в соответствии с целями Основателя. Вагнер Бул. Джордж Лэдьярд, 3 ноября 2004 г. *«Мне кажется, что такому учителю, каким являетесь вы, не стоит говорить, что наге начинает двигаться первым, а уке – после, потому что из этого может быть сделан неверный вывод о том, что наге обладает инициативой при атаке. Возможно, это верно, если рассматривать это только с физической точки зрения, не учитывая энергетические и ментальные аспекты. Наге должен ждать, когда уке примет решение об атаке, уловить это решение и начать двигаться первым – однако инициатива в атаке всегда идет от уке. Разумеется, идеальной является ситуация, когда это делается именно в нужный момент – возможно, так и происходит при «божественной технике», когда нет ни пространства, ни времени и все происходит мгновенно. Основатель называл это «кацухайяби».* Вагнер, Ваша критика в точку! Когда я писал этот материал, я не дошел до этой критической точки, потому что хотел написать только то, что понимаю сам. «Интуиция», дающая способность понять намерения атакующего и точно сказать, когда он «решает» напасть (что происходит до момента, когда это действительно случается) – это то, чем я пока на самом деле не обладаю. Иногда у меня это получается, а иногда нет. Я не включил эту часть в свою статью, потому что эта «интуиция» срабатывает у меня не всегда. Я думаю, что это – самый сложный элемент высочайшего уровня техники, и не стоит об этом говорить, потому что это гораздо труднее продемонстрировать, и я ещё не понял, как этому можно «научить». Если наге инициирует движение, но уке ещё не решился атаковать, он по-прежнему будет иметь преимущество, но взаимодействие между ними будет реактивным и не станет примером демонстрации принципа «кацухайяби» или «мгновенной победы», и если уровень его партнёра выше, то попытка инициировать атаку приведет к поражению. Мне приходилось тренироваться с людьми, которые могли делать то, о чем мы говорим – это сенсей Саотомэ и сенсей Том Рид. В тот момент, как ты только двинулся атаковать, они тоже двигаются – и таким образом, что ваша атака оказывается нейтрализованной, но ты всё равно её проводишь, потому что это – работа уке, однако ты «чувствуешь», что открытое для атаки место закрылось за мгновенье до того, как ты начал атаку. Это поразительное чувство. Спасибо за то, что вы потратили столько времени, чтобы написать свой комментарий. Статья действительно нуждалась в нём, чтобы быть более полной. Джордж. Марк Билсон, 3 ноября. Хороший материал, Джордж. «Разумеется, идеальной является ситуация, когда это делается именно в нужный момент – возможно, так и происходит при «божественной технике», когда нет ни пространства, ни времени и все происходит мгновенно. Основатель называл это «кацухайяби» (Вагнер Бул) Я думаю, что если вы будете фокусироваться на их намерении «атаковать», вы будете захвачены их «духом», если можно так выразиться. В царстве «кацухайяби» нет ни восприятия атаки, ни намерения защитить себя от неё, потому что и «намерение» тоже может быть считано. Это – включение в борьбу. Я думаю, что не существует ни «меня», ни «тебя» - существует что-то единое. Нет никого, кто производит действие – есть только само движение. Ты принимаешь это движение таким, какое оно есть, и даёшь ему возможность идти туда, куда оно хочет. Марк Билсон. Джордж С. Ледьярд, 3 ноября. *«Я думаю, что если вы будете фокусироваться на их намерении «атаковать», вы будете захвачены их «духом», если можно так выразиться. В царстве «кацухайяби» нет ни восприятия атаки, ни намерения защитить себя от нее, потому что и «намерение» тоже может быть считано. Это – включение в борьбу. Я думаю, что не существует ни «меня», ни «тебя» - существует что-то единое. Нет никого, кто производит действие – есть только само движение. Ты принимаешь это движение таким, какое оно есть, и даёшь ему возможность идти туда, куда оно хочет*.» (Марк Билсон). Марк, вы с Вагнером оба попали в точку. Я не продолжил свою анализ по следующим причинам: а) на этом уровне я сам ещё не работаю (в лучшем случае – случайные вспышки) и б) я не уверен, что этому можно обучать, даже если этим уровнем овладеть. Те уровни, о которых я писал в своей статье, не умозрительны – им можно научить, их можно испытать и на них можно тренироваться. Недавно я экспериментировал с блоком инструкций, с помощью которых можно было бы провести учеников по всем этим уровням. Я несколько раз делал это не в своем додзё, и результат был очень положительным (мои собственные ученики считают это нормальным явлением – им не с чем сравнивать). Однако надеюсь, что если я продвинусь дальше в своей собственной практике, то смогу говорить о принципах, о которых вы говорите, с позиций своего собственного опыта. Спасибо за ответы! Джордж. Автор: Джордж Ледьярд Оригинальное название статьи: George S. Ledyard. The Progression of Aikido Technique from Basic to Advanced Источник и дата публикации: Aikido Journal, 02.11.2004 Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 2007 г. ## Лиза Томолеони. Об укеми Очень много людей думает, что укеми подразумевает падение, как правильно упасть, когда тебя бросают. Ну, конечно оно подразумевает это, но наряду с этим ещё много другого. Оно подразумевает вовлеченность – как на физическом уровне, так и на энергетическом (который начинается задолго до физического и продолжается после него). Оно подразумевает намерение, атаку и её продолжение. Подразумевает поиск слабого места в технике партнера для возврата контроля над ним после того, как вы были выведены из равновесия. Оно подразумевает продолжение атаки, но так, чтобы это было безопасно для вас. Подразумевает связь, нахождение в ситуации столько, сколько возможно, для того, чтобы найти слабину – если наге сделает ошибку, чтобы вы были готовы ею воспользоваться. Подразумевает разрыв связи, уход, когда продолжение атаки становится бессмысленным – чтобы вас не убили, и вы имели возможность атаковать снова. Оно подразумевает постоянную осведомленность о том, что происходит вокруг вас. Я вижу, как очень много людей просто красиво падают. Да, это забавно и кто-то может подумать, что это действительно выглядит классно, но во многих случаях (хотя и не во всех) – это не укеми. И часто после высокого падения, человек просто лежит на татами или встаёт, но без контроля ситуации вокруг – так что тот, кто только что его бросил, может вообще наступить на него или атаковать со спины. Эта осведомленность, эта связь – это то, чего не хватает в большинстве случаев. Недавно я выступала в качестве уке для шихана на Эмбу (показательные выступления). После выступления ко мне подошел парень и сказал: «Ваше укеми! Вы глаз с наге не сводили!» Конечно, я никогда не свожу глаз с партнера, с которым выполняю технику! Ведь если бы я не смотрела на него, я была бы открыта, и он бы просто убил меня. Да, иногда необходимо выполнять высокую, «зрелищную» страховку. Для таких нечастых случаев надо её тренировать. Но не стоит обманываться на этот счет. Поэтому даже когда вы нарабатываете такие виды падения, старайтесь не попадаться в ловушку типа «хочу красиво и классно упасть». Уке и наге – оба атакуют центры друг друга, оба обязаны стараться обезопасить себя, оба должны искать пути, как вывести партнёра из равновесия, чтобы сохранить связь. Всегда поддерживать связь, быть одним целым – вот это будо. Лиза Томолеони, Инструктор, Айкидо Синдо Додзе, Токио, Япония. Автор: Лиза Томолеони Оригинальное название статьи: Lisa Tomoleoni, About Ukemi Источник и дата публикации: http://www.aikiweb.com/training/tomoleoni1.html, 1999 Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», июнь 2010 г. ## Лоренс Варри. Какими могут быть подходы к изучению базы айкидо В начале каждого тренировочного сезона мне хочется ещё и ещё раз возвращаться к основам айкидо. И при этом я всякий раз спрашиваю себя: а что, собственно, является в айкидо базой? Базой обыкновенно считается, разумеется, кихон ваза (базовые техники). Однако в этом вопросе существует и много нюансов, о которых стоит поразмышлять. Каждый срез базы – это как кольца от лука. Чем глубже кольцо, тем более неуловимым является срез базовой техники, тем меньше в его понимании нам может помочь простое наблюдение и тем больше необходима практика. Для сенсея Фудзиты, который до 2007 года в Нидерланды приезжал 3-4 раза в год, базой являлся блок из четырех таи-сабаки (широко известные таи-сабаки сенсея Фудзиты). Кому-то может показаться, что это срез базы менее очевиден, чем техники кихон ваза, представляющие собой чистые формы. Однако ещё более неуловимым может показаться тот срез базы, который можно назвать «чувством» айкидо. Как мы должны чувствовать предполагаемую взаимосвязь? Где центр связи между уке и тори? Как правильно применять такие физические атрибуты, как сила, скорость, тайминг, расстояние, позиция, и как мы должны «контролировать» партнёра в стиле айки? Ещё более тонким является аспект дзен. И хотя айкидо – это не практика дзен, с ней у айкидо много общего в вопросах преодоления эго. Преодоление эго позволяет практиковать айкидо, в котором нет доминирующего чувства типа «Я контролирую Себя или кого-то другого». Важное в айкидо понятие «настройки» на Вселенную и таким образом на партнёра приводит нас к ещё более тонкой базовой практике, которую на самом деле нельзя продемонстрировать зрителям… В сущности, чем глубже мы погружаемся, тем труднее продемонстрировать «базу», потому что она становится предметом практического опыта «чувствования». Размышляя об айкидо дальше, я вижу, что развитие в айкидо – это многоразмерный процесс, поскольку в айкидо обнаруживается множество путей, на которых можно практиковать базу. Они становятся более важными, чем подъём в гору и следование амбициям достичь какой-то цели или научиться чему-то. Разумеется, в процессе обучения существует и размерность «глубина – высота», и размерность «ширина», и изучающий айкидо на самом деле достигает результатов на физическом, ментальном и духовном уровнях. Но для меня эти результаты являются вторичными – неким следствием практики в базе во всех её проявлениях. Когда начинаешь подходить к изучению базы с разных позиций, начинаешь понимать её глубину и широту и то, что в изучении айкидо нет границ. Лично я получаю огромное удовольствие от непрерывного процесса открытий. Всегда есть чему учиться, всегда есть возможность новых подходов к практике «базы» айкидо. Это продвигает айкидо на новый уровень понимания. И хотя я не очень хорошо знаю «базу», я часто начинаю проводить тренировку с таи-сабаки сенсея Фудзиты. Они находятся где-то посередине между «кихон-ваза» и умением «чувствовать», что происходит, когда мы выполняем ирими или тенкан. Так что это – одновременно и форма, и умение чувствовать связь. После этого можно перейти к выполнению кихон ваза или продолжить тренировку в направлении развития «чувства», чтобы лучше и глубже понять, как нужно практиковать айкидо в духе Морихеи Уесиба. Желаю вам радости в ваших собственных исследованиях базы айкидо. Лоренс Варри, Нидерланды Автор: Лоренс Варри Оригинальное название статьи: Lawrence Warry Источник и дата публикации: https://ouraikidoworld.blogspot.com Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 07.12.2011 ## Муромото Вайнэ. «Реальные» боевые искусства вовсе не так реальны? «У каждого есть план – пока ему не влепили по лицу» - Майк Тайсон. В прошлом в рамках традиционных боевых систем мне приходилось много бить, но я делал это из любви и заботы. Это похоже на опережающие действия при попытках остановить кого-то, кто тебе дорог, но кто делает нечто такое, что в будущем навредит ему: «Прекрати есть этот шоколадный торт, у тебя и так лишний вес!» Я считаю, что одно дело – попытаться критически оценить ту или иную систему боевых искусств и определить слабые места в системе тренировок или в человеке, и другое дело–делать далеко идущие сравнения с тем боевым искусством, которым занимаешься ты сам. По крайней мере, для меня это различие существует. Я не пытаюсь мазать всё боевое искусство черной краской. Вместо этого, как наблюдатель и писатель, я пытаюсь внимательно наблюдать за тем, как отдельные люди и целые группы часто сбиваются с пути, не сумев правильно понять настоящее предназначение своих боевых систем. (Предназначение айкидо не в том, чтобы доказывать свое превосходство в боях без правил. А в том, чтобы показать агрессору бессмысленность и тщетность его попыток утвердить свое превосходство грубой силой. Этому гораздо труднее научиться, чем умению наносить сокрушительные удары - я) Мы, разумеется, считаем СВОЮ боевую систему самой лучшей – иначе мы не занимались бы ею, не так ли? Однако при всем при том я всегда говорю своим ученикам о необходимости здорового уважения к другим боевым искусствам: то, что ученики этих искусств делают или пытаются делать в их рамках, они делают хорошо. Я часто указываю на особенности в выполнении броска или удара в дзюдо, айкидо или каратэ. Броски или удары могут быть отличными, похожими или совершенно одинаковыми. Вот как и вот почему. Я объясняю, обсуждаю, а затем подвожу итоги и даю оценку. Мы делаем это таким способом потому, что имеем дело с противником, который защищен каким-то доспехами или приспособлениями. Кто-то другой может делать это иначе, потому что занимается тем, что более является спортивным поединком в шортах. Круговые движения в айкидо хороши для обучения выведению из равновесия и перенаправлению силы, особенно для выполнения простых и коротких бросков, которые, возможно, практичнее длинных и сложных - хотя основа у них одна и та же. И так далее. В мой блог кто-то недавно прислал сообщение о том, что я справедливо критикую айкидо из-за его «нереалистичности». Я перечитал написанное мною в блоге – и это вовсе не то, что я имел в виду. Я критиковал всего лишь одну частную интерпретацию айкидо, которая ослабляет саму технику и ставит под сомнение принадлежность айкидо к боевым искусствам. Автор поста, однако, писал о том, что всё айкидо в целом не может считаться боевым искусством, что в «реальности» оно не работает. Однажды он это видел в ситуации сражения. Гм-м… «в ситуации сражения»? Воспользуюсь определением слова «сражение», данным Рори Миллером, из которого следует, что это ситуация неминуемой опасности для сохранения вашей жизни – как на войне или при жестоком преступлении. Вы что, видели кого-нибудь, одетого в белое кимоно и пытающегося выполнить книжный вариант котэ-гаеси на террористах, вооруженным АК-47? Или на поднявших жестокий бунт заключенных? Думаю, нет. Могу поклясться, что никто не видел также попыток применить айкидо в центре простреливаемых укреплений Талибана. Матчи вызова между представителями различных боевых стилей, состязания на ринге с правилами и ограничениями, кулачные драки позади школьного спортзала, разборки девиц в женских душевых или скандалы в барах не являются боевыми ситуациями. Как говорит в своих книгах Миллер, это – примеры «обезьяньих танцев». Вы хорошо знаете: два самца надуваются, хлопают себя в грудь, стучат о землю, шумят и кричат, кто из них самый крутой в стае, а после этого начинают толкаться и драться за лучший кусок пищи, выпивку, самку и/или положение. Этот пост отправил меня в причудливые сети Интернета на поиск «предназначенных для настоящего сражения» и «основанных на реальности» школ боевых искусств, включая и ту, представителем которой был автор оставленного комментария. И я сделал вывод, что большинство из них не стоили усилий для того, чтобы заниматься ими всерьез. Они претендовали на то, что они более «реалистичны» и «испытаны в боях», чем, скажем, традиционное айкидо, дзюдо или каратэ. Да, я видел много видео и фотографий учителей совсем не атлетического телосложения, которые шумно рекламировали свои приёмы, сворованные из айкидо, дзюдо и/или каратэ и сильно смешанные с ММА и Бразильским джиу-джитсу. Сами они не очень хорошо выполняли эти техники, и всё оказывалось еще хуже, когда эти техники сваливались в одну кучу. Ребята, что происходит? Вы говорите о «реальной» основе, а сами одеваетесь в белое или черное кимоно, тренируетесь с босыми ногами, сидите в сейдза, кланяетесь и ведете себя как плохая пародия на традиционное японское додзё! Вам нужно надеть уличную одежду и обувь – именно так вы должны быть одеты для занятий боевым искусством, которое готовит вас к дракам на улице, не так ли? Применение «приёмов» похоже на нелепую смесь техник, выполняется дискретно, как у роботов. Атакующий шагает вперед и наносит удар типа гьякуцуки из каратэ. Защищающийся ставит блок. Сквозь зубы издает звук «эса!» Наносит удал по лицу. «Усу!» Бросает атакующего на землю с помощью осото-гари. «Хия!» Наносит серию беспорядочных ударов. «Йята!» Бывают броски с ударами в пах или удушения сзади. «Ки-йя!». Всё это время – роботообразные движения, как у героя сериала «Затерянные в космосе». На плотно набитых матах. В помещении. Парни, где в этом реальность? Делайте то же самое в уличной одежде. На улице. На парковке. В обуви. Пусть атакующий наносит обманные удары, а не хорошо обозначенные удары или пинки после шага вперед. Ну, а если защищающийся потеряет пару зубов из-за того, что прозевал удар, так это реальность, сынки. Вы должны ощущать опасность от возможности проехаться лицом по асфальту или подхватить гепатит от попавшей на вас крови противника. Завалите этого парня на землю, но пусть другие ученики бьют вас в это время по голове, если вы не можете контролировать все вокруг вас – как делала бы банда нападающих, если бы вы боролись на земле, не видя, что происходит вокруг вас. Вот это было бы реально. Чем больше я копался, тем хуже выглядели выложенные в Интернете материалы. Например, странные приёмы борьбы. Они могли бы иметь смысл на уроках борьбы в средней школе или соревнованиях, но не годились для пополнения арсенала средств для реальных сражений. Я видел видео экзаменов на черные пояса. Так называемые реальные современные боевые искусства посчитали возможным заимствовать идею цветных поясов из «традиционных» искусств, и ученики неестественно ковыляли к инструктору беспомощным шикко, а затем садились в сейдза, чтобы сменить пояс. Зачем делать это таким образом, если вы представляете современную боевую программу? Выкиньте на помойку все эти мистические, таинственные восточные мумбо-юмбо. Наденьте свою собственную одежду с кожаным ремнем, какой вы носили бы «на улице». Ранее я критически анализировал различные традиционные боевые искусства. Сейчас я критикую многие «реальные» боевые искусства. Он вовсе не реальны. Они являются смесью различных приёмов, собранных в кучу людьми, захваченными фантазией о том, что на страшных улицах они являются героями наподобие звезд из боевиков. И если вы попытаетесь применить то, чему от них научились, вас просто убьют в действительно реальной ситуации жизни или смерти. Я говорю это не для того, чтобы очернить их ради повышения престижа моей собственной системы. Я говорю это потому, что если кто-то действительно озабочен проблемой самообороны, то они не решат свою проблему в такого рода системах. По крайней мере в тех, образцы которых я видел. Вернемся в боевым искусствам. Вопреки расхожей точке зрения, они не предназначались главным образом для самообороны […]. «Самооборона» является частью большинства боевых искусств, этот аспект – один из многих других составляющих, одинаково важных для целостности искусства. В классическом, традиционном японском будо важны также источник искусства, сама традиция и стилистические элементы. В современном будо спортивные аспекты зачастую вытесняют все остальные. В этих искусствах задачи развитие здорового тела, разума и духа превалируют над задачами чистой самообороны. Это не хорошо и не плохо. Просто это есть. Если ученик классических или современных боевых искусств намеревается проникнуть в глубины самообороны, ему/ей нужно прилагать усилия и копать глубже. Есть один хороший способ начать – это быть хорошим учеником и иметь хорошего учителя. Когда я рассказал о своем критическом отношении к айкидо, которым занимаются люди, потерявшие боевой дух айкидо, один из моих друзей поведал мне свою собственную историю тренировок. Он тренировался в Хомбу Додзё, главном центре айкидо в Японии, в группе интенсивной подготовки. Однажды его учитель предложил ему присоединиться к группе учеников с высоким уровнем подготовки. Они собрались в небольшой тихой тренировочной комнате. Учитель сказал, что собирается показать, для чего НА САМОМ ДЕЛЕ предназначены некоторые техники айкидо. Ученики не имели права после этого учить этим техникам или даже демонстрировать их, предварительно не проверив тех, кому они будут показаны – в противном случае эти техники могли быть неправильно поняты и применены. Мой друг, который был знаком с разными традиционными и современными школами боевых искусств, рассказал мне, что ему показали «эффективное» применение айкидо в ситуации настоящей схватки. Выполненные с реальной скоростью, эти техники могли искалечить или убить человека. Айкидо – для приятненького проведения времени? - Нет. Айкидо как боевое искусство? – Да. Пугающе эффективное. Это означает, что вы не можете показать что-то из айкидо широкой публике. Дело в том, сказал мой друг, что если тот, кто демонстрирует обычную технику айкидо, знает её настоящий смысл, то тот, кто знает, на что смотреть, УВИДИТ этот смысл и поймёт, что с этим парнем ему лучше не связываться. Тот, кто демонстрирует, знает предназначение техники, скрытый под бархатной перчаткой. Точно так же и в нашей системе существует блок из нескольких ката, которым обучают только при достижении учениками определенного уровня. Их никогда не показывают и не преподают начинающим или неспособным ученикам. Им обучают только после нескольких лет тренировок – на то есть различные причины педагогического порядка. С технической точки зрения, если ученик прошёл определённую программу, то движения будут ему знакомы, и он относительно легко освоит их. С ментальной точки зрения учителю необходимо достаточно хорошо знать ученика, чтобы чувствовать, что он может доверить ему техники, которыми можно покалечить или убить. Используем метафору - вы не захотите дать заряжённое ружье душевнобольному человеку, чтобы потом оправдываться: «Я не имею отношения к тому, что он расстрелял всех этих людей! Я просто дал ему ружьё!» /…/ … Так или иначе, истинный ключ к «реальной» схватке заключается в том, чтобы видеть вещи такими, какими они являются в действительности… Преступники жили в мире во все времена, но большинство из нас не готовы к действительно жёстокой драке. Правила обычной жизни к ней не подходят. Выжить помогут должным образом выстроенные тренировки в должным образом развитом боевом искусстве. Но и заниматься этим боевым искусством нужно должным образом, имея в виду и ментальные, и духовные, и физические аспекты. Неправильно построенные тренировки с плохими учителями не просто бесполезны – они дают ложное чувство безопасности и убаюкивают вас мыслями о том, что вы можете эффективно действовать в драке. Если у вас есть выбор, то я предложил бы «нереалистичное» айкидо: если изучать его с акцентом на правильные зансин и технику, то с точки зрения физического и ментального благополучия айкидо гораздо более «реалистично», чем любое ложное «прикладное» боевое искусство, в котором нет интегрированных друг в друга тренировочной системы и глубокой философии или ясного педагогического подхода. Разумеется, это только моё мнение…. Автор: Муромото Вайнэ Источник и дата публикации: http://blog.aikidojournal.com/ 2013 г. Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 15 апреля 2013 г. * ## Сейичи Сугано. Что такое айкидо и что означают для нас тренировки? Прогресс. Если заходит речь о прогрессе, я думаю, нам нужно спросить, как прогресс соотносится с айкидо. Всем очевидно, что достижение чего-либо или прогресс в чём-либо является неотъемлемой частью спорта. В спортивном мире считается, что тот достиг своих целей, кто стал чемпионом. Айкидо, однако, существует вне рамок такого прогресса. Ясной итоговой точки в айкидо нет независимо от того, сколько лет тренируется человек. В других боевых искусствах результаты работы видны по тому, скольких людей ученик может бросить за тренировку. В айкидо таких ясных результатов нет – там требуется готовность к самообучению. Трудно продолжать тренировки в айкидо, если у человека отсутствует желание постоянно учиться. Важным моментом является и метод обучения. Если мы имеем дело со спортом, там есть соревнования и поэтому есть явный результат. Поскольку прогресс можно увидеть, это даёт возможность постоянно изучать и развивать методы обучения. Между тем в айкидо основной метод обучения, при котором ученики наблюдают и копируют броски и техники, показываемые учителем, а затем повторяют их, со старых времён не слишком изменился Очень важно, чтобы учитель пытался наполнить тренировки смыслом, понятным для учеников, и это нужно делать с намерением помочь ученикам развить свои способности. Если только демонстрировать свою силу и превосходство, не будет никакого развития и никакого прогресса. Прогресс зависит также от того, как ученики предпочитают учиться. Одни просто получают удовольствие от тренировки как от отдыха. Для развития способностей тех, кто хотел бы тренироваться серьёзно, было бы более интересно и полезно, если бы их учили правильно и если бы они имели хорошие возможности для тренировок. В Бельгии я провожу занятия, которые называются «внутренняя школа» и которые организованы по просьбе тех учеников, которые хотят учиться дальше. Сначала я ограничил количество занимающихся до 40 человек, имеющих чёрный пояс. Занятия я называю «программой школы», а не «семинаром». Они проходят в форме тренировочного лагеря. Аналогичные просьбы поступили из Нидерландов, и там я тоже открыл такую школу. Хотя таких школ мало, многие люди желали бы посещать занятия с большим интересом. Думаю, что таким людям стоит давать больше возможностей, в том числе и в плане организации подобных занятий. Ката. Часто говорят, что айкидо - это практика изучения ката (форм). Практика айкидо включает не «ката», а «повторение техник» или «повторение движений» до высокой степени точности. Имея в виду термин «ката», человеку хочется иметь фиксированную форму. Если люди, имеющие некоторый опыт в боевых искусствах, слышат «ката», скорее всего они будут представлять что-то фиксированное. Очень важно правильно выбирать термины, потому что люди часто привязаны к каким-то стереотипам. В случае айкидо человек, выполняющий одно и то же «ирими-наге», не делает каждый раз одно и то же. На подсознательном уровне изменения в броске зависят от партнёра. Что же касается «ката», то человеку нужно сконцентрироваться на нём, думать о нём, пытаясь выполнить форму как можно точнее. Природа такой практики не может изменяться в зависимости от физического или эмоционального состояния. С другой стороны, практика айкидо может проходить более свободно, поскольку не имеет жёстких форм, которые должны выполняться точно. Я думаю, что тот факт, что в айкидо можно тренироваться свободно, является его большим преимуществом. Тем не менее нужно убедиться в том, чтобы движения не оказались импульсивными и неустойчивыми. Сегодня кроме «ката» в айкидо используется много терминов, взятых из других боевых искусств. Например, «укеми» пришло из дзюдо. Но в айкидо укеми есть следование движениям наге и отличается от того, которое имеет место в дзюдо. Другим примером является «субури» - размахивание боккеном. Термин пришел из кендо. Трудно объяснить точный смысл термина, если он используется в другом контексте. Чтобы проявить свой опыт, нужны знания из других областей. Если знаний нет, то термин, возможно, будет отражать не истинный смысл, а только его подобие. Уровни понимания. В айкидо учатся, получая опыт из движений тела. Если этим и ограничиться, то результатом будет только физически опыт – даже и через 10 лет практики. Разумеется, если тренироваться много лет, то тело станет сильным. Однако уровень понимания может всё-таки оставаться под вопросом. Всё изучается на физическом уровне в результате опыта, но чтобы проявить то, чему человек научился, становятся необходимыми и вербальный уровень, и другие методы. Следовательно, нужно искать возможности и пытаться изучать разнообразные вещи за пределами айкидо. О'Сенсей реализовал это в религии Омото. Не думаю, что без чего-то подобного можно полно постичь такую дисциплину, как айкидо. Изучение айкидо на уровне физических упражнений, конечно, очень важно, но я думаю, что столь же важно иметь опыт в чем-то новом вне айкидо, чтобы стимулировать свои мысли, свой разум. Базовые вещи необходимо изучать, не поддаваясь собственным настроениям и …чувствам. Метод обучения айкидо остаётся на усмотрении каждого инструктора, и для айкидо это хорошо. Если бы метод был жёстко регламентирован, то была бы потеряна независимость, являющаяся духом айкидо. Разумеется, какой-то баланс необходим, но я думаю, что нужно иметь хороший уровень выполнения техники, особенно стойку, чувство дистанции безопасности, направления, принципа линии меча, взгляда и так далее. Во время показательных выступлений часто видно, что человек просто стоит перед партнёром, ожидая атаки. Это потому, что у него совсем нет понимания линии меча. О'Сенсей часто говорил о тренировке притяжения. Тренировка притяжения предназначена для изучения того, как управлять движениями партнёра и как двигаться вместе с партнёром. Учиться этому можно с помощью кататетори. Такого рода базовые вещи можно изучить с помощью движений тела. Другими словами, принцип техники в айкидо может быть понят через постижение сути движений тела. Небольшие детали каждой техники могут быть различными в зависимости от индивидуальных особенностей, но в технике всегда есть чувство маай и направления. И если есть понимание принципа техники, его можно применить ко всем движениям. Понимание этого совершенно обязательно для перехода к более высоким ступеням. Айкидо начинается с атаки. В техническом смысле айкидо – это атака. Перед тем, как выполнить технику, нельзя ждать атаки партнёра. Нужно начинать самому. К примеру, для обучения техникам от кататэтори инструктор протягивает руку. Я не стою безмятежно перед партнёром и не жду, когда рука будет захвачена. Вместо этого я протягиваю руку и «позволяю ученику схватить её». Сначала я показываю, как именно нужно это сделать. Однако часто не объясняют, что наге – это тот, кто сокращает дистанцию маай, чтобы создать ситуацию для выполнения техники. В начале айкидо преподают как техники самообороны, чтобы ученики могли легче понять их. Наге реагирует на атаку. Если остаться на этой стадии, это станет привычкой, и ученик не начнёт двигаться до тех пор, пока не будет атакован. Чтобы избавиться от этой привычки необходимо знать, что наге – это тот, кто начинает движение, чтобы выполнить технику. Только тогда вы поймете технику более глубоко, даже если будет казаться, что вы делаете то же самое. **Примечание переводчика. Эта небольшая статья вызвала у меня два вопроса, связанных с техникой перевода, с одной стороны, и техниками айкидо – с другой. Те, кто занимаются переводами с иностранных языков, хорошо знают, что точные эквиваленты слов, выражений и понятий в двух языках часто отсутствуют. Тогда приходится подбирать слова, не имеющие точных соответствий с исходным текстом, но точно передающие смысл высказывания. Это возможно, если смысл высказывания переводчику однозначно понятен. К сожалению, в данной статье имеются два момента, которые вызвали у меня некоторые сомнения. «Линия меча» («sword line») - это что? Мне представляется, что это – направление, с которого наге может быть атакован уке. Но так ли это? «Тренировка притяжения» (или «гравитационная тренировка») - это перевод «gravitation training». Можно, конечно, предполагать, что мог иметь в виду автор, указывающий на конкретный метод отработки (кататэтори). Например, объединение масс партнёров при плотном захвате и необходимость выполнять дальнейшее движение с учётом инерции уже суммарной массы. Я была бы признательна за замечания через форум по смутившим меня вопросам. Для тех, кто знает английский язык, привожу исходные отрывки: Of course, balance is important, but I think it is better that one has a good level of skills, specifically posture, the sense of maai, directionality, the principle of the sword line, gaze and so on. It is often seen in enbu (martial art performance) that people just stand straight before a partner waiting for the attack. This is because there is no awareness of the sword line at all. O-Sensei frequently talked about gravitation training. Gravitation training is for learning how to lead and go together with the partner’s movement. One can learn this using katatetori. Автор: Сейичи Сугано Оригинальное название статьи: Seiichi Sugano What is Aikido and What Does Training Mean to Us? Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 4 января 2011 г. ## Стэнли Пранин. Основные принципы айкидо Назвать статью таким образом мне подсказало очень доброжелательное письмо от совершенно неожиданного читателя – сенсея Минору Мочизуки из Ёсейкан Додзё в Сизуока. Оно было откликом на мою редакторскую статью «Предложения по проблемам присвоения данов»… И в Японии, и за её пределами айкидо стало популярным после Второй Мировой войны. Распространение этого искусства в международном масштабе произошло главным образом благодаря первым ученикам Морихея Уесибы - таким, как Коичи Тохей, Киссомару Уесиба, Гозо Сиода, Кендзи Томики и другими, за которыми, в свою очередь, следовали уже их ученики. Какие факторы способствовали такой привлекательности айкидо за рубежом? Многие из людей, увидевших айкидо впервые, отмечают красоту и грациозность его техник. Без видимых усилий атакующего швыряют на землю, однако явного вреда противник ему не причиняет. В философском и моральном смыслах искусство самообороны, которое защищает человека, щадя при этом агрессора, являет собой привлекательную концепцию в мире, в котором, кажется, всегда присутствует призрак войны. Этическая база айкидо апеллирует к глубочайшему человеческому инстинкту выживания. В то же самое время это искусство представляет собой альтернативу жестоким техникам других боевых искусств – техникам. У многих вызывающих моральное отвращение. На физическом уровне айкидо многое может предложить для укрепления здоровья. Сочетание разминочных упражнений, различных растяжек, бросков и падений даёт значительный положительный эффект. На пути к здоровому образу жизни, многие практикующие айкидо люди через посредство тренировок пережили серьёзную физическую трансформацию. Для многих занимающихся важной частью полученного на тренировках опыта является и социальная атмосфера, которая присутствует в залах айкидо. В айкидо имеется тенденция к расширению возрастного диапазона учеников, и они занимаются дольше, чем те, кто практикует боевые искусства, ориентированные на соревнования – прежде всего молодёжь. Кроме того, думаю, будет правильным сказать, что в процентном отношении айкидо занимаются больше женщин, чем в любом другом виде воинских искусств. Все это способствует возникновению сильного чувства общности. Для многих учеников айкидо додзё является продолжением или даже заменой их семьям. Айкидо: не боевое искусство. При всех положительных сторонах тренировок айкидо это искусство пока не реализовало свой огромный потенциал в качестве социальной силы, направленной на установление гармонии среди людей. И хотя связь не кажется очевидной, мне кажется, что во многом это объясняется тем, что айкидо дистанцирует себя от своих же воинских корней. Установление в додзё атмосферы именно воинских искусств позволяет ученикам развить умения, которые могут пригодиться в реальном мире, и поднять уровень тренировок над тем, который соответствует просто оздоровительной системе. Отрицание боевой составляющей айкидо объясняется историческими обстоятельствами. В послевоенный период японское общество отказалось от военного менталитета, который привёл страну к участию во Второй Мировой войне. Во враждебной атмосфере, где в течение нескольких лет занятия боевыми искусствами было под запретом, подавлялась и воинская природа айкидо. Вследствие этого то, что ещё оставалось от боевого искусства и было воспринято сотнями и тысячами последователей, за несколькими исключениями было чем-то совершенно отличным от первоначальной концепции основателя. Техники айкидо сохранили только внешнюю форму боевого искусства и стали практиковаться в виде, лишенном настоящей интенсивности боевого искусства. Давайте рассмотрим некоторые факторы, из-за которых айкидо как боевое искусство теряет себя. Слабые атаки. Корень проблемы, как я её вижу, лежит в слабых атаках, которые в современных додзё являются обычным делом. Занимающихся редко учат, как выполнять атаку эффективно, будь то удар, захват или отвлекающие удары или пинки ногами. Ситуацию усугубляет недостаточно выраженное намерение, или цели атаки. Это отсутствие твердого намерения со стороны атакующего оказывает влияние на ментальное состояние и его самого, и человека, выполняющего технику. Обе стороны понимают – по крайней мере, на подсознательном уровне, – что риск получения повреждения при таких обстоятельствах минимален. Пренебрежение атеми и киай. При внимательном изучении искусства основателя можно обнаружить, что атеми (упреждающие удары) и киай (боевые выкрики) он считал важной составляющей частью техник. Даже в фильмах последних лет, когда его айкидо стало менее интенсивным с физической точки зрения, можно видеть О'Сенсея, выполняющего атеми или киай. Айкидо и киай идут вместе рука об руку и являются важными инструментами блокирования или перенаправления внимания атакующего и успешного выведения его из равновесия. Ментальное состояние, которое способно предупредить или разрушить атаку, является жизненно важным компонентом установки ума в айкидо, даже если физический удар на самом деле не наносится. Тем не менее сегодня во многих додзё пренебрежение атеми и киай идёт именно от руководителя додзё, считающего их слишком жестокими и грубыми, не имеющими право на место в искусстве «гармонии». Эта неправильная, но очень распространённая концепция ведёт к недопониманию боевых корней айкидо и теории и практики основателя. Неспособность вывести уке из равновесия. Сочетание слабой атаки и отсутствие атеми и киай в практике айкидо неизбежно приводит к тому, что занимающиеся айкидо пытаются выполнить технику, не выведя прежде всего нападающего из равновесия. Очень нелегко контролировать уке, не совершившего настоящую атаку и знающего, какую технику против него будут применять. В процессе взаимодействия это вносит искусственный элемент борьбы и создаёт атмосферу тренировки, которая коренным образом отличающуюся от напряжённости реального поединка. Использование силы и мнимых бросков. Логическим следствие указанных выше ошибок в тренировке становится выполнение небрежных и нечётких бросков и удержаний. Поскольку полного контроля над атакующим не достигается, для выполнения техники с необходимостью приходится применять физическую силу. Это приводит к столкновениям и вызывает риск получения травмы. Другим возможным сценарием становится тот, при котором ни один из партнёров не вкладывает сколько-нибудь серьёзных усилий в выполнение техники, и происходящее между ними является лишь немногим более, чем хореографическим представлением. Когда айкидо преподаётся как тренировочный комплекс, в котором отсутствует боевая грань и в котором отсутствуют жизненно важные тренировочные принципы, прогресс занимающихся неизбежно тормозится. И что хуже всего, некоторые «продукты» тренировочной среды такого рода будут сохранять иллюзию того, что их умения могут быть жизнеспособны в реальной ситуации. Преждевременная физическая деградация инструкторов. Думаю что определённая часть практикующих айкидо с приведёнными выше наблюдениями согласится. Напротив, тема, которую я хочу затронуть сейчас, во многих аспектах вызовет спор. За 40 лет изучения айкидо мне пришлось наблюдать многих учителей, от хорошей физической формы постепенно пришедших к потере здоровья, а в некоторых случаях – к раннему концу. Неизбежный процесс старения они слишком часто ускоряли неправильным образом жизни. Когда тело стареет, учителя часто в порядке компенсации приспосабливают технику к своим физическим ограничениям и сниженной способности двигаться. Более того, они прекращают участие в практике «брать и отдавать», в которой роли уке (атакующего) и наге (обороняющегося) поочередно меняются. Они становятся «учителями», но престают быть практикующими айкидо в том виде, в каком они участвовали в тренировках в годы своего становления. Уход учителей от участия в практике парных тренировок, является это результатом сознательного решения или нет, имеет далеко идущее влияние на их развитие в айкидо. Из-за того, что они перестают выполнять различные упражнения и падения, их пластичность и способность их тела приспосабливаться к различным ситуациям уменьшаются. Фокусировка исключительно на бросках приводит к общему ослаблению тела и мышечного тонуса и травмам. Из-за того, что после какого-то момента своей практики учителя редко тренируются с равными себе, на пути их собственного прогресса появляется искусственное препятствие, поскольку круг партнёров по тренировкам ограничивается их собственными учениками, уровень которых почти всегда ниже. Лекарство. Значительная часть того, что нужно делать для воссоздания воинской природы айкидо в соответствии с видением его О'Сенсеем - это исправление неверных тренировочных установок, о которых говорилось выше. Представляем перечень конкретных шагов, которые нужно предпринять и которые могут в буквальном смысле произвести революцию в айкидо и восстановить его великий потенциал силы. Способной улучшить общество. Обучение навыкам атаковать. Прежде всего, главное внимание нужно направить на то, чтобы обучить учеников атаковать эффективно и решительно. Возможно, некоторым учителям для этого придётся где-то потренироваться самим, чтобы приобрести необходимые навыки. Какие виды атак нужно ввести в практику додзё? Выбор станет результатом личного решения главного инструктора. Думаю, стоит обратить внимание на основные удары каратэ, бокса и других специализированных систем. Учеников нужно познакомить и с ударами ногами хотя бы на элементарном уровне. Хотя они менее распространены, чем удары руками, вполне возможно, что в реальной драке с ними придётся столкнуться. Изучение защиты от таких атак помогает ученикам решить общую проблему «туннельного видения». Например, у начинающих имеется тенденция фокусировать своё внимание на начальных, явных аспектах атаки – обычно это удар кулаком или захват – и не различать возможностей для вторичной атаки. Когда ученики осознают необходимость учёта того, что может последовать продолжение атаки (например, удар ногой), состояние их боевой готовности будет выше. Правильное изучение ударов ногами улучшит умение учеников айкидо падать, потому что падения после выполнения ударов ногами более трудны и опасны. Продвигаться в этом направлении следует осторожно, так как риск получения травм здесь выше. Среди существующих систем айкидо такого рода эклектический подход, сочетающий элементы различных боевых искусств, присутствует в Ёсейкан айкидо Минору Мочидзуки. Частью тренировочного процесса учеников этой системы является изучение основ каратэ, дзюдо и навыков работы с оружием. Кроме этого кому-то захочется ввести в практику и атаки с оружием, как имеющим лезвие, так и не имеющим его. Тренировка с оружием – полезный способ научить пониманию важности маай (правильной дистанции) в различных обстоятельствах, а также многим другим вещам. Пример системного подхода к тренировкам с оружием – программа Ивама айкидо Морихиро Сайто. Конечным результатом качества атак станет лучшая концентрация во время тренировок и создание атмосферы серьезности и уважения к партнёру. Будут распознаваться элементы риска, всегда присутствующие на тренировках боевых искусств. И будет уделяться должное внимание к тому, чтобы избегать действий, способных привести к травмам. Возвращение атеми и киай. В додзё айкидо нужно вернуть атеми и киай, и их использование нужно поощрять. Атеми и киай исключительно важны для того, чтобы помочь ученику преодолеть физическое или численное превосходство противников в случае реальной схватки. Они являются бесценными помощниками для нейтрализации атаки и выведения противника из равновесия. Они прокладывают дорогу для применения техник айкидо без употребления силы и с малым сопротивлением. Нужно видеть возможность использовать атеми и киай практически в любой момент техники айкидо, а не только в её начале. Учеников нужно тренировать на распознавание открытых мест в обороне противника, используя для этого любую возможность. Высоким уровнем развития способности к нанесению атеми обладает Содзи Нисиьо, и его айкидо – ценный пример айкидо с боевой составляющей. На высоких стадиях атеми на физическом уровне может и не выполняться. Хороший мастер боевых искусств способен достигать эффекта атеми только лишь с помощью тонкого языка тела и установки ума, заставляющих противника ощутить, что атака уже присутствует. Если вы внимательно посмотрите фильмы с О'Сенсеем, вы увидите этот принцип в действии, и это – ключ к так называемым «бесконтактным» броскам. Выведение противника из равновесия. Фундаментальным, однако часто пренебрегаемым принципом айкидо является выведение нападающего из равновесия и сохранение контроля над ним с начала выполнения техники до её решающей точки, включающей бросок или удержание. Я часто наблюдал, как ученикам преподавались техники таким образом, что вначале атакующего выводили из равновесия, но непосредственно перед броском он его восстанавливал! Чтобы определить, выведен уке из равновесия или нет, нужно лишь внимательно наблюдать за его центром тяжести. Ученикам нужно бдительно отслеживать центр тяжести партнёра для того, чтобы определить, эффективна их техника или нет Завершая эту тему, упомяну одну интересную вещь, которой можно заниматься во время демонстраций айкидо – наблюдать за движениями уке больше, чем за движениями наге. Если на протяжении выполнения всей техники состояние равновесия уке контролируется наге, это означает, что вы видите настоящего мастера. Стойка и контроль дыхания. Правильная стойка и дыхание являются другими моментами. Которыми часто пренебрегают на тренировках айкидо. Наге нужно вырабатывать хорошую стойку и на протяжении всей техники сохранять равновесие. На тренировках в додзё редко подчеркивается необходимость обращать внимание на дыхание. Регулируя дыхание, можно создавать и сохранять внутренний ритм тела, позволяющий уменьшить усталость и сохранить спокойствие под нагрузкой интенсивных тренировок. Привычка наблюдать за своим собственным дыханием поможет развить способность «считывать» дыхание партнёра. Это полезно для того, чтобы предчувствовать время и направление атаки ещё до того, как она произведена на физическом уровне. Инструкторы должны вернуться к тренировкам. Самыми распространёнными причинами, заставляющими учителей айкидо прекратить участие в обычных тренировках в додзё, является влияние возрастных ограничений и букет полученных травм. Совершенно ясно, что никто не может избежать воздействие времени и изнашивание тела в процессе тренировок айкидо. Но при всём при том ничто не может помешать учителям тренироваться в пределах своих индивидуальных ограничений и в своём собственном темпе. Насколько это вижу я, ключевыми элементами являются выполнение разминки, растяжки и падений в тех пределах, которые возможны. Вы либо делаете это, либо нет. Основатель сохранял хорошую гибкость даже после 80 лет и мог даже демонстрировать хорошую растяжку. Кроме того, в одном из сохранившихся фильмов можно увидеть, как в 79-летнем возрасте он делает укеми для ребенка. Во многих традиционных школах боевых искусств выполнение учителями и старшими учениками роли атакующих и, если требуется, падений для младших учеников, является обычной практикой. Вы увидите это, если посетите демонстрацию классических боевых искусств. Представьте на миг, как сильно бы всё изменилось, если бы старшие инструкторы айкидо могли и действительно выполняли бы падения от своих учеников на демонстрациях! И что может быть лучше для ускорения прогресса самих учеников? Я на самом деле думаю, что применяя предложенные подходы можно удлинить свою жизнь в айкидо на добрый десяток лет. Через 20 лет я расскажу, как сработает эта теория в моём собственном случае. Тренировки в других видах боевых искусств. Мне кажется, что тренировки в других видах боевых искусств – одна из тех позитивных вещей, на которую и инструкторам, и ученикам айкидо стоит обратить внимание. И здесь вновь мы можем взять пример с О'сенсея, который в своей жизни изучал несколько видов боевых искусств. Кроме того, организовал свадьбу своей дочери с известным специалистом кендо и позволил в старом Кобукан Додзё сформировать группу кендо и проводить там тренировки. В возрасте 54 лет Основатель официально записался в Касима Синто-рю – классическую школу с многовековыми традициями. Он очень многое взял из программы Касима Синто-рю для разработки айки-кен. О’Сенсей также приглашал в айкикай Хомбу Додзё мастеров других видов искусств для встреч и демонстраций. Он всегда был готов «подсмотреть» технику и других мастеров, внимательно наблюдая за их работой. Одна из главных целей проведения ежегодных демонстраций Айки Экспо, спонсором которых является Aikido Journal – способствовать тренировкам членов различных направлений друг у друга и поддерживать их. Заключение. Я попытался объяснить, почему то, что считается «современным айкидо», является искажением первоначальных концепций, лежавших в основе айкидо Основателя. Из-за того, что в послевоенной Японии и за рубежом айкидо распространилось очень сильно и с тех пор прошло более 50 лет, эти изменения формы айкидо стали считаться нормой. Большинство полагает, что эти новые подходы отражают намерения Основателя, в то время как с очень большой вероятностью это не так. Большая часть критики в адрес айкидо сегодня возникает от того, что современные формы айкидо отошли от главных положений Основателя. Если предложения, высказанные в этой статье, будут приняты значительной частью занимающихся айкидо, качество этого искусства сильно изменится, так же как и восприятие его скептиками со стороны. Мы хотим наметить путь к такому итогу, организуя такие мероприятия, как Айки Экспо. Автор: Стэнли Пранин Оригинальное название статьи: Fundamental Principles of Aikido by Stanley Pranin Источник и дата публикации: Aikido Journal, май 2003 г. Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Том Коллинз. Ответ на агрессию, часть 1 «На стороне активных агрессоров – контроль пространства и времени. Они рассчитывают на то, что сами выбирают время и место, а также на то, что жертвы реагируют слишком поздно». Большую часть своей взрослой жизни я работал в зонах принудительного содержания, психиатрических больницах и местах, где собирается много молодежи. Моя работа создавала постоянную угрозу общения с отчаянными людьми, склонными к насилию. Существуют прекрасные системы контроля над насилием, обеспечивающие практическую тренировку и для предотвращения потенциально опасных ситуаций, и, если потребуется, в случаях физического нападения. Основные организации, в которых имеются такого рода системы, – это Crisis Prevention Institute (Антикризисный Институт), Non-Abusive Psychological and Physical Intervention (Неагрессивное Психологическое и Физическое Воздействие) и Therapeutic Crisis Intervention (Терапевтическое Кризисное Воздействие). Я обнаружил, что все эти три программы хорошо вписываются в сущность Будо, каким его представил основатель айкидо Уесиба – в них присутствует забота о непричинении вреда человеку, представляющему угрозу окружающим, а также для самих участников действий и их коллег. Эти программы открыты для всех, работающих в зонах принудительного содержания, в учреждениях здравоохранения и образования, и они дают очень широкую сферу для применения за пределами додзё. Согласно Системе терапевтического предотвращения кризиса Корельского университета, агрессивное поведение можно разделить на два типа, каждый из которых имеет различное развитие и требует очень различных подходов. Первый тип агрессивного поведения – реактивная агрессия – характеризуется высоким эмоциональным зарядом, утратой логического и физического контроля и недостатком или полным отсутствием мотивации; здесь присутствует только приступ гнева. Это - пациент психотического типа, разгневанный водитель на дороге, пьяный человек или человек, эмоциональный заряд которого превышает его возможности развивать общение в неагрессивном русле. Мишенью его приступа ярости может стать любой человек поблизости. Такой тип агрессивного поведения проявляется как извержение вулкана, и здесь нет или очень мало возможности сознательного выбора для действия или бездействия. Второй тип агрессивного поведения можно назвать намеренной агрессией, и он характеризуется низким уровнем эмоций или полным их отсутствием, особым мотивом и высоким уровнем логического и физического контроля. Это хулиган, который использует насилие или угрозу насилия, чтобы запугать, или насильник, уже совершавший жестокие нападения. Объект для намеренной агрессии выбирается тщательно – так же, как время и место. Если жертва проявляет признаки того, что лёгкой добычей не станет, то нападение обычно не удаётся или направляется на других. Оба типа агрессивности создают потенциально опасные ситуации, однако произойдёт ли нападение в ситуации, когда условия постоянно меняются, зависит от наших действий. Наше поведение может минимизировать или усилить вероятность нападения. Нападение – не изолированный от окружения акт, а ИНТЕРАКТИВНЫЙ ПРОЦЕСС. Лучшая реакция на эмоционально перевозбуждённого человека – оставаться спокойным и невозмутимым. Такую позицию О'Сенсей символически представлял в виде квадрата, качества ЗЕМЛИ. Гнев эмоционально перевозбуждённого человека часто можно охладить, проявив сочувствие, спокойное участие и дав человеку возможность и достаточное время громко сбросить пар. Я обнаружил, что самый мощный и результативный способ контроля – просто выслушать человека. Это кажется несложным – однако быть очень хорошим слушателем в действительности трудно, это значит не прерывать, не спорить и не читать нотаций. Быть хорошим слушателем – значит замолчать и сфокусировать внимание на сохранении СОБСТВЕННОГО спокойствия, а не подбрасывать дров в огонь обычно употребляемыми, но совершенно бесполезными фразами типа «успокойся», которые демонстрируют то, что вы недооцениваете силу вызвавшей гнев причины. Я не пытаюсь успокоить рассерженных людей – я поступаю наоборот: я поощряю их к тому, чтобы они высвобождали свой гнев на вербальном уровне, долго и громко сбрасывали пар. Это позволяет высвободить энергию агрессии, но без ущерба и опасности для кого бы то ни было. «Бездействие» хорошего слушателя основывается на элементах ЗЕМЛИ внутри нас, спокойной опоре, позволяющей нам находиться среди грома и ярости и не поддаваться импульсам что-нибудь «сделать» в связи с этим. Мой друг Тэрри Добсон часто говорил, что «ничего не делать – это часто самая мощная реакция». В тех случаях, когда ярость человека превышает его возможности контролировать себя, мы должны быть готовыми к ответным физическим действиям. Возбуждённый человек излучает намерение напасть, и если мы дадим ему достаточно ПРОСТРАНСТВА для того, чтобы его стимулы напасть ослабели, у нас появится ВРЕМЯ для ответа. Агрессоры этого типа теряют над собой ментальный контроль, и когда взрываются от ярости, у них огромная сила, но очень слабый физический контроль над своими движениями; у них очень плохое чувство равновесия, и его легко нарушить. Для того, чтобы вывести из равновесия таких людей, хорошо использовать «несопротивление», символизируемое элементом ВОДА. О’Сенсей говорил о том, что нужно «СТАТЬ ВОДОЙ» - мягкой, поглощающей всё и не дающей нападающему точки опоры, которая необходима, чтобы избежать падения. Для ответа на такого рода насилие хорошую тренировку дает обычная практика айкидо, в которой акцент делается на мягкое перенаправление силы без сопротивления. Преднамеренная агрессия хулигана или насильника имеет совершенно иную динамику и требует активных действий. Пассивный характер современного айкидо нас к этому не готовит. О’Сенсей часто говорил, что неотъемлемой частью Айки является ОГОНЬ, который привносит в наши действия энергию-фокус-силу, однако в большей части практики айкидо этот момент отсутствует, в ней нормой является начало движения во время атаки или после её начала. В современном айкидо практически отсутствуют имеющие огромный смысл атеми и киай, занимавшие очень заметное место в практике Основателя. Однако ОГНЮ совсем не обязательно быть разрушительным, он не обязательно должен означать жесткость, это – элемент БЫСТРОЙ УВЕРЕННОЙ РЕАКЦИИ Когда насильник начинает к нам приближаться, ОГОНЬ внутри нас взрывается мощной командой «Назад!», сопровождаемой соответствующими жестами, интонацией, манерой поведения, взглядом и ясно дающей понять: «Я ТЕБЯ ПРЕДУПРЕДИЛ». Это энергетическое «послание», о котором говорил Основатель. Это послание содержит важную ДЛЯ НАСИЛЬНИКА информацию: *эта *жертва осознаёт, что существует опасность (хотя я хочу обмануть её); эта жертва уже издалека понимает мои намерения; эта жертва может оказать реальное сопротивление - почему бы не подождать несколько минут и выбрать более лёгкую цель (подобравшись к ней ближе). Если применить этот способ грамотно и вовремя, то элемент ОГНЯ внутри нас заставит хулигана и насильника отступить. Это не просто теория. Мне не один раз удавалось таким образом останавливать преступников, которые были сильнее и крепче меня. По крайней мере один раз это избавило меня от необходимости стрелять. На стороне активных агрессоров – контроль пространства и времени. Они рассчитывают на то, что сами выбирают время и место, а также на то, что жертвы реагируют слишком поздно. Они пытаются обмануть словами, отвлечь внимание и на какое-то мгновение привести в замешательство, чтобы подобраться ближе и применить отработанный способ нападения – с оружием или без него. Когда они подобрались на достаточно близкое расстояние (с большинством людей это удивительно просто сделать), НИКТО НЕ СМОЖЕТ ОТРЕАГИРОВАТЬ ВОВРЕМЯ. Это нужно понимать представителям всех воинских искусств. «Если я до совершенства отшлифую свою технику, я смогу с успехом применить её даже в самую последнюю минуту» - подобная мысль настолько превратна, но и настолько распространена, что создала в среде боевых искусств почти всеобщий миф, который поддерживается точной хореографией лишённых изъянов показательных выступлений. Тренировки в современной полиции позволяют офицерам понять, что если они позволили агрессору подойти слишком близко, то время на реакцию редко бывает достаточным для того, чтобы защитить себя с применением оружием или врукопашную. Именно по этой причине 50% убитых полицейских были убиты ИХ СОБСТВЕННЫМ ОРУЖИЕМ. Согласно современным исследованиям, положенных в основу тренировок полицейских, для того, чтобы успешно реагировать на неожиданное нападение с ножом, необходимо первоначальное расстояние 21 фут (приблизительно 6.5 м). Тем не менее многие мои друзья по боевым искусствам всё ещё полагают, что прежде, чем действовать, они могут ждать (и ждать, и ждать) - до тех пор, пока намерение атаковать не станет очевидным. ОГОНЬ не обязательно должен быть жёстким – в нём заключена ВЗРЫВНАЯ СИЛА и НЕОЖИДАННОСТЬ. Если несмотря на наше предупреждение агрессор не отказался от намерения атаковать, мы (не смотря на его попытки одурачить нас словами) ДЕЙСТВУЕМ. Это может быть удар, обманное движение, отвлечение внимание, за которыми следуют бросок или удержание, приведение в действие оружия, громкие крики о помощи или спасение бегством. Более важным является не то, ЧТО мы делаем, а своевременность действия. Когда вы действуете ПЕРВЫМИ, вы СТАВИТЕ АГРЕССОРА В НЕВЫГОДНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ, ЗАСТАВЛЯЯ ЕГО РЕАГИРОВАТЬ НА ВАШИ ДЕЙСТВИЯ. Предполагаемая ЖЕРТВА ТЕПЕРЬ САМА ВЫБИРАЕТ место и момент физического взаимодействия, она становится агрессором. Большая часть времени из 50-летней истории моего изучения айкидо была проведена на татами в пассивном ожидании захвата или удара со стороны моего партнера. Разумеется, они производили захват или удар ожидаемым образом, так что было легко сохранять иллюзию того, что я «отреагировал» успешно. Даже в Японии я обнаружил только два додзё, в которых защищающийся сначала двигался, а затем выполнял технику (навязывая уке соответствующее поведение для выполнения этой техники). Именно эти додзё были теми исключениями, в которых киай и динамическое атеми составляли сердце айки-тренировок. Существует достаточно документальных свидетельств того, что О'Сенсей постоянно утверждал и настойчиво указывал на то, что за исключением подготовительных упражнений (кихон доса) нельзя полагаться на ожидание – необходимо БЫСТРО и УВЕРЕННО брать контроль над ситуацией. Его прямые ученики много раз говорили, что О'Сенсей казался пассивным потому, что его движения, побуждающие к атаке, были настолько незаметными, что нападающие не осознавали, что он двигается. Со стороны казалось, что именно он реагирует на атаки, но это было иллюзией. Один из моих учителей, Казуо Чиба, вспоминал, как Уесиба говорил: «Если ты начинаешь двигаться только после начала удара (атаки), то это не Будо». Мы можем продолжать сохранять своё комфортно окружение – или серьёзно отнестись к словам О'Сенсея, призывающим нас практиковать ТАКЕМУСУ АЙКИ – готовность воплотить каждый элемент, который потребует ситуация: ЗЕМЛЮ-ВОДУ-ОГОНЬ. В своих собственных тренировках я в последние годы вступил на новую и странную территорию. Я не только практикую статические упражнения и упражнения по мягкому перенаправлению атак, но и выполняю техники, НЕ ОЖИДАЯ ЗАХВАТА ИЛИ УДАРА, А ДВИГАЯСЬ ПЕРВЫМ, чтобы выполнить эту технику. Это трудная практика, в ней мало предсказуемого. Являясь менее предсказуемой, она становится более опасной, поэтому скорость такой практики должна точно соответствовать возможностям вашего партнера. Такие тренировки базируются на «исследовании», а не на нашей привычной красивой практике. Мои тренировки не кажутся такими же красивыми и артистичными, как моя прежняя хореографическая айки-практика. На Youtube мне не место. Но ежедневные тренировки после 40 лет занятий являются более волнующими, чем раньше – я как будто в самом начале, но на следующем уровне. Это игра с пространством и временем и игра с реакциями уке (атакующего). Мне кажется, что О'Сенсей называл такую практику «отработкой притяжения». Мы можем предотвратить жестокость и мастерски ответить, если зло неизбежно, но мы должны иметь непосредственный и беспрепятственный доступ к тому, что существует внутри нас, к полному диапазону возможностей человека реагировать. ТАКЕМУСУ АЙКИ – это не просто философия для чтения и обсуждения, это НАША ПРАКТИКА – и если она станет нашей практикой, она нас не предаст. Автор: Том Коллинз Оригинальное название статьи: Tom Collings Источник и дата публикации: Aikido Journal, 2012 Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 16.12.2012 г. ## Том Коллинз. Ответ на агрессию, часть 2 Не так давно я написал статью о реакции на насилие и в качестве практического руководства к действию представил концепцию Морихея Уесибы «Такемусу айки». На протяжении нескольких дней почти 24 часа в сутки я испытывал сильную потребность рассмотреть эту тему. Написав статью, я успокоился, поскольку степень опасности моей профессии по защите правопорядка за последние 25 лет существенно не изменилась. Но тут в Ньютауне, в часе езды от меня, произошло убийство детей в школе. Мог ли я полагать, что безумная ярость того молодого убийцы может взорваться таким образом? Не уверен, однако чувство опасности часто запускает необычные свойства динамики ума и тела, удивительным образом усиливающие наши способности покалечить окружающих. Реакция на инцидент со стрельбой в школе была, конечно же, эмоциональной и даже иррациональной. Поднялась волна продаж оружия и предложений вооружить персонал школ. Однако резоны иметь оружие способны скорее помешать, чем помочь – по аналогичной причине изучение боевых искусств имеет небольшую ценность для самообороны в реальном мире. В обоих случаях в ситуациях, угрожающих жизни, наш ум и наше тело не готовы их правильно оценить и предпринять радикальные действия. Не являясь особой проблемой для нетренированных людей, это представляет собой слабое место в большинстве тренировок в боевых искусствах и стрельбе. Опасность усиливает способности одних людей чувствовать и действовать, но сильно уменьшает их у других. В тренировках полиции и военных это явление называют адреналиновой реакцией на стресс (АРС) или стрессом выживания. При первых признаках серьёзной угрозы почти у всех, включая специалистов боевых искусств, ветеранов реальных схваток и полицейских, происходит мгновенное и радикальное изменение химических реакций, протекающих в мозге и в теле. Большое количество смеси сильнодействующих гормонов – адреналина, кортизола и многих других – мгновенное поступает в кровь, мускулы и мозг. Высшие функции мозга (способность к суждению, принятию решений и координации) сильно подавляются, а более примитивные (реакция на нападение и сверхбдительность) сильно стимулируются. Менее чем за одну секунду пульс от нормальных восьмидесяти ускоряется в два или даже в три раза и достигает более 200 ударов в минуту. Дыхание становится частым и неглубоким и ещё больше ускоряет сердечный ритм. Мелкая моторика (манипулирование вещами с помощью пальцев) и координация рук и глаз значительно угнетаются. Действия, требующих сложной двигательной координации (выполнение задач, требующих серии движений) затрудняются. Стресс стимулирует только простые индивидуальные двигательные навыки. В то время, как некоторые чувства (запах, слух, прямое зрение) приводятся такой «топливной струей» в систему, другие важные чувства (периферическое зрение) почти полностью теряются. В полицейском департаменте Нью-Йорка у полицейских точность стрельбы от 80-90% на квалификационных экзаменах падала в три раза, когда они стреляли на улице, и достигала только 18% попаданий, если по полицейским велась ответная стрельба. Эти 18% попаданий означают, что огромное количество пуль летят не в плохого парня, а в других, иногда поражая невинных людей. И это – при том, что полицейские имеют гораздо лучшую подготовку, чем может получить любой гражданский. И вы понимаете, почему я решительно против того, чтобы персонал школы, в которой учится моя дочь, был вооружён. Ношение оружия – это громадная ответственность, с которой большинство людей не могут справиться – в 1989 году надзиратель нечаянно проделал своим револьвером дыру в стене рядом с моей головой, в 1995 году мой партнёр пулей девятого калибра случайно прострелил стену своей квартиры и попал в соседнюю, в 2005 году покупатель в местном оружейном магазине случайно проделал дыру в полу рядом с моей лодыжкой. Присутствие оружия часто делает жизнь окружающих менее безопасной. Такая же нестабильность и значительная потеря способностей из-за АРС влияет и на специалистов боевых искусств. Главное правило полицейской и военной подготовки, вынесенное с полей сражений и анализа критических ситуаций полицейской службы, гласит: «Если чему-то нужно долго учиться, это с большой вероятностью не сработает в стрессовой ситуации». Да, являясь специалистами боевых искусств и обладателями черных поясов, мы гордимся техниками, которыми овладевали в течение многих лет, и немыслимо учить в додзё только тому, чему можно легко научиться. На кого это может произвести впечатление? Второе правило гласит: «Практикуйтесь в том, что вам нужно совершенствовать». Это означает, что наши тренировки должны очень близко соответствовать условиям, в которых мы окажемся. Неужели мы, занимающиеся искусством айки, действительно верим, что нападающий побежит к нам, чтобы схватить нас за запястье или нанести удар сверху по голове так, как если бы у него в руке был меч? Наверное, верим, если посвящаем большую часть ценного тренировочного времени именно этим сценариям. И если для нас очевидно, что современные атаки очень отличаются от атак классического стиля, почему мы не модифицируем арсенал своих техник, чтобы он отвечал тому, с чем мы встретимся в реальности? Не богохульство ли это? Не оскорбляет ли это Искусство? Не является ли неуважением к нашим учителям? Когда исчезнет тонкая координация, а сложные двигательные навыки серьезно пострадают, мы можем послать прощальный поцелуй большинству артистических и грациозных техник айкидо и элегантных айки-техник джиу-джитсу. Мы бесконечно отрабатываем всё более тонкие и сложные вариации, хотя тонкие и сложные вариации – вовсе не то, что лучше всего сработает при стрессе. Для ответа на угрозу жизни ваше тело оставит вам простые двигательные навыки – примитивную способность толкать, тянуть, бить, бежать – и худшую, чем обычно, координацию. Для того, чтобы в ситуации стресса решать сложные и трудные задачи, практика и постоянные тренировки помогут, но не настолько, чтобы полностью соответствовать ситуации… Не только 40 лет практики айки и некоторый уличный опыт дают мне основания предлагать внести изменения в арсенал наших техник, сделать их еще более точными и совершенными, чем мы предлагали несколько лет назад. Блестящий мастер джиу-джитсу Юкиёси Такамура бросил учителям вызов – проявить смелость и позитивный подход для того, что он назвал «инновационным традиционализмом». Любое воинское искусство действительно является единством концепций и принципов. Физические техники являются важными, но не определяющими элементами стиля – это способ выполнять замки (приёмы), различающие разные стили. Когда я приехал в Америку, я обнаружил, что многие традиционные техники были просто неприменимы в реальности, в которой жили мои ученики. В своей первоначальной форме техники джиу-джитсу для современных ситуаций не предназначены. Сначала я не был уверен в том, что знаю решение. Я был сконцентрирован на техниках джиу-джитсу, полагая, что решением являются концепции джиу-джитсу. Наряду с проверенными временем концепциями, составляющими ядро искусства, для соответствия новым реалиям могли быть созданы новые техники. Это не являлось бы отказом от искусства – это позволило бы искусству сохранить свою эффективность и применимость новыми поколениями и в новой эпохе. Мне не важно, что об этом думают другие учителя. Для меня более важной является безопасность моих учеников и возможность оправдать возложенную на меня ответственность. Мои ученики могут действительно применить искусство, которое они изучают, и я спокоен. Этого нельзя сказать об учениках многих учителей, предлагающих исключительно классический подход. Ещё один важный для понимания стрессовый фактор в схватке – свертываемость крови. Влияние адреналиновой реакции на стресс приводит к повышению свёртываемости в случае ранения, весьма вероятного при нападении с применением холодного оружия. Могу ли я предполагать возможность ранения, если мне придётся защищаться против внезапного нападения на меня с холодным оружием? Да. Если меня ранят, смогу ли я продолжать борьбу? Абсолютно верно. Нужно ли иметь в виду возможность ранения? Иллюзорное представление о том, что защищаясь от ножа вы не будете ранены – это опасная фантазия, которая приведёт к панике и остолбенению при первом виде крови, потому что ранение станет для вас шоком, и тогда вы пропали. Один из старших учеников мастера, о котором я говорил выше, был серьёзно ранен, сражаясь с двумя нападающими, вломившимися к нему в дом. Он одержал верх, и сегодня жив и здоров. Я знаю полицейских, попадавших в похожие ситуации. АРС приводит также к мгновенному выбросу энергии и понижению или исчезновению болевой чувствительности. Однако и плохой парень тоже не чувствует боли – поэтому выбросьте из головы все эти болевые точки и техники воздействия на них. Мой опыт свидетельствует о том, что болевое воздействие неэффективно против агрессивно настроенных парней, они на него просто плюют. Однажды после серьёзной аварии я помогал пожилым людям выбраться из второй пострадавшей машины. Только позже я заметил огромную рану на своей ноге. Я часто разговаривал с людьми, которые не раз бывали ранены из огнестрельного оружия. Когда я спрашивал, что они делали после ранения, то часто слышал в ответ: «Бежал в больницу - что ещё я мог делать?» Плохим парням никто не говорил, что им следует упасть. Под влиянием АРС даже если вы и чувствуете боль, вы реагируете на неё намного позже. Но в додзё эти факты для нас как будто не существуют. Посвятив тренировкам несколько лет, я мог практически стопроцентно обездвиживать своих партнёров в додзё с помощью обычных в айкидо техник удержания. Когда я сделал это первый раз на улице, парень завизжал от боли, но затем его тело стало извиваться с необыкновенной энергией, и я полностью потерял контроль над ним. Когда он вскочил на ноги, он совсем озверел и стал в два раза сильнее, так что борьба началась снова, и мне пришлось нелегко. После того случая я исключил из арсенала удержаний все скручивания и сгибания, и оставшиеся удержания работают. Айкидо часто помогало мне в жизни, однако лучшими учителями для меня были поражения. Почему в программе наших тренировок игнорируется стрессовый фактор, возникающий в угрожающих жизни ситуациях? Почему тренировки с огнестрельным оружием до сих пор путают с хобби или спортивной стрельбой в цель, имеющих очень слабое отношение к ситуациям, когда необходимо реально защищаться? Настоящая тренировка с огнестрельным оружием в целях защиты отнюдь не расслабляет – она вызывает стресс, требует особой ментальной и физической подготовки, стоит дорого и поэтому редко практикуется имеющими оружие гражданскими лицами. Они лучше себя чувствуют перед телевизором за просмотром фантазий – а это чревато опасностями для них самих и окружающих их людей. Воинские искусства поражены тем же синдромом. Мы продолжаем включать в практику и навязывать доверяющим нам ученикам программу, которая игнорирует реалии адреналинового стресса, предпочитая поражающую воображение акробатику или искусное элегантное представление. Я считаю, что 90% большинства воинских искусств – это «артистическое искусство», и только 10% представляют собой первоначальное ядро проверенных в реальных боях навыков, однако они выглядят и воспринимаются слишком жестокими для того, чтобы быть нами воспринятыми. Наша (современная) приукрашенная «традиционная» версия гораздо лучше смотрится на демонстрациях. Как детей, нас впечатляет акробатика; как музейных хранителей, нас впечатляет прекрасное искусство. Искусство и акробатика – это прекрасно, но всё это должно существовать на спортивных аренах и в танцевальных залах, а не в додзё. Мы, люди, - романтические создания, и мы получаем удовольствие от того, что превращаем симуляцию битвы и жестокости в нечто красивое, в воинское «искусство». И я спрашиваю - не самообман ли это? Не является ли жестокость безобразной по определению? Может быть, такой ей и нужно оставаться. Ментальная подготовка – ещё одна область, которую игнорируют и в огнестрельных тренировках, и в додзё. Когда вы действительно хотите применить силу? Когда вы действительно хотите нанести кому-то травму? Когда вы действительно готовы кого-то убить? Когда хотят забрать ваш кошелек с 40 долларами? Когда нужно спасать жизнь? Эти сложные вопросы имеют отношение к вашей системе ценностей, морали, духовным принципам. Они определяют, кто вы. Эти вопросы нужно уяснить сейчас и ответить на них сейчас – а не в пылу схватки, иначе вы будете побеждены и покалечены из-за своей нерешительности в критический момент. Помните о том, что размышление и анализ являются высшими функциями мозга, которые практически отключаются в угрожающей жизни стрессовой ситуации. Проясните себе СЕЙЧАС, ради чего вы готовы убивать и умирать. Это даст вам самое мощное оружие, которое может иметь воин, - решимость. Шок или остолбенение – обычные реакции при внезапной встрече с опасностью. Иногда во время схватки даже у подготовленных офицеров отнимают оружие – почему? Потому, что нажать курок или нанести серию смертельных ударов означает отнять жизнь. Это тяжёлое решение. Если говорить абстрактно, то мы все могли бы выстрелить в плохого парня – но в реальной жизни у большинства из нас имеется очень глубокое эмоциональное сопротивление убийству. В реальной жизни – не в кино – события происходят внезапно и в первые секунды они непонятны, поэтому колебания понятны. Многие офицеры и большинство гражданских медлят стрелять до тех пор, пока противник не оказывается настолько близко, что может вырвать оружие. Потому что если вы вынимаете оружие и не стреляете, то многие плохие парни с улицы интерпретируют это как слабость и страх и становятся ещё более агрессивными. Последний фактор, на который нужно указать, рассматривая стрессовые реакции в угрожающей жизни ситуации, - это неизменное преимущество плохих парней. По двум причинам он менее подвержен адреналиновому стрессу, чем вы: во-первых, у него вероятнее всего было больше жестоких схваток, чем у нас, и он привык к химическим изменениям, происходящих в его организме; во-вторых, ему не нужно преодолевать паническую реакцию, возникающую из-за элемента внезапности у подвергшегося нападению человека. Существует много креативных способов модифицировать и расширить нашу программу тренировок, чтобы лучше подготовиться и справиться с мощным влиянием адреналинового стресса на наши навыки, которые могут спасти нам жизнь. В следующей статье я собираюсь подробнее обсудить эти способы. Самое важное – отчетливо понимать, что при встрече с опасностью в нашем мозгу и теле произойдут радикальные изменения, а также критически оценить методы отработки техник, имея в виду существующую реальность. Автор: Том Коллинз Оригинальное название статьи: Tom Collings Источник и дата публикации: Aikido Journal, 2012 Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 14.02.2013 ## Том Коллинз. Значение имеет не победа, а только возможность остаться в живых … Я считаю, что имеет значение не победа, а только возможность выжить. Именно так лично я определяю понятие ВОИН. В большинстве существующих сегодня способах тренировки имеются правильные установки, но вместе с тем и присущие этим установкам недостатки. Нужно чётко представлять, что нужно именно тебе, а затем уже делать выбор. … Я не хочу никого обидеть, однако мои увлечения спаррингами в прошлом привели к развитию у меня «туннельного» видения, ослабив видение периферическое (которое всегда было моим самым важным оружием в ситуациях, угрожающих жизни) и способность … чувствовать то, что происходит сзади. А вот то, что послужило мне хорошо – так это упражнения О'Сенсея типа Таи Но Хенко и базовые движения, которые требуют мгновенных разворотов на 180 градусов и уходов вбок за пределы опасной фронтальной зоны. Очень полезными оказались и упражнения с оружием типа Хаппо Гири, которые требуют поворотов в разные стороны, и ката с дзё, предусматривающие непрерывные изменения направления. О'Сенсей был противников превращения Будо в спорт НЕ по философским причинам, а по ТАКТИЧЕСКИМ причинам. Он принимал участие в реальных сражениях и на такие же сражения посылал солдат, которых тренировал. Он знал, что спарринги любого типа переводят разум из режима реального поля битвы в режим ИГРЫ – режим концентрации только на одном противнике, который находится только ПРЯМО ПЕРЕД ВАМИ. Если вы можете позволить себе концентрироваться лишь на том, что происходит прямо перед вами, то это игра, а не реальное сражение. Вы полагаетесь на судью, который прикроет вам спину и защитит вас в том случае, когда вас опрокинут на землю. Я противник боёв без правил не потому, что они жестоки, безобразны и лишены и Сюгё, ведущего разум к покою и ясности, и этики Будо. Возможно, я пристрастен: мой дед был атакован в бою и убит, а на моего партнёра набрасывались сзади. Я НЕ МОГУ ПОЗВОЛИТЬ СЕБЕ ОГРАНИЧИВАТЬСЯ УМЕНИЕМ ВИДЕТЬ ТОЛЬКО ТО, ЧТО НАХОДИТСЯ ПРЯМО ПЕРЕДО МНОЙ – А ИМЕННО К ЭТОМУ ИСПОДВОЛЬ ПРИВОДЯТ СПАРРИНГИ И ЛЮБЫЕ ВИДЫ СОРЕВНОВАНИЙ. Я предпочитаю оставить эти игры молодым спортсменам и болельщикам спортивной борьбы. Ну, а за каким-нибудь призом я, может быть, отправлюсь на соревнования по мини-гольфу. Автор: Том Коллинз Оригинальное название статьи: Tom Collings Источник и дата публикации: Aikido Journal, 10 июня 2013 Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 2013 г. ## Якудзава Сото. Удары в Айкидо На Западе, да и кое-где у нас, в Японии, существует неправильное представление о том, что «в айкидо нет ударной техники», «удары в айкидо только обозначаются» или «удары в айкидо используются только атакующим партнёром». Все эти высказывания абсолютно ошибочны и очень вредны для истинного постижения того воинского наследия, которое оставил нам Морихей Уэсиба под именем «айкидо ваза» (техника айкидо). Из-за этого у многих поклонников боевых искусств, практикующих другие системы и стили, сложилось мнение, что айкидо – это «слащавая система для слабаков и трусов», которые «боятся бить и получать удары», а значит «айкидо - абсолютно неприменимая в реальной жизни вещь». Это ужасно, потому что это – ложь от начала и до конца. На самом деле, айкидо – это вершина, пик будо – Пути Воина, и если человек отказывается от нанесения ударов, это отнюдь не означает, что он не умеет их наносить или использовать в реальном бою; напротив, он всегда подразумевает их использование, может их нанести, но отказывается от них в силу своего уровня мастерства и развитости сознания. Пока же айкидока не достиг достаточной степени умения в технике айки, ему не только можно, но и крайне необходимо практиковаться в технике атэми – ударов по жизненно важным точкам тела противника, иначе он рискует быть убитым ещё до того, когда он сможет действительно достичь вершины мастерства, на которой сможет сознательно отказаться от жёстких или опасных для здоровья противника техник. Что может быть глупее, чем принесение себя в жертву злу, которое станет насмехаться над тобой тогда, когда отбирает твою жизнь? Нужно с самого начала запомнить, что айкидо не строится на христианской морали (в той её части, что когда тебя «ударили по левой щеке, подставь правую»), и думать так – огромное заблуждение. Хотя, насколько я знаю, многие христианские школы на Западе используют айкидо в своих занятиях именно по этим, совершенно глупым и неуместным параллелям, которые они проводят между «любовью и гуманностью» Уесибы и христианской «любовью к ближнему». Кроме того, в начале вашего обучения многие техники попросту не будут работать как следует, если вы не используете тот или иной удар. А поскольку они не работают так, как надо, у вас появляется неуверенность в собственных силах или, что во много раз хуже, рождается соблазн использовать не просто поддающегося, но активно способствующего проведению того или иного приёма партнера, что можно иной раз увидеть на демонстрациях техники айкидо некоторыми, с позволения сказать, «сэнсэями». Другое дело, что в угоду ленивым и изнеженным людям, некоторые, сами не слишком искушённые, инструкторы действительно не преподают технику атэми в своих тренировочных залах, ограничиваясь болевыми контролями и бросками; но это ведёт к извращению учения Морихея Уесибы и полной его профанации. Такой подход нельзя назвать правильным или обосновывать его цитатами о гуманности и любви: одно другое не исключает, но дополняет и обосновывает. Не умея убивать, нельзя полностью осознать, от чего вы отказываетесь, сознательно избегая наносить вред вашему врагу. Одно дело сказать: «я не стану тебя убивать», при этом совершенно не представляя, как это вообще сделать, и совсем другое, сказать то же самое, владея при этом всем арсеналом средств и методов для убийства врага голыми руками. Кроме того, не умея реально атаковать, как можно научиться защищаться от реальных атак? Да, возможно, атэми не часто используются для ответа на атаку в занятиях айкидо, но они играют важную роль в развитии восприятия наге (проводящего приём). Если наге находится на дистанции, не позволяющей провести эффективный удар, это означает, что он не находится на дистанции, необходимой для эффективного выполнения приёма. Кроме того, применение атэми учит наге и уке (тот, кого бросают) быть внимательными к тому, какие возможности создают атэми. Если наге знает, в каком месте уке уязвим, у него будет возможность выбора способа защиты. Если наге знает, какие возможности у него есть при атаке уке, он не будет надеяться на удачное или неудачное выполнение одной конкретной техники и будет иметь свободу выбора наиболее удачного способа контроля уке. Если не обращать внимание на уязвимые места, которые возникают, когда уке открывается, и возможности, которые при этом появляются, наге скорее всего будет агрессивным и неуверенным в себе. Атэми ваза (техника ударов) необходима для усиления внимания к потенциальной опасности для жизни при исполнении любого приёма. Чтобы избавиться от деструктивного поведения, вы должны знать, какие возможности разрушения и защиты открыты для вас. Вы сможете сделать грамотный выбор, зная, какой выбор у вас есть. Автор: Якудзава Сото Источник и дата публикации: "Айкидо - печать тайны", 2006 г. ## Гаку Хомма. Один день Основателя Гаку Хомма. Один день Основателя. Приближается мемориальная дата ухода основателя айкидо Морихея Уесибы. Двадцать шестого апреля 1969 года в Хомбу Додзё (Токио) Основатель ушёл на Небеса. За неделю до этого я вернулся в свой родной город Акита на севере Японии. Мне предстояло в последний раз увидеть Основателя. Мне было восемнадцать лет. Объявление о его смерти настигла меня в Акита, и я сразу стал собираться в Токио. В то время цена поездки даже в одну сторону была мне не по средствам. Моя семья была очень счастлива от того, что я наконец вернулся домой, поэтому я никак не мог просить денег для того, чтобы снова уехать. В конце концов, движимый отвагой упрямства, которая бывает только в юности, я вскочил на ночной поезд в Токио безо всякого билета. В то время на длинные расстояния в Японии обычно отправлялись на поезде. Вагоны с необозначенными местами были всегда забиты телами, коробками, баулами и чемоданами. Спрятаться в этом хаосе от контролёра, собирающего билеты, было легко. После того, как поезд отходил о станции, если вы внимательно смотрели на полу и под сиденьями, вы обычно могли найти билет, потерянный кем-то из пассажиров. Не забывайте, что процедура проверки тридцать лет назад была совершенно не такой, как сейчас. И вот таким образом я вернулся в Токио на поминальную службу. Многие годы я слышу о додзё, которые отмечают эту годовщину памяти семинарами. Для меня же это день тихой молитвы и воспоминаний. И сейчас в приближении 33-й годовщины ухода Основателя я хотел бы поделиться с вами личными воспоминаниями о последнем годе жизни Основателя, который я прожил рядом с ним. Моя сестра сохранила тетради, которые я в те года вёл, так что до сих пор у меня есть детальная информация о его ежедневных занятиях. Я записывал даже, что Основатель обычно ел – об этом я напишу в конце статьи. В 1968 году, когда Основателю было 85 лет, он спал в жилой пристройке к Ивама Ддзё. Его жена Хатсу спала в соседней комнате. Рядом с главной комнатой с одной стороны была небольшая комната, в которой спала горничная Кикуно. Комнаты в другой части додзё, служившей спальней мне, сейчас нет, её не ремонтировали, а разобрали, когда от старости она разрушилась. В то время никто кроме нас четверых там не жил. Тогда было мало лагерей айкидо, которые могли бы заполнить Ивама Додзё приезжающими издалека учениками с горящими глазами, как теперь. Шихан Сайто и его семья жили в другом доме, рядом. В то время у семьи шихана Сайто ещё не было ресторана или какого-либо другого бизнеса, только прачечная, в которой работали члены семьи. В те времена туалеты были обычно не в доме, я рядом с ним. За пределами дома располагалась и макивара (обитый мягкой прокладкой столб, который используют каратеки для набивки ударов). Однажды во время семинара в Денвере шихан Сайто рассказал нам, что в молодости он занимался каратэ. Я спросил, почему макивара была размещёна за пределами дома. Он ответил, в качестве части его личных тренировок он всегда бил по макиваре десять раз до посещёния туалета и десять раз – после. В 1968 году между железнодорожной станцией Ивама и додзё был лес, в котором росли орехи и заросли бамбука. В апреле орех цвёл, распространяя вокруг сильный запах ореховых цветов. А бамбук диаметров 4 дюйма давал побеги везде, иногда в самой середине грязных улиц. В этой местности росли ещё персиковые деревья, и их цветение тоже было частью весенней атмосферы. Сегодня большую часть ореховых деревьев и бамбуковых лесов заменили собой дома и магазины. Когда Основатель был в Ивама, он проводил почти все вечерние тренировки. Вечерние тренировки начинались в 19 часов после того, как он пообедал приблизительно в 17 часов. По вечерам Основатель ванну обычно не принимал. Обычно он делал это почти каждое утро. Меню его из-за возраста было очень простым. Ел он всегда вместе с женой Хатсу. Было видно, что от еды вдвоём они получают большое удовольствие, и Основатель иногда шалил. Палочками он брал кусочек пищи и клал в тарелку жене. «Ну-ка, ешь!» - приставал он к ней на местном диалекте Кисю. Она поддерживал игру, брала этот кусочек и возвращала его на его тарелку со словами: «Нет, сам это ешь». Они добродушно подшучивали друг над другом. Хотя меню Основателя было простым, иногда он получал удовольствие от «современной» пищи – например, от риса с карри. Он обычно говорил при этом, что карри – это хорошая грубая пища, способствующая здоровой перистальтике кишечника. Основатель и его жена обедали в комнате, расположенной сразу за алтарём додзё. В комнате был деревянный пол. Каждый раз для еды устанавливали небольшой, размером два на три фута, столик. Ели мы все вчетвером. Помещёние было тесное, и в такой близости от Основателя я чувствовал, что мне трудно есть расслабившись. Кикуно и я всегда сидели в официальной позе с выпрямленными спинами, демонстрируя свои лучшие манеры. В одном из углом небольшой комнаты была маленькая раковина размером один фут на два. В раковине был только кран с холодной водой; горячая вода в помещёнии была только та, которую нагревали перед самым употреблением. Основатель пользовался этой раковиной также для того, чтобы умыться и почистить зубы. Все приспособления в Иваме были очень простыми, единственная раковина с холодной водой служила и для кухонных работ, и для умывания. Рядом с раковиной находилась маленькая газовая горелка, на которой готовили простую пищу. Сегодня помещёния третьего поколения Дошу, внука Морихея Уесибы, очень сильно отличаются от простых деревенских помещёний, в которых жил Основатель. В прежние дни, разумеется, не было ни радио, ни телевидения. Основатель обычно уходил спать ещё до девяти часов вечера. В апреле ночи были ещё холодные, однако Основатель отказывался пользоваться электрическим одеялом. Он утверждал, что от электрического одеяла у него появляется зуд (сейчас я думаю, что это могло быть следствием болезни его печени). Вместо электрического одеяло горничная Кикуно обычно забиралась в футон Основателя, чтобы согреть этот футон для него. Пока Кикуно согревала футон, моей обязанностью было массировать Основателю ноги или в позе сейдза сидеть у его головы и громко читать какие-нибудь тексты из Омото Кё, Рэй Кай Моногатори. Каждое утро Основатель просыпался до шести часов. Если он не принимал ванну, то он умывался в раковине, которую наполняли кипящей водой, перемешивая её водой из крана. Его зубная щетка была сделана из свиной щетины, и зубы он чистил солью или белой зубной пастой. Одной из моих обязанностей было собирать его зубные протезы и ставить их перед ним на небольшой тарелке. Не думаю, что в мире есть много людей, которые видели Основателя без этих протезов. После того, как протезы были сняты, мне нужно было помогать Основателю умываться. Со свежим полотенцем, засунутым за мой пояс с правой стороны, я садился за ним на колени рядом у раковины, чтобы держать рукава его кимоно за его спиной. Это делалось, чтобы быть уверенными в том, что рукава кимоно не намокнут. На колени я садился потому, что был выше его. Если бы я за ним стоял, то поднимая голову после умывания он стукался бы головой о мою грудь. Если Основатель собирался принять ванну, то мой день начинался совсем иначе. В дни приёма ванны мне нужно было проснуться в 5 часов и разжечь деревянный костёр, чтобы согреть воду для ванны. Домик для ванны представлял собой огороженную деревянную платформу, которая была приподнята над землей и оборудована большой железной ёмкостью, наполненной холодной водой. По мере того, как вода нагревалась, дно ёмкости становилось слишком горячим, чтобы на нем стоять. В ёмкости была плавающая деревянная решётка, на которой можно было стоять, или же для приёма ванны нужно было надевать гета (деревянную обувь). В Японии такие металлические ванны назывались гоемонбуро. Слово происходит от имени известного ночного грабителя по имени Гоемон Исикава, который в наказание за свои преступления был сварен заживо. Даже и в 60-е годы гоемонбуро были обычными в большинстве домов. Сегодня их осталось очень мало. В только что приготовленной ванне вода была жёсткой и вызывала лёгкие болезненные ощущения. Чтобы смягчить воду, в ванну сначала входила Кикуно – «промассировать или промешать» воду. По-японски это называется «юмоми». После того, как в ванну входил Основатель, либо Кикуно, либо я тёрли его тело. Когда-то Основатель был мускулистым человеком, так что в пожилом возрасте его кожа была отвисшей. Без мыла я слегка расправлял его мышцы и вертикальными движениями ручного полотенца растирал его кожу. Когда я присматривал за костром, мне не разрешалось сидеть рядом с ним без дела. Пока огонь горел, большой щёткой из бамбука мне нужно было подметать тропинки перед додзё и храмом. Обычно в середине и конце марта дорожка к храму была покрыта опавшими цветами вишни. Когда опадал цвет, я не подметал тропинку, чтобы не нарушить естественную красоту лежащих везде цветов. Во всё остальное время года мне нужно было оставлять своей щёткой следы на тропинке в строгом порядке. Когда Основатель проходил по свежеподметённой тропинке, там должны были быть видны только его следы. Иногда дети, играя перед школой, быстро пробегали по только что подметённой мною тропинке. Это меня очень сердило, потому что выходило так, что я не должным образом относился к своим обязанностям. Подметать каждое утро было очень важно – это было символом очищения от неудач и злых духов перед тем, как Основатель начинал утреннюю церемонию молитв. Когда Основатель заканчивал принимать ванну, его официальное кимоно и хакама были для него уже приготовлены. Помогать ему одеваться для последующей церемонии также входило в мои обязанности. Шёл дождь или светило солнце – Основатель проводил свою утреннюю церемонию всегда. Если шёл дождь, мы с Кикуно держали над ним зонтик, пока он шёл. У нас Кикуно зонтиков, разумеется, не было. Основатель стремительно шёл вниз по тропинке к храму, держа маленький поднос, называемый самбо, на котором стояло три небольших блюдца – в одном была соль, в другом рис, в третьем вода. Он держал перед собой самбо, и его поступь была твёрдой, уверенной и энергичной. По фотографии видно, что его хакама громко шуршит при его шагах, и временами было трудно поверить, что ему 85 лет. Мне всегда казалось удивительным, что когда иногда я сопровождал Основателя в Хомбу Додзё в Токио, его походка была медленной и почти немощной. Когда я сейчас над этим размышляю, мне кажется, что он просто притворялся. Двадцать лет назад я написал на эту тему статью для Блэк Белт Мэгэзин, но это – другая история и для другого случая. Приближаясь к Храму Айки, Основатель проходил под воротами храма – тори. Поскольку мы были прислугами, нам не позволялось проходить прямо под воротами, и мы обходили их справа и спешили вперёд, чтобы открыть храм. Мы открывали двери храма с правой стороны хондена (главного здания), входили и спешили тихо отворить для Основателя передние скользящие двери. Когда он входил в хонден, мы должны были закрыть за ним двери. На противоположной стороне храма была ещё одна скользящая дверь, которую мы открывали, чтобы открыть вид на окуден – меньших размеров сооружение, находящееся в главном храме. Прежде чем занять места у входа в храм, мы должны были зажечь свечи. Церемония утренней молитвы занимала обычно 25 минут. Один раз в месяц проводилась особая церемония под названием Цукинами Сай. Она продолжалась почти час, и храм был украшен подношениями из фруктов, овощей, сушёной рыбы и других продуктов. Продукты животного происхождения никогда не являлись частью этого особого подношения. Во время ежедневных регулярных церемоний Кикуно и я сидели в сейдза как можно тише, глубоко склонив головы, но не опуская её до земли. Это положение было очень болезненным для коленей, и его было трудно сохранять. В те годы я не понимал, что означали молитвы, которые читал Основатель, и мне приходилось бороться с собой, чтобы не отвлекаться. Я мог сосредотачивать своё внимание только во время подношения дзё в ритуале дзё но май и во время выполнений движений с дзё. Дзё, которое использовал Основатель, имело размеры обычного дзё, но на одном конце было заострено. Оно было похоже на копьё, которое по диагонали перерубили мечом. Если он не пользовался дзё, он иногда брал саку – толстое деревянное приспособление в форме весла, которое используют во время синтоистских церемоний. Этой саку он делал движения, напоминающие движения цуруги (согласно синтоистским представлениям – меча богов). После того, как Основатель заканчивал утреннюю молитву в Храме Айки, Он возвращался в переднюю часть додзё для молитвы в хокора (маленьком храме), посвященном божеству Уситора но Кондзин. Это божество для Основателя было особым, он всегда возил его с собой. Когда его поездки привели его на Хоккайдо, он привёз с собой этого бога и посвятил ему храм Ками Сиратаки Дзиндзя в деревне Сиратаки, которую сам основал. Хотя звучит это так, будто Основатель возил с собой какой-то материальный символ бога, это было не так – он возил с собой его дух. В завершение утренней церемонии Основатель вставал с прямой спиной и саку в руках и смотрел прямо на солнце. Ясный был день или солнце было скрыто облаками, он поднимал лицо к солнцу и смотрел прямо на него. Он приносил молитвы Аматерасу О Ками, синтоистской богине солнца. Иногда мне казалось это забавным, иногда я пытался копировать его действия. Мне никогда не удавалось долго смотреть на солнце, для моих глаз оно было слишком ярким. Я начал думать, что мощный взгляд, который обладал Основатель, он приобрел потому, что ежедневно следовал своему ритуалу. Далее наступало время приготовлений к завтраку. Сейчас в Ивама место для парковки и кухни учидеси находится там, когда-то был огород Основателя. Огород был посажен для домашнего пользования, и за ним тщательно ухаживали. По окончании церемонии Основатель, ещё одетый в официальное кимоно и хакаму, отправлялся в этот огород. В апреле уже появлялись душистый лук, нанохана (овощные цветы), дайкон и репа. Основатель внимательно осматривал растения и говорил, какое из них нужно взять для приготовления гарниров на день. Мы не собирали урожай, был ещё апрель, растения были ещё маленькие. Но их нужно было прореживать или ощипывать, чтобы из оставшейся части выросли сильные растения. Я помню, как Основатель учил меня, что после ощипывания лука оставшиеся растения нужно полить водой, оставшейся после мытья риса. Тогда растения будут хорошо расти. Утренний завтрак состоял обычно из конги (мягкой рисовой каши) с моти (колобков из клейкого толченого риса). Он любил моти и иногда ел только их, но они были липкими, поэтому чаще моти подавали вместе с рисовой кашей, чтобы не так сильно приставали к протезам. Гарнир состоял из свежих листьев овощей, собранных в огороде и очень просто приготовленных. Пока Основатель не позавтракал, он не снимал официальное кимоно и хакама. Для него завтрак тоже был частью утренней церемонии. После завтрака, пока основатель отдыхал, для меня и Кикуно наступало время приниматься за выполнение поручений и обычной утренней работы. Недалеко от додзё у основателя было рисовое поле. Одной из моих ежедневных обязанностей был уход за этим полем. Я никогда не знал, когда основатель позовёт меня и Кикуно для практики айкидо, поэтому на всякий случай всегда брал с рабочей одеждой и кейкоги. Если была хорошая погода, Основатель иногда садился у открытого окна и под лучами теплого утреннего солнца читал газету. Если день был особенно хорошо, мы раскрывали двери додзё, и Основатель ложился на маты без хакама, чтобы немного вздремнуть на солнце. В своей биографии Второй Досю, Киссомару Уесиба, рассказывает, что он никогда не видел Основателя, чтобы он не сидел в официальной позе сейдза. Ну, а я знал, что в Ивама он может вздремнуть на солнце, как обычный пожилой человек. Даже когда Основатель спал, мы держали глаза и уши широко открытыми и всегда знали, где находится Основатель и что он делает. Если он звал нас, нам нужно было бросать любую работу, которой мы занимались, и бежать помогать ему. Кикуно обычно говорила, что я даже спал с одним открытым глазом! Мы жили в состоянии постоянного внимания двадцать четыре часа в сутки. Если Основатель чувствовал себя хорошо, он звал нас на тренировку айкидо. Он был одет в кимоно, и он получал особое наслаждение от сувари-ваза шомен-учи иккё, а в положении стоя – ай-ханми кататэ-тори ирими-наге. Он учил нас, как мы должны реагировать в качестве уке. Основатель завтракал в 9 часов и не обедал. А мы с Кикуно были голодны, особенно после практики, и доедали то, что оставалось от завтрака. На завтрак мы обычно делали лишние порции, чтобы быть уверенными в том, что нам будет что поесть в обед. Днем Основатель занимался разными делами. Помню, весной он и его жена Хатсу сажали в огороде арахис. От возраста Хатсу была согнута почти пополам, но до сих пор хорошо управлялась с мотыгой. Ловко работая мотыгой перед собой, она делала линии для посадки. Моя работа заключалась в том, чтобы класть в ряды компост для более активного роста. Основатель следовал сзади, со знанием дела щелчком большого и указательного пальцев бросая арахис в свежие холмики. Я сейчас думаю, что его искусство сажать арахис объяснялось долгими годами, проведёнными им на Хоккайдо, когда он управлял возделыванием огородов и уборкой урожая с общине Омото Кё. Обычно один раз в месяц Основатель приезжал в Хомбу Додзё в Токио. Если он собирался ехать надолго, то это обычно было на четыре или пять дней. В дни, когда он уезжал в Токио, утреннюю церемонию он заканчивал немного раньше. Весной в поездку мы обычно брали с собой свежесорванные листья дайкона, рапса, шпината и ранних весенних хризантем. После завтрака он брал такси до станции. Даже если мы выезжали поздно, мы всегда прибывали по крайней мере за полчаса до отправления поезда. Иногда мы приезжали за целый час до отправления. Ивама был маленьким городком с маленькой железнодорожной станцией. Там останавливался только местный поезд. Для того, чтобы сесть на экспресс до Токио, нам нужно было пересаживаться на другой поезд на более крупной станции дальше по пути следования. В одной руке я тащил кожаный докторский чемоданчик Основателя, который ему подарили во время поездки на Гавайи. На спине у меня был тюк свежих овощей, завязанный в фуросики из ткани. Я всегда шёл впереди Основателя, чтобы защитить его от превратностей дороги. В экспрессе, куда мы пересаживались, иногда было трудно найти сидячее место для Основателя. В этих случаях я присматривал какого-нибудь студента в униформе, который уже нашёл место для себя, и «убеждал» его уступить его Основателю. В те годы я хорошо умел «убеждать»! У меня есть много историй о путешествиях в качестве сопровождающего Основателя, но и их я расскажу в другой раз. В то время в Хомбу Додзё не было учидеси. Я хочу это чётко пояснить. Единственным человеком, который жил в Хомбу Додзё, был Митсуо Цунода, который во время визитов Основателя помогал ему и заботился о нём. Айкидо он не занимался. Недавно я натолкнулся на заявления инструкторов, которые утверждали, что в то время они были учидеси Основателя. Это не так. В течение почти трёх лет, предшествовавших уходу Основателя, в Хомбу Додзё никто не жил. Да и Основатель не жил в Хомбу. Единственными учидеси в Хомбу были ученики второго Досю, Киссомару Уесиба, и они получали зарплату. После смерти Основателя прошло 33 года, и мне сейчас пятьдесят два. Моё восприятие сильно изменилось с течением времени. На свой опыт я смотрю гораздо шире, чем тогда, когда был так молод. Мне очень повезло быть частью жизни Основателя не только в практике айкидо, но и других областях жизни. Поэтому мой взгляд на него и мои воспоминания отличаются от многих других. Я наблюдал за Основателем, когда он приезжал в Хомбу в Токио. Там он был «президентом компании» и вёл себя соответствующим образом. В Ивама же я видел личную жизнь человека по имени Морихей Уесиба – милого стареющего человека, который иногда дремал на солнце и спокойно сажал арахис. Мне кажется, что настоящий Основатель – это тот, которого я знал в Ивама. Основатель – особый человек в моей жизни, оказавший сильное влияние на мой жизненный путь. Я уже 25 лет живу в США. Имея собственное додзё, я ни разу не проводил никакого семинара «В память об Основателе» или иного коммерческого мероприятия по этому поводу. Для меня дата его ухода – время очень личных воспоминаний. Пару недель назад я получил из другого додзё небольшую афишу с рекламой семинара в «В память об Основателе». На афише была небольшого размера фотография Основателя, какие обычно помещаются в паспорте. Её можно было вырезать и положить в бумажник в качестве сувенира. Это вызвало у меня ассоциации с рекламным образцом парфюма из гламурного журнала. А фотографию я узнал. Она была сделана в мае 1968 года. Я тогда был с ним в качестве сопровождающего. Фотография была сделана, когда Основатель прибыл в додзё, и его приветствовали ученики. Как обычно, он был одет в официальное кимоно, и М. Цунода его сфотографировал. У меня до сих пор есть один из оригиналов снимка. Единственная фотография Основателя в моем додзё – та, которая висит на алтаре додзё. Она висит только для того, чтобы показать ученикам, как выглядел Основатель. Я никогда не использовал его снимки в коммерческих целях. Я знал его лично, и эта честь не позволяет мне этого делать. Те, кто пользуется для коммерции его фотографиями, его не знали. Изучая айкидо, мы должны думать об истоках искусства, которое практикуем. Нам нужно вернуться к простому пониманию айкидо, ренессансу айкидо, если угодно, и тогда мы не заблудимся на своём пути. Когда статья будет закончена и переведена, я уеду на ежегодную церемонию памяти Основателя в Храме Айки в Ивама – Тай Сай. Высоко ценя всё связанное с ним, и принесу ему свою благодарность. В молитве я склоню голову. Это – паломничество в моё прошлое … и в моё будущее. Статья перепечатана с разрешения сенсея Гаку Хомма, Ниппон Кан в Денвере, Колорадо, США. Автор: Гаку Хомма Источник и дата публикации: Aikido Journal, 2002 г. Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 1 февраля 2012 г. ## Стэнли Пранин. Айкидо в послевоенные годы. (1946-1956) Введение. Термин «айкидо» впервые был использован в 1942 году, однако до конца 50-х большого развития в Японии айкидо не получило. Это не удивительно, поскольку разрушительные последствия Второй мировой войны создали неблагоприятные условия, препятствующие его распространению. Помимо того, что Япония была физически и экономически ослаблена, в ней существовало сильное предубеждение против всего, что было так или иначе связано с предвоенной милитаристской системой и менталитетом. Это непосредственно касалось воинских искусств, высоко почитаемых и являющихся частью образовательной системы до войны, но находящихся в упадке после неё. Поскольку очень небольшое число людей, занимающихся айкидо, имеют достаточно информации о происхождении этого воинского искусства, существует много ложных представлений о том, как айкидо достигло своего теперешнего статуса в качестве важной части современного будо Японии. Наиболее яркое заблуждение заключается в том, что движущей силой распространения послевоенного айкидо являлся его основатель, Морихей Уесиба. Это неверно. Его роль более правильно было бы определить как вдохновляющую и стимулирующую его ранних учеников. В действительности фактические стандарты в технических и педагогических подходах представляли другие ключевые фигуры: внутри Айкикай - такие, как Коичи Тохей и Киссёмару Уесиба, сын Основателя, внутри Ёсинкан – Гозо Сиода. Даже сегодня в методах обучения, принятых в большинстве организаций и независимых школ айкидо, прослеживаются следы влияния этих людей. В этой статье я попытаюсь рассказать о первых трудных шагах айкидо в послевоенной Японии и людях, чьи мысли и действия больше всего способствовали первоначальному развитию айкидо, а также о влиянии факторов, которые позволили айкидо сделать такой значительный рывок в Японии и широко распространиться за её пределами. Состояние айкидо в конце войны. Широко известно, что в 1945 году Высшее командование войск союзников запретило занятия воинскими искусствами. Это запрет был направлен прежде всего на преподавание воинских искусств как части общеобразовательной системы и, в частности, имел в виду ликвидацию Дай Ниппон Бутокукай – головной организации, курировавшей воинские искусства в Японии во время войны. Не совсем ясно было, что конкретно запрещалось, а что разрешалось. Тем не менее следствием этого запрета стало то, что из страха перед оккупационными войсками очень небольшое количество людей открыто практиковали воинские искусства. Кроме того, общее экономическое положение в Японии делало занятия воинскими искусствами роскошью, которую далеко не все могли себе позволить. В свете сказанного понятно, что после войны условия для функционирования старого Вакамацу-чо Додзё Морихея Уесибы и занятий айкидо были неподходящими. Додзё – в предвоенные годы известное как Кобукан – было одним из тех зданий, которые уцелели при бомбёжках густонаселенного района Токио Синдзуки, однако нормально тренироваться в нём было невозможно. Только часть его имело татами, но и оно было старым и изношенным. Начинающим приходилось работать на деревянном полу. Часть додзё занимали несколько переселенных туда семей, и часто оно наполнялось запахами кухни. В додзё даже проводили танцы, причём в качестве эстрады для оркестра использовалась токонома. В отсутствие Киссёмару Уесиба, который тогда руководил додзё, главную роль там играли преимущественно студенты университетов Васеда и Такусоки – университетов, которые закончили Киссёмару и Гозо Сиода соответственно. Плана регулярных тренировок не существовало, и иногда в додзё вообще никто не занимался. Сам основатель Морихей Уесиба с 1942 года вместе со своей женой Хатсу жил в Ивама, посвящая время сельскому хозяйству, медитации и преподаванию айкидо немногочисленным местным ученикам. Он редко приезжал в Токио и не занимался ни управлением Хомбу додзё, ни преподаванием там. Если говорить административным языком, то штаб-квартира тогда была перенесена из Токио в Ивама. Фактически, в 1948 году Зайдан Ходзин Айкикай относилось к Мито префектуры Ибараги. Получить официальное признание было важным первым шагом на пути дальнейшего распространения айкидо в широких слоях населения. Однако штаб-квартира айкидо оставалась в Ивама до 1955 года, то есть до тех пор, пока Киссёмару не смог в конце концов оставить работу и посвятить всё свое время додзё. Киссёмару Уесиба. Роль второго Досю Киссёмару Уесиба в качестве важной ключевой фигуры в распространении айкидо в послевоенные годы часто недопонимают, поскольку его личность и его техника на фоне таких харизматических фигур, как основатель, Коичи Тохей и Гозо Сиода, остаются в тени. Киссёмару принял на себя руководство Кобукан Додзё в 1942 году ещё будучи студентом университета Васеда. В том же году Основатель удалился в Ивама, поскольку из-за неблагоприятного ходя войны и в особенности из-за бомбёжек Токио в додзё стало трудно нормально работать. Проведя первые послевоенные годы в Ивама в месте с родителями, Киссёмару в 1949 году стал работать в Токио в Осака Содзи – фирме, занимающейся вопросами обеспечения безопасности. Тогда же он приступил к тренировкам в Хомбу Додзё несмотря на то, что число занимающихся было очень невелико. Как раз приблизительно в это время оккупационные власти запретили занятия воинскими искусствами. Киссёмару был спокойным человеком, производящим благоприятное впечатление на окружающих. Ему помогали несколько советников, большинство из которых были связаны с семьей Уесиба ещё до войны. Морихей Уесиба собрал вокруг себя многих представителей военных, политических, деловых и интеллектуальных кругов Японии, которые в начале его пути способствовали его успеху в качестве профессионального учителя воинских искусств. Среди помощников, продолжавших поддерживать Киссёмару после войны, были такие люди, как Кинья Фудзита и Кендзи Томита, первые члены Совета директоров организации Кобукай, а также Сейчи Секо, Кисабуро Осава и Сигенобу Окумара; двое последних их них начали заниматься айкидо во время войны. Возобновление тренировок. Большая часть лучших учеников Морихея Уесиба предвоенного периода в конце 30-з годов вступили в армию, прервав таким образом свою карьеру в айкидо. После войны лишь немногие вернулись к тренировкам, остальные же лишь поддерживали связи с семьей Уесиба. Среди учеников, вернувшихся после войны в Хомбу Додзё, были Кендзи Томики, Гозо Сиода, Коичи Тохей, а также Осава и Окумара, упомянутые выше. К старшим ученикам присоединились молодые люди, начавшиеся заниматься айкидо в конце 40-х или начале 50-х годов. Список этих учеников включает такие хорошо известные имена, как Морихиро Сайто, Садатери Арикава, Хироси Тада, Сейго Ямагучи, Содзи Нисьо и Нобуёси Тамура. Многих удивит то, что в это время в Айкикай занимались люди, чьи имена обычно связывают с Гозо Сиода и Ёсинкан Айкидо – Киёюки Терада, Сигехо Танака и Тадатака Матсуо. Это было ещё до отделения Ёсинкан от Айкикай. Коичи Тохей: «Гири но онисан, свояк». Здесь будет очень уместно упомянуть о роли в раннем распространении айкидо имя Коичи Тохея. Рассмотрение его вклада в развитие Айкикай является очень деликатной темой. После его ухода из Айкикай в 1974 году при неприятных обстоятельствах во всех позднейших публикациях Айкикай его роль постоянно принижалась. В свою очередь, Тохей в своих публикациях и интервью низко оценивал влияние на его становление Морихея Уесибы и описывал своё пребывание в Айкикай в негативных тонах. В конце 40-х годов никто не мог даже предположить, что между Киссёмару и Тохеем произойдёт разрыв, и они пойдут разными путями. Тогда между ними существовала тесная связь, основанная на общей любви к айкидо и родственных узах – они были женаты на сёстрах. После неудачной попытки заняться бизнесом в префектуре Точиги, откуда Тохей был родом, он в 1953 году по приглашению Гавайи Ниси Кай поехал на Гавайи и остался там на целый год. Уже в очень молодом возрасте (32 года) получив 8 дан, Тохей завоевал репутацию высококлассного специалиста по воинским искусствам и способствовал пропаганде айкидо, и слава его докатилась обратно до Японии. В начале 50-х годов Хомбу Додзё находилось в незавидном состоянии (необходимо было сделать ремонт, приобрести татами), и Тохей посылал на это деньги. После первой поездки Тохей регулярно ездил на Гавайи, а затем в континентальную часть США и укрепил свою репутацию лучшего учителя айкидо. Успех Тохея не только принёс ему международную славу, но обеспечил особое положение в Айкикай. У Тохея учились многие учидеси и студенты обычных групп. Вслед за ним они практиковали дыхание мисоги и стали членами Темпукай – организации, созданной Темпу Накамура. В 1956 году в Хомбу Додзё Тохея назначили Шихан Бучо (главой штата инструкторов), и его методология преподавания оказала большое влияние на целый ряд младших инструкторов. Некоторые из старших инструкторов сторонились методов Тохея и продолжали обучать айкидо по-своему. Это в конце концов и стало камнем преткновения. В этот период между Киссёмару и Тохеем существовали хорошие взаимоотношения. Они были связаны вместе женитьбой на сестрах, и казалось, что будущее айкидо обеспечено - Киссёмару как Досю, действующим в качестве официального и административного главы Айкикай, и Тохеем как куратором процесса преподавания и развития этого воинского искусства. Гозо Сиода и Ёсинкан. Многие выросшие в системе Айкикай считают, что Ёсинкан айкидо – это «бедная кузина» Айкикай, поскольку во многих отношениях его статус по сравнению с Айкикай более низок. При этом недооценивается тот факт, что именно Гозо Сиода и его близкие товарищи взяли на себя руководство восстановлением айкидо после войны. Сиода был одним из первых учеников Основателя, начавшим обучаться у него в Кобукан Додзё в 1932 году. На протяжении восьми лет он изучал предвоенное «айкибудо», а затем вступил в армию и несколько лет провел в Китае. Осенью 1946 года, через несколько месяцев после увольнения из императорской армии, Сиода прожил несколько недель в доме Уесиба в Ивама, интенсивно тренируясь и занимаясь сельским хозяйством. Его учитель тогда удалился от активных дел, а Сиода был ещё молодым человеком. Он вернулся в Токио и, как многие другие, пытался свести концы с концами в Японии, ввергнутой в нищету. В 1950 году судьбе стало угодно, чтобы Сиоду попросили обеспечивать сохранность оборудования сталеплавильной компании Нихон Кокан. Это было как раз в то время, когда антикоммунистическое движение под руководством генерала Мак-Артура пыталось задушить мощные японские профсоюзы, и из правительственных учреждений и промышленных предприятий было уволено около 11000 профсоюзных активистов. Сиода сформировал службу безопасности в составе 55 сильнейших специалистов кендо, сумо и дзюдо – членов клубов из его родного университета Такусоку. Самого Сиоду попросили на регулярной основе преподавать айкидо на заводах компании. В начале 50-х годов Сиода проводил демонстрации айкидо и в отделениях полиции. В 1954 году в Токио состоялась большая демонстрация айкидо, которую спонсировала Ассоциация Развития Жизни и на которой присутствовало около 15000 человек. В ней принимал участие Гозо Сиода. Морихей Уесиба, выступление которого также планировалось, не смог прибыть из-за болезни, и вместо него Айкикай представлял Коичи Тохей. Огромная аудитория по достоинству оценила выступление Сиоды, и мало-помалу формирующаяся группа Ёсинкан стала становится всё более заметной. Приблизительно в это же время о Сиода узнали различные деятели деловых кругов. Среди них был, в частности, глава Томин-банка Сосиро Кудо, оказавший большую помощь Ёсинкан и субсидировавший строительство додзё. В 1955 году для широкой публики был открыт зал Цукудо Хачиман. Очень интересно просмотреть пачку фотографий начала и середины 50-х годов и среди инструкторов Айкикай увидеть на них лица людей, связанных с другими организациями айкидо. Например, рядом с Киссёмару, Тохеем, Сайто, Арикава, Ямагучи, Нисио можно видеть Сиоду и его старших учеников Танака, Терада и Мацуо. Поскольку до 1955 года организация Ёсинкан айкидо официально не существовала, сформировалось просто свободное братство людей без признаков какой-либо организационной структуры. Обстоятельства сложились так, что Сиоде удалось создать ядро активистов и получить финансовую поддержку тогда, когда Айкикай только делал первые неуверенные шаги. После образования Ёсинкан Айкикай относился к его развитию очень корректно. Можно даже сказать, что между этими организациями существовало нечто вроде дружеского соревнования. В качестве примера можно привести тот факт, что для поддержки уровня новой организации в Айкикай была принята практика ускоренного присвоения данов для инструкторов Сиоды. Чтобы идти вровень с Ёсинкан, в этот период «инфляции данов» несколько хорошо известных инструкторов Айкикай также перескакивали через даны. Таким способом можно быстро получить инструкторов с высокими званиями и легче продвигать новое воинское искусство. Сенсей Морихиро Сайто однажды сказал мне, что в этот период он перешагнул сразу через два дана. Первые учидеси и приходящие ученики. До конца 50-х годов система учидеси, позволившая подготовить многих известных учителей современного айкидо и в Японии, и за её пределами, ещё не получала широкого развития. Организация изучения айкидо не отличалась особой строгостью, и далеко не все из тех, кто приходил в додзё, собирались заниматься серьёзно. Те, кто приходили заниматься и вели общую жизнь с Киссёмару и его семьей, чаще всего были студентами или людьми, которые искали в Токио работу и место, где они могли временно остановиться. Их связывало обычно то, что ранее их семьи имели какие-то взаимоотношения с семьей Уесиба или с кем-то из членов додзё. Одним из выдающихся учидеси, ставший впоследствии известным инструктором во Франции, был Нобуёси Тамура, поступивший в додзё в 1952 году. Тамура был зачислен в додзё благодаря знакомству с Сейго Ямагучи и жил вместе с семьёй Уесиба более десяти лет. В 50-е годы он был старшим учидеси и до сих пор активно работает в Марселе (Франция). В числе ранних учеников, которые просто регулярно посещали додзё, был Ясуо Кобаяси, начавший заниматься в 1954 году. Он тоже стал очень заметной фигурой в айкидо и основал в Японии и за её пределами сеть школ от Кобаяси Додзё. В 1955 году одним из учидеси стал Масамичи Норо. Он рано уехал во Францию и сегодня преподаёт «Ки но Мичи» в Париже. С 1955 по 1957 г. в качестве учидеси с семьей Уесиба в Айкикай Хомбу додзё жил молодой француз Андре Ноквет, ранее занимавшийся дзюдо. У него были хорошие связи в дипломатических кругах, и благодаря этому многие видные деятели из других стран посещали демонстрации айкидо. Он вернулся во Францию и активно занимался распространением айкидо в Европе до самой своей смерти в 1989 году. Список учеников, которые просто регулярно приходили на тренировки в Айкикай, содержит длинный перечень важных имен, многие из которых до сих пор ещё активно работают. Не стоит забывать о том, что в Айкикай в конце 40-х – начале 50-х годов не было условий для того, чтобы там могли постоянно жить много учеников – его возможности были ограничены, а интерес к только что родившемуся воинскому искусству всё ещё невелик. Частичный перечень старших студентов включает такие заметные фигуры, как Садатери Арикава, Хироси Тада, Сейго Ямагучи, Содзи Нисио,Фукико Сунадомари, которые в течение какого-то времени также жили в додзё, а также Ёсио Куроива, Масандо Саски, Масатаке Фудзита и Акира Тохей, начавшие заниматься в период с конца 1940-х по 1957 года. Основатель отправляется из Ивама. В добровольной изоляции в Ивама (префектура Ибараги) Морихей Уесиба провел 13 лет. Приблизительно с 1955 года, когда условия для работы в Айкикай Додзё сделались более стабильными, Морихей стал делить своё время между Ивама и Токио. Кроме того, Основатель начал разъезжать по другим местам, особенно в Осаку и Сингу префектуры Вакаяма. Делами по организации и управлению Айкикай он, однако, не был сильно загружен. Можно, разумеется, сказать, что в Хомбу Додзё он имел сильное влияние на учидеси и учеников, однако он был вовсе не тем человеком, который предпочитает следовать установленному плану тренировок или даже знает, когда в следующий раз он появится в додзё. Кендзи Томики и Минору Мочизуки. Кендзи Томики и Минору Мочизуки – ещё два хорошо известных за пределами Айкикай лидера, которые были связаны с Морихеем Уесиба до Второй Мировой войны. Из них Томики был старшим и в 1948 году после возвращения в Японию восстановил свою связь с Айкикай. Томики поступил в штат своего родного университет Васеда и преподавал там дзюдо и айкидо. С 1951 года он стал руководителем Клуба дзюдо университета, но продолжал изучать техники айкидо. В 1950-е годы он иногда проводил занятия в Айкикай и был членом неформальной группы старших учеников Уесиба, которые занимались пропагандой айкидо в первые годы после войны. Его разрыв с Айкикай произошел в 1958 году, когда он по требованию руководства университета Васеда внедрил в айкидо соревновательную систему. Минору Мочизуки был талантливым учеником Морихея Уесиба. Он начал тренироваться в 1930 году, но несмотря на то, что период его обучения в качестве учидеси продолжителен, он сохранял с Основателем связь до самой его смерти в 1969 году. Как инструктор дзюдо, Мочизуки в 1951 году поехал во Францию и стал известным как первый человек, который преподавал айкидо за границей. Он жил затем в городе Сизуока, поддерживал связи с семьей Уесиба и в течение многих лет принимал участие в общественных мероприятиях Айкикай. Поскольку он был старшим учеником ещё предвоенного периода, Киссёмару иногда советовался с ним и уважал его мнение. Нориаки Иноуэ. Стоит упомянуть также племянника Морихея Уесиба – Нориаки Иноуэ (по рождению Ёсичиро), известного как «Хокен». Перед началом Корейской войны он активно работал в Токио, преподавая на воздушной базе в Тачикава, а позже в Ёоги Синмачи. Хотя документально это не подтверждено, но, видимо, в это время он использовал название «айкибудо». Позже его стиль стал называться Синва Тайдо и в конце концов – Син’ей Тайдо. Он работал независимо от Айкикай и до самой своей смерти в 1994 году имел с ним минимальные отношения. Американцы в Японии. Присутствие контингента оккупационных сил, изучавших в послевоенные годы айкидо, было ещё одним фактором, способствующим распространению этого воинского искусства, хотя большого внимания на этот факт обычно не обращают. Присутствие членов иностранной армии победителей в залах по изучению японских воинских искусств очень помогало молодым организациям айкидо. Особенно много американских солдат было в Ёсинкан. Некоторые из них, в частности, Томас Макияма и Юджин Комбс, стали первыми учениками, которые привезли айкидо в США. Поворотный момент: демонстрация в универмаге Такасимая. В сентябре 1956 года Айкикай провёл на крыше универмага Такасимая в Токио демонстрацию айкидо, которая продолжалась пять дней и стала первой послевоенной демонстрацией такого рода. До этого времени демонстрации ограничивались лекциями Основателя или выступлениями на демонстрациях других воинских искусств – в том случае, если он соглашался принимать в них участие. На этот раз впервые старшим инструкторам Айкикай было разрешено выступать вместе с Основателем, и с тех пор публичные демонстрации устраивались часто. Начиная приблизительно с 1960 года сначала в Ямано Холл, затем в Хибийя Коккайдо и с 1977 года в Ниппон Будокан в Токио демонстрации стали ежегодными. Айкидо начало неуклонно распространяться. Этому способствовали и публикации первых книг по айкидо. Февраль 2004 г. Лас Вегас, Невада, США. Автор: Стэнли Пранин Источник и дата публикации: Aikido Journal, февраль 2004 г. Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Стэнли Пранин. Действительно ли О’Сенсей является основателем современного айкидо? Прозанимавшись айкидо несколько лет и несколько лет посвятив изучению его истории, я постепенно пришел к мысли, которая находится в противоречии с некоторыми расхожими мнениями и утверждениями многочисленных шиханов, по словам которых они много лет изучали айкидо под руководством Основателя. Я принимал участие в семинарах, которые проводили в США японские учителя, а также несколько раз ездил в Японию, где имел возможность тренироваться у лучших преподавателей. А моя гипотеза заключалась в том, что то айкидо, которое мы сегодня знаем, - это совсем не то айкидо, которое практиковал и преподавал О’Сенсей, а всего лишь одна из многочисленных производных форм, развитых основными учениками, тренировавшимися под руководством Основателя в течение довольно ограниченного периода времени. Это объясняет многочисленные различия в стилях, сравнительно небольшое количество изучаемых техник и отсутствие в современных воинских искусствах составляющей, которая в айкидо Основателя была представлена религией Омото-кё. Я не собираюсь критиковать современные формы воинских искусств – я всего лишь делаю наблюдение, основанное на исторических исследованиях, результаты которых не совпадают с общепринятыми представлениями. Когда в августе 1977 года я переехал в Японию, лично для себя я решил заниматься айкидо у сенсея Морихиро Сайто в Ивама. В Ивама меня привлекали больше всего упор на жёсткость и точность техники, а также включение в тренировочный план работы с айки кен и айки дзё. На это решение повлияло, разумеется, и близость Храма Айки, а также то обстоятельство, что тренировки в Ивама проходили в личном додзё О’Сенсея. Морихей Уэсиба проводит демонстрацию перед членами Сил самообороны ок. 1955 с Морихиро Сайто в роли уке. В то же время необходимо сразу пояснить, что я не считал технику сенсея Сайто продолжением техники Основателя – я просто полагал, что сенсей Сайто является хорошим мастером сам по себе. Я относил тогда сенсея Сайто к той же категории известных учителей, что и Коичи Тохея, Содзи Нисьо, Сейго Ямагучи и других, которые обладали высоким мастерством и, вдохновлённые Морихеем Уесиба, развили это мастерство в различных направлениях и создали собственные оригинальные методы преподавания. Хотя японским языком я тогда владел недостаточно свободно, я хорошо помню, что мне удалось высказать сенсею Сайто свои мысли на эту тему и свои сомнения в том, что его айкидо является, как он утверждает, именно тем айкидо, которое преподавал Основатель. Мои выводы основывались на том, что техника сенсея Сайто отличалась от айкидо Основателя, которое я видел в его фильме. Учитывая то, что я был всё-таки его учеником, его изумил мой скепсис и моё несомненное нахальство. Однако он терпеливо объяснил, что причина различий заключается в том, что в фильме представлены техники, предназначенные для демонстраций. Он подчеркнул, что публичные демонстрации техники сильно отличались от того, что О’Cенсей показывал в додзё в Ивама, и настаивал на том, что считает своим долгом точно передавать айкидо Основателя и не имеет никакого намерения создавать «Сайто-рю Айкидо». Но как он ни пытался меня убедить, я продолжал сомневаться, несмотря на то, что его техническое мастерство всегда меня восхищало. Приблизительно через два года после моего приезда в Японию я брал интервью у Зензабуро Аказава, довоенного ученика Морихея Уесиба периода Кобукан Додзё. Зензабуро Аказава показал мне техническое руководство, опубликованное в 1938 году под названием Будо, которое раньше я никогда не видел. В нём содержалось около 50 техник, которые демонстрировал сам Основатель. Медленно листая страницы руководства, я был ошеломлен тем, что несколько базовых техник, таких, как иккё, ириминаге и шихонаге, были в точности идентичны техникам, изучаемым мною в Ивама у сенсея Сайто. То, что раньше я считал техниками стиля «Ивама», демонстрировал сам Основатель. Мистер Аказава любезно дал мне на время книгу, и я поспешил к сенсею Сайто. Техническое руководство Морихея Уэсибы «Будо» 1938 года. Я никогда не забуду, как я звонил в дверь сенсея, чтобы поделиться с ним своим открытием. К моему удивлению, раньше он никогда не видел этой книги и даже не слышал о ней. Он надел очки для чтения и пролистывал руководство, внимательно рассматривая технические подробности. Я почувствовал себя обязанным извиниться перед ним за свои сомнения в том, что он делал всё, чтобы сохранить технику Основателя. Сенсей Сайто рассмеялся и с видимым удовлетворением сказал: «Вот видишь, я же говорил тебе». С тех пор (примерно с 1979 года) и до сегодняшнего дня сенсей Сайто всегда брал с собой на семинары копию *Будо *в качестве доказательства идентичности преподаваемой им техники технике Основателя. Таким образом, я был вынужден признать, что по крайней мере один инструктор преподаёт техники айкидо так, как их выполнял Основатель. Но опровергало ли это мою общую теорию о слабом отношении широко распространенных сегодня стилей айкидо к тому, что делал Основатель – и с точки зрения техники, и с точки зрения философии? Рассмотрим следующее соображение. Если вы придёте в додзё любого известного учителя, вы увидите, что движения его учеников очень похожи на движения учителя. И это понятно – они были бы плохими учениками, если бы не старались работать так же, как их учитель. Во время большой демонстрации, в которой принимают участие много людей из разных додзё, всегда можно отличить учеников каждого учителя. Почему же тогда существует так много различий среди основных стилей айкидо, если все шиханы учились непосредственно у Основателя? Кто-то говорит о том, что искусство Основателя сильно изменилось с течением лет, и это объясняет различие в технике его учеников, обучавшихся у него в разные периоды времени. Кто-то полагает, что О’Сенсей разных учеников учил по-разному в зависимости от их способностей и характера. Ни один из этих аргументов никогда не казался мне убедительным. А когда много лет назад я обнаружил старый фильм Асаи Ньюс, снятый в 1935 году, я был поражен тем, насколько «современным» было искусство Основателя даже в начале его рождения. Кроме того, Основатель обычно обучал сразу группу учеников, а не кого-то в отдельности, и это обстоятельство опровергает предположение о том, что он преподавал в зависимости от индивидуальных особенностей ученика. Я уверен, что существует совершенно иное объяснение значительному различию в стилях айкидо. Думаю, они возникли потому, что очень небольшое количество учеников О’Сенсея тренировались у него в течение сколько-нибудь продолжительного периода времени. За исключением Ёчиро Иноуэ - племянника Уесибы, Гозо Сиода – основателя Ёсинкан Айкидо, а также Цутому Юкава, учидеси предвоенных лет учились у него максимум 5-6 лет. Разумеется, этого времени хватало для того, чтобы стать хорошим специалистом, но его было недостаточно для освоения всего арсенала айкибудо со всеми его нюансами. Большая часть этих молодых энтузиастов, ставших учидеси, вынуждены были преждевременно завершить свою карьеру в воинских искусствах, потому что поступили на военную службу, и очень немногие из них возобновили тренировки после войны. Первый ряд слева направо: Хироши Тада, Сигенобу Окумура, Кисабуро Осава, Киссёмару Уэсиба, Коичи Тохей, Садатеру Арикава, неизвестный. Задний ряд слева направо: неизвестный, Сэйичи Сугано, Фукико (Мицуэ) Сунадомари, Нобуёси Тамура, Масамичи Норо, Ясуо. Кобаяши, Кадзуо Тиба, Мицунари Канаи Фотография сделана примерно в 1961 году в старом Айкикай Хомбу Додзё в Токио. То же самое можно сказать о послевоенном периоде. Первыми из послевоенных учеников были такие известные мастера, как Садатери Арикава, Хироси Тада, Сейго Ямагучи, Содзи Нисьо, Нобуёси Тамура, Ясуо Кобаяси, а немного позже – Ёсимицу Ямада, Мицунари Канаи, Казуо Чиба, Сейичи Сугано, Мицуги Саотомэ и многие другие. Особую группу составляют Синегоби Окумура, Коичи Тохей и Кисабуро Осава, недолго занимавшиеся до Второй Мировой войны и получившие степени мастеров после неё. Достаточно много времени непосредственно с О’Сенсеем не провёл никто из них. Возможно, это утверждение покажется излишне смелым, однако давайте обратимся к историческим фактам. Перед войной базой Морихею Уесибе служило Кобукан Додзё в Токио, но он часто бывал и в районе Кансаи. Одно время у него даже был свой дом в Осаке. За те годы, когда мне приходилось слушать рассказы старых учеников Основателя, мне стало совершенно ясно, что он очень много разъезжал и не менее одной или двух недель в месяц проводил за пределами Кобукан Додзё. Не следует забывать и о том, что первым учидеси пришлось в конце концов стать инструкторами, потому что росла популярность айкидо и активизировалась деятельность Будо Сеньокай (Общества пропаганды воинских искусств, спонсировавшееся Омото-кё), во главе которого стоял Уесиба. Эти первые инструкторы сами обучались относительно очень недолго и из-за частых отлучек Основателя мало видели его, да и сами нередко находились вдали от основного додзё, занимаясь обучением начинающих. В период войны и первые годы после неё О'Сенсей находился в Ивама. С начала 1950-х годов он возобновил свои поездки в Токио и район Кансаи. В конце 50-х эти поездки стали более частыми, но никто никогда не знал, где конкретно он будет находиться в тот или иной момент времени. Он делил своё время между Токио, Ивама и любимыми местами в районе Кансаи – Осаке, Камеоке, Аябе, своем родном Танабе и Сингу. Однажды он даже был на Кюсю в Кансю Сунадомари. Я помню, как сенсей Мичио Хикисучи говорил, что после войны О’Сенсей был в Сингу более 60 раз. Поскольку этот период занимает 12-15 лет, мы видим, что Основатель бывал в Кансаи в среднем 4-5 раз в год. Внимательный читатель без труда поймёт, к чему я клоню. После войны О’Сенсей не преподавал в Токио на регулярной основе. Даже когда он появлялся в зале, большую часть времени, предназначенного для тренировки, он читал лекции на эзотерические темы, которые лежали полностью выше понимания присутствующих учеников. Основными учителями в Хомбу в послевоенные годы были сенсей Коичи Тохей и нынешний Досю Киссёмару Уесиба. Им помогали Окумура, Осава, Орикава, Тада, Тамура и следующее поколение учидеси, которых мы упоминали выше. Основатель айкидо Морихей Уэсиба в недавно открывшемся Айкикай Хомбу Додзё ок. 1968 г. Я хочу, чтобы меня правильно поняли. Я говорю о том, что Морихей Уесиба в Хомбу Додзё НЕ БЫЛ главным учителем, ежедневно проводящим тренировки. Он появлялся там через непредсказуемые промежутки времени, и часто обучение сводилось к чисто философским рассуждениям. За техническую часть и распространение айкидо в системе Айкикай отвечали главным образом Коичи Тохей и Киссёмару Уесиба. Точно так же, как и до войны, учидеси становились инструкторами в клубах и университетах после относительно непродолжительного периода ученичества. В это время происходила и «инфляция данов», и многим молодым учителям очередной дан присваивали уже через год после получения предыдущего, а иногда через очередные даны попросту «перескакивали». Однако это – тема для другой статьи. Что всё это означает? Это означает, что общепринятое представление о том, что после войны айкидо распространялось под непосредственным руководством Основателя, является ошибочным. Львиная доля заслуги в этом принадлежит не Основателю, а Коичи Тохею и нынешнему Досю. Это означает также, что в послевоенные годы сенсей Морихей Уесиба не был серьёзно занят ни преподаванием, ни административной работой. Он слишком надолго от этого оторвался и был всецело погружён в собственные тренировки, духовное развитие, поездки и общественную деятельность. Следует также отметить, что хотя стереотипным образом О’Сенсея является мягкий, добрый пожилой человек, у него были пронзительные глаза и героический характер. Его присутствия в Хомбу Додзё не всегда ожидали из-за его критических высказываний и взрывов темперамента. Согласно многочисленным непосредственным свидетелям в этом и состоит правда. Ранее я намекал на неё, но лишь недавно почувствовал себя достаточно уверенно для того, чтобы высказать это открыто – из многочисленных источников, близких к Основателю, у меня собралось очень много весомых доказательств. Я не могу сказать, что эти заметки помогут практикующим айкидо в их тренировках или позволят быстрее достичь своих целей, но я искренне надеюсь, что свет правды в этом важном вопросе поможет всем, имеющим отношение к айкидо, глубже понять, на чём основывать свои суждения. Я надеюсь также, что такому важному для айкидо человеку, как Коичи Тохей, чья роль в последние годы принижалась или вообще замалчивалась, в конце концов воздадут должное. Автор: Стэнли Пранин Оригинальное название статьи: Is O-Sensei Really the Father of Modern Aikido?, by Stanley Pranin Источник и дата публикации: Aikido Journal, № 109, 1996 Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Стэнли Пранин. Период Кобукан Додзё, часть 1 Введение. В апреле 1931 года Морихей Уесиба, основатель айкидо, открыл в районе Синдзуки в Токио частное додзё под названием «Кобукан». Более чем на десять лет оно стало центром всей деятельности Основателя и местом, с которым связывают рождение айкидо, духовного воинского искусства Японии. В этот период Морихей Уесиба имел тесные отношения с элитой японского общества и самыми выдающимися представителями военных, политических, деловых и религиозных кругов. Хотя сам Морихей не занимался политикой, он близко общался и тренировал многих ведущих деятелей того времени, глубоко уважавших его необыкновенное мастерство и много делавших для формирования общественного мнения Японии, стремительно несущейся навстречу войне на континенте и в Тихом океане. * Официальный портрет Морихея Уесиба, сделанный в Кобукан Додзё в 1935 г.* В этот короткий период времени Морихей совершенно невероятным образом умудрялся выполнять казалось бы невозможный план тренировок, заставляющий его постоянно разъезжать по районам Токио и Кансай. Его активность и его достижения в этот временной промежуток настолько велики и фундаментальны для возникновения современного айкидо, что эта тема заслуживает специального изучения. Своё исследование мы разделим на две части. В первой части, помещённой в настоящем выпуске Aiki News, мы расскажем о деятельности Морихея в Токио, которая привела его к открытию Кобукан Додзё, о начале реальной работы додзё, наиболее заметных людях, связанных с ним, организации Будо Сеньокай, распространении деятельности в район Кансай и, наконец, о Втором инциденте с религией Омото и его последствиях. Вторая часть будет опубликована в выпуске Aiki News № 132 и будет посвящена связям Морихея с военными и политическими кругами, Айки Будо в Манчжурии, образовании Зайдан Ходзин Кобукай, Дай Ниппон Бутокукай и происхождении названия айкидо, а также об учидеси военных лет и системе аттестации Морихея. Деятельность Морихея в 1925-1931 гг. Кобукан Додзё было образовано после того, как Уесиба в течение приблизительно шести лет проводил обучение в различных временных залах в районе Токио. Его связи с Токио возникли главным образом благодаря усилиям адмирала Исаму Такесита, давнего поклонника воинских искусств. Такесита и Уесибу познакомил другой офицер флота – тыловой адмирал Сейкьё Асано. Асно был последователем религии Омото и в 1922 году в Аябе начал изучать под руководством Морихея Дайто-рю. Изучение Дайто-рю полностью захватило Асано, и он рекомендовал Морихея адмиралу Такесита, своему коллеге и старшему по званию в Академии Флота в Токио. Адмирал Исаму Такесита (1869-1949), покровитель и активный ученик Морихея Уесиба. В 1925 году Такесита приехал в Аябе познакомиться с будо Морихея и полностью убедился в том, что Уесиба является исключительным мастером воинских искусств. Вернувшись в Токио, он горячо рекомендовал Уесибу отставному адмиралу Гомбеи Ямамото, который в прошлом дважды занимал должность премьер-министра, и в резиденции Такесита Морихей провёл демонстрацию. С тех пор адмирал Такесита играл активную роль в продвижении искусства Морихея среди общественной элиты Токио, и Морихей несколько раз приезжал в Токио из Аябе для проведения семинаров. Это привело к тому, что многие военные офицеры, правительственные чиновники и состоятельные граждане стали поклонниками стиля Уесибы в дзюдзюцу. После того, как в 1927 году Морихей переехал В Токио, он проводил обучение в нескольких временных залах. Ассистировал ему его племянник Ёчиро Иноэ. Первоначально тренировки проходили в Сиба в Сирогане, затем в Мита Цуна-чо, затем в Сиба Курума-чо и, наконец, в Медзиро (в 1930 г.). Информация о Морихее передавалась из уст в уста, и его репутация стала настолько высокой, что в его небольших залах места для всех желающих заниматься не хватало и остро встал вопрос о постоянном помещении. Для того, чтобы построить постоянное додзё, среди покровителей Уесибы были собраны денежные пожертвования. Среди состоятельных людей, внёсших свой вклад в фонд строительства додзё, был некий Косиро Иноуэ. В конце 1980-х годов в Танабе префектуры Вакаяма его брат Зензо женился на младшей сестре Морихея Тамэ. У них родилось восемь детей, четвёртым из которых был Ёчиро. В период Японо-Китайской войны в конце 1890- х годов его дядя Косиро сделал себе в Токио состояние. В то время Ёчиро – о нём мы ещё будем говорить – был учеником Морихея. Ёчиро часто обращался к Кочиро с просьбами оказать финансовую помощь Морихею, и по словам ещё живущих родственников Кочиро, он внёс большой вклад в строительство Кобукан Додзё. Дзигоро Кано, основатель дзюдо (1860-1938). Собрав крупные пожертвования и воспользовавшись помощью состоятельной семьи Огасавара, Морихей смог купить участок земли в районе Усигоми в Синзуку. Пока новое додзё строилось, временно пришлось переехать в Медзиро. Именно в этот период к Морихею посмотреть его демонстрацию приезжал основатель дзюдо Дзигоро Кано. Демонстрация произвела на него очень сильное впечатление, и он отправил на обучение к Морихею двух своих учеников (одним из них был Минору Мочизуки). Другим заметным событием периода Медзиро был визит генерала Макото Миура, приехавшего к Основателю с тем, чтобы бросить ему вызов. Приблизительно 20 лет назад Миура был учеником Сокаку Такеда и относился к Морихею как выскочке, который свернул с пути Дайто-рю. Однако он оказался бессилен против техники Морихея, и всё закончилось тем, что он надолго стал его учеником и оказывал ему всяческую поддержку. Открытие Кобукан Додзё. Прежде чем описывать открытие нового додзё Морихея в Токио, следует упомянуть об одном довольно необычном событии, которое произошло как раз перед началом официальной церемонии. С 20 марта по 7 апреля 1931 года в новом додзё Морихея проводил семинар учитель Морихея в Дайто-рю дзюдзюцу Сокаку Такеда. Это стало известным благодаря тому, что в регистрационных книгах Сокаку (еймейроку) имеется имя Морихея и печать, удостоверяющая именно эти даты. Несомненно, об открытии нового додзё Морихея Сокаку должен был узнать одним из первых, потому что в течение нескольких лет они поддерживали между собой связь. Однако обстоятельства этого приезда Сокаку в Кобукан Додзё неизвестны. С 1920-х и до середины 1930-х годов Сокаку периодически приезжал к Морихею, иногда даже без предварительной договоренности. В последние годы отношения между ними стали немного натянутыми, поскольку Морихей сам стал инструктором будо. В 1922 году он получил сертификат инструктора Дайто-рю, однако никакого сколько-нибудь четкого финансового соглашения между Сокаку и Морихеем тогда заключено не было, и это оказалось для них яблоком раздора. В этот период своей жизни Морихей был поглощён процессом преобразования техник Дайто-рю в техники более плавные и текучие и менее напоминающие дзюдзюцу – те, которые позже станут характерными для айкидо. Запись в регистрационной книге Сокаку Такеда, датированная 7 апреля 1931 года. Официальная церемония открытия состоялась после отъезда Сокаку из Токио в апреле 1931 года. На ней присутствовало много известных людей, включая нескольких высокопоставленных офицеров армии и флота. Сохранилась фотография тех, кто был на открытии додзё: из vip-персон это адмирал Исаму Такесита, генерал Макото Миура, адмирал тыла Сейкьо Асано, адмирал Санкичи Такахаси, д-р Кензо Футаки, Харуносаки Еномото и отставной командор Косабуро Гейдзою, из студентов – Ёчиро Иноуэ, Хисамо Камада, Минору Мочизуки и Хадзиме Ивата; здесь же – жена Морихея Хатсу и его сын Киссёмару. На фотографии видна каллиграфия кисти Онисабуро Дегучи, духовного учителя Морихея, с горизонтальной надписью «Уесиба Юку», размещённая на токонома додзё. Эта самая каллиграфия висела на стене первой школы Морихея, «Морихей Юку», которая была расположена в доме Уесиба в Аябе в начале 1920-х годов. *Открытие Кобукан Додзё в апреле 1931 г. В ряду третья слева – Хатсу Уесиба , рядом Киссёмару Уесиба; в центре – Морихей Уесиба, адмирал Сейкьо Асано, адмирал Исаму Такеста, генерал Макото Миура. * Размер тренировочной площади в Кобукан Додзё составлял 80 татами. В доме были также помещения для семьи Уесиба и учидеси. Киссёмару упоминал, что одновременно в доме могли проживать 20 учидеси. Дом выдержал бомбёжки Токио и благодаря усилиям Киссёмару прослужил много лет, тогда как большая часть соседних зданий была сожжена и разрушена. В качестве штаб-квартиры Айкикай он использовался до 1968 года, когда здание снесли для того, чтобы расчистить место для строительства современного Айкикай Хомбу Додзё. Сегодня резиденция семьи Уесиба находится на том самом месте, где когда-то стоял Кобукан Додзё. После открытия додзё к Морихею с визитами приезжали руководители религиозного направления Омото. Несколько раз его навещали Хидемаро Дегучи и его жена Наохи – зять и дочь Онисабуро. Сохранилась памятная фотография одного из таких визитов, и на ней видно, что каллиграфия на токонома уже не та, которая была на открытии додзё – видимо, в честь постоянных гостей, на ней размещено несколько каллиграфических надписей Хидемаро, который являлся искусным мастером этого искусства. Тренировки в новом додзё. *Визит в Кобукан Додзё представителей Омото Наохи и Хидемаро Дегучи в 1931 г. В центре – Наохи Дегучи, Хидемаро и Морихей Уесиба.* В новом додзё тренировки проходили очень интенсивно. Обычно проводились две утренних и три вечерних занятия, а учидеси имели возможность тренироваться в другое время в течение дня. Учеников было относительно немного, и это были главным образом те, кто получил рекомендации от по крайней мере двух известных людей. Приток учеников, в особенности учидеси, осуществлялся также по линии Омото – в додзё принимались те, кто имел какое-либо отношение к этому религиозному направлению. *Демонстрация Морихея в Кобукан Додзё. 1931 г. * Стиль обучения Морихея был основан на действиях, а не на словах. Он выполнял несколько техник, почти их не объясняя. Система в его методе отсутствовала. Вот как описывает занятие в классе Морихея Ёсио Сугино, известный мастер Катори Синто-рю, который начиная с 1931 года в течение двух лет тренировался в Кобукан Додзё: «В отличие от сегодняшних инструкторов Айкикай Хомбу Додзё, сенсей Уесиба обучал техникам, быстро показывая движение всего один раз. Он не давал никаких детальных объяснений. Даже если мы просили его показать нам технику ещё раз, он обычно отвечал: «Нет. Переходим к следующей технике!» Он демонстрировал нам три или четыре техники, но нам хотелось, чтобы он много раз показывал одну. Нам приходилось овладевать его техниками постепенно» (из интервью, взятом Aiki News в 1984 году). А вот воспоминания Хисао Камада, одного из первых учидеси Морихея: «Сенсей часто употреблял термин «ирими». В дзюдо такой техники не было. Наверное, она пришла из Дайто-рю айкидзюдзюцу, однако Дайто-рю я почти не знаю. Сенсей Уесиба часто повторял: «Вы должны входить внутрь своего партнёра. Входите внутрь него и затем забирайте его внутрь себя!». Обычно он начинал с иккё, никкё и сувариваза. Кажется, он не употреблял термин «кукинаге» (прим. переводчика: в источнике - «kukinage») (буквальный перевод «кукинаге» - «бросок в воздух»; это популярная техника дзюдо того периода). Он показывал также такие техники, как ёнкё, но всё это служило для тренировки тела. Я думаю, что применять их в качестве прикладных техник можно только через их духовное понимание. Из базовых техник изучалось также гокё, затем следовали техники прикладные. (Из интервью Aiki News 1981 г.) Молодые учидеси задавали тон на тренировках, и тренировки были очень интенсивными. Женщин среди учеников тогда было совсем мало. Одной из самых заметных была Такако Кунигоси, изучавшая то время художественное мастерство. Она стала известной главным образом благодаря важной работе по зарисовке сотен техник, использованных позже при подготовке руководства Будо Ренсю, выпущенного в 1933 году. Типичный «старомодный» подход к обучению она описывает ниже: «О чём бы мы ни спрашивали его, у него всегда был только один ответ. И ни одна душа не могла понять, что он говорил. Наверное, он говорил о духовных вещах, но смысл его слов был выше нашего понимания. Позже мы собирались и спрашивали друг друга, о чём же все-таки рассказывал О’Сенсей». Вездесущий племянник Морихея Ёчиро Иноуэ. * Ёчиро Иноуэ. Танабе, 1946 г. * Рассказ о деятельности Морихея в этот период не будет полным, если мы не упомянем о роли его племянника Ёчиро Иноуэ. Он был моложе Уесиба на 19 лет и часть своего детства прожил в Танабе и на Хоккайдо в доме Уесиба. Вместе с дядей он тренировался под руководством Сокаку Такеда и приблизительно в 1925 году еще до отъезда Морихея из Аябе обосновался в Токио. С самого юного возраста Ёчиро помогал своему дяде в качестве партнёра на тренировках и демонстрациях. В первые годы в Токио он преподавал как представитель Уесиба и во время его частых болезней замещал его на тренировках. Иноуэ часто присутствует на групповых фотографиях периода Кобукан Додзё, и его роль в развитии айкидо трудно переоценить. Но судьбе было угодно, чтобы вскоре после Второго Инцидента Омото в декабре 1935 года он отошёл от своего дяди. Хотя после этого они несколько раз вместе проводили демонстрации, их пути всё же разошлись, и после второй Мировой войны они встречались только изредка. Несмотря на то, что между ними существовали родственные и кровные узы, их отношения не восстановились и вновь работать вместе они больше не могли. В опубликованных книгах по истории айкидо вклад в айкидо Иноуэ почти не означен, а его кровное родство с семьей Уесиба даже не упоминается. Поиски последователя. Ещё до начала периода Кобукан Додзё Морихей был озабочен поиском подходящего преемника, за которого он рассчитывал выдать замуж свою дочь Мацуко. Сохранились рассказы нескольких кандидатов – специалистов в области боевых искусств, с которыми Морихей обсуждал эту идею, в частности, Кендзи Томики, Минору Мочизуки и Ёсио Сугано. Возможно, ранее в семье Уесиба и Ионуэ существовало намерение поженить Ёчиро и Матцуку несмотря на то, что они были двоюродными братом и сестрой. В довоенные годы такая практика была вполне обычной, и, по-видимому, Морихей и его жена Хатсу, оба родом из Танабе, были дальними родственниками. * Приёмный сын Морихея Киёси Накакура, известный под именем Морихиро Уесиба. 1932 г. * В конце концов в 1932 году Киёси Накакура, один из известных мастеров кендо и ученик Хакудо Накаяма, высказал согласие жениться на дочери Уесиба. Посредниками при помолвке были Морихей и Накаяма. Церемония была проведена в том же году, Накакура был принят в семью Уесиба и получил имя «Морихиро Уесиба». Теперь у Основателя появился преемник, который был ещё и большим мастер меча и который поддерживал растущий интерес Основателя к изучению работы с оружием. Накакура оставался в Кобукан Додзё в течение приблизительно пяти лет. Благодаря его присутствию в Кробукан была сформирована группа по изучению кендо, и её ученики даже принимали участие в соревнованиях. Однако Накакурае который был прежде всего специалистом по кендо, оказалось трудно овладеть тонкостями дзюдзюцу Морихея, и постепенно тот понял, что достойным преемником он не станет. Его брак закончился в 1937 году, и Накакура вернулся в мир кендо. После этого вопрос о преемнике вновь оказался открытым. Многие полагали, что преемником станет племянник Морихея Ёчиро, поскольку он долгое время занимался вместе с Морихеем распространением айкибудо и был с ним в близких отношениях. Но вышло так, что партнёром отца, особенно во время демонстраций с мечом, постепенно стал начавший тренироваться в середине 1930-х годов Киссёмару. Когда в 1942 году Морихей вернулся в Ивама, Киссёмару, тогда еще студент университета Васеда, стал главой Кобукан Додзё. После смерти Основателя в 1969 году он стал его официальным преемником – Вторым Досю. Преподавательская деятельность за пределами Кобукан Додзё. Перед войной Кобукан был для Морихея основной базой, однако он ещё много времени проводил в разъездах. Те, кто изучают деятельность Морихея в эти годы – так же, как и в последние годы его жизни – всегда поражаются, как часто он совершал поездки в районах Токио, Кансаи и Вакаяма. Одни только обязанности в Токио не давали ему свободной минуты. Он не только тренировал в Кобукан Додзё, но и давал уроки и демонстрации в различных деловых клубах и иногда в частных резиденциях. Однако его основная деятельность за пределами Кобукан Додзё состояла в том, что он проводил обучение в нескольких военных заведениях. Столь престижная работа была получена Морихеем благодаря его широким связям среди высокопоставленных офицеров армии и флота. * Морихей в армейской школе в Тояма (сидит восьмым слева). 1931 г.* Хотя собрать все данные и обстоятельства его карьеры в качестве преподавателя для военных довольно сложно, мы всё же сделаем попытку составить перечень мест его работы: Военно-морской Флотского Персонала (Кайгун Дайгакко), 1927-1937 гг. – благодаря связям с адмиралами Исаму Такесита и Санкичи Такахаси Армейский университет (Рикуган Сикан Гакко) Школа Военной Полиции (Кемпей Гакко) – по рекомендации генерала Макото Миура (даты неизвестны) Школа Тояма (Рикуган Тояма Гакко) – с 1930 года, вероятно, благодаря связям с генералом Миура Школа разведки Накано (Рикуган Накано Гакко) – 1941 и 1942 гг., вероятно, благодаря связям с генералом Миура. Краткие тренировочные сессии, даты которых неизвестны, он проводил также в Школе Флотских Офицеров (Кайгун Кикан Гакко), Школе Флотских Коммуникаций Ёкосука (Кайгун Цусин Гакко) и Торпедной Технической Школе (Кайгун Суирай Гакко). Преподавание в военных школах продолжалось с 1927 по 1942 год до отъезда в Ивама. Приведённый выше список является убедительным свидетельством того, что Морихей был тесно связан с представителями правого крыла и их деятельностью. Во второй части мы рассмотрим этот вопрос более подробно. Важно отметить, что для того, чтобы справиться со столь тяжелым грузом ответственности, Основатель был вынужден полагаться на своих помощников. Старшим в этой группе был Ёчиро Иноуэ. В первые годы в Токио он делил с Морихеем обязанности по преподаванию, но с образованием Будо Сеньокай главный фокус деятельности Ёчиро переместился в район Кансаи, и основными помощниками стали учидеси Морихея – Хисао Камада, Каору Фунахаси, Сигеми Ёнекава, Цутому Юкава и Риндзиро Сирата. Образование Будо Сеньокай. Несмотря на то, что с переездом в 1927 году в Токио Морихей стал жить вдали от места расположения резиденции руководителей религии Омото, с её лидерами и членами он продолжал сохранять тесную связь. В августе 1932 года по рекомендации Онисабуро Дегучи была создана организация по развитию воинских искусств под названием Дай Ниппон Будо Сеньокай. Ранее, стремясь более эффективно решать задачи, связанные с пропагандой учения секты, Онисабуро уже создал под крышей Омото множество вспомогательных организаций. Новая организация была создана для поддержки усилий Морихея по пропаганде своего будо, но выполняла и иные цели, демонстрируя в религии Омото патриотическую составляющую. * Морихей Уесиба, Сумико Дегучи и Онисабуро перед флагом Дай Ниппон Будо Сеньокай. Аябе, 1932 г. Справа – Аритоси Мирасиге.* Первым председателем Будо Сеньокай стал Морихей. По всей Японии были созданы отделения этой организации, и даже в самых удаленных районах, таких, как селение Ивама префектуры Ибараги, для последователей Омото проводились тренировочные сессии. Заметим в скобках, что благодаря существованию отделения Будо Сеньокай в Ивама в Кобкан Додзё поступили два самых ценных для Морихея учидеси – Ёнекава и Аказава. Официальная штаб-квартира организации располагалась в Камеока – там же, где находился административный центр секты Омото. Однако очень скоро фактическим тренировочным центром стал большой зал, открытый в городе Такеда префектуры Хиого. Несколько раз учидеси из Кобукан Додзё отправлялись в Такеда для интенсивных тренировок и оказания помощи в преподавании. Большую роль в деятельности Будо Сеньокай играл Ёчиро Иноуэ, который проводил тренировки в районах Канто и Кансаи. Киссёмару вспоминает о том, что у учеников Морихея из Токио возникли трения с некоторыми последователями Омото, которые тренировались в додзё в Такеда – в частности, с членами Сова Сейненкай – Молодежной Ассоциации Сова. Это привело к соперничеству между Кобукай Додзё и Школой Такеда (см. Aikido Kaiso Ueshiba Morihei, стр. 223). * Додзё Будо Сеньокай в Такеда префектуры Хиого. Стоят: слева – Киёси Накакура; шестой слева – Морихей Уесиба, далее Гозо Сиода, Киссемару Уесиба, Хатсу Уесиба. Третьим справа стоит Кендзи Томики. Вторым слева сидит Риндзиро Сирата, далее Цутому Юкава. * О молодых людях, занимавшихся в додзё в Такеда, Ёчиро вспоминает так: «Сначала мы преподавали в Тен’онкьо в Камеока. Тогда тренировал я, но вы знаете, все эти занимающиеся воинскими искусствами были такими вредными! Когда я приезжал туда, я никогда не мог поставить их на место. Об этой проблеме я поговорил с Преподобным Дегучи, и он сказал: «Почему ты не отправишь их в Такеда и таким образом не избавишься от них?» И, по правде говоря, их всех вышвырнули из Камеока! Они рассказывали, что причиной было то, что в Такеда было построено додзё, но это не так. Их отправили в Такеда потому, что они были слишком самолюбивы (из книги Мастера айкидо под редакцией С.Пранина). В итоге по всей Японии было создано 75 додзё, являвшихся филиалами организации и центрами пропаганды будо Морихея. Вероятно, какие-то группы были даже на континенте, и Ёчиро и Аритоси Мурасиге в 1933 году в рамках Будо Сеньокай проводили семинары в оккупированных Японией Манчжурии и Корее. В рамках этой организации практиковали и другие виды будо, в частности, кендо. Хакудо Накаяма был фактически советником по кендо в Будо Сеньокай, что, несомненно, объясняется его дружбой с Морихеем. Однако центром деятельности этой организации было будо Морихея. Начало тренировок в Осака. Одним из следствий работы Будо Сеньокай стало расширение сети додзё Морихея в районе Кансаи. По случайному стечению обстоятельств и по настоянию Мицудзиро Исии весной 1933 года Морихея пригласили проводить тренировки в додзё офиса Асаи Ньюс, расположенного в Осаке. В конце 1920-х годов в Токио Исии тренировался под руководством Морихея и в токийском офисе Асаи Ньюс занимал высокое положение. Время начала тренировок в офисе Асаи Ньюс в Осаке совпало с периодом серьёзных и жёстких нападок на газету со стороны некоторых политических фракций. Тренировки для персонала Исии организовал для того, чтобы в случае необходимости работники газеты могли себя защитить. * Группа учеников офиса Асаи Ньюс в Осаке, 1935 г. Сидят слева направо: Мицудзиро Исии, Кендзи Томита, Такума Хиса, Морихей Уесиба, Хатсу Уесиба, Кику Юкава. Стоит второй слева: Ёситака Хирота, далее Ёситеру Ёсимура, Цутому Юкава. * Ключевой фигурой в додзё Асаи Ньюс был Такума Хиса, ранее работавший в Токио и исполнявший обязанности директора службы безопасности. В 1933 году он получил повышение и был переведён в Осаку. Учитывая опыт его работы и его любовь к воинским искусствам, выбор его в качестве куратора додзё был вполне закономерным. Ежемесячно Морихей приезжал в Осаку и в течение недели или двух преподавал айкидо в додзё Асаи Ньюс, а также в других залах, которые открылись приблизительно в это же время. Скоро в Осаку переехали несколько учидеси из Кобукан Додзё, в частности, Цутому Юкава, который женился и обосновался в Осаке в 1934 году, Каору Фунахаси, Сигеми Ёнекава и Риндзиро Сирата. По всей видимости, первым помощником Морихея в Осаке был Ёчиро Иноуэ, который жил недалеко от неё в Камеока. Таким образом мы видим, что в середине 1930 годов Морихей благодаря Будо Сеньокай имел большое количество филиалов по всей стране и был занят поездками между Токио и Осакой. Благодаря стечению обстоятельств в июне 1936 года Сокаку Такеда сменил Морихея на посту преподавателя додзё Асаи Ньюс. Те, кому интересны детали, может обратиться к моей статье Воспоминания о Такума Хиса, размещённой в Aiki News № 129. Но хотя в Асаи Ньюс Морихей больше не преподавал, он продолжал регулярно приезжать в Осаку и проводил тренировки в других залах, которые курировали его учидеси. Однажды он даже снял в Осаке дом и вместе с женой жил там достаточно продолжительное время. Второй Инцидент Омото. В 1935 году активная деятельность секты Омото, как Феникс из пепла поднявшейся после жестоких репрессий 1921 года, известных как Первый Инцидент Омото, вызывала сильное недовольство японского правительства. Секта насчитывала почти два миллиона последователей и приобретала всё более широкое влияние. Власти раздражала не только деятельность секты внутри страны – Онисабуро был сильно замешан и в делах Манчжурии, поддерживая независимое государство под руководством Пу’и. Более того, его подозревали в перечислении больших сумм на поддержку деятельности правого крыла, в частности, деятельности Мицуру Тояма и Рёхея Ичида. Об этом мы будем говорить подробнее во второй части. * Онисабуро в Мацуэ за день до ареста.* Агрессивные действия Сова Синсейкай – организации, основанной Онисабуро в июле 1934 года – стали, по-видимому, для японского правительства последней каплей. Церемония официального открытия организации в Токио была проведена очень пышно. Её посетили такие известные лица, как Тояма, Ичида, ведущие политики, офицеры армии и флота, представители деловых и иных кругов. Организация широко провозгласила свою цель «всеобщей любви и братства» и пропагандировала «Священный путь императора». Спустя год после основания Синсейкай Онисабуро так писал о задачах организации: «Сова Синсейкай стремится к переходу от «духа, подчиненного плоти» к «плоти, подчинённой духу», то есть ко всеобщему обновлению, движению по пути, который созвучен принципам Неба. .. Дух истинной любви, которая существует в семье, распространится до уровня государства, и тогда родится Великая Япония, в которой будет царить дух единой семьи, и распространит этот дух на всё человечество, на всё земное творение» (Цит. Из *Deguchi Onisaburo Kyojin Киотаро Дегучи) В конце 1935 года власти разработали секретный план, целью которого было разрушить организацию раз и навсегда. Перед рассветом в декабре 1935 года в Аябе и Камеока были направлены большие отряды полиции, и Онисабуро, его жена, Хидемаро Дегучи, Учимару Дегучи и другие лидеры Омото были арестованы и заключены в тюрьму. * Власти планировали арестовать и Морихея. В тот момент он находился в Осаке. О крушении секты его предупредил его ученик, шеф полиции Осаки Кендзи Томита, и Морихей смог спрятаться. Риндзиро Сирата, бывший учидеси Кобукан Додзё, преподававший тогда в Осака, так описывает этот эпизод в интервью, данном в 1984 году: «Из штаб-квартиры полиции Киото в штаб-квартиру полиции Осаки был направлен приказ арестовать /Морихея/, потому что он играл заметную роль в деятельности секты. Приказ был неожиданным, однако о нём удалось узнать заранее. Шефом отделения полиции в Осаке тогда был Кендзи Томита, ревностный почитатель О’Сенсея. Он был уверен в том, что О’Сенсея нельзя обвинять в государственном преступлении – хотя он был последователем религии Омото, жизнь свою он посвятил будо. Тем не менее в полиции Киото объявили, что если полиция Осаки не арестует сенсея Уесибу, в Осаку для этой цели будут посланы офицеры из Киото. Об этом немедленно сообщили сенсею Уесиба, и начальник полицейской станции Сонезаки по имени /Гиичи/ Морита, также большой поклонник О’Сенсея, укрыл его в своём собственном доме и прятал там до тех пор, пока угроза ареста не миновала. Прибывшая из Киото полиция везде искала его, но раз он был в доме полицейского начальника, найти его не могла – ни в Токио, ни в Осаке, ни в Вакаяма!» В Токио в связи с операцией против Омото власти приходили и в Кобукан Додзё. О том, как это происходило, рассказывает Киёси Накакура: «Жена /сенсея Уесиба/ Хатсу тоже была там /в Осаке/. Я был в Токио. Здесь же был и Киссёмару. В додзё Уесиба было много святынь, посвященных божествам Омото, а на стенах висело много каллиграфических работ кисти Преподобного Онисабуро Дегучи. Сенсей Уесиба очень ими дорожил. Однако я все их сорвал и сжёг. Изумленные учидеси спрашивали меня, правильно ли я поступаю, однако дело было совершенно не в правильности или неправильности моих поступков. Вывешивать такие вещи для всеобщего обозрения было актом государственной измены. Но если бы в это время в додзё присутствовала жена сенсея, мне, наверное, не удалось бы это сделать. Я смог сделать это только потому, что мне некому было помешать» Последствия Второго Инцидента. Вторая атака на религию была предпринята для того, чтобы «не оставить от Омото и следа», и имела далеко идущие последствия как лично для Морихея, так и для его профессиональных занятий. Сеть додзё Будо Сеньокай была немедленно распущена, хотя некоторые группы продолжали тренироваться – на довольно низком уровне. Морихей больше не мог открыто общаться с последователями Омото и держать на видном месте образы и символы, связанные с этим религиозным направлением. Второй Инцидент и его последствия вызвали у Морихея сильный стресс, поскольку в течение последних пятнадцати лет его жизнь была связана с Омото и он до сих пор боготворил Онисабуро. Морихей испытывал и глубокие личные переживания. То, что Морихей избежал ареста, многим руководителям секты казалось очень подозрительным, поскольку его статус внутри секты был достаточно высок и поскольку он был во главе Будо Сеньокай. Они считали его Иудой, предавшим дело Омото. Такая реакция части лидеров Омото была, возможно, связана с соперничеством, существовавшим в додзё Такеда Будо Сеньокай между учидеси из Кобукан Додзё и учениками из секты Омото. Даже собственный племянник Морихея Ёчиро обвинял его в том, что он не разделил судьбу посаженных в тюрьму отважных лидеров Омото, часть из которых была подвергнута пыткам. Это очень отдалило их друг от друга, и хотя они время от времени продолжали встречаться, такой клин в отношениях в конце концов развёл их окончательно. (Продолжение следует) Основные ученики периода Кобукан Додзё. Нориаки Иноуэ (1902-1994), префектура Вакаяма. * Ёчиро Иноуэ. * Нориаки (по рождению Ёчиро) Иноуэ был племянником Морихея Уесибы и несколько лет жил в доме Уесиба – сначала в Танабе, а позже в Сиратаки на Хоккайдо. Воинские искусства Иноу изучал главным образом под руководством Морихея Уесиба – на Хоккайдо, в Аябе и в Токио. В Токио начиная с середины 1920-х годов он активно помогал Морихею в качестве его ассистента на тренировках и помощника в работе Кобукан Додзё. С 1932 по 1935 гг. он был старшим инструктором Будо Сеньокай в Камеока. Кроме того, он преподавал айкибудо в различных залах в Осаке. Иноуэ отдалился от сенсея Уесиба в результате событий Второго Инцидента Омото, и с тех пор они встречались редко. После войны он преподавал боевое искусство в Токио независимо от Морихея, называя его айкибудо. Позднее он сменил имя на Синва Тайдо, затем – на Синей Тайдо. Небольшую группу учеников он продолжал обучать почти до самой своей смерти в 1994 году. Кендзи Томики (1900-1979), префектура Айкита. Томики начал тренироваться под руководством Морихея в 1926 году в Аябе и продолжил в конце 1920-х –начале 1930-х в Токио. Став учителем средней школы, Томики часто проводил летние и зимние каникулы в Токио, чтобы тренироваться с Основателем. Он был высокообразованным человеком и хорошим каллиграфом и помогал в различных административных делах в Кобукан Додзё. В частности, он редактировал руководство Будо Ренсю. Томики переехал в Синкьо (Манчжурия), где преподавал в Дайдо Гакуин и в тренировочном зале военной полиции, а позже – в университете Кенкоку. В 1940 году Морихей присвоил ему 8 дан. В конце Второй Мировой войны в Манчжурии он был захвачен в плен и заключен в тюрьму в Советском Союзе, где просидел три года до своей репатриации в 1948 году. Хисао Камада (1911-1986), префектура Вакаяма. * Хисао Камада*. Хисао Камада происходил из семьи последователей Омото. В 1929 году он поступил в частное додзё Морихея в Сенгакудзи, Таканава. В Кобукан Додзё он был одним из старших учидеси, а также выполнял различные поручения. В 1932 году он был направлен инструктором в Будо Сеньокай в Камеока и Такеда. В 1933 году Камада вступил в Японскую Императорскую армию. После увольнения из армии в 1936 году он переехал в Шанхай, где работал дилером и помогал Хадзиме Ивата, руководившему там додзё. После войны Камада айкидо уже не занимался, жил в Осаке и работал дилером кожаных товаров. В 1977 году он переехал в Уеда префектуры Нагано, где в 1986 году умер. Хадзиме Ивата, р. В 1909 г. в префектуре Айчи (также: Казуя и Иккусай) * Хадзиме Ивата.* Хадзиме Ивата поступил в частное додзё Морихея в Медзиро в 1930 году по рекомендации д-ра Кензо Футаки. В Кобукан Додзё он был учидеси и изучал в университете Васеда юриспруденцию. После окончания университета он работал в Токийской газовой компании, а в 1930 году уехал в Шанхай, где стал редактором издания Весь Шанхай. В 1940 году он открыл филиал Кобукай; помогал ему Хисао Камада. После войны Ивата вернулся в Японию и позже стал преподавать айкидо в префектуре Айчи. Он является обладателем 9 дана и одним из немногих довоенных учеников, активно занимавшихся преподаванием после войны. За вклад в развитие воинских искусств Ивата награжден медалью Нихон Будо Кёгикай. Минору Мочизуки, род. В 1907 г. в префектуре Сизуока. * Минору Мочизуки.* Воинскими искусствами Минору Мочизуки начал заниматься ещё в детстве, практикуя дзюдо и кендо. Он очень быстро в них прогрессировал, и в 1925 году поступил в Кодокан, где стал специалистом высокого уровня. По рекомендации Дзигоро Кано он стал членом Кобудо Кенкюкай – организации, образованной в рамках Кодокан для изучения классических воинских искусств, где он занимался Катори Синто-рю. В 1930 году Кано направил его изучать айкидзюдзюцу под руководством Морихея Уесиба. В течение некоторого времени он был учидеси в Кобукан Додзё, а в ноябре 1931 года открыл в Сизуока собственный зал. Позже Мочизуки восемь лет провел в Монголии, где занимался каратэ. В 1951 году он переехал во Францию преподавать дзюдо и айкидо. Он стал первым японским учителем в Европе. Мочизуки является создателем сложной воинской системы Ёсейкан Будо, включающей элементы дзюдо, айкидо, каратэ и кобудо. В1978 году он написал книгу Нихонден Дзюдзюцу. Международная Федерация воинских искусств присвоила Мочизуки 10 дан, и до самого недавнего времени он активно продолжал работать в своем частном додзё в Сизуока. Сейчас он живет во Франции со своим сыном Хироо. Каору Фунахаси (1913-1940). Префектура Тоттори. * Каору Фунахаси.* Каору Фунахаси также происходил из семьи последователей Омото и был зачислен в Кобукан Додзё в 1931 году. Он являлся родственником Морихея Уесибы. Он был одним из старших учидеси, имел небольшой рост и был известен своим искусством укеми. Вместе с другими он позировал для рисунков, появившихся в 1933 году в руководстве Будо Ренсю. Фунахаси активно помогал в отделениях Будо Сеньокай, в том числе в большом додзё в Такеда. В середине 1930-х годов он преподавал в Осаке, но о нём уже нигде не упоминается. Он умер от болезни легких приблизительно в 1940 году. Сигеми Ёнекава, род. В 1910 году в префектуре Ибараги. * Сигеми Ёнекава* Ёнекава стал учидеси в Кобукан Додзё в 1932 году. В качестве ассистента Морихея преподавал в различных залах в Токио и Осаке. В 1936 году был партнером Морихея Уесибы на фотосъемках, проведенных в Нома Додзё. Серия этих фотографий представляет собой наиболее полное собрание техник Морихея Уесибы до войны. В 1936 году Ёнекава переехал в Манчжурию и помогал Кенндзи Томики преподавать айкибудо. В 1944 году он был призван в Японскую Императорскую армию и был свидетелем событий в Окинаве. В 1946 году Ёнекава был репатриирован. После войны он поселился в Цучира префектуры Ибараги, где занимался сельским хозяйством, а к айкидо не возвращался. Цутому Юкава (1911-1942), префектура Вакаяма. * Цутому Юкава* Цутому Юкава поступил в Кобукан Додзё в 1931 году, закончив школу средней ступени в префектуре Вакаяма. Он имел опыт занятий в дзюдо и был известен своей большой физической силой. Приблизительно в 1934 году он женился на племяннице Морихея и переехал в Осаку. Здесь он преподавал айкидо в отделении полиции Сонезаки, а позже руководил частным додзё в Осаке. В 1941 году он вместе с Морихеем Уесибой и Гозо Сиода принимал участие в демонстрации перед императорской семьей. В 1942 году он сопровождал Морихея в Манчжурию. Вскоре после возвращения в Японию он трагически погиб в результате ссоры с одним из солдат. Гозо Сиода (1915-1994), Токио. * Гозо Сиода.* Гозо Сиода был сыном известного врача-педиатра и ещё перед поступлением в университет Токусоку в мае 1932 года стал учеником в Кобукан Додзё. Он являлся учидеси и одновременно студентом университета, и в качестве инструктора помогал Морихею в преподавании айкидо в районах Токио и Осаки. Под руководством Основателя он тренировался до своего отъезда из Японии в 1942 году. Во время войны он служил на гражданской службе в Китае, Борнео, Тайване и Селебесе. После войны Сиода некоторое время занимался у Морихея в Ивама. В 1952 году начал преподавать айкидо персоналу Сталеплавильной компании Нихон Кокан и нескольких отделениях полиции. В 1955 году при поддержке крупного бизнесмена основал Ёсинкан Айкидо Додзё в Цукудо Хачиман. Для распространения стиля Ёсинкан в 1990 году он основал Международную Федерацию Айкидо Ёсинкан. Он подготовил несколько различных технических руководств по айкидо, а также автобиографию Айкидо Дзинсей (Жизнь в айкидо), изданную в 1985 году. Сиода является обладателем 9 дана и основателем Ёсинкан айкидо. Киёси Накакура (1910-2000), префектура Кагосима. * Киёси Накакура.* Киёси Накакура с детства занимался кендо и, чтобы стать профессионалом, в возрасте 17 лет поступил в Дайдокан Додзё. В январе 1930 года он переехал в Токио и был зачислен в Юсинкан Кендо Додзё к Хакудо Накаяма. Он женился на дочери Морихея Мацуко и стал приемным сыном Основателя, а также его предполагаемым будущим преемником. В течение пяти лет его пребывания в Кобукан Додзё он носил имя Морихиро Уесиба. Позже он изменил свои планы, развёлся и ушел из додзё Уесибы, чтобы продолжить карьеру в кендо. Его карьера в соревновательном кендо и йайдо была очень успешной и долгой – он занимался и на восьмом десятке своих лет. Он имел девятый дан ханси и в кендо, и в йайдо и являлся одним из ведущих мастеров меча Японии. Он активно тренировался до самой своей смерти и был главным инструктором в университете Хитоцубаси. Аритоси Мурасиге (1895-1964). * Аритоси Мурасиге.* Аритоси Мурасиге первоначально занимался дзюдо, а также вместе с Минору Мочизуки был учеником Катори Синто-рю в Кодокане. Из Кодокана его в 1932 году направили в Кобукан Додзё. Главное внимание он уделял не техникам дзюдзюцу, а тренировкам с оружием. Благодаря связям с Морихеем он обратился к религии Омото и активно участвовал в деятельности Будо Сеньокай. Он много занимался тренировками в додзё в Такеда, а затем стал инструктором организации Омото и в связи с её деятельностью в 1933 году преподавал в Манчжурии. После войны в 1950-х годах о преподавал в Бирме, а затем в Бельгии, где погиб в результате автокатастрофы в 1964 году. Риндзиро Сирата (1912-1993), префектура Ямагата. * Риндзиро Сирата.* Риндзиро Сирата начал заниматься в Кобукан Додзё в 1933 году благодаря тому, что его семья имела отношение к религии Омото. Он стал одним из ведущих учидеси Морихея Уесибы, помогал Основателю в проведении тренировок и до призыва в Японскую императорскую армию в 1937 году сам тренировал в залах в районе Токио и Осаки. Во время Тихоокеанской войны он находился в Манчжурии и Бирме, а после репатриации обосновался в своей родной префектуре Ямагата. После более чем двадцатилетнего перерыва приблизительно в 1960 году он возобновил преподавательскую деятельность. Он занимал ряд технических и административных постов в Международной Федерации Айкидо, преподавал за пределами Японии и несколько раз участвовал в различных организационных форумах. В 1984 году на основе техники Сирата Джон Стивенс выпустил техническое руководство по айкидо. Сирата имел девятый дан и активно преподавал в Ямагата почти до самой своей смерти. Такако Кунигоси, род. В 1911 году в префектуре Сикоку. * Такако Кунигоси.* Такако Кунигоси была зачислена в Кобукан Додзё в 1933 году перед своим выпуском из женского университета Изобразительных искусств. Она являлась одной из немногих женщин, тренировавшихся в Кобукан Додзё, занималась очень серьёзно и пользовалась большим уважением и Морихея Уесибы, и его учидеси. Она была хорошим художником и в 1934 году выполнила технические иллюстрации к книге Будо Ренсю, которая выдавалась ученикам вместо лицензии на преподавание. Позже в течение нескольких лет она преподавала в частном додзё адмирала Исаму Такесита и на курсах по самообороне для женщин. После войны айкидо Кунигоси уже не занималась. Сейчас она на пенсии и живет в Икебукуро, преподавая искусство японской чайной церемонии. Зензабуро Аказава, род. В 1919 году в префектуре Ибараги. * Зензабуро Аказава.* Зензабуро Аказава родился в семье последователей Омото и первоначально познакомился с айкибудо, поскольку в Ивама префектуры Ибараги существовала группа Будо Сеньокай. Он являлся также родственником одного из учидеси Кобукан Додзё, Сигеми Ёнекава, и после окончания школы среднего уровня поступил в додзё Токио в апреле 1933 года. После недолгого периода тренировок в Кобукане он два года очень интенсивно занимался в большом додзё Будо Сеньокай в Такеда префектуры Хиого. Продолжая идти по этому пути, он вернулся в Токио и был там учидеси до своего отъезда в Манчжурию в возрасте 18 лет. В 1937 году Морихей Уесиба и Аказава были официально зачислены в школу Касима Синто-рю, поскольку Основатель айкидо активно погрузился в изучение работы с оружием, особенно с мечом и дзё. В течение года Аказава практиковал Касима Синто-рю в Когбукан Додзё, куда еженедельно приезжали инструкторы классических воинских искусств Японии. Позже Аказава поступил в Императорский флот и провел на море три года. В конце периода своего пребывания на флоте ему было поручено преподавать айкидо в Академии Флота в Итадзима префектуры Хиросима, и он занимался этим до окончания Второй Мировой войны. Отец Аказавы помог Морихею Уесибе купить землю в Ивама, а затем он принимал участие в строительстве Ивама Додзё и Храма Айки. Айкидо он не занимается и живёт в Ивама. Aikido Journal. Все права сохранены. Автор: Стэнли Пранин Оригинальное название статьи: Stanley Pranin. Kobukan Dojo Era, Part 1 Источник и дата публикации: Aikido Journal, 2002 г. Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 2006 г. ## Стэнли Пранин. Период Кобукан Додзё, часть 2 Морихей Уесиба, 1938 г. В первой части мы видели, какое драматическое влияние оказали на жизнь и психологическое состояние Морихея Уесиба Второй Инцидент Омото и его последствия. Он не мог больше встречаться со многими людьми, с которыми у него за предшествующие 15 лет установились хорошие связи, поскольку японское правительство преследовало членов сообщества Омото. Некоторое время Морихей скрывался в доме начальника полиции Сонезаки, и только затем смог вернуться к обычной жизни и тренировкам. Но многое изменилось. В Кобукан Додзё все каллиграфические работы и символы Омото были убраны или уничтожены, и никто из руководителей Омото больше не приезжал к нему, как это часто случалось в предыдущие годы. Сети Будо Сеньокай больше не существовало, хотя некоторые группы так или иначе продолжали тренировки. Но Морихей всё ещё продолжал обучение в различных военных организациях, а также совершал регулярные поездки в район Осаки, где активно преподавали несколько его учеников и где оставались филиалы его додзё. В жизни Морихея в это время произошла ещё одна драматическая перемена, которая никак не была связана со Вторым Инцидентом Омото. В июне 1936 года в газете Асаи Ньюс в Осаке Сокаку Такеда заявил о том, что он является учителем Морихея. Это закончилось тем, что Сокаку начал преподавать там, где преподавал Морихей. С этим было связано ещё несколько событий. О некоторых из них я писал в статье Remembering Takuma Hisa. Хотя потеря нескольких залов в престижных местах была достаточно неприятной, Морихей всё ещё имел сильное присутствие в Осаке и до тех пор, пока не уехал в Ивама, продолжал регулярно проводить там занятия. Другим ударом для Морихея в это время стал уход нескольких его помощников. Сигеми Ёнекава переехал в Манчжурию, где стал работать вместе с Кендзи Томики. Риндзиро Сирата в 1937 году призвали в армию. Каору Фунахаси просто исчез со стены, и его дальнейшей жизни почти ничего не известно. Зензабуро Аказава в качестве помощника генерала Тосинари Маеда также уехал в Манчжурию. В этом же году состоялся развод Киёси Накакура с дочерью Морихея, и он остался без преемника. Но самым тяжёлым, наверное, было то, что Кобукан Додзё и его филиалы теряли всё больше своих учеников, уходящих в армию, и количество обучающих сильно сокращалось. Молодой Гозо Сиода, 1935 г. Среди постоянных учеников Морихея, которые оставались с ним, был Гозо Сиода. Сиода был сыном состоятельного врача-педиатра, почитавшим боевые искусства. Сиода являлся ещё студентом и мог продолжать регулярно тренироваться в Кобукан в то время, когда многие другие инструкторы Кобукан призывались на военную службу. Сиоде суждено будет стать главной фигурой в послевоенном айкидо в качестве основателя школы Ёсинкан Айкидо. В середине 30-х годов начал регулярно тренироваться сын Морихея, Киссёмару, и часто был его ассистентом во время демонстраций техник с мечом. Когда начиная с 1937 года инструкторы классической школы меча Касима Синто-рю еженедельно начали приезжать в Кобукан Додзё, Киссемару около года изучал её технику. Слабое здоровье Морихея. Здесь, видимо, нужно сказать несколько слов о слабом здоровье Морихея. Киссёмару упоминает о нём в биографии отца, написанной им в 1977 году, и объясняет это вредным влиянием эксцентричного испытания, заключавшегося в питье солёной воды, в котором в 1925 году принимал участие Морихей в период жизни в общине Омото. Некто, называвший себя последователем Брахмана, бросил Онисабуро вызов, и Морихей вызвался его заменить и выпил огромное количество солёной воды. Разумеется, мы можем только строить предположения о том, сочетание каких факторов привело к частым болезням Морихея, но все его довоенные ученики говорили о плохом состоянии его здоровья. Его племянник Ёсиро Иноуэ упоминает о том, что в первые годы жизни в Токио из-за болезней дяди ему часто приходилось его заменять. Гозо Сиода вспоминает, насколько сильно был болен Морихей желтухой в 1941 году во время демонстрации перед членами императорской семьи. Но сделать вывод о частых болезнях Морихея можно было бы даже без этих свидетельств, полученных из первых рук. О них говорят сохранившиеся фотографии Морихея этого периода, на которых ясно видно, как сильно он потерял в весе. Не следует забывать, что каждый месяц Морихей ездил по районам вокруг Токио и в район Кансаи. Он не всегда мог вовремя поесть и выспаться, и это, безусловно, плохо влияло на его здоровье. Внимательное изучение фотографий этого периода ясно показывает, что в период с 1935 до 1940 года Морихей очень изменился. Перед Вторым Инцидентом Омото мы видим его в прекрасной физической форме с элегантными кайзеровскими усами. Фотографии после 1938 года свидетельствуют, что он полностью поседел и заметно постарел. Несомненно, что плохому состоянию его здоровья способствовали все указанные выше факторы. Связи Морихея с представителями правых сил. Ранее мы описали события, связанные со Вторым Инцидентом Омото. Сейчас рассмотрим обширные связи Морихея с представителями правых сил и значение, которое они имели. Эту тему недавно подняли некоторые западные писатели. Ранее историки айкидо упоминали о связях Морихея с военными и политическими кругами только для того, чтобы подчеркнуть высокое уважение, которое оказывала Морихею элита предвоенной Японии. Вообще говоря, это довольно деликатная тема, поскольку если будет признано, что Морихей активно поддерживал милитаристские круги, представление об айкидо как о «духовном» воинском искусстве окажется под вопросом. С другой стороны, вся субкультура воинских искусств Японии была на протяжении всей её записанной истории неразрывно связана с политическими и военными событиями. Поэтому с точки зрения здравого смысла трудно предположить, что Морихей не был глубоко связанным с деятельностью правого крыла политических сил, учитывая его профессию и тип людей, с которыми его сталкивала его повседневная жизнь. Эта тема достаточно сложна, поэтому прежде всего я хотел бы дать немного информации, имеющий к ней отношение. Начало взаимоотношений с правыми силами. Большая часть взаимоотношений Морихея с представителями правых сил началась в то время, когда он был связан (приблизительно с 1920 года) с религией Омото. В частности, его знакомство с лейтенантом-командором Сейкё Асано, последователем Омото и одним из первых учеников Морихея в Аябе, стало началом быстрого установления широких контактов с высокопоставленными офицерами флота. Позже, с середины 1920-х годов, когда Морихей обосновался в Токио, его связи ещё больше расширились и включали многих ведущих армейских офицеров и представителей полиции. На многочисленных фотографиях 20-х и 30-х годов кроме Морихея и его учеников часто можно видеть офицеров в военной форме. * Онисабуро Дегучи, Митсури Тояма и Рёхей Учида, 1923 г.* Учитель Морихея Онисабуро Дегучи тоже, разумеется, был тесно связан с политикой и поддерживал много знакомств среди представителей правого крыла. Среди них были такие известные люди, как Мицуро Тояма и Рёхей Учида, являющиеся ключевыми фигурами известного Общества Черного Дракона и других правых организаций. Деятельность Тояма и Учида имела сильное отношение к Манчжурии и Монголии. Они много делали для того, чтобы помешать присутствию России в этих регионах, способствуя таким образом продвижению колониальных интересов Японии на континенте. Эти известные лица были в числе тех, кто поддерживал агрессивную деятельность Квантунской Армии, которая позже привела к войне против Китая и России. Монгольская экспедиция. Принимая во внимание деятельность, которую Онисабуро проводил за кулисами, а также его связи с такими людьми, как Тояма и Учида, было бы наивным предполагать, что его злополучная экспедиция в Монголию в 1924 году помимо провозглашенных целей достижения «религиозной утопии» не имела под собой и политической подоплеки. Такой умный и политически грамотный человек, как Онисабуро, безо всякого сомнения осознавал скрытые планы секретных японских групп, действующих на континенте, и, возможно, действовал в координации с ними. Не будем забывать и о том, что Морихей был одним из очень немногих избранных сопровождать Онисабуро во время его секретного путешествия по Монголии. Вне всякого сомнения, Морихей с самого начала своей карьеры был посвящен в эти политические и военные манёвры. Знакомства Морихея с деятелями правого крыла позже ещё больше расширились благодаря связям и деятельности его учеников. В качестве примера можно назвать имена Ёчиро Иноуэ, Кендзи Томики, Гозо Сиода и Зензабуро Аказава, имеющих обширные связи, включающие в себя представителей политической и военной верхушки, со многими из которых был знаком и Морихея. Это всего лишь проявление времени и кругов, в которых было принято интересоваться воинскими искусствами. Преподавание в военных организациях. С западной точки зрения наиболее проблематичным моментом довоенной деятельности Морихея были его многочисленные связи с военными организациями. В первой части мы документально подтвердили то, что в числе прочих он проводил занятия в Военно-морском колледже, Армейском университете, Школе военной полиции, Школе Тояма и Школе разведки Накано. Первый вопрос, который приходит в голову, заключается в том, насколько деятельность Основателя в этих заведениях выходила (и выходила ли вообще) за рамки стратегий и техник воинских искусств. Морихей, разумеется, общался с руководством и студентами этих заведений и не отставал от текущих событий. Но если Морихей в той или иной степени был вовлечен в бесконечную политическую интригу, дестабилизировавшую современную ему политику Японии, какие у нас могут быть для этого доказательства? Приведем один любопытный эпизод, имеющий отношение к сказанному, который может пролить некоторый свет на до сих пор неизвестную роль Морихея в политическом движении того времени. В 1977 году Киссемару опубликовал в Морихейден старую фотографию, не имеющую даты, которая иллюстрирует визит в Кобукан Додзё какого-то важного иностранца, похожего на китайца. Этот посетитель назван там только как «Токуо», причём никаких упоминаний о важности этого визита в издании не приводится. В результате небольшого расследования выяснилось, что имя этого китайца – принц Тех Ванг (1902-1966) и что он в 30-е годы работал в Монголии вместе с японскими властями. Тех Ванг добился какой-то степени политического единства среди монгольских вождей и в декабре 1937 года объявил о создании независимого государства под названием Менг Чианг. Оно поддерживало на континенте интересы Японии и в целом было аналогично Манчукуо во главе с Пу-йи. Тех Ванг правил в этом качестве до 1945 года. Так или иначе, принц Тех Ванг в 1938 году посещал Японию и в качестве главы иностранного государства имел аудиенцию у императора Хирохито. Во время этого визита он нанёс Морихею Уесиба визит вежливости в Кобукан Додзё. *Визит монгольского принца Дэ Вана в Кобукан Додзё в 1938 году. Сидят в центре: принц Дэ Ван, адмирал Исаму Такэсита, Морихей Уэсиба. За Тэ Ваном стоит на коленях Годзо Сиода; также присутствуют Аритоши Мурасиге и Хацу Уэсиба.* Неясно, какое значение следует придавать этому визиту. Кроме этого монгольского правителя и Морихея, на этой фотографии присутствует один армейский офицер и отставной адмирал Исаму Такесита . Остальные лица, которых можно идентифицировать, – миссис Уесиба, Гозо Сиода, Кензо Футаки и Аритоси Мурасиге. Было бы очень интересно узнать об обстоятельствах этого королевского визита, однако судя по присутствию на фотографии нескольких молодых людей в кейкоги, мы можем с уверенностью сделать вывод о том, что Морихей давал демонстрацию для императора. Состояние ума Морихея. Многие обстоятельства достаточно очевидно свидетельствуют о том, что Морихей был связан с правыми. Но сейчас мы прервёмся ненадолго и попытаемся найти какие-либо указания на то, как он сам относился ко всему происходящему в этот период его жизни. В этой связи полезно изучить эссе, авторство которого приписывают Морихею и которое появилось в информационном письме Будо Будо Сеньокай в 1932 году. Темой этого эссе является роль будо в современном обществе. Обратите внимание прежде всего на те отрывки, которые ставят Морихея в один ряд с теми, кто в духе времени выступал в поддержку «Императорского пути»: «… Главнейшая задача японских воинских искусств - стать ведущими в мире воинских искусств на всей земле, что должно явиться частью процесса реализации Императорского пути для всего мира. Япония является господином для всего земного шара и моделью, которой все должны следовать; Великая Япония – это выражение воли всей планеты. Япония – модель совершенного устройства мира. И только когда мы окончательно поймём это, мы сможем правильно понять истинное значение японских воинских искусств…» Такого рода высказывания очень типичны для того времени, хотя кажется несколько странным то, что они напечатаны в информационном письме Омото, поскольку это религиозное направление имело, в частности, и антиправительственную направленность. Однако, как мы уже убедились, Онисабуро участвовал во многих делах, связанных с фракциями правого крыла, поэтому не стоит удивляться тому, что эти слова выражают и такую ориентацию этой секты. Этот отрывок был записан высокопоставленным деятелем Омото Бансё Асихага; за основу его были взяты заметки, сделанные им на основе лекций Морихея и разговоров с ним. Возможно, при этом были допущены некоторые вольности и преувеличения, однако подобные высказывания со ссылкой на имя Морихея имеются и в других разделах информационного письма. Приведённое выше свидетельство позволяет думать, что как гражданин страны Морихей поддерживал её империалистическую политику, однако в то же время его приверженность религии Омото и природные духовные склонности заставляли его рассматривать будо как путь самореализации на службе небесных ками. Действительно, в отрывках другого эссе Морихея, опубликованного в информационном письме, сущность будо раскрывается им в более духовном аспекте, и при этом используется терминология, которая предвосхищает тот язык, на котором Основатель говорил после войны: «После того, как на Пути Меча вы достигли определенного уровня подготовки, вы оказываетесь способными предчувствовать намерение вашего противника атаковать прежде, чем клинок начинает рубить. Мне самому однажды пришлось услышать свистящий звук пули и увидеть «пулю-мысль» - белого цвета и длиной около дюйма - ещё до того, как прозвучал реальный выстрел. Однако в истинном будо просто предчувствовать намерения врага еще недостаточно. Истинный Путь Ками – выработать способность управлять врагом по собственной воле…» Сейчас, после анализа двух этих отрывков, мне кажется, что поддержка Морихеем японского милитаризма имела двойственный характер. Разумеется, его высокий социальный статус и необходимость зарабатывать средства к жизни зависели от того, насколько активно он поддерживал военную и политическую систему, и это каким-то внешним образом должно было проявляться. Но в противоречии с этим находился глубокий интерес Морихея к духовным аспектам и тренировкам, полным аскетизма. Однако хотя вокруг него многие занимались политическими маневрами, я никогда не видел ни одного документа и не слышал ни об одном эпизоде, которые свидетельствовали бы о том, что Основатель играл сколько-нибудь активную роль в политических делах. Высказывалось предположение о том, что Морихея всё больше угнетал расцвет милитаризма и что он предвидел поражение Японии задолго до того, как это стало очевидно большинству. Вспомним также Рейкай Моногатори Онисабуро и его предсказания о «небесной птице», которая будет править разрушением Японии. Возможно, самым сильным доказательством растущего разочарования Морихея военными устремлениями Японии было то, что в 1942 году в самый разгар войны он полностью удалился в Ивама. Сегодня всё более и более доступной становится информация, свидетельствующая о состоянии ума Морихея в этот период времени, и я убеждён, что к этой теме следует возвращаться снова и снова. Начало преподавательской деятельности в Манчжурии. * У Симбуден Будо Холл университета Кенкоку. Сидят: Кендзи Томики и Морихей Уесиба. Стоят: второй слева – Хидео Оба, второй справа – Сигенобу Окумура.* В 20-е и 30-е годы Япония имела сильное присутствие в Манчжурии, достигнув полного политического контроля над этой страной в 1931 году, когда было провозглашено государство Манчукуо. Мы уже писали о том, что в 1933 году в Манчжурию поехал Ёчиро Иноуэ, а в 1936 году в Синкьо (современный Чангчунг) переехал Кендзи Томики и проводил занятия в Дайдо Гакуин, а также для членов Армии Гуандонг и Агентства Императорского дома. После открытия в 1938 году университета Кенкоку Томики стал штатным преподавателем университета а проводил там занятия по дзюдо и айкибудо. В 1939 году Томики пригласил в университет Морихея. Во время своего пребывания в университете Морихей встретил тогда уже оставившего свою карьеру известного борца сумо Тенрю, который попытался испытать силу Морихея. Его мастерство произвело на Тенрю чрезвычайно сильное впечатление, и он взял разрешение на отпуск для того, чтобы на три месяца отправиться на обучение в Кобукан Додзё в Токио. Встреча с Тенрю стала ещё одним эпизодом, в котором Морихей продемонстрировал свое сверхъестественное воинское мастерство. На этот раз его партнёром был знаменитый в мире сумо борец, прославившийся своей физической силой. Эта встреча стала началом дружбы между Основателем и Тенрю, продолжавшейся всю жизнь. После Второй Мировой войны Тенрю оказывал большую поддержку Айкикай и организации Ёсинкан Гозо Сиода. * Слева направо: Киссемару Уесиба, Зензабуро Аказака, Тенрю. На правом краю – генерал Макото Миура. Кобукан Додзё, 1939 год. * Видимо, первые поездки в Манчжурию Морихей совершал летом с 1939 по 1942 гг. В университете Кенкоку он стал советником по воинским искусствам и проводил там семинары и демонстрации, на которых ему ассистировал Томики. Он получил широкое признание в качестве одного из лучших инструкторов воинских искусств среди тех, которые приезжали на континент из Японии. Это подтверждается тем, что на нескольких групповых фотографиях этого периода, сделанных в Манчжурии, он сидит в центре. Последний раз он был в Манчжурии в 1942 году. Он вновь принимал участие в демонстрации и, видимо, ещё заезжал в Бейдзинг, что, согласно биографии Морихея, написанной Киссёмару, имело какое-то отношение к политике. Заметим в скобках, что одним из учеников Кендзи Томики в университете Кенкоку был молодой человек по имени Сигеному Окумура. В университете он несколько лет тренировался под руководством Томики и Хидео Оба, а во время каникул приезжал в Кобукан Додзе. После войны Окумура стал ключевой фигурой в организации Айкикай. Он до сих пор на татами и является шиханом с 9 даном. Создание Зайдан Ходзин Кобукай. В 1939 году несколько наиболее активных помощников Морихея, предприняли шаги по организации некоммерческой структуры при Кобукан Додзе. Это привело к тому, что 30 апреля 1940 года была официально зарегистрирована организация Зайдан Ходзин Кобукай. Киссёмару особенно выделяет Ёдзи Томосуэ из Министерства здоровья и благосостояния, который способствовал официальному признанию этой дочерней организации, а также бизнесмена Созо Миязака, который внёс в её фонд 20 000 иен. Первым председателем был отставной адмирал Исаму Такесита, вице-председателем – генерал Кацура Хайяси. Членами правления были граф Фумимаро Коноэ, граф Тоситаме Маеда, Такуо Годо, Кинья Фудзита, Козабуро Окада, Кендзи Томита, Кензо Футаки и другие хорошо известные люди. Организация Кобукай дала додзё легальное положение, а также улучшило положение с финансами и решением управленческих задач. Она была упразднена в конце войны и восстановлена под названием Зайдан Ходзин Айкикай в 1948 году. Новые лиц а в Кобукане. * Коичи Тохей. 1953 год.* Среди учеников, начавших тренироваться в Кобукан Додзе приблизительно с 1940 года, было несколько очень ярких лиц. Одним из наиболее хорошо известных является Коичи Тохей, игравший главную роль в послевоенном развитии айкидо Айкикай до того, как он в 1974 году создал собственную независимую школу. Он поступил в Кобукан Додзе будучи студентом университета Кейо и очень быстро прогрессировал. Он тренировался полтора года и даже ассистировал Основателю при проведении тренировок по время его поездок за пределы додзё, но в 1942 году был призван в действующую армию. Другой значимой фигурой, которой суждено будет сыграть важную роль в послевоенном айкидо, был Кисабуро Осава. Он приступил к тренировкам в 1941 году через несколько месяцев после Тохея. Тогда ему было около тридцати лет, и он часто помогал Минору Хирая, в то время являвшемуся в Кобукане директором по общим вопросам. Много лет спустя он стал в Айкикай Хомбу Додзе руководителем и специальным помощником Второго Досю Киссёмару Уесиба. Выше мы упоминали о Минору Хираи (1903-1998). Он поступил в додзё приблизительно в 1939 году, а в январе 1942 года принял пост директора по общим вопросам. Он работал главным образом в административном качестве и, как мы увидим ниже, сыграл основную роль в выборе названия «айкидо». После войны Хираи открыл собственное додзё и назвал свою систему Кориндо. * Морихей Уесиба и Каню Сунадомари, 1960 г.* Ещё одним молодым человеком, которого стоит упомянуть, был Кансю Сунадомари, происходивший из семьи преданных последователей религии Омото и поступивший в додзё в 1942 году. В 20-е годы в Аябе Морихей был связан с его старшим братом Канемото. Именно его старшему брату было доверено написать первую биографию Морихея, опубликованную в феврале 1969 года всего за два месяца до смерти Основателя. Приступив к тренировкам в 1942 году, уже в 1943 году Кансю был призван в армию. Несмотря на молодость и неопытность, Сунадомари, как и Тохей, ассистировал Морихею во время его учебных поездок, в частности, в Школу разведки Накано. В 1954 году он открыл в Кумамото на Кюсю независимое Мансейкан Додзё и до сих пор активно работает. Дай Ниппон Бутокукай и название «айкидо». Не все правильно знают, как айкидо получило своё название. Многие непроизвольно полагают, что Морихей сам остановился на названии «айкидо», и это название воплощает его духовное видение будо как средства самообороны и достижения мировой гармонии. Несмотря на риск показаться человеком, пытающимся ниспровергнуть традиционные представления, я всё же должен сказать, что создание слова «айкидо» стало результатом бюрократического решения, принятого в 1942 году Дай Ниппон Бутокукай – головной организации, призванной регулировать развитие воинских искусств. Название было всего лишь сокращением или упрощением термина «айкибудо», которое тогда употреблялось для описания искусства, преподаваемого Морихеем. Поскольку Бутокукай контролировался правительством, он получил указание стандартизировать номенклатуру терминов так, чтобы все они были аналогичны дзюдо, кендо, каратэдо и т.д. «Айкибудо» не подходило под этот образец, поэтому в качестве термина, объединяющего исторические ветви дзюдзюцу, был предложен и принят термин «айкидо». * Минору Хираи, 1946 г.* Представителем Кобукан Додзе /в Бутокукай/ в тот момент времени являлся Минору Хираи. Эти события он описывает так: «В то время создать новое отделение в Бутокукай было очень сложно. Мистер Хисатоми предложил создать отделение, которое включало бы в себя воинские искусства, предназначенные для реальной борьбы и основанные на техниках дзюдзюцу. Техники явара (альтернативное название дзюдзюцу) охватывают очень многое и включают в себя использование меча и дзё. По выбору названия нового отделения в Бутокукай состоялось целое обсуждение. О вариантах названия много раз говорили на заседаниях Совета Директоров и особенно секций дзюдо и кендо. Чтобы прийти к названию, которое охватывало бы различные особенности всех воинских искусств, включенных в него, мы должны были учесть эти особенности. Для того, чтобы в будущем избежать возможных трений между различными воинскими искусствами, было решено выбрать такое название, которое никого бы не задевало. Мистер Хисатоми энергично отстаивал своё предложение, объясняя, что «айкидо» для нового отделения является лучшим названием, чем «айкибудо», поскольку яснее подчеркивает идею «мичи» - идею Пути. Он предлагал, чтобы название «айкидо» использовалось в качестве термина, характеризующего все виды будо, и я был с ним согласен. Другими словами, термин «айкидо» - всеобъемлющий термин, который мог бы включать в себя все другие…» В рамках данного контекста ключевая часть «айки» происходит, разумеется, от названия «Дайто-рю айкидзюдзюцу», придуманного в Аябе в 1922 году в тот период, когда Сокаку Такеда в течение шести месяцев жил в доме Морихея и преподавал своё искусство последователям Омото. Различные объяснения значения термина «айкидо», подчеркивающие гармонизацию энергии Ки и её слияние с энергией партнера, и придание ему философских оттенков являются не чем иным, как послевоенными инновациями. Развитие техники Морихея в предвоенный период. Давайте пристальнее посмотрим на технику периода Кобукан. С 1920 и до середины 1930-х годов Морихей периодически встречался с Сокаку Такеда. Несколько раз Сокаку появлялся в Токио, проводил там семинары и получал деньги от Морихея. Первые ученики Основателя, такие, как Томики, Такесита, Камада и другие, называли искусство, которое им преподавал Морихей, «Дайто-рю» В этот период Морихей еще сильно принадлежал именно к миру Дайто-рю. В первой части мы видели, что после открытия в 1931 году Кобукан Додзе туда немедленно приехал Сокаку. Однако теперь, когда у Морихея появились своё собственное додзе, твердый учебный план и мощная поддержка со стороны Омото и Онисабуро Дегучи, он всё дальше и дальше стал отклоняться от традиционных методов Дайто-рю. Приблизительно в начале 30-х годов вошёл в употребление термин «айкибудо», и это изменение названия стало предвестником резкого ухода Морихея из Дайто-рю. К счастью, от тех времён сохранилось достаточно много материалов, позволяющих проследить, как менялась техника Морихея с течением времени. *Будо Ренсю.* В 1933 году Кобукан Додзе опубликовало довольно необычное руководство по тренировкам, авторство которого приписывается Морихею. Это руководство состоит из 166 техник, представленных в виде рисунков. Каждая техника иллюстрируется в среднем двумя-тремя рисунками. Эти иллюстрации были сделаны одной из активных учениц Кобукан Додзе и студенткой художественной школы по имени Такако Кунигоси. Она очень любила рисовать, и как только занимающиеся заметили её талант, они попросили её зарисовывать ключевые позиции каждой техники, для того чтобы сохранить искусство Морихея. Это руководство было распределено среди нескольких наиболее продвинутых учеников и среди тех, кто поддерживал Морихея. Возможно, они служили в качестве приложения к сертификатам, которые в те годы выдавал Морихей, удостоверяя тот или иной уровень занимающихся. * Страницы Будо Ренсю, опубликованные в 1933 г. * Рисунки, содержащиеся в Будо Ренсю, в значительной своей части представляют арсенал Дайто-рю айкидзюдзюцу из техник первого уровня, необходимого для освоения в Дайто-рю. Хотя в качестве автора руководства указан Морихей Уесиба, Кендзи Томики в интервью, которое он в 1978 году дал для Aiki News, утверждал, что текст книги редактировал он. Это подтверждается сохранившейся именной карточкой начала 30-х годов, в которой Томики назван постоянным секретарём Кобукан Додзе. Во всяком случае, совершенно ясно, что Основатель сам эту книгу не писал. В 1978 году была опубликована версия Будо Ренсю, в основу которой был положен английский перевод Ларри и Сейко Бьери и которая содержала рисунки Кунигоси и японский текст. Позже она была отпечатана в виде брошюры. Фотографии в Нома Додзё. В 1935 году в развитии техники Морихея произошёл резкий скачок. Хисаси Нома – известный специалист по кендо и близкий друг приёмного сына Морихея Киёси Накакура – сделал более 1000 снимков Морихея, демонстрирующего свои техники. Хисаси был сыном известного основателя Сейдзи Нома по имени Коданся. За год до этого он стал победителем Императорского турнира боевых искусств (Тенрандзиай) в кендо, а затем пошёл учиться к Уесибе. * Фотография, сделанная в 1935 году в Нома додзе. Уке: Сигеми Ёнекава.* На этих фотографиях зафиксировано выполнение Морихеем сотен техник айкидзюдзюцу - от базовых до продвинутых. В качестве уке работает один из его самых любимых учидеси Сигеми Ёнекава. На фотографиях показано множество удержаний и сложных блоков на суставы, характерных для техник Дайто-рю айкизюдзюцу. Тем, кто утверждает, что Морихей занимался Дайто-рю айкизюдзюцу очень мало и поверхностно, будет трудно объяснить, каким образом он тогда приобрёл столь глубокие знания техник Дайто-рю. Взаимное положение партнёров, совершенное равновесие, контроль, внимание к деталям и многие другие нюансы, отчётливо различимые на фотографиях, обнаруживают его высокое мастерство в Дайто-рю. Фильм Асаи Ньюс. Из всех документов, сохранившихся от предвоенного периода, самым, по-видимому, важным является звуковой фильм, отснятый в 1935 году компанией Асаи Ньюс в Осаке. Фильм продолжительностью 14 минут был сделан на 16-милиметровой пленке. В нем Морихей демонстрирует много техник сувариваза, ханми хандачиваза и тачиваза, защиту от атак нескольких нападающих, техники с мечом. Партнерами его являются Сигеми Ёнекава и Цутоми Юкава, и иногда – Такума Хиса и Риндзиро Сирата. Большинство техник, зафиксированных на ленте, являются продвинутыми и выполняются в пластичном и подвижном стиле, завершаясь финальным крещендо с эффектными завершающими ударами. Поражает, как современно смотрятся эти техники и как отчетливо в их исполнении видно «Ки но нагаре». Содержание съёмок и их звуковое оформление производят громадное впечатление и дают возможность сквозь время увидеть удивительную технику Морихея того периода. Влияние техник Дайто-рю в этом фильме гораздо менее очевидно по сравнению с Будо Ренсю и фотографиями в Нома Додзе, хотя фотографии были сделаны приблизительно в то же время, что и фильм. Опыты с оружием. В 1937 году Морихей пригласил в Кобукан Додзё инструкторов школы Касима Синто-рю. Он даже сам записался в школу Касима – его имя имеется в регистрационных списках вместе с его клятвой на крови (кеппан). Очевидно, что в середине 30-х годов Морихей много занимался мечом и считал работу с оружием ядром тайн тайдзюцу. * Конец текста кеппан с именами Морихея Уесибы и Зензабуро Аказава*. Не все знают, что в 1922 году в Аябе Морихей получил от Сокаку Такеда диплом (менкё) школы Ягу Синкаге-рю. Неизвестно, какую именно подготовку в работе с мечом он получал в этой связи. Позже, в конце 20-х годов, Морихей был представлен Косабуро Гедзо, являвшемуся представителем школы Ягу Синкаге-рю и другом адмирала Такесита, который был частым посетителем на тренировках Уесибы. Длительную дружбу Морихей имел и с Накудо Накаяма, хорошо известного в мире кендо, и благодаря этим знакомствам был вхож в общество мастеров меча самого высокого уровня. Вскоре после того, как Киёси Накакура был принят в семью Уесиба, Морихей санкционировал создание в рамках Кобукан Додзё клуба кендо. Помимо этого несколько его учидеси, в частности, Сирата, Хасимото и Фунахаси брали уроки кендо у Накакуры, и, таким образом, тренировки с мечом проходили в додзё регулярно. В фильме Асаи Ньюс имеется фрагмент спонтанной демонстрации работы с мечом, напоминающей ката, который позволяет предположить, что в этот период он как раз и проводил свои эксперименты с оружием. В техническом руководстве под названием *Будо *1938 года имеется несколько техник работы с мечом в парах и показаны техники отбирания меча. Таким образом можно говорить о том, что фундамент огромной и интенсивной работы по изучению айки кен и дзё, которой Основатель занимался в военные и послевоенные годы в Ивама, был заложен в период Кобукан Додзё. *Будо.* Ещё одним важным документом предвоенного периода является руководство с простым названием Будо, опубликованное в 1938 году и снова под именем «Морихей Уесиба». Эта книга была составлена для Принца Кайя, который незадолго до этого стал учеником Морихея. Он был армейским офицером и был известен под именем «Кайяномия»; с 1942-1943 гг. он являлся суперинтендантом армейской школы Тояма. Будо содержит 50 страниц и состоит из двух частей. Первая часть представляет собой эссе «Сущность техники», а вторая представляет фотографии с изображением 50 техник, которые демонстрирует Морихей. В книге представлены подготовительные упражнения, базовые техники, техники работы с ножом и мечом, элементы фехтования на мечах, работа против штыка и заключительные упражнения. Будо является единственным изданием, в котором Основатель сам демонстрирует технику. * Будо, опубликованное в 1938 г. Будо* позволяет нам познакомиться с предвоенной техникой Морихея. Прежде всего оно даёт возможность четко увидеть техники, которые Морихей считал базовыми, а также способ их выполнения, принятый в середине 30-х годов. Эти техники представляют собой переходный этап между техниками Дайто-рю айкидзюдзюцу, которые Морихей изучил под руководством Сокаку Такеда, и современным айкидо. Несколько из этих базовых техник сильно напоминают те, которым после Второй Мировой войны Морихей учил в Ивама и которые до сих пор практикуются в Ибараги Додзё Морихиро Сайто. Многих, видевших Будо, поражает обилие техник с оружием – не менее трети техник выполняется с ножом, мечом, палкой или макетом штыка. Мы уже знаем, однако, что Морихей долго был увлечен практикой с использованием оружия, в частности, меча и дзё, и она составляла значительную часть его личных тренировок. Будо было переведено на английский язык Джоном Стивенсом и опубликовано издательством Коданся в 1991 году. По непонятной причине до сих пор нет японского издания этой книги, и японские студенты в большинстве своем даже не знают о существовании этого важного исторического документа. Система аттестации Морихея в предвоенный период. На протяжении своей долгой преподавательской карьеры Морихей по-разному удостоверял тот или иной технический уровень занимающихся. Вначале он делал это так, как было принято в Дайто-рю, однако постепенно он начал уходить от этой практики и в конце концов приблизительно к 1940 году принял систему, которая существует и сегодня. Самые первые образцы сертификатов, которые дожили до наших дней, были выданы Морихеем Минору Мочизуки. Оба документа датированы июнем 1932 года. На первом из них написано «Дайто-рю Айки Будзюцу», а всё содержание является идентичным тому, что содержится в «Дайто-рю Айки Дзюдзюцу Хиден Мокуроку», которые выдавал Сокаку Такеда, удостоверяя первый уровень овладения техниками Дайто-рю. На втором написано «Хиден Оги» - это документ, который в традиции Дайто-рю выдается при достижении следующего уровня мастерства. Оба документа подписаны «Моритака Уесиба, ученик Сокаку Такеда» и на обоих стоит печать «Айкидзюдзюцу». * Последняя часть сертификата Хиден Мокуроку, выданная Минору Мичизуки Морихеем Уесиба.* Мочизуки был исключительно талантливым человеком, и поскольку он тренировался у Морихея всего лишь несколько месяцев (с конца 1930 года), выданные ему документы являются несомненным свидетельством того, что Основатель высоко ценил его возможности и хотел оказать ему поддержку в качестве руководителя независимого додзё в Сизуока. По всей вероятности, Морихей начал выдавать подобные сертификаты начиная с конца 20-х годов после того, как обосновался в Токио. Сертификаты получили сначала адмирал Исаму Такесита, Кендзи Томики, а затем другие его лучшие ученики и те, кто оказывал ему поддержку. Количество сертификатов, выданных к середине 30-х годов, неизвестно. Постепенно он начал менять их текст, убирая название «Дайто-рю айкидзюдзюцу» и используя вместо него «Айки-рю Айкидзюдзюцу». Подробно описать это процесс ограничения упоминания Дайто-рю сложно, потому что, насколько мне известно, ни один из таких документов для публичного ознакомления представлен не был. Автор видел только документ, аналогичный документам Дайто-рю, и один фрагмент второго диплома. Однако у нас нет оснований сомневаться в том, что Морихей выдал значительное количество своих сертификатов, поскольку о них упоминали целый ряд его довоенных учеников. В 1940 году через вновь созданную организацию Зайдан Ходзин Кобукай Морихей начал выдать сертификаты, удостоверяющие дан ученика. Сохранились фотографии по крайней мере двух таких документов – сертификата 8 дана Кендзи Томики и 6 дана Сигеми Ёнекава, который мы воспроизводим ниже. * Сертификат 6 дана, выданный Сигеми Ёнекава 3 ноября 1940 года.* Поскольку мужчин призывного возраста постоянно забирали на военную службу и в Кобукан Додзё оставалось очень мало учеников, таких сертификатов, по-видимому, было выдано немного. Конец эры Кобукан Додзё и переезд в Ивама. Конец эры Кобукан Додзё наступает в конце 1942 года с переездом Морихея в Ивама префектуры Ибараги. Это было очень трудное время, и не только для Основателя, но и для всех японцев, потому что большинство городов подвергались бомбёжкам с воздуха, и вести даже подобие нормальной жизни было невозможно. Морихей заранее готовил Ивама в качестве запасного варианта и бывал там настолько часто, насколько ему позволял график его тренировок. Постоянные стрессы, связанные с войной и обстоятельствами его личной жизни, привели к новому ухудшению состояния его здоровья. Какими бы ни были факторы, способствовавшие изменению его физического и психологического состояния, в конце 1942 года он был вынужден уехать в Ивама. Руководить деятельностью Кобукан Додзё он назначил своего сына Киссёмару, тогда ещё студента университета Васеда; помогать ему должен быть Минору Хираи. В течение последующих 13 лет Морихей нечасто покидал Ивама и смог сосредоточить свои силы на укреплении здоровья, занятиях сельским хозяйством, медитации и тренировках. Впервые за многие годы у него появилось достаточно времени для того, чтобы глубже проникнуть в своё собственное искусство и сущность духовного бытия. Отъезд Морихея в Ивама положил конец эры Кобукан Додзё, но в то же время открыл дорогу к развитию современного айкидо – духовного воинского искусства Японии, распространившегося по всему миру. Автор: Стэнли Пранин Оригинальное название статьи: Stanley Pranin. Kobukan Dojo Era, Part 2. Источник и дата публикации: Aikido Journal, 2002 г. Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 2006 г. ## Стэнли Пранин. По пути реформирования техник айкидо «Вместо этого происхождение техник айкидо из чисто боевых замалчивалось, а на тренировках создавались такие условия, которые не способствовали культивированию настоящего воинского духа». Демонстрация Киссёмару Уесиба в Хомбу Додзё, 1962. Возрождение айкидо после второй мировой войны. Люди, практикующие айкидо – это касается и многих инструкторов – чаще всего имеют очень слабое представление о том, как развивалось айкидо в Японии и за её пределами после Второй мировой войны. Причиной этого является не недостаток информации – исследовать события этого периода вполне возможно. Однако необходимая информация разбросана по множеству источников, изучение которых требует знания японского, английского и других европейских языков. Интернет упростил эту задачу, тем не менее получить элементарные знания о возрождении айкидо сначала в Японии, а затем и за рубежом после катаклизмов войны всё ещё трудно. У исследователей нет серьёзных стимулов тщательно изучать эту темы, поскольку очень немногим интересны исторические подробности, касающиеся айкидо. Кто были первыми подвижниками? Легко выявить главных подвижников, способствующих появлению айкидо как современного японского боевого искусства – вначале этим искусством занимались очень немногие. Вот мой список: Киссёмару Уесиба, Коичи Тохей, Гозо Сиода, Кендзи Томики. Давно практикующие айкидо люди сразу узнают эти имена. Были и другие, также сыгравшие свою роль в формировании послевоенного айкидо, но эти четверо являлись ключевыми фигурами. Из них Киссёмару Уесиба и Коичи Тохей в 1950-е и 1960-е годы имели наибольшее влияние. Однако до того, как они стали играть ведущую роль в Айкикай, никто из них не имел серьёзного опыта в воинских искусствах. Поскольку это важно для изложенных ниже тезисов, позвольте мне коснуться истории изучения воинских искусств каждым из этой четверки. Киссёмару Уесиба Киссёмару Уесиба (1921-1999), сын Основателя Морихея Уесибы, был болезненным ребёнком и в детстве изучал кендо. Айки-Будо с отцом он начал регулярно заниматься с 1937-1938 гг. после ухода из семьи Уесиба двоюродного брата Киёси Накакура. Первым свидетельством того, что Киссёмару готовят на роль преемника Основателя, был факт появления молодого Уесибы в качестве уке Морихея в книге «Будо» в 1938 г. К тому времени ядро талантливых учидеси предвоенного периода ушли из Кобукан Додзё – главным образом из-за проведенной в Японии мобилизации. Киссёмару был одним из немногих молодых людей, остававшихся в Кобукан Додзё. Другими были Гозо Сиода и Зензабуро Аракава. Всего лишь через пять лет, когда в конце 1942 года Морихей удалился в Ивама, Киссёмару стал ответственным за додзё отца. Во время войны и сразу после неё Киссёмару тренировался нерегулярно, потому что экстремальные условия в Японии не способствовали занятиям воинскими искусствами. Днём он работал в охранной компании в Токио, а тренировался и тренировал сам, когда позволяло время. В первые годы он жил в Ивама и регулярно приезжал в Токио, но позднее переехал в Додзё Уесибы, чтобы наблюдать за делами и направить на работу время, затрачиваемое ранее на переезды. В тот период в додзё жило несколько семей, дома которых были разрушены бомбежками. Так как Айкикай Хомбу Додзё возрождалось, в 1955 году Киссёмару оставил работу и всё время начал посвящать преподаванию и управлению додзё. Если сложить всё время, в течение которого он тренировался под руководством своего отца до и после войны, то оно составляло приблизительно 7-8 лет. С 1955 и до смерти Основателя в 1969 г. Киссёмару был занят преподаванием и обязанностями по управлению, поэтому оценить продолжительность его тренировок непосредственно у отца можно лишь предположительно. Коичи тохей Коичи Тохей (1920-2011) с детства и до учёбы в университете изучал дзюдо и получил чёрный пояс. Поступив в 1939 году в университет Кейо, Тохей начал тренироваться в додзё Уесибы и занимался под его руководством 18 месяцев до вступления в японскую армию. После демобилизации в конце войны Тохей вернулся в родной дом в Точиги и попытался заняться бизнесом, однако неудачно. В 1940-е годы он находил время, чтобы периодически приезжать в Ивама для тренировок у Уесибы. В конце концов с начала 1950 г. и до отъезда на Гавайи в 1953 г. Тохей стал больше времени проводить в Токио. Время его тренировок непосредственно у Уесибы, включая тренировки в период войны и поездок в Ивама и Токио, мы можем оценить в 3-4 года. Сам Тохей говорил, что учился у Основателя только около двух лет. Гозо Сиода. Гозо Сиода (1915-1994) был зачислен в Кобукан Додзё Морихея в 1932 г. после занятий дзюдо и кендо. Он тренировался в Кобукан Додзё в период самого пика его активности, продолжавшегося около 8 лет, и часть этого времени он провёл в качестве учидеси. Его партнёрами по тренировкам были наиболее известные ученики Морихея Уесибы предвоенных лет. Хотя Сиода не был в армии, во время войны он служил на гражданской службе в Китае и Южной Азии. После войны в 1946 году течение одного месяца он очень интенсивно тренировался с Морихеем в Ивама. Поскольку Сиода жил в Токио, после этого он контактировал с Уесибой только периодически во время поездок в Ивама, до которого поезд шёл два часа. Сиода был в числе первых из учеников, начавших активно преподавать айкидо после войны в Токио, и основал свою собственную школу под названием Ёсинкан Додзё. По приблизительной оценке время обучения Сиоды под руководством Уесибы составляет около 9 лет. Кендзи Томики. Кендзи Томики (1900 - 1979) с детства изучал дзюдо. Став студентом университета Васеда он продолжал свои тренировки, но из-за болезни они были прерваны на 4 года. По японским меркам он был высоким человеком, в конце 1920-х годов являлся бойцом высокого уровня (5 дан) и даже выступал перед императором на соревнованиях Тенрандзиай в 1929 г. На Томики сильно повлияли взгляды основателя дзюдо Дзигоро Кано, с которым он поддерживал тесные взаимоотношения. В 1926 году под руководством Морихея Уесибы Томики начал изучать Дайто-рю Айкидзютсу. Работая школьным учителем в префектуре Акита, он время от времени тренировался у Уесибы. В 1936 году Томики переехал в Манчжурию, которая находилась под контролем Японии и где благодаря связям с Морихеем Уесибой он работал в качестве инструктора боевых искусств. В 1940 году он получил от Уесибы 8 дан. Полное время обучения под руководством Уесибы у Томики составляет приблизительно 8-10 лет. Утеря наследия Морихея. Основатель айкидо Морихей Уесиба (1883-1969). Гозо Сиода первым стал преподавать айкидо публично, потому что в начале 1950-х его работа была связана с обеспечением безопасности в различных компаниях. Айкикай всё ещё страдал от того, что на тренировках было мало людей, а в додзё продолжали жить семьи, потерявшие жилье в войну. В 1954 году произошло знаковое событие – публичная демонстрация воинских искусств, спонсором которой стала «Ассоциация развития жизни» и которая собрала около 15000 зрителей. Динамичная демонстрация Сиоды привлекла внимание нескольких богатых человек, и вскоре было запланировано строительство додзё. В 1955 году было открыто первое додзё айкидо Ёсинкан, и оно стало базой для распространения этого стиля в деловых компаниях и отделениях полиции. Интересно, что среди первых учеников айкидо Ёсинкан было несколько американских военнослужащих, и в середине 1950-х они принесли это искусство в США. Сиода оставался в хороших отношениях с Айкикай, но с Морихеем виделся нерегулярно. Он чувствовал, что после переезда Морихея в Ивама широкое распространение айкидо было возложено на него и на молодое поколение учеников Морихея. Возвращение в Японию Томики было отложено до 1948 г. В следующем году он стал профессором своего родного университета Васеда, заняв должность директора клуба дзюдо на отделении физического воспитания. Его деятельность была сосредоточена в пределах университета, хотя он не очень регулярно продолжал преподавать айкидо в Айкикай. Это продолжалось до 1958 года, когда Томики в университете Васеда ввёл соревновательную форму айкидо, вызвав гнев Морихея и руководителей Айкикай предательством наиболее основополагающих принципов О'Сенсея. Он мог бы уменьшить критику в свой адрес, если бы не стал использовать название «айкидо», однако он предпочёл это название сохранить. С этого момента Томики в Айкикай не признавали. Что касается Томики, то он, хотя и сохранил уважение к Уесибе как к мастеру воинских искусств, считал методы обучения Морихея устаревшими и ненаучными. Он предпочитал преподавательский подход своего учителя Дзигоро Кано и считал соревнования важным средством проверки истинного прогресса в случае сопротивляющегося оппонента. Положение Киссёмару было в высшей степени сложным. Как от сына Основателя от него ожидали следования по стопам отца и управления развитием айкидо. С точки зрения практических боевых качеств он был неопытен, а его характер был таков, что он отверг жёсткие тренировочные модели ради более мягких форм практики, которые сильно напоминали упражнения для сердечно-сосудистой системы. При объяснениях своего видения искусства он также отказался от использования эзотерического языка. Более того, он отредактировал записи и речи, опубликованные от имени отца, убрав незнакомые религиозные ссылки. Киссёмару рассматривал эти действия как реформу и совершенствование айкидо, призванные сделать айкидо более соответствующим послевоенному японскому обществу и более приспособленным для международного распространения айкидо. Коичи Тохей резко критиковал Морихея Уесибу. В своих опубликованных интервью он чётко утверждал, что главным, что он вынес из тренировок под руководством Основателя, была важность «расслабления». Тохей разработал основанные на энергии Ки методы тренировок, включающие в себя элементы оздоровительной системы Темпу Накамуры и медитативные практики Ичикукай. Созданное им было гибридом, объединяющим базовые техники айкидо, из которых была убрана боевая составляющая, и дополнительные практики, взятые из других дисциплин. Тохей также полагал, что мистические объяснения айкидо, наполненные непонятными метафорами, и бессвязные высказывания помешают будущему распространению искусства айкидо. Из сказанного выше ясно, что все эти четыре ключевые фигуры утратили какие-то части наследия айкидо Морихея. Киссёмару и Тохей отказались главным образом от боевой составляющей техник, теории будо и методологии обучения. Все они пришли к выводу, что мистический язык и объяснения ключевых концепций айкидо, даваемые Морихеем, не годятся для современности. Однако, за исключением Тохея, они высказывали критику осторожно и дипломатично, продолжая проявлять уважение. Сейчас мне хотелось бы сфокусировать внимание на действиях Киссёмару и Тохея в 1950-е и 1960-е годы. Дело в том, что два этих человека сформировали хребет организации Айкикай, которой и сегодня сохраняет верность львиная доля практикующих айкидо во всём мире. В предыдущих статьях я уже высказывал тезис о том, что личное присутствие Морихея и его участие в деятельности Айкикай в это время были ограничены и нерегулярны и что он не играл никакой роли в управлении додзё и организацией. Это подтверждает множество исторических свидетельств. В течение многих лет Киссёмару и Тохей действовали как одна команда. Они были женаты на сёстрах и таким образом находились в родстве, у обоих были последователи в пределах Айкикай и оба обладали сильным влиянием на принятие ключевых решений, принимаемых штаб-квартирой. С течением времени айкидо теряет смысл. С конца 1950-х Киссёмару, а с начала 1960-х Тохей непрерывным потоком начали публиковать книги по айкидо, главным образом технической природы. Эти первые публикации де-факто установили стандарт преподавания айкидо, в основу которого были положены учебные планы. Молодые инструкторы, отправленные из Айкикай в разные страны мира, распространяли за пределами Японии эти самые техники и методы обучения. Разумеется, другие старшие инструкторы в Айкикай обладали некоторым влиянием, однако не могли превзойти Киссёмару и Тохея в положении и узнаваемости. Какими были методы тренировок и Киссёмару и Тохея? В обеих тренировочных стилях были разминочные упражнения, в чем-то одинаковые, которые они переняли у Морихея. Существовал основной блок из приблизительно 50 техник без оружия, которые практиковали чаще всего и который использовался в качестве тестов. Большинство техник практиковалось в текущей манере, и наге редко выполнял техники из статического захвата. И хотя такие практики, как атеми и киай, обычно используемые в боевых искусствах, иногда упоминались, они выпали из системы Айкикай и на тренировках не поощрялись. По сути дела тех из учеников, которые пытался применить сильное атеми или киай, наказывали или даже удаляли из додзё. Я практиковал айкидо в обеих этих системах начиная с 1963 года и достоверно знаю, какие условия на тренировках были в те дни. Атаки должны были быть медленными, слабыми и незавершенными. Старшие иногда оказывали сопротивление молодым, и из-за нереальности атак им было просто это делать. Успех применения той или иной техники полностью зависел от этого осторожного взаимодействия между уке и наге. Внезапные сильные атаки воспринимались наге как вызов и сердили его, и в попытках заставить технику сработать он в этих случаях обычно прибегал к физической силе. Оружие – танто, меч и дзё – использовали крайне мало. Техники защиты от оружия иногда преподавались при подготовке к аттестации на продвинутых уровнях. Поскольку с использованием оружия тренировались очень немногие, атаки были медленными, слабыми и выполнялись плохо. Кто-то, возможно, подумал, что тренировки были вялыми. Напротив, они могли быть очень изнурительными, особенно в стиле Киссёмару. Однако жёсткость тренировок в таких ситуациях была обязана нагрузкам на сердечно-сосудистую систему за счёт непрекращающегося движения и бесконечных падений и подъёмов в процессе тренировки. В условиях жары и повышенной влажности тренироваться было особенно трудно. На тренировках в додзё боевая составляющая техники чаще всего не подчёркивалась. Попытка проявить во время тренировки состояние ума, характерное для будо, встретило бы неприятие и было бы осмеяно как «противоречащее принципам айкидо». Такое положение вещей доказывается отсутствием атеми, киай и тренировок с оружием, о которых я говорил выше. У нас есть много видеоматериалов, иллюстрирующих методы тренировок и Киссёмару, и Тохея с 1962 года, и читатели могут к ним обратиться, чтобы сделать свои собственные выводы. Параллельность преподавания Киссёмару и Тохея резко оборвалась в мае 1974 года, когда Тохей ушёл из школы штаб-квартиры. Для тех, кто хотел бы узнать об этом важном эпизоде – поворотном событии в истории айкидо, я подробно писал о нём в других статьях. Айкидо Киссёмару становится стандартом Айкикай После ухода Тохея методы Киссёмару были быстро приняты в Хомбу додзё в качестве стандарта преподавания, хотя старшие инструкторы Айкикай продолжали учить так, как привыкли. Сын Киссёмару Моритеру Уесиба, который сейчас является Дошу, попал под опекунство отца – так же, как и молодые инструкторы, пришедшие в Айкикай в этот период времени. Система преподавания Киссёмару с незначительными модификациями продолжается и сегодня в качестве официальной программы Айкикай. Такова краткая информация о тех, кто начинал айкидо в послевоенной Японии. Многие обвиняли Киссёмару, Тохея и других инструкторов этого периода за пропаганду ложных технических стандартов, превративших айкидо в карикатуру на боевое искусство. Упрёки такого рода характерны для критиков, представляющих другие боевые искусства. Их можно слышать и внутри сообщества айкидо. Разумеется, эти споры в целом субъективны и представляют очень широкий спектр мнений. Справедливости ради необходимо помнить об обстоятельствах, в которых появилось айкидо, его осторожных шагах в Японии и начале распространения его за её пределы. Японское общество тогда отвергло дух милитаризма и радикального национализма, ввергших нацию в самоубийственную войну. Поэтому всё, что ассоциировалось с предвоенным милитаризмом и национализмом – в том числе, разумеется, и боевые искусства, – встречало широкое общественное неодобрение. Ученики Морихея, которые возрождали это искусство после войны, должны были быть осторожными, принимать во внимание сильную бедность, оккупационные силы и негативное общественное мнение. Это касалось всех боевых искусств. Одним из способов, к которым для уменьшения влияния такого рода обстоятельств прибегали некоторые боевые искусства, были соревнования. Тогда можно было утверждать, что эти боевые искусства превратились в спорт, а потому не предназначены для военной пропаганды, как в преддверии войны и в её период. В случае айкидо введение соревнований согласно основным принципам этого искусства, установленным Морихеем, было невозможно. Вместо этого в пределах системы Айкикай завуалировали изначально боевое происхождение техник айкидо и исключили условия, которые вели бы к культивированию сильного воинского духа. И спустя 60 лет большое число практикующих айкидо в системе Айкикай всё ещё подвержены влиянию этого подхода, который не является воинским по своей природе и не отражает видения айкидо, которое было у его основателя О'Сенсея Морихея Уесибы. В следующей статье, которую я построю на историческом фундаменте, представленном выше, я раскрою некоторые аспекты преподавания айкидо, которые предлагались Морихеем Уесибой небольшому числу людей сразу после войны. Наиболее заметным из учеников Морихея этого периода является Морихиро Сайто. Сайто был помощником Морихея в его ежедневной жизни и за более чем 20 лет получил много личных наставлений от Основателя. Он также является тем человеком, который больше всех знает о методах тренировок Уесиба в Айки-кен и Айки-дзё. Именно Сайто составил программу тренировок Морихея в Ивама с оружием и без оружия и представил этот обширный материал, начав его публикацию с середины 1970-х. Система Ивама Айкидо, преподаваемая сенсеем Сайто, представляет собой альтернативу программе Айкикай и с тех самых пор пользуется стабильной поддержкой, в частности, за рубежом. С 1977 года мы с Пэтом Хэндриксом длительное время до самой его кончины в 2002 году были учениками Морихиро Сайто. Стэнли Пранин Лас Вегас, октябрь 2012 Автор: Стэнли Пранин Оригинальное название статьи: Towards A Reform of Aikido Technique: Background by Stanley Pranin Источник и дата публикации: Aikido Journal, 2012 г. Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 21 октября 2012 г. ## Стэнли Пранин. Сокаку Такеда и Дайто-рю айкидзюдзюцу (1) * С тех пор, как Морихей Уесиба под руководством Сокаку Такеда начал изучать Дайто-рю, прошло почти 80 лет. Их судьбоносная встреча стала первым звеном в длинной цепи событий, которым суждено было повлиять на жизнь сотен тысяч последователей двух направлений воинских искусств во всем мире. Несмотря на то, что Дайто-рю айкидзюдзюцу и айкидо имеют явные различия в технике и философии, они исторически неразрывно связаны друг с другом и многим друг другу обязаны. * Многие ли из практикующих айкидо отдают себе отчёт в том, что фактически каждая техника, которую они выполняют, берёт своё начало в Дайто-рю айки-дзюдзюцу? И приходило ли в голову тем, кто занимается Дайто-рю айкидзюдзюцу, что сегодняшняя популярность этого искусства на фоне исчезновения других школ боевых искусств в значительной степени обязана феноменальному успеху айкидо? Не может быть никакого сомнения в том, что несмотря на глубокие различия в технике и философии, Дайто-рю и айкидо тесно взаимосвязаны, поскольку тесно связаны в истории Морихей Уесиба и Сокаку Такеда. И Сокаку Такеда, и Морихей Уесиба по праву были гигантами, оставившими неизгладимый след в истории эволюции японского воинского искусства. В своей первой из серии статей о Дайто-рю айкидзюдзюцу мне хотелось бы привлечь внимание к некоторым малоизвестным фактам, касающимся их удивительной связи. Морихей Уесиба считается признанным мастером боевых искусств, который оставил в наследство своим последователям замечательный комплекс воинских техник, наполненных высоким духовным содержанием. Менее известно, однако, что в молодости он был одним из наиболее способных учеников Дайто-рю айкидзюдзюцу Сокаку Такеда. Действительно, более десяти лет он активно преподавал Дайто-рю и сам присваивал ученикам соответствующие степени. В одном из неопубликованных интервью с основателем айкидо имеется ясное свидетельство о том, что Сокаку Такеда готовил Морихея Уесиба в качестве своего преемника. Подобные факты осознали ещё недостаточно - в первую очередь потому, что в прошлом в айкидо пытались свести к минимуму важнейшую роль школы Дайто-рю айкидзюдзюцу в развитии айкидо. Когда около 25 лет назад я начал свои исследования по истории айкидо, о нём было опубликовано очень мало книг, и в них о роли Дайто-рю в техническом становлении Морихея Уесиба упоминалось очень кратко. Сам Сокаку Такеда был описан как очень жестокий и подозрительный человек, в молодости убивший многих людей. Более того, о нём говорилось как об очень жадном человеке, требовавшем за обучение воинским искусствам немыслимые суммы. Если верить этим источникам, у него был отвратительный характер, который искупало в какой-то степени только его исключительное мастерство воина. Скованный, как и я сам, рамками этих предубеждений, журнал Aiki News в своих первых выпусках вторил этому хору критики, направленной против Сокаку. Мало-помалу по мере того, как я получал возможность для проведения интервью с теми, кто изучал айкидо непосредственно под руководством Морихея Уесиба в старые времена – например, Нориаки Иноуэ, Кендзи Томики, Минору Мочизуки, Риндзиру Сирата, Сигеми Ёнекава, Зензабуро Аказава, Хадзиме Ивата, Такума Ниса и другими – мне более и более становилось ясно, что роль Дайто-рю айкидзюдзюцу систематически замалчивалась, а отношения между Уесиба с Такеда были очень длительными и тесно связанными с рождением айкидо. Моё любопытство по отношению к Дайто-рю наконец достигло такой стадии, когда в 1985 году я попросил дать мне интервью сына и преемника Сокаку – Токимунэ, и он с готовностью согласился ответить на мои вопросы. Первая поездка на самый север Хоккайдо давала мне также возможность увидеть окрестности Сиратаки, где с 1915 по 1919 годы Морихей Уесиба жил и где изучал Дайто-рю. И эта, и все последующие встречи с Токимунэ позволили скорректировать односторонние взгляды на связь между Сокаку и Морихеем, которые тогда циркулировали в кругах айкидо. Однажды, когда я приехал на встречу с сенсеем Токимунэ в Абасири один, он пригласил меня в свой Дайтокан Додзё, чтобы показать мне несколько техник. Я помню, что я находился в сейдза, а он с большой лёгкостью выполнял на мне знакомое сувариваза кокью-хо и несколько его вариаций. Токимунэ попросил меня не обращать внимания на то, что он немолод, и использовать против него всю свою возможную силу. Честно говоря, делая захват, я чувствовал себя очень глупо, потому что знал, что в тот самый момент, когда я только прикоснусь к нему, моя энергия будет полностью нейтрализована. Я ощущал, что из его рук идёт стремительный поток энергии, и у меня возникло впечатление, что за годы тренировок, продолжавшихся всю его жизнь, он достиг удивительного согласования между силой и техникой. И если это был сын Сокаку, я не мог даже вообразить себе, каким же уровнем мастерства обладал его отец! Сенсей Токимунэ обладал очень широким кругозором, был готов к неожиданно широкому сотрудничеству и распахнул передо мной дверь к Дайто-рю и Сокаку Такеда. Это было началом моего серьёзного исследования корней айкидо и привело к тому, что большая часть истории взаимосвязи Дайто-рю и айкидо была переписана. В дальнейшем наше понимание наследия Дайто-рю обогатилось ещё больше благодаря действующим мастерам Дайто-рю, таким как Юкиёси Сагава, Хакару Мори, Сейго Окамото, Юсуке Иноуэ и особенно Катсуёки Кондо. В 1985 году в журнале Aiki News начал публиковаться целый цикл статей по теме Дайто-рю. Думаю, многие наши читатели были застигнуты врасплох этим очевидно неожиданным увлечением Дайто-рю, бывшем до того времени для них совершенно неизвестным. Многие читатели выражали озабоченность тем, что центр наших интересов сместился, а мы оказываем плохую услугу основателю айкидо, публикуя материалы, которые подвергают сомнению официальную версию истории айкидо. Однако я был совершенно уверен, что для историка будет абсолютно непростительным отказаться от исследования корней айкидо. Более того, для нас запись воспоминаний нескольких самых близких очевидцев этих исторических событий было по сути состязанием со временем. Во всяком случае, мы продолжали свои усилия, и теперь я с уверенностью говорю, что сегодня никто серьёзно не оспаривает огромный вклад Дайто-рю в айкидо. Среди наших открытий, подтверждённых документами и проливающих новый свет на сложную связь между Дайто-рю и айкидо, были следующие: С 1915 по 1919 гг. Морихей Уесиба серьёзно занимался изучением Дайто-рю под руководством Такеда. Фактически Морихей настолько увлёкся изучением Дайто-рю, что пригласил Сокаку к себе домой в Сиратаки для того, чтобы тот давал ему индивидуальные уроки в небольшой группе. Поэтому опубликованные высказывания о том, что Уесиба изучал Дайто-рю в течение очень короткого времени, со всей очевидностью не соответствуют действительности и позволяют предположить наличие каких-то политических мотивов со стороны авторов этих материалов. Для того, чтобы изучать айкидо, Уесиба частично использовал средства, которые присылал ему из Танабэ его отец, Ёроки. Ёроки вместе с отцом Нориаки Иноуэ приехал в Сираки с намерением остаться с сыном на Хоккайдо. Совершенно очевидно, что Ёроки встречался с Сокаку, поскольку его имя появляется в бухгалтерских ведомостях Сокаку вместе с именем Зензо Иноуэ. К сожалению, у этой записи нет даты. Когда в 1919 году Уесиба неожиданно уехал с Хоккайдо, узнав, что его отец находится в Танабэ при смерти, он оставил Сокаку свой дом в Сираки вместе со всей меблировкой. Существует ряд спекуляций насчёт того, что Уесиба никогда не возвращался на Хоккайдо потому, что хотел быть как можно дальше от Такеда. Этот аргумент кажется обоснованным. Однако могли быть и другие факторы, из-за которых Морихей принял решение не возвращаться на Хоккайдо. Не следует, например, забывать о том, что только что умер его отец, а Морихей попал под влияние Онисабуро Дегучи – харизматического лидера религии Омото. Когда в 1922 году Сокаку около полугода провёл в доме Уесиба в общине Омото в Аябе, Уесиба изучал Дайто-рю под непосредственным его руководством. В это время Сокаку сам преподавал Дайто-рю последователям Омото, а когда он уезжал, он присвоил Уесиба ранг преподавателя Дайто-рю. В преподавательском сертификате Уесиба была несколько неоднозначно указана необходимость платить Сокаку за каждого ученика Дайто-рю взнос в размере три иены (сегодня это эквивалентно трёмстам долларам), и почти очевидно, что это послужило причиной того, что впоследствии между Морихеем и Сокаку возникли трения, и в итоге их пути разошлись. Когда Сокаку Такеда длительное время находился в Аябе, между ним и Онисабуро Дегучи возникла взаимная неприязнь. Эта неприятная, хотя и неудивительная ситуация поставила Уесиба в сложное положение, так как он был очень обязан обоим этим замечательным учителям. Уесиба останется верным Онисабуро, а свои отношения с Сокаку позже прервёт. Более десяти лет – с 1922 по 1935 гг. или немного дольше – Уесиба открыто преподавал Дайто-рю. Кроме того он вручил, возможно, несколько сотен сертификатов мастерства, идентичных или аналогичных тем, которые выдавал Такеда. Только один этот факт неопровержимо доказывает, что своей техникой айкидо сильно обязано Дайто-рю. Это всего лишь несколько важных фактов, которые неизвестны большинству тех, кто сегодня занимается Дайто-рю и айкидо. Один из удивительных фактов, касающихся Дайто-рю, заключается в том, что хотя его историческое происхождение достаточно неясно и потому является предметом многих спекуляций, деятельность Сокаку Такеда с 1900 года до самой его смерти в 1943 году очень хорошо документирована. Это произошло главным образом благодаря тому, что сохранились несколько сотен страниц его записей о приёме в состав его учеников, которые вели он сам и его сын Токимунэ. Эти удивительные документы содержат тысячи имён учеников Сокаку со всей Японии. Кроме Уесиба, среди его учеников упомянуты знаменитые мастера воинских искусств, офицеры армии и полиции, политические лидеры и представители деловых кругов. В следующей статье мы расскажем о ранних годах жизни Сокаку Такеда и о том, что оказало влияние на его искусство. Мы остановимся на исторических событиях, известных с достаточной степенью точности, а также на тех, которые остаются предметом спекуляций. Автор: Стэнли Пранин Оригинальное название статьи: Sokaku Takeda & Daito-ryu Aikijujutsu by Stanley Pranin Источник и дата публикации: Aikido journal, 1995, Vol. 22, №1. Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Стэнли Пранин. Сокаку Такеда и Дайто-рю айкидзюдзюцу (2) О ранних годах Сокаку сохранилось мало документов, и многое из того, что мы знаем о его молодости и занятиях воинскими искусствами, исходит из субъективных источников. В предлагаемых материалах главный редактор Aikido journal Стэнли Пранин пытается отделить то, что доподлинно известно о жизни Сокаку Такеда, от мифов и предположений. В первой статье этой серии рассказывалось о симбиотической связи между Дайто-рю айкидзюдзюцу и айкидо и о лидирующем положении Дайто-рю дзюдзюцу среди школ дзю-дзюцу Японии двадцатого века. Я отметил большое влияние Дайто-рю айкидзюдзюцу на техники айкидо, разработанные Морихеем Уесиба на основе техник Сокаку Такеда. Далее, мы увидели, как международный успех айкидо, в свою очередь, стимулировал постоянный интерес к Дайто-рю. Во второй статье я постараюсь рассказать о Сокаку Такеда в историческом контексте и отделить реальные факты от множества мифов, созданных о нём. Их происхождение обязано главным образом тому, что информация о Сокаку в течение многих лет распространялась через вторые и третьи руки и часто питалась предрассудками и предубеждениями. Комментируя ранние годы Сокаку и его занятия воинскими искусствами, современные историки должны быть очень осторожными, потому что большая часть информации об этом поразительном человеке исходит из единственного источника – сына Сокаку, Токимунэ. Токимунэ, остававшийся главой Дайто-рю до самой своей смерти в 1993 году в 1980-х годах в своей Daitokan Newsletter опубликовал в ряд статей о Сокаку. Начиная с 1985 года в должности сотрудника Aiki News я провёл серию интервью с Токимунэ, в которых также затрагивался вопрос о юности Сокаку. Совершенно естественно, что взгляды Токимунэ на Сокаку определялись тем, что он являлся его сыном и главой Дайто-рю. Это имеет и свои положительные, и свои отрицательные стороны. Положительные стороны заключаются в том, что нам становятся доступными многие воспоминания и свидетельства о Сокаку, которые могут дать только члены семьи или близкие. Это позволяет взглянуть на характер Сокаку как бы изнутри, что иначе было бы невозможно, так он сам не оставил никаких записок, поскольку был неграмотен. Кроме того, Токимунэ хорошо понимал военную и историческую атмосферу, в которой прошли молодые годы Сокаку, и это отчетливо видно из его воспоминаний о сложных событиях, которые привели к реставрации Мейдзи. Но мы должны иметь в виду и тот факт, что Токимунэ не пытается взглянуть на своего отца объективно и поместить его в более широкий контекст японских воинских искусств конца девятнадцатого – начала двадцатого века. Эту задачу шаг за шагом и очень тщательно должны решать хорошо информированные историки. Основываясь на упомянутых материалах и не забывая о том, что явилось их источником, постараемся заглянуть в прошлое Сокаку и начало его занятий воинскими искусствами. Сокаку Такеда родился в Айзу Банге-чо (сейчас префектура Фукусима) в годы военной и политической неразберихи, предшествовавшие реставрации Мейдзи. Из обнародованных недавно документов ясно, что действительной датой его рождения является 10 октября 1859, а не 1860 года, как считалось ранее. Его отец Сокичи был высоким, сильным человеком, борцом сумо высокого ранга и известным специалистом в воинских искусствах. Сокичи женился на дочери знаменитого мастера меча Денгоро Курокочи, который тоже был членом клана Айзу. Отец Сокаку руководил школой сумо и начальной школой при храме. Сокичи был на военной службе во время битвы при Хамагури Гейт в 1864 году, когда самураи клана Чосю сражались против войск сёгуната, и именно в это время он подружился с известным мастером меча Кенкичи Сакакибара. Учитывая мятежную натуру и огненный характер Сокаку, а также обстановку, в которой он воспитывался, неудивительно, что свою энергию он направил на то, чтобы превзойти выдающихся мастеров воинских искусств, которые его окружали. Его отец Сокичи был мастером сумо, имеющим ранг озеки. В результате с ранних лет Сокаку освоил основы мастерства сумо и ещё мальчиком одерживал победы во многих местных турнирах. Сокаку прекрасно владел многими видами оружия, а обучение по содзюцу проходил под руководством Денгоро Курокочи, известного самурая, владевшего многими классическими боевыми искусствами (вероятно, на короткое время Сокаку действительно был принят в семью Курокочи, но об этом известно мало). Сокичи, в свою очередь, обучал Сокаку искусству владения мечом. Кроме того, имеющиеся свидетельства позволяют предположить, что уже в молодом возрасте под руководством отца Сокаку начал обучаться техникам Дайто-рю. В детстве Сокаку лично был свидетелем событий, сопутствовавших войне Айзу в 1868 году, которая позже вошла в история как война, в которой мученическую смерть приняли двадцать юношей Биаккотай. Его потряс жестокий спектакль перестрелок и сражений, в результате которых армия Айзу потерпела поражение от проимператорских сил. Сокаку был на полях сражений, видел горы трупов, разбросанных по земле, и вспышки огня, которые изрыгали в ночное небо пушки, использовавшиеся против армии Айзу. Сокаку упорно противился попыткам Сокичи дать ему элементарное образование и в конце концов был исключён и школы при храме, которой отец руководил. Наконец свободный от учебных занятий, которые он считал пустой тратой времени, Сокаку с головой погрузился в изучение воинских искусств. Кроме воинских дисциплин из того широкого спектра, которыми он занимался под руководством отца, будучи ещё мальчиком, известно, что он изучал также Оно-ха Итто-рю кендзюцу в додзё Ёкикан, принадлежавшем Тома Сибуйя и расположенном недалеко от его дома. Позже Сокаку услышал разговоры о том, что в Эдо проводятся привлекающие большое внимание публичные соревнования по фехтованию и убедил отца позволить ему в 1873 году записаться в качестве учи-деси в додзё Кенчики Сакакибара. Два или два с половиной года, проведённые в додзё Сакакибара, имели большое влияние на всё развитие Сокаку в области воинских искусств. Он получал уроки также от специалистов, которые в прошлом преподавали в военном институте сёгуната (Кобусё). Сокаку овладел мастерством в 18 видах Кобусё, включая меч, посох, маленький лук, нагината. Сокаку не только совершенствовал свои уже значительные технические навыки, но и был представлен многим ведущим специалистам воинских искусств того времени, живущим в Эдо. Говорят, что он часто обходил разные додзё для того, чтобы проверить свою храбрость во встречах с другими мастерами. Обучение Сокаку в додзё Сакакибура было прервано в сентябре 1876 года известием о внезапной смерти его старшего брата Сокацу. Сокацу служил священником в храме Цуцуковаке в Фукусима, и Сокичи решил, что Сокаку заменит его. Вместе с ним он приехал в храм, который возглавлял известный Чиканори Хосина (в прошлом Таномо Сайго). Танамо был когда-то первым советником клана Айзу и во время войны Айзу служил генерал-губернатором Айзу Сикагавагучи. Сразу после поражения от Западной армии он тайно скрылся из замка Айзу, но его жена и 21 человек из членов его семьи совершили массовое самоубийство. Таномо всегда активно поддерживал Такамори Сайго и, без сомнения, Сокаку много слышал от него о текущей политической ситуации и угрозе, которая существовала для Кюсю, где базировался Такамори. Во всяком случае, семнадцатилетний Сокаку совершенно очевидно не подходил для роли священника, и очень скоро он покинул храм, намереваясь присоединиться к армии Такамори Сайго. По пути он заехал в Эдо в додзё Дзики Сингаре-рю и получил от Сикакибара рекомендательное письмо к Сунзо Мономои. Доблестный Мономои руководил хорошо известной школой кендзюцу Кёсин Мейчи-рю в Осаке. Там в постоянных тренировках Сокаку провёл несколько месяцев, ожидая возможности проскользнуть через полицейские кордоны и примкнуть к Такамори Сайго на Кюсю. Однако когда ему стало известно, что в одной из армий, которая противостоит Сайго, состоят члены его клана Айзу, он отказался от своих планов. Однако в сентябре 1877 года после окончания войны Сейнан и самоубийства Сайго, Сокаку всё же отправился на Кюсю. Он исколесил острова Кюсю и Рюкю, занимаясь постоянными тренировками. Это путешествие продолжалось около четырёх или пяти лет, и во время него он участвовал во многих сражениях против представителей самых различных школ, в том числе окинавского каратэ. В это время он также занимался акробатикой и начал практиковать эзотерический буддизм. Исторические свидетельства о Сокаку появляются в 1882 году в префектуре Фукусима, где он едва избежал смерти, столкнувшись в одиночку с группой строительных рабочих. Из-за этого инцидента, во время которого несколько человек было убито, Сокаку предстал перед судом, но суд признан, что он действовал в порядке самообороны. Ему, однако, пришлось отдать меч работы Котецу, захваченный им в качестве трофея (Нагасонэ Котецу был известным кузнецом второй половины 17 века). Согласно ещё одной записи, в примерно в 1888 году в Айзу Сокаку женился. В результате этого первого брака родилось двое детей. Очевидно, что в эти годы Сокаку несколько раз приезжал в Фукусима к Чиканори Хосина. Хотя документальных свидетельств в поддержку этого предположения не сохранилось, вполне возможно, что в этот период Сокаку возобновил тренировки по традиционному Дайто-рю, вероятно, под общим руководством своего отца. Это было продолжением тренировок, которыми он начинал заниматься с отцом в детстве до того, как стал самостоятельным. Некоторые авторы придерживаются теории, согласно которой большинству техник Дайто-рю Сокаку обучил Чиканори Хосина. К сожалению, неясно, насколько искусен был сам Чиканори в техниках Дайто-рю и от кого и когда он получил эти знания. Кроме того, нескольких коротких визитов к Чиканори, о которых нам известно, было, видимо, недостаточно для того, чтобы Сокаку мог овладеть сотнями сложных техник этой дисциплины. Может быть, это было позже, в 1890-е годы, о которых мы почти ничего не знаем и в которые они встречались достаточно часто для освоения техник Дайто-рю. Во всяком случае, в какой-то момент в этот малоизвестный период Сокаку начал путешествовать по Японии, давая официальные уроки по Дайто-рю дзю-дзюцу (в то время оно называлось «Ямато-рю») и Оно-Итто-рю кендзюцу. Невозможно знать наверняка, преподавал ли Сокаку техники дзю-дзюцу в том виде, в котором он получил их в Айзу, или он несколько трансформировал их на основе своего собственного опыта в боевых искусствах, полученного им в результате многих лет тренировок. Ещё один любопытный факт состоит в том, что существовали сотни хиден мокуроку (свитки секретных техник и лицензии, удостоверяющие овладение ими), которые Сокаку начал выдавать своим самым способным ученикам на рубеже столетий. Первый известный свиток датирован 1899 годом. Он имеет длину более 4 метров, содержит краткое описание 118 техник Дайто-рю, и на нём стоит печать и имя «Такеда Сокаку Минамото но Мунэёси». Свитки имеют очень официальный вид и очень тщательно изготовлены – так же, как и несколько других, которые Сокаку выдавал, чтобы удостоверить более высокий уровень в овладении Дайто-рю. Это позволяет предположить, что воинская традиция Дайто-рю – долгая и трудная традиция. Представляется невероятным, что необразованный Сокаку мог или стал бы переписывать эти списки с помощью каких-нибудь грамотных людей. Если это предположение справедливо, тогда, возможно, эти свитки или что-то в вроде них существовали в Айзу раньше, вероятно, внутри семьи Такеда. Если бы был найден такой документ клана Айзу, который мог бы помочь датировать начало преподавательской деятельности Сокаку, то тогда можно было бы подтвердить его утверждение о том, что Дайто-рю является продолжением традиции воинских искусств клана Айзу, имеющих длинную и славную историю. Автор: Стэнли Пранин Оригинальное название статьи: Sokaku Takeda & Daito-ryu Aikijujutsu by Stanley Pranin Источник и дата публикации: Aikido journal, 1995, Vol. 22, №2 Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Стэнли Пранин. Сокаку Такеда и Дайто-рю айкидзюдзюцу (3) * Сокаку Такеда хорошо известен как главный учитель воинских искусств основателя айкидо Морихея Уесиба. Как я уже несколько раз упоминал, сохранение интереса к искусству Такеда, Дайто-рю дзюдзюцу, в большой степени обязано популярности айкидо в Японии и за рубежом, которую оно получило после Второй Мировой войны. Поскольку сотни тысяч людей изучают айкидо, у них неизбежно возникает желание понять «корни» этого искусства. В первых двух статьях этой серии мы попытались увидеть Дайто-рю в историческом контексте и проследить первые годы жизни Сокаку. Сейчас мы обратим внимание на его карьеру в качестве учителя, которая продолжалась более 50 лет и оказала влияние на жизнь более 30 000 учеников. * Нашей целью был не только сбор наибольшего количества информации о Сокаку от его сына и его учеников. Мы хотели изучить его деятельность по спискам его учеников и бухгалтерским ведомостям, которые он дотошно хранил более 45 лет. Поскольку в этих документах содержится более 2000 страниц, мы ограничимся лишь предварительным их исследованием. Тем не менее при изучении хронологии перемещений Сокаку, скажем, с 1898 по 1943 годы, возникает очень ясная картина его преподавательской деятельности. Мы видим, что большую часть своей преподавательской карьеры он провёл на севере Японии, причём более половины её – на Хоккайдо. Ниже следует краткий обзор его деятельности в этот период. Весна 1898 – осень 1910 г.: район Тохоку с длительными периодами пребывания в префектурах Мияги, Иватэ, Ямагата. В этот период зарегистрированы короткие поездки его в Фукусиму и Акита. Имеется также упоминание о краткой поездке на Хоккайдо в июле 1904 года. Зима 1910 – начало 1921 г.: Хоккайдо. В 1916 году Сокаку переехал в Сиратакимура, и он становится его домом до конца его жизни. Весна 1921 – осень 1922 г.: на четыре месяца отправился в Фукусима и на пять с половиной месяцев в Аябе, недалеко от Киото. Зима 1922 – зима 1930 гг.: Хоккайдо. С 1931 до начала 1934 г.: Хоккайдо с поездками в Токио и Ямагата в 1931 г. Весна – осень 1934 г.: пребывание в префектуре Иватэ. 1935 г.: поездки на несколько недель в Фукусима, Ямагатэ и Иватэ; в конце года вернулся на Хоккайдо. Первая половина 1936 г.: Мияги, Саитама и Токио. Июль 1936 – июль 1939 г.: Осака с вероятными короткими возвращениями на Хоккайдо. Август 1939 г. – осень 1942 г.: Хоккайдо. 1943 г.: уехал с Хоккайдо (вероятно, в начале года) в Тохоку, где умер в Аомори в апреле 1943 г. Кроме записей в списках регистрации учеников и ведомостей об оплате, единственными сохранившимися документами, которые удостоверяют присутствие Сокаку в Тохоку в начале 1900-х, являются несколько хиден мокуроку и свитков с техниками, которые имеются у потомков преемников Сокаку. То немногое, что ещё известно о деятельности Сокаку до 1910 года, сохранилось в виде рассказов, большая часть которых услышана от его сына Токимунэ. Известно, например, что начиная с 1903 года в течение нескольких лет Сокаку преподавал Дайто-рю во Втором армейском дивизионе в Синдай. Должность преподавателя в армии он получил благодаря своему более раннему знакомству с Тсугумичи Сайго (младшим братом Такамори Сайго), которого он сопровождал на Хоккайдо в 1887 г. В этот период среди учеников Сокаку был Макото Миура, который позже стал известным генералом и поддерживал Морихея Уесиба. Сохранился один яркий рассказ, описывающий полное приключений путешествие Сокаку на Хоккайдо в 1904 г. Видимо, муниципальный суд в Хакодатэ просил его оказать помощь в предотвращении помех для деятельности суда, учиняемые местными бандами. Несколько обвинителей прошли подготовку по Дайто-рю и обучали этому искусству сотрудников суда и полиции в Хикодатэ, а это указывает на связь с Сокаку. Из рассказов следует, что через несколько дней после своего прибытия в город Сокаку попытался расправиться в одиночку с двумя сотнями бандитов, которые были хорошо вооружены, в том числе ружьями. К счастью, дело было улажено арбитражным судом без применения силы. Главари банды согласились прекратить свои действия, а Сокаку убедили уехать с Хоккайдо, чтобы не провоцировать проявлений враждебности. В 1905 году в поезде в Синдаи Сокаку, одетый в поношенную одежду, столкнулся с молодым нахальным английским господином, который стал возражать против присутствия Сокаку в вагоне первого класса. Своё неудовольствие происходящим Сокаку выразил тем, что безо всяких усилий скрутил этого иностранца, который был гораздо крупнее его самого. Изумленный Чарльз Перри стал студентом Сокаку и некоторое время обучался у него, и его имя сохранилось в списках Сокаку. Благодаря тому, что сохранились рассказы учеников Сокаку, полученные из первых рук, мы имеем возможность уточнить некоторые факты о его жизни после возвращения его на Хоккайдо в 1920 году. Однако сначала я хочу ненадолго прерваться, чтобы развеять один много лет и упорно циркулирующий в кругах айкидо миф, касающийся Сокаку. Существуют слухи, что Сокаку сбежал на Хоккайдо, чтобы спастись от властей, преследующих его за совершенное убийство. Создаётся впечатление, что эту и подобные истории повторяли, стараясь дискредитировать Сокаку, чтобы отход Морихея Уесиба от своего учителя выглядел более обоснованным. Действительность, однако, состоит в том, что прежде чем переехать на Хоккайдо, Сокаку большую часть года провёл в Акита, где занимался преподаванием. Среди его учеников был офицеры полиции, в том числе глава полиции префектуры Акита Санехиде Такарабэ. Такарабэ так высоко оценивал способности Сокаку, что когда он занял пост в Абасири на севере Хоккайдо, он пригласил мастера переехать туда вместе с ним. Несомненно, Такарабэ слышал о прошлых приключениях Сокаку на острове Хоккайдо, который несмотря ни на что нужно было осваивать. Когда Сокаку обосновался на Хоккайдо, ему было пятьдесят лет и он был в расцвете своего мастерства. Там приблизительно в 1912 году он во второй (или, возможно, в третий) раз женился, и его жена Сью родила ему семерых детей, в числе которых был Токимунэ, ставший преемником Дайто-рю. Сью тоже занималась Дайто-рю и иногда помогала Сокаку на семинарах. Она умерла в 1930 году. Именно на Хоккайдо Сокаку воспитал большую часть своих лучших учеников, и среди них был Морихей Уесиба. Менее известными, но достаточно видными фигурами в истории Дайто-рю учениками, которые тренировались под руководством Сокаку в первые годы его жизни на Хоккайдо, были Ненокичи Сагава и его сын Юкуёси, Тайсо Хорикава и его сын Кодо, а также Котаро Ёсида. Юкуёси Сагава, которому сейчас более 90 лет, но он до сих сохраняет прекрасное здоровье и из дома руководит работой додзё в Толрё. Тодо Хорикава (1894 – 1980) создал отдельное направление Дайто-рю, которое известно как Кодокай и продолжает сегодня развиваться на Хоккайдо. Котаро Ёсида (1883 – 1966) был занят интеллектуальным трудом а работал журналистом в Енгару; считается, что именно он в 1915 году представил Уесиба Сокаку. Хорошо известно, что Морихей Уесиба впервые встретил Сокаку в Енгару в феврале 1915 года, и эта встреча стала поворотным пунктом в его жизни. Уесиба полностью погрузился в изучение Дайто-рю и даже пригласил Сокаку приехать к нему в Сиракимура для проведения частных уроков для Уесиба. Наиболее вероятным является предположение, что это случилось в конце 1915 – начале 1916 гг. Когда Сокаку принял приглашение Морихея приехать в Сиратаки, его полный энтузиазма ученик относился к нему с большим почтением и лично заботился о нём. Как мог Морихей позволить себе роскошь так много времени посвящать изучению Дайто-рю, когда жизнь на Хоккайдо была такой трудной? Прервём на некоторое время рассказ о Сокаку, чтобы дать представление о жизни Морихея в Сиратаки в период, когда Сокаку появился на сцене. Хотя жизнь в деревне в те годы была ещё устроена очень примитивно, она становилась достаточно процветающим поселением благодаря усердной работе граждан, многие из которых переехали из префектуры Вакаяма и были заняты производством. Видимо, от внимания историков ускользнул тот факт, что тогда Морихей получал значительную моральную и финансовую помощь от своей семьи. Тогда в Сиратаки Морихей жил не только со своей женой и дочерью, но и со своим отцом Ёроки, зятем Зензо Иноуэ, его сыном Ёчиро и другими членами семьи. Зензо был одним из самых состоятельных и влиятельных граждан в Танабэ и был женат на старшей сестре Морихея, Тамэ. Его младший брат, Кочиро Иноуэ, был одним из самых богатых промышленников начала столетия. Кроме того, сын Зензо, Ёчиро, также известный под именами Хокен и Нориаки и позже основавший Син’ей Тайдо, был в числе самых постоянных учеников Уесиба Имена Ёроки Уесиба и Зензо Иноуэ имеются в бухгалтерских ведомостях Сокаку. Я предполагаю, что именно старший Уесиба и в особенности Зензо, который был богаче, и предоставляли те большие суммы, которые, как говорят, Сокаку получал в то время от Морихея. Кстати, имела место небольшая дискуссия по поводу точности заявлений Морихея о том, как он относился к Сокаку в те годы. Уесиба утверждал, что за свой счёт построил для него хороший дом и додзё. Действительно, существует запись, датированная 21 декабря 1921 года и заверенная Котаро Ёсида, согласно которой Морихей подарил своему учителю скромный деревянный дом. Это кажущееся противоречие разрешается, если мы вспомним, что в мае 1917 года Сиратаки был полностью разрушена пожаром. Из-за этого трагического события семья Морихея лишилась дома, а Зензо и его семья и, возможно, Ёроки, были вынуждены вернуться в Танабе. Первый дом Уесиба на Хоккайдо был, несомненно, более просторным, чем небольшое строение, поспешно выстроенное после Великого пожара. Видимо, пожар в Сиратаки прервал уроки Сокаку в резиденции Уесиба. Мы мало знаем о том, что случилось после этого, но неудивительно, что в записях Сокаку до середины 1918 года зафиксирован только один тренировочный семинар. Нам известно, что Уесиба перестроил маленький дом, который Сокаку получил после отъезда Уесиба с Хоккайдо. У Сокаку было также несколько собственных владений в Сиратаки. По-видимому, после некоторого перерыва Сокаку возобновил преподавание в Сиратаки, и тренировки Уесиба продолжались. Хотя, возможно, полную правду мы не узнаем. Морихей, вероятно, тренировался под руководством Сокаку на Хоккайдо три или четыре года. Приблизительно два из них он интенсивно занимался в качестве помощника мастера. Интересно упомянуть, что в одном из неопубликованных интервью 1965 года Уесиба утверждал, что Сокаку просил его стать его преемником. Это кажется вполне правдоподобным, учитывая тесную связь, существовавшую между ними тогда. В декабре 1919 года Уесиба получил из Танабе телеграмму, извещавшую его о том, что его отец находится при смерти. Он поспешно уехал из Сиратаки, оставив Сокаку скромный дом, перестроенный после пожара 1917 года. Уесиба уже никогда не вернется на Хоккайдо, но его связь с Сокаку ещё продолжится в течение многих лет. Как мы увидим в следующей статье, на Сокаку сильно повлиял внезапный отъезд его лучшего ученика, и Сокаку впервые за много лет уезжает с Хоккайдо для того, чтобы последовать за Морихеем в Аябе. Автор: Стэнли Пранин Оригинальное название статьи: Sokaku Takeda & Daito-ryu Aikijujutsu by Stanley Pranin Источник и дата публикации: Aikido Journal, 1995, Vol. 22, №3 ## Стэнли Пранин. Современное состояние Дайто-рю Айкидзюцу Эта статья должна представлять для большой части наших читателей особый интерес. Несколько материалов этого номера имеют отношение к Дайто-рю Айкидзюцу и его истории, и мне хотелось бы прояснить причины для такого внимания к Дайто-рю – главного предшественника айкидо. Первой и основной причиной является то, что исторически большинство техник айкидо происходит из техник Дайто-рю Айкидзюцу. Вторая причина заключается в том, что в истории айкидо главенствующая роль этого традиционного вида воинских искусств в развитии айкидо долго замалчивалась или сводилась к минимуму. Постоянные читатели нашего издания узнают, что с начала 20 века сенсей Сокаку Такеда активно занимался распространением в Японии техник Дайто-рю. За 40 лет своей преподавательской деятельности он проводил обучения буквально в сотнях додзё, особенное внимание уделяя тем, кто занимал высокое социальное положение. После его смерти в 1943 году эту работу продолжил его сын, Токимуне Такеда, которого готовили к этой роли с детства. Важнейшим вкладом Токимуне Такеда в дело сохранения и распространения Дайто-рю стало присвоение индивидуальных названий 118 основным техникам из Хиден Мокуроку, и это очень продвинуло процесс обучения и открытия в Японии около 60 додзё Дайто-рю. Его усилия принесли плоды, поскольку сейчас Дайто-рю является наиболее распространённым среди школ традиционного дзюдзюцу Японии. Основные тенденции в развитии Дайто-рю сегодня. Современное Дайто-рю развивается в нескольких направлениях. Главная линия представлена сенсеем Токимунэ Такеда, который живёт в Абасири (на Хоккайдо), а также его представителем сенсеем Катсуюки Кондо. В техническом отношении в очень близком родстве с главной линией находится организация Такумакай в Осака, которую в своё время основал сенсей Такума Хиса и которой сегодня руководит сенсей Хакару Мори. 86-летний сенсей Юкюёси Сагава, прямой ученик Сокаку Такеда, представляет другое направление Дайто-рю, имеющее много технических нововведений; его, однако, преподают очень ограниченному количеству учеников. Дайто-рю Айки Дзюдзюцу Кодокай и Дайто-рю Айки Дзюдзюцу Роппокай, возглавляемые сенсеем Юсуке Иноуэ и сенсеем Сейго Окамото соответственно, являются ветвями школы сенсея Кодо Харикава, другого известного ученика Сокаку Такеда. И Дайто-рю сенсея Сагава, и школы Кодокай и Роппокай развивались по разным направлениям главной традиции. Благодаря усилиям сенсея Кацуми Ёнезама Кодокай открыл сеть додзё в США. Главная традиция, которую организационно поддерживает Дайтокан под руководством сенсеем Токимунэ Такеда из-за его пожилого возраста и не очень крепкого здоровья сейчас переживает переходный период. Поэтому многие обязанности по руководству Дайтокан легли на плечи сенсея Катсуюки Кондо, который живет в Токио и имеет 7 дан. Сенсей Кондо, единственный из живущих ныне инструкторов имеющий сертификат кёдзу даири, недавно получил титул Соке Даири – официального представителя главы школы сенсея Токимунэ. В числе его прочих обязанностей состоят периодические посещения дочерних додзё Японии, а также контроль за развитием традиции Дайтокан Дайто-рю и присваиванием сертификатов степеней Дан за рубежом. Додзё Симбукан сенсея Кондо в Токио в некоторых отношениях является уникальным. Оно тесно связано со строительной компанией, которой он управляет, и многие её работники занимаются Дайто-рю. В результате этого там сформировалась крепкая группа, значительная часть которой тренируется вместе в течение 20 лет. Стены додзё украшены прекрасными образцами каллиграфии известного дзенского монаха 19 века, мастера меча и каллиграфии Тессю Ямаока. Другой редкий экспонат, находящийся в додзё – иероглиф Бую (воинская доблесть), написанный рукой адмирала Исаму Такесита, который преданно занимался Айки Будо и одним из первых поддержал Морихея Уесиба. Несмотря на то, что исторически направление Дайто-рю препятствовало обнародованию своих техник, недавно возникла тенденция распространять это искусство более открыто. Например, в 1989 году сенсей Кондо планирует провести турне по Соединенным Штатам, и скоро появится видеоплёнка с техниками Дайто-рю. Он на длительный период открывает двери своих додзё в Токио для иностранцев, желающих заняться серьезными тренировками по Дайто-рю. Сенсей Кондо объяснил мне, что Дайто-рю он рассматривает как До, или Путь, а также как один из возможных способов познакомить мир с культурой Японии. Это можно рассматривать как одну из доброжелательных форм дипломатии, усиливающей положительные связи между Японией и другими странами в нашем тесном мире. Сенсей Кондо считает, что если бы не Сокаку Такеда, современного айкидо не существовало бы, и я думаю, что другого мнения здесь быть не может. Но, с другой стороны, я полагаю, что то обстоятельство, что Дайто-рю в отличие от сотен школ традиционного дзюдзюцу выжило и сохранило свою силу, обязано усилиям Морихея Уесиба и успеху, которого он добился в развитии и распространении айкидо. Автор: Стэнли Пранин Оригинальное название статьи: Daito-ryu aikijujutsu: the present state of affairs by Stanly Pranin Источник и дата публикации: Aiki News, №79 Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Гил Гилхэм. Культура в воинских искусствах – о японской культуре в современном будо В международном сообществе будо имеет место диалог на тему о том, есть ли необходимость и дальше сохранять в практике разнообразные внешние атрибуты японской культуры. Приводится следующий аргументы: самые разные виды будо сегодня практикуют по всему миру, и в мире есть мастера, которые могут сравниться с лучшими японскими мастерами. Зачем нужен японский язык во французском или бразильском додзё? Зачем эта странная и несовременная униформа? Зачем нужно кланяться, заниматься босиком и соблюдать иерархию и этикет, нефункциональные и сбивающие с толку? Да просто затем, что без этих атрибутов у нас останется только борьба, только обучение тому, как наиболее эффективно убивать других людей и успешно выживать в битве. При некоторых условиях преследование именно этих целей имеет очень большой смысл – в вооруженных силах или спецслужбах, при проведении боёв без правил. Внешние атрибуты, требуемые той или иной культурой, здесь были бы не только излишними, но и опасными. Однако мир будо очень ярко и совершенно оправданно выходит далеко за пределы арен такого рода, и вопрос о культурных атрибутах правильнее адресовать более широкой и разнообразной аудитории. Многие из практикующих будо одинаково комфортно чувствуют себя в обоих мирах. Они приняли для себя, что в японском будо есть что-то такое, что они считают столь же необходимым, как практическая эффективность искусства ближнего боя. Этим «что-то» является сущность японского будо. Критической точкой здесь является проблема выбора. Этот выбор делает даже будока, рождённый и выросший в Японии, хотя ему-то не приходится выбирать культуру, которая просто является частью его жизни. Находясь на службе, он время от времени ходит по помещению без обуви. Весь день он кланяется коллегам и живёт внутри нескольких хорошо очерченных и хорошо понятных ему иерархий. Он делает выбор только в том, тренироваться ему или нет. И как каждый человек, он выбирает и определяет для себя ту степень духовности, которую он готов принять для себя из своей культуры. Додзё – а для большинства из нас это просто тренировочный зал – обязано своим происхождением и определением почитаемому месту внутри буддийского храма, где практиковали «Путь» (До), будь то медитация, каллиграфия или воинские искусства. Поэтому с самого начала в японском будо присутствовали духовные интонации, которых нет в воинских традициях большинства других культур. И здесь снова нужно выбирать – даже японцу – какую степень этой духовности он готов включить в свои занятия. Вопрос о духовности в воинских искусствах порождает и другие. Понимаем ли мы духовность в том смысле, что мы приближаемся к глобальным вопросам существования вообще и их смыслу и даже вступаем в сферу действия японских ками (духов) и богов? Тогда это перекликалось бы с трудными для понимания поэтическими отступлениями основателя айкидо Морихея Уесибы и его речитативами, выражающими его связь с духами, что приводило в замешательство даже самых близких его учеников так же, как и квазирелигиозные рассуждения о будо – например, о том, что тренировки в будо – это молитва. Но, может быть, духовность в будо – это просто выковывание боевого духа, символизируемое сражающимися китайскими монахами Шаолиня из преданий, перемешанных с мифами, которые на весь мир прославили воинские искусства Азии? Этот аспект духовности обращает наше внимание к сюго, аскетическим практикам, которые символизировали тренировки Уесибы под водопадом или с мечом на снегу. Часто говорят о том, что японские будо приводят к единству тело, разум и дух. С точки зрения духовности это можно понять как искру в душе, которая заставила героев фильма Хладнокровного Льюка или Горного Балба, раненных и терзаемых болью, сойти со сцены, чтобы потом рискнуть ещё раз войти в жерло пушки. Духовность в этом смысле воплощает внутренний огонь человека, который ставит героев от Гомера до Куросавы перед лицом смерти или поражения без мыслей о победе или о последствиях. Тогда в концепции духовности японского будо присутствует дуальность. Являются ли они взаимодополняющим кругом инь-ян или просто совпадением двух интерпретаций английского слова «дух»? Для понимания сущности японского будо это на самом деле значения не имеет – как, согласно объяснению средневекового иудейского ученого Мойше Маймонида, не имеет значения, существовали ли Вселенная всегда, как утверждал Аристотель, или была создана согласно древнеиудейской Книге Бытия. Область духовного является важным элементом будо и очень многообразна. Исчезла бы эта область, если бы японская культура была удалена из будо? Почти наверняка. Сохранилась бы лишь та часть, которая в любых воинских искусствах воспитывает жестокость. Духовность в будо, как и объект многих поисков хей-дзё-син (постоянное спокойствие и невозмутимое состояние ума) – ценнейшее качество, которое развивается долгими годами тренировок. Они не могут быть достигнуты интенсивным путём – путём, возможным при изучении техник. Это просто когда-то с кем-то случается. С кем-то отчетливее, чем с другими. С кем-то раньше, чем с другими. И существует ещё один парадокс, который пронизывает будо – эти качества на самом деле являются побочным продуктом тренировок, порождающих их. Вы просто узнаёте духовность и хей-дзё-син, когда их видите. Ещё одним противоречивым аспектом японского будо являются понятия дзюцу и до. Первоначально представленные западному пониманию работами Донна Драгера, они до сих пор являются предметом различных толкований и споров. *Дзюцу *– это воинское искусство, стиль боевых техник; до – это путь воина, жизненный поиск, заключающий в себе бесконечную дорогу к личному совершенствованию. Многие настаивают на том, что это деление не нужно, что оно больше значит для не-японских последователей будо, чем в самой Японии. Тем не менее есть айкидо и есть айкидзюцу. Есть иайдо и иайдзюцу. Существовали ли бы эти названия, если бы различия не было? Сенсей Чак Кларк из Дзиюсинкай Айкибудо определи это различие следующим образом. Если вы занимаетесь этим в додзё, это дзюцу, если вы постоянно живёте этим – это до. Мне нравится это определение. И если бы нам пришлось убрать из наших тренировок японскую культуру, мы убрали бы и возможность идти по Пути – До. Это – специфичное японское мышление. Каллиграфия, аранжировка цветов, приготовление чая – эти земные дела совершенно обычны во многих культурах мира. Даже в среде японцев они часто выполняются как рутинные процедуры. Но ступите на Путь сёдо (каллиграфия), икебана (аранжировка цветов) и чяною (чайная церемония) – и вы попадёте в другой мир. Ни один из иностранцев, каким бы малочувствительным он ни был, никогда не забудет своё первое участие в чайной церемонии. Адептов пути выполнение действий переносит далеко за пределы этого мира, но никогда – за пределы данного Момента. Они идут по пути точно так же, как мастера воинского искусства, демонстрируя преданность форме, точности, равновесию, красоте осознания и исполнения. Любой из этих путей для тех, кто им следует – это метафора жизни. Когда я впервые увидел меч, меня не поразила мысль о боевых искусствах – но вот за несколько лет до этого я был поражён изумительной грацией и точностью чайной церемонии, которую выполняла на склоне Фудзиямы Хироми Кацумата. В тот вечер в деревне Суяма Хироми позволила каждому из членов моей семьи выполнить чяною, доверив неумелым варварам свои бесценные принадлежности. Насколько это трудно? – подумал я тогда. Черт возьми, это всего лишь приготовление чая, и я только что видел, как она это делала! Разумеется, мы все знали, как это может быть трудно и какой я глупый и неуклюжий. И всё же даже эта краткая попытка позволила мне хотя бы на мгновение ощутить опыт чяною. Когда через десять лет я снова посетил Японию, я встретился там со старшим братом моего друга. Этот пожилой господин имел высокий ранг в кендо и иайдо. После того, как мы опустошили большую бутылку саке и провели незабываемый вечер, осматривая его коллекцию мечей, которая могла бы украсить любой музей, сенсей Маюми вышел, а затем вернулся с одним мечом – подарком для меня. Он сказал, что наш дух соединился, и заставил меня пообещать, что когда я вернусь во Флориду, я буду практиковать и айкидо, и иайдо. Так началось моё путешествие в мир иайдо, которое продолжается уже 14 лет. И не было ни одного мгновения, когда я, вкладывая этот иайто (меч для иайдо) за оби, не чувствовал бы рядом с собой присутствие сенсея Маюми, и всегда, когда я пытался выполнить то или иное упражнение с точностью и изяществом, мне помогала Хироми-сан. И так будет всегда. Когда я вхожу в наше или в любое другое настоящее додзё, я оставляю внешний мир за дверями. Я испытываю чувство, которое испытывает большинство людей, входя в церковь. Когда я переодеваюсь в одежду для тренировок и надеваю эту архаическую хакама, я превращаюсь в другого человека. Я уже не потрепанный жизнью, забрызганный грязью и перегруженный тяжёлой работой крестьянин – я превратился в искателя Пути. Я не буду настолько нахальным, чтобы называть себя воином, однако всё же в этот момент начинают превалировать именно воинские реалии того, что меня окружает. Я нахожусь в особом месте, чтобы принять участие в изучении особого искусства, и имею счастье быть с особыми людьми, которые прошли через ту же трансформацию. И когда я совершаю поклон, уходя с татами, где я занимался айкидо, или из зала, где я занимался с мечом, я уношу это в свою обычную жизнь. Уберите из будо японскую культуру – и поэзия станет прозой. Возможно, прозой яркой и эффектной, но не лучшим образом изменившейся и ограниченной. А во всех культурах те, кто следовал особому Пути, были поэтами. Автор: Гил Гилхэм Оригинальное название статьи: Gil Gilham. Culture in the Martial Arts: On the Japanese Culture in Today's Budo. Источник и дата публикации: http://www.aikidojournal.com/?id=2056 Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Ховард Пашенз. Мягкая сторона айкидо Когда я впервые начал изучать айкидо, я работал над различными техниками самообороны, стараясь двигать руками и ногами так, как мне указывали. Через несколько лет я стал более опытным и начал получать удовольствие от выполнения бросков и падений. Мне хотелось стать таким же сильным и могучим, как мои учителя – они были для меня образцами для подражания. Но в глубине моего сознания всегда существовал вопрос о духовных аспектах искусства, которое я любил. Я знал, что в основе айкидо лежит доброта. Никто никогда не выворачивал вам неестественным образом суставы, и поэтому не было переломов или постоянных травм. Не преподавались и ударные техники, способные привести к серьёзным травмам. В том, чем мы занимались, меняясь ролями нападающего и защищающегося, не было попыток соревноваться или побеждать. Нападающий давал своему партнёру возможность изучить движения айкидо, направленные на самооборону, специально становясь уязвимым, чтобы партнёр мог получить знания и навык. Всё это, разумеется, было очень хорошо и полезно, но что же всё-таки составляло духовность? Об основателе айкидо Морихее Уесибе рассказывали как об очень духовном человеке. И само его искусство основывалось на его опыте религиозного просветления. Себя самого О’Сенсей считал инкарнацией золотого Бодхисаттвы Майтрейя (прим. 1). Название АЙКИДО, выбранное им для своего искусства, можно перевести как «путь, ведущий к гармонии с жизненными силами Вселенной». Но выведение атакующего из равновесия и швыряние его с силой на землю не выглядит гармоничным актом. Может быть, сможет помочь исследование термина «духовный»? Термин «духовный» обычно противопоставляется термину «мирской», то есть «материальный». Он относится к чему-то такому, что не имеет внешней формы, к энергии, которая лежит в основе материального мира. Эту энергию, или чувство, обычно связывают с источником созидания, и её можно назвать Богом, Буддой и т. д. Научные теории придерживаются той точки зрения, что в основе материального мира форм лежит ядерная энергия и что оба этих уровня сосуществуют одновременно. Таким образом, имеется два различных подхода или две различные точки зрения, с помощью которых можно исследовать существующую реальность. На одном уровне мы концентрируемся на физических аспектах – длине, ширине, глубине – и объектах, которые можно ощутить с помощью зрения, осязания, слуха, обоняния и вкуса. Буддизм добавляет сюда и шестое чувство – способность ума воспринимать идеи и мысли. Но второй уровень с помощью органов чувств обнаружить нельзя. Он «предполагается» существующим как «лежащий в основе всего источник», из которого непрерывным образом возникает материальный мир. Материальный, или земной, мир является проявлением этой созидательной силы, лежащей в основе всего и не имеющей формы, которая находится за пределами ограничений времени и пространства. Обращение «фокуса внимания» внутрь без привязки к языку и умозрительным представлениям ведёт к открытию чистого «доступа» к абсолютному, не имеющему границ и формы опыту «присутствия». Каждый из нас есть это мистическое «явление» – сочетание мирского и духовного. Теистические религии рассматривают в качестве источника духовного измерения некоего созидающего Бога. Их целью является стать слитными, гармоничными с «Божьей волей» и таким образом вести духовную жизнь. Буддизм, являясь нетеистической религией, считает, что выражением созидающей жизненной силы является всё сущее само по себе. В этом смысле все и всё является взаимосвязанным, одномоментным выражением единой жизненной силы. Буддийский подход к айкидо. Между буддизмом и действиями, направленными на самооборону, существует, кажется, исходное противоречие. С точки зрения буддизма, приверженность идее «индивидуальной сущности» является главным препятствием для духовного развития. Иметь представление о себе как об отдельной индивидуальности, осознавать себя как личность и идентифицировать себя – всё это, разумеется, является практической необходимостью для того, чтобы жить в обществе. Но в этом и серьёзная отрицательная сторона, приводящая к неизмеримым страданиям. С формированием самости, или эго, изначальная всеобщность опыта должна быть разбита на две части, или категории. Теперь с одной стороны находится личность, которая должна иметь отношения с тем, что она считает лежащим за её пределами – миром объектов, противостоящим миру субъекта. «Я», субъект, теперь должен быть постоянно насторожен и защищать себя от «опасного» внешнего мира. Исчезает чувство изначального «единства», в котором было только мирное «пребывание» во всей полноте непосредственного опыта. Желание научиться защищать себя представляется попыткой ещё больше усилить этот раскол, сделать «себя» более сильным и могучим вместо того, чтобы стремиться к восстановлению изначального единства субъективного и объективного. Традиционное дзенское разрешение этого кажущегося противоречия – научиться таким техникам самообороны, о которых личности не нужно специально думать и которые не нужно планировать. Они становятся «привычными реакциями», при которых нет интервала на обдумывание между моментом атаки и ответом на неё оборонительными техниками айкидо. Другими словами, здесь нет ничего, что личность делала бы или направляла сама, а есть спонтанная реакция, в которой отсутствует тот, кто её выполняет. А это приводит к поразительной энергии и скорости. Однако что-то в этом объяснении меня не устраивает, и это «что-то» связано с понятием сострадания. Безличный, автоматический, мощный ответ способен нанести ущерб, угрожающий самой жизни. В нём нет анализа и оценки границ жестокости, так как с исчезновением личности исчезает и разум. Я думаю, что именно это приводило к жестокости в среде класса воинов-самураев, а позже – зверствам, совершаемых японскими милитаристами в Китае во время Второй Мировой войны. Существует ли какой-то путь достижения этого почти невероятного «безличного» уровня мастерства, оставаясь при этом добрым и милосердным? Я думаю, что существует, и в следующем разделе мы исследуем эту возможность. Подход к айкидо с точки зрения хинаяны и махаяны. В буддизме существует два основных направления. Ранней формой является хинаяна, которая зародилась в Индии как модификация традиционного индуизма. Она основана на медитативной практике познания себя, которой занимались монахи и монахини. Она развивалась на протяжении многих веков и подвергалась влиянию различных культур, в которых укоренялась. В Китае она восприняла некоторые аспекты Даосизма, что привело к возникновению Чан буддизма. В Японии она эволюционировала в Дзен буддизм. И Чан, и Дзен считаются одной из форм Махаяны. Однако в основе философии всех форм буддизма лежит поиск возможностей для развития мудрости и сострадания. Дзен, очевидно, сильно концентрируется на достижении мудрости, следуя представлениям о том, что личность, а также оперирование интеллектуальными понятиями, не позволяют прийти к основному, прямому и непосредственному опыту, который спонтанно возникает в каждый текущий момент. Как уже упоминалось ранее, дзенский подход к айкидо означает «исчезновение самоидентификации личности» во всеобъемлющей технике самозащиты в момент, когда она становится чрезвычайно мощным потоком энергии, не ограниченной разумом. Но тогда «отменяется» сострадание, поскольку оно требует мысли и суждений. Выручает здесь то, что техники, составляющие искусство айкидо, являются «щадящими» в том смысле, что устраняют возможности для перелома суставов и пр. С моей точки зрения, есть ещё один буддийский подход к практике айкидо, в которой сострадание присутствует. Он тоже основывается на отказе от чувства индивидуальности, но иначе. Не отдельная индивидуальность (субъект) должна противостоять нападающему (объекту), а чувство собственного Я должно расшириться, чтобы включить в себя атакующего. Вместо того, чтобы рассматривать отдельную индивидуальность (субъект), противостоящую нападающему (объекту), нужно рассмотреть её как эго, которое «расширяется» и «включает атакующего в себя самого». Нападение и защита становятся каким-то общим, взаимосвязанным, эквивалентным движением. И теперь уже существуют не нападающий и защищающийся, а единый гармоничный процесс, который объективно рассматривается как «самооборона», но ощущается как что-то «единое» и безграничное. Отсутствует всякая мысль о том, что личность должна защищать себя от «объективно существующего» агрессора – присутствует только совместное движение без ощущения какой-либо отдельности. Как это выполняется? Здесь может оказаться полезным анализ процесса дыхания. Одним из методов развития мощной техники является координирование техники с выдохом. Киай, или громкий выкрик, встречается во многих ударных боевых искусствах и искусствах с применением оружия. Киай очень эффективен для фокусирования энергии, однако он имеет один существенный недостаток – отсутствие фазы вдоха в качестве второй половины естественного жизненного цикла. Что можно получить от этого первоначального соединения с уке (нападающим) и «вбиранием» его в себя, кроме обычного «сенсорного опыта»? Являясь спонтанной и естественной фазой выдоха, это «открытое принятие» приводит к естественности и «внутренней открытости», которое позволяет проникнуть в сознание огромному количеству новой информации. Теперь атакующего можно уже «ощутить», а не просто узнать о его существовании – он становится другой половинкой нашего существа. Теперь мы можем двигаться как нечто единое, адекватно друг другу. Это даёт два больших преимущества. Атакующего можно вести и контролировать, не входя с ним в физический контакт. Второе преимущество заключается в том, что мы чувствуем его равновесие и можем вывести атакующего из него просто «кончиками пальцев». Выведенный из положения равновесия нападающий не представляет для нас угрозы, потому что для сильной атаки ему нужна прочная основа. Это позволяет защищающемуся айкидоисту чувствовать себя почти неуязвимым, выполняя мягкие, плавные, точные, геометрически чёткие движения, которые просто поражают. И именно здесь доброта и забота вполне присутствуют и вполне уместны. Прим. 1. В книге K. Ueshiba, Aikido 1972, Hozasnsha Publishing Co. Ltd., p. 15. Автор: Ховард Пашенз Оригинальное название статьи: Howard Pashenz, Ph.D. The softer side of aikido Источник и дата публикации: Aikido Journal Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Питер Голдсбери. Прикосновение к Абсолюту: Айкидо в сравнении с религией и философией Часть 1. Шаги мастера… Принято считать, что айкидо является не только системой самообороны, но и содержит в себе элементы, которые можно назвать духовными. В связи с этим хочется задать несколько вопросов. Могут ли помочь занятия айкидо христианину – быть хорошим христианином, мусульманину – истинным мусульманином, а человеку, не верящему в Бога – настоящим атеистом, и если да, то каким образом? Можно ли говорить о том, что практика айкидо способна сделать более полной нравственную и духовную жизнь, скажем, христианина? Существует ли какая-либо связь между айкидо как средством духовного поиска и мистицизмом? В каком смысле айкидо можно называть сакраментальным искусством? Иными словами, приводит ли автоматически практика айкидо к желаемым духовным результатам? Имеет ли смысл говорить об айкидо как о философии или философской системе? Если нет, то в чём состоит различие? Основатель был очень религиозным человеком и полагал, что духовный аспект в айкидо – самый важный. Он, в частности, утверждал (взято буквально наугад из одного из журналов по айкидо): «Будо – это священная дорога, проложенная богами, которая ведёт к правде, справедливости и красоте; это духовная дорога, отражающая безграничную, абсолютную природу Вселенной» (1) В этом высказывании явственно звучит духовный и даже религиозный смысл, однако после смерти Основателя этой стороне вопроса внимания уделялось очень мало. Считается, что практика айкидо – дело, несомненно, очень хорошее. Иногда произносятся слова «самореализация» и «реализация собственного потенциала». При этом редко высказываются предположения о том, что айкидо требует определённых духовных усилий. В некоторых странах айкидо занимаются в спортивных или фитнес-центрах. Таким образом, понятия «правильная практика» и «хорошая тренировка» считаются естественно взаимосвязанными – однако неужели это всё, что можно сказать по этому вопросу? Самым вероятным ответом будет ответ отрицательный. Однако что же всё-таки отсутствует в понятии «хорошая тренировка», присутствуя в понятии «правильная практика»? Какой религии придерживался Основатель? Это была смесь верований синтоизма и буддизма, а также медитативных практик в интерпретации религии Омото. Некоторые ученики Морихея Уесибы говорили, что он предпочитал синтоизм дзен-буддизму, но это вовсе не означает того, что он был синтоистом (2). Его Библией были Кодзики и Нихон-сёки – собрания древних японских мифов и легенд, а также необычное собрание умозрительных рассказов, собранных вместе Онисабуро Дегучи и известных как Recai Monogatory (Рассказы духовного мира). Во время практики Основатель много говорил о «духовных делах», но большинство учеников не понимали его рассуждений и даже не вспоминали о них, предпочитая разделять практику на татами и мифологию Синто с доктринами котодама. Но Основатель не только не делал никакого разделения, но придавал особенное значение именно духовным составляющим искусства. После Второй Мировой войны, когда Айкикай вернулся из Ивама обратно в Токио, Основатель много времени проводил в Токио, Ивама и поездках по Японии, а однажды посетил Гавайи. Создаётся впечатление, что в развитии айкидо после войны он по-настоящему не играл большой роли, превратившись в некое подобие иконы. Обычно это объясняют тем, что Основатель был занят собственными «духовными поисками», и эти поиски нас не касались. Преподаванием же айкидо и его распространением занимался его сын Киссемару Уесиба. Высказывались утверждения о том, что айкидо Основателя сильно отличалось от айкидо других людей. В каком-то смысле это верно, хотя и тривиально; с другой стороны, если это верно, для айкидо и его развития это может оказаться очень важным (3), и совершенно естественным станет вопрос: насколько необходимы для айкидо духовные поиски Основателя, если понимать их в широком смысле? (4) Ведь в последние годы своей жизни Основатель рассказывал об этих поисках буквально всем, хотя, похоже, его едва ли слушали и едва ли понимали. Может ли это стать проблемой для нас – людей, никогда его не видевших? Основаниями для написания этой статьи послужили книги Джона Стивенса и некоторые статьи Aikido Tankyu (Исследования айкидо) - издания, дважды в год выпускаемого Айкикай Хомбу. Стивенс написал биографию Основателя и по меньшей мере три книги о том, что можно назвать философской и религиозной «системой» Основателя. Aikido Tankyu представляет собой богатый источник материалов, заслуживающих того, чтобы к ним обращались чаще. Кроме того, в течение нескольких лет я читал в университете курс по древним мифам о создании мира и в связи с этим изучал Кодзики и Библию (5). (Ирония заключалась в том, что курс по традиционной культуре Японии японцам читал иностранец, и некоторые мои коллеги, работающие в университетах, со стыдом признавались, что на самом деле никогда Кодзики не читали). В этой статье я затрагиваю различные вопросы, касающиеся айкидо и религии, многие из которых являются достаточно спорными, особенно с точки зрения тех, кто воспитан в западных интеллектуальных и духовных традициях и находится, так сказать, на противоположном конце спектра представлений о духовном – например, последователи христианства (в моём случае – католики). Я, однако, не делаю никаких выводов, полагая, что всестороннее изучение некоторых тем и постановка некоторых вопросов так же важны, как нахождение ответов. С тем, что написано ниже, читатели – и верующие, и атеисты – могут согласиться, а могут – что более вероятно – не согласиться. Явное различие между айкидо Основателя и айкидо его сына Киссемару Уесиба является само по себе очень интересной темой, и это стало одной из причин, побудивших меня разделить своё исследование на две части. В первой части основное внимание я уделяю Морихею Уесибе, во второй – Киссёмару Уесибе и общим вопросам айкидо как философской системы. Лики Божества. В Хомбу Додзё была камидана (алтарь для домашних божеств), на которой обычно находился бог боевых искусств Таке-мика-зучи-но-ками (6). Но когда айкидо стало известно за пределами Японии и в Хомбу всё чаще стали приезжать иностранцы, практика поклонения ему прекратилась. Почему прекратилась эта практика? Что было в ней неприемлемым? Была ли причиной её прекращения желание избежать того, чтобы у неяпонцев не создалось впечатление об айкидо как о религии и обязательности для занятий им какой-то религиозной веры? Но тогда в этом заключается парадокс. Основатель айкидо полагал, что искусство айкидо – это религиозная практика, и очень большую часть своего времени посвящал общению с различными божествами, которым он поклонялся; «интернационализация» айкидо привела к исчезновению из практики центрального додзё того, что было для неё самой важной частью. Имеет ли это какое-нибудь значение? Может быть, не имеет, но это по крайней мере должно подтолкнуть изучающих айкидо людей вновь обратиться к глубоко скрытой и долго оберегаемой концепции божественного присутствия в айкидо (7) Однако прежде чем двигаться дальше, нам необходимо немного подробнее рассмотреть то, чего мы слегка коснулись выше, и пояснить, как воспринимал Бога Основатель, поскольку представления о божественном в Японии очень необычны. Существует по крайней мере 4 основных подхода к рассмотрению концепции Бога: традиционный теизм (1), пантеизм (2), панентеизм (3) и верования Синто, или Путь Богов (4). (1). Традиционный теизм (трансцендентальный теизм, или чёецу-синрон по-японски) предполагает существование вечного, всеведающего, всемогущего Бога, который онтологически отделён от мира, им созданного. Вера в такого Бога всепоглощающа в том смысле, что верить ещё в каких-то других богов уже невозможно. Существуют, правда, некоторые различия в том, как верующие понимают связь Бога с миром и с человеческими созданиями. Например, некоторые христиане считают, что существует личная, персональная связь, основанная целиком на вере; другие полагают, что существуют специальные церемонии, участие в которых даёт возможность более тесной связи, чем та, которая основана только на вере (доктрины Греции). Одним из примеров сакраментальной связи является католическая церемония мессы. Таким образом, тот факт, что онтологически Бог отделён от мира, вовсе не означает отсутствия связи между ним и человеческими существами. Большинство христиан верят, что связь эта существует и что эта связь есть взаимная любовь. (2). Пантеизм (хансинрон по-японски) предполагает, что Бог и мир в каком-то смысле являются одним и тем же. Таким образом, во Вселенной и её законах имеется божественное присутствие, и человеческие существа должны иметь своей целью достижение тем ли иным образом гармонии со вселенной. Пантеизм имеет гораздо более долгую историю, чем монотеизм, и представлен во многих формах – от древнегреческой философии до буддизма и таких философских систем, как система Спинозы. В этом случае нет никого, в кого нужно было бы верить как в Бога или одного из богов. (3). Панентеизм (по-японски банъю-синрон – теизм всего сущего) считает, что всё сущее в каком-то смысле божественно-приблизительно так же первобытные люди не проводили различий между богом на небесах и богом, присутствующим во всех земных вещах. Эта форма теизма допускает веру в существование множества богов и предполагает, что в соответствии с этими верованиями должны выполняться определённые действия. (4). Из этого краткого очерка видно, что представления о божественном у последователя религии Синто сильно отличаются от тех, которые имеет, например, христианин. Если в качестве примера взять, например, католицизм, с которым я знаком лучше всего, то мы увидим, что католик верит в единого и триединого Бога, и содержание его веры было отшлифовано многими веками существования христианства. Это может быть выражено в форме некоего кредо, и тот, кто его не придерживается, католиком быть назван не может. Кроме того, эта вера несёт с собой необходимость выполнять некоторые обязательства. Католик должен вести высокоморальную жизнь, в какой-то степени имитирующую жизнь Христа, и в ней должно отводиться место молитвам и участию в определённых ритуалах. Монахи и другие люди пытались выходить за пределы обычного состояния и достигать мистической связи с Богом, но при этом всегда подчёркивается, что достичь этого только человеческими усилиями невозможно, поскольку это – дар, а не свойство, которое можно развить посредством какой-либо специальной тренировки. Следует отметить также, что быть католиком – значит отвергать все другие формы теизма. Поэтому если понимать айкидо как внешнее проявление какой-либо религии, то католику практиковать айкидо чрезвычайно затруднительно. Нужно обратить внимание на то, что от католика не требуется смотреть на мир как на какое-то зло. Из описания событий в Книге Бытия и того обстоятельства, что онтологически Бог отделён от своего творения, иногда делается вывод о том, что мир по сути своей есть зло. Наши предки совершили смертный грех и испортили творение Бога. В самом деле, в Книге Бытия описывается много изменений, произошедших в результате грехопадения – например, смерть и боль при деторождении. Однако манихейский взгляд на природу даёт больше, чем библейские свидетельства, и различие во взглядах на мир христиан и японцев, о которых говорят некоторые японцы, не имеет под собой сильных оснований. В айкидо часто подчёркивается, что нам нужно прийти к состоянию гармонии с Природой или Вселенной, но для тех, кто верит в грехопадение и первородный грех, сделать это, надо думать, очень трудно. Но я полагаю, что это не так (9). Синтоистские корни в современной Японии. Выше я говорил о том, что содержание Кодзики большинству современных японцев неизвестно. Но в современной Японии сохранилось немало следов влияния Синто. Проблема, однако, заключается в том, что исконная японская религия была смешана с завезённым в 6 веке из Китая буддизмом, и их порой теперь трудно различить. Процесс смешения религий выражается в том, что, как я говорил ранее, в японских домах наряду с синтоистской *камиданой *имеется буддийский бутсадан, и это не считается чем-то необычным (прим. 10). То, что в этой статье мы больше говорим о Синто и Кодзики, в какой-то степени связано с тем, что давая объяснения айкидо, Основатель часто обращался именно к Кодзики. Однажды в своём университетском классе я спросил у студентов, сколько существует божеств. Они быстро посовещались и пришли к единому выводу – их 8 миллионов. Я не поддался искушению спросить, как удалось их сосчитать, поскольку этот вопрос не имел бы никакого смысла. Считается, что божеств – бесчисленное множество, и 8 миллионов – это лишь традиционное число (прим.11). Большинство японцев во время Нового года едят особую пищу, а в первый день нового года стараются посетить один из синтоистских храмов. Множество жителей Токио отправляются в храм Мейдзи в Синдзуку, где похоронен император Мейдзи. Император почитается в храме, как божество. Храм этот посещают не только во время Нового года, но и в другие дни теми японцами, которые хотят помолиться о благополучном течении родов, успешной сдаче экзаменов в школе или университете. Способность императора Мейдзи помочь во всём этом сомнений не вызывает. Точно так же каждый год в апреле проводится праздник в Храме Айки, где как божество почитают Основателя айкидо. В течение года праздники организуются и в местных храмах, и некоторые из них являются очень шумными. На одном из местных праздников в Окаяме целая толпа молодых людей, одетых только в набедренные повязки, боролись за обладание священным мечом, и всё это действо было устроено для того, чтобы развлечь богов храма и попросить их использовать их особые силы для блага сообщества. Многие такие праздники имеют ярко выраженную фаллическую природу, и является совершенно обычным, когда по улицам проносят большие модели женских и мужских гениталий. Одним из 40 храмов, посвященным божествам пола и плодородия, является, например, храм Канамара недалеко от Кавасаки. Божеством храма является Канна-яма-бико-но-ками. Оно было создано вместе с аналогичным божеством женского пола из рвотных масс Идзанами во время рождения ею Бога Огня, и принято считать, что они вдвоём впоследствии пытались помочь ей выздороветь (прим. 12). К сексуальным темам Кодзики мы вернёмся чуть ниже. Между праздником посадки риса весной и праздником сбора урожая осенью проводится большой праздник середины лета (в августе). Этот ежегодный праздник вызывает настоящий хаос в транспортной системе Японии, поскольку в эти дни японцы стараются приехать туда, откуда они родом. Почему они делают это? - Да потому, что их умершие предки совершают специальное путешествие из духовного мира к своим «домам»; они нуждаются в том, чтобы их живущие потомки развлекли их. На этих и подобных им праздниках выпивается много спиртного – возможно, в прошлом их ждали как хороший повод отвлечься от тяжёлой ежедневной работы. Объективные сравнения разных культур делать очень трудно, но представляется очевидным, что в религиозных чувствах современных японцев не содержится жёстких доктринальных элементов. Ни одной из религий не отдаётся предпочтения за счёт другой. Молодые японцы, заключающие брак, обычно приходят в зал бракосочетаний, где происходит и сама церемония, и приём гостей. Церемония может быть синтоистской, буддийской или христианской, но из этого вовсе не следует делать вывод о том, что её участники являются последователями той религии, в соответствии с которой она проводится. Это объясняется многими причинами, и важнейшая из них состоит в том, что в Японии не дали пустить корни ни одной мировой религии. Японский сёгунат известен тем, что он способствовал расцвету воинских искусств и был весьма доволен интересом, который самураи питали к дзен-буддизму. Однако сёгунатом управляли военные силы, и они очень боялись дестабилизирующего влияния на страну религий, контроль за которыми осуществлялся за пределами Японии. Поэтому ни буддизму, ни христианству не было позволено стать одной из национальных религий. Не следует думать, что такая веротерпимость являлась своего рода легкомыслием. Всё, что имеет отношение к Богу, для японцев так же серьёзно, как и для неяпонцев, и религиозные позиции и верования не являются для них результатом произвольного выбора. Например, когда мне исполнился 41 год, одна из моих коллег – представитель христианского вероисповедания - настоятельно рекомендовала мне посетить синтоистский храм для того, чтобы подготовиться в яки-доси – возрасту, который для мужчин в Японии традиционно считается несчастливым. Я последовал её совету и, и не являясь японцем, я благополучно достиг возраста 42 лет. Некоторые тексты Синто. Многие японские айкидоисты осведомлены о том, что Основатель исповедовал Синто, но чаще всего они не знают, в чём заключается эта вера. Основатель рассматривал айкидо как воинское искусство, основанное на любви («любовь» по-японски также произносится как «ай», но пишется иначе, чем «ай» в слове «айкидо»). Объясняя это, он часто обращался к начальным разделам Кодзики. Для тех, кто Кодзики не читал, приводим их краткое содержание. В высоких и бесконечных пространствах Неба появилось несколько божеств, среди которых были Идзанаги-но-Ками и его супруга Идзанами-но-Ками. Эти два божества получили от своих коллег поручение «завершить создание и укрепление этой плавающей земли» (земля была создана ранее, но она плавала по воде, как рыба в масляном рассоле). Им дали «небесное копьё, украшенное драгоценными камнями». Они стояли на парящем в небе мосту, по которому божества спускались с небес на землю, и перемешивали этот рассол, а затем подняли копьё, и падающие с его конца капли затвердевали, превращаясь в остров Оногоро. После этого Идзанаги и Идзанами спустились на остров и построили священную колонну и дворец. Они стали ходить кругами вокруг колонны, выполняя свадебный ритуал, и в конце концов их пути пересеклись. Но первая встреча оказалась неудачной, поскольку свадебная церемония была начата не Идзанаги, а Идзанами, женским божеством. Им пришлось повторить церемонию снова, и в конце концов они дали рождение многим островам. После рождения островов были созданы божества природных явлений, включая божество Огня, но в результате рождения божества Огня Идзанами заболела и умерла. Идзанаги убил божество Огня огромным мечом, и другие божества родились из его останков и капель его крови. Идзанаги спустился в подземный мир, землю Ёми, чтобы разыскать свою жену. Несмотря на то, что его предупреждали, что он не должен смотреть на неё, он всё-таки сделал это и осквернил себя. Чтобы очиститься, ему пришлось очень тщательно вымыться в ручье. В процессе очищения родились многие божества, в том числе Аматерасу (богиня Солнца) и Сусаноо (бог Ветра). Эти два божества постепенно вышли на первый план. Сусаноо часто вёл себя очень неподобающим образом, и Аматерасу удалилась в пещеру. Другие божества устроили праздник, а чтобы выманить Аматерасу из пещеры, прибегли к помощи танцев и зеркала. Потерявший уважение Сусаноо реабилитировал себя, убив мечом дракона с 8 хвостами. Во время битвы с драконом он сломал свой меч, но у него появился другой, который он отдал Аматерасу. В конце концов Сусаноо женился и оставил многочисленное потомство. Среди них был бог О-куни-но-ниси и 80 его братьев. Какие выводы нам следует сделать? Здесь выявляются некоторые вещи, интересные и сами по себе, и тем, как их использовал Основатель. Удивительным является процесс создания мира. Книга Бытия начинается с простого и очень сильного утверждения «В начале Бог создал небо и Землю». В продолжение всего повествования Бога изображают существующим отдельно от процесса творения. Он просто заставляет всё это происходить. Процесс сотворения мира по *Кодзики *выглядит в понимании Основателя таким образом: «Не было неба и земли, только пустота. В этой безграничной пустоте внезапно возникла точка. Из этой точки раскрутилась спираль из пара и тумана и превратилась в сияющую сферу, и родилась котодама СУ. СУ циклично разворачивалась вверх и вниз, влево и вправо, и природа и её дыхание стали ясными и чистыми. Дыхание превратилось в жизнь, и возник звук СУ – это то же самое, что «Слово» в христианской Библии (прим.14). Во избежание неверных интерпретаций приводим действительные слова Основателя (транскрипция с оригинального японского текста): “Kirisuto ga ‘haime ni kotoba ariki’ to itta sono kotodama ga SU de arimasu. Sore ga kotodama no hajimari de aru” (Сказанное Христом (т.е. в христианской Библии) «Вначале было Слово», является котодамой СУ. Это - происхождение котодамы). (прим. 15). Содержание Кодзики имеет аналоги с другими мифами о сотворении мира и представляется примитивным только потому, что там присутствует множество богов, персонифицирующих объекты и явления природы. Идзанаги и Идзанами олицетворяют собою мужское и женское начала и выполняют функцию созидания буквально, то есть средствами воспроизводства. Если сравнить это с Книгой Бытия, то Адам и Ева находятся в тени благодаря Яхве, и их роль в умножении человеческого рода невелика, а из тех, кого они действительно родили, один – Каин – вёл себя очень нехорошо. Другой характерной чертой Кодзики является то, что там упоминается оружие – копьё и меч, которые ясно отражают примитивную военную культуру, но и вместе с тем являются иногда фаллическими символами. Как и ранние книги Библии, Кодзики представляет собой запись рассказов более древних устных традиций и предназначена для того, чтобы дать объяснение некоторых решающих событий в терминах, которые были бы понятны современным читателям. Они имеют также и «политическую» окраску. Например, Сусаноо считается божеством клана Идзумо. В присутствии богов Ямато он обычно ведёт себя неправильно, но когда он один, он обычно храбр и добр. Имеет смысл сравнить первые части *Кодзики *с такими текстами, как, скажем, Библия, в той части, которая имеет отношение к айкидо. Во-первых, это священные тексты, и с них начинается знакомство с религией. Такие ученые, как Мотоори Норинага, уделяли Кодзики очень много внимания, однако мне кажется, что Основатель обращался к этим повествованиям больше как к медитативным текстам – так же, как верующий христианин обращается к Евангелию от Иоанна. Мне кажется также, что он воспринимал эти повествования достаточно буквально. Собрание дока, известное как «Песни пути», является лично медитацией на тему уроков, которые Основатель получил из *Кодзики. *В частности, он часто объяснял, что драгоценные камни на копье символизируют любовь и милосердие, и хотя божество использует копьё как оружие контроля, этот контроль достигается посредством именно любви и милосердия. Основатель также считал, что он является «небесным мостом» и передаёт божественную технику айкидо. Он полагал, что мы должны следовать его примеру. Другим пунктом для сравнений является нейтральность божеств в Кодзики с точки зрения морали. Поэтому когда Основатель говорил, что айкидо – это боевое искусство, основанное на любви, и для доказательства этого указывал на Кодзики, он давал свою собственную интерпретацию. Христиане обычно считают, что их Бог – это Бог любви, и в теологии много говорится о том, что Бог – это справедливость и правда. В Кодзики ничего подобного нет. В зависимости от того, как относятся к ками, они проявляют себя как милостивая или как разрушительная сила. «Относитесь к нему правильно, с должным уважением и вниманием, делайте ему необходимые подношения, и тогда ками будет обязательно защищать и благословлять деревню и оказывать ей помощь в трудную минуту. Он даст урожаю созреть, он предотвратит засухи и наводнения, избавит от пожара и мора. Но если вы оскорбите его невниманием или дыханием крови и смерти, его благоволение обратится в гнев, и он поразит вас огнём, бесплодием и болезнями» (прим.16). Очень интересным является также язык, которым написаны некоторые части Кодзики и интерпретация которого – котодама – была сама по себе искусством. Когда говорят о котодаме, часто пытаются делать сравнения с такими западными текстами, как отрывки «логос» в начале Евангелия от Иоанна. По причинам, о которых я скажу ниже, такое сопоставление не кажется мне справедливым. Религия Омото. Ранее я говорил о том, что религией Основателя была смесь верований Синто и буддизма, а также практика медитации, дополненная позднее практиками учения Омото. Как повлияло на религиозные взгляды Основателя учение Омото-кё? На этот вопрос нелегко ответить, но некоторые комментарии к этой теме дать всё-таки можно. Только что сделанный краткий очерк Синто не содержит никаких упоминаний о том, как осуществляется связь между миром божественного и миром человеческих существ. Для того, чтобы спуститься с небес, божества пользуются «Небесным мостом», но о том, как переходить в обратном направлении, ничего не сказано. Для христианина-католика «официальным» каналом контакта с Богом является священник, однако от священника не требуется никаких особых персональных сил, чтобы придать сакраментальный характер, скажем, баптизму. Религиозные взгляды Основателя были совершенно иными. Во-первых, Синто не накладывает никаких ограничений на пути и способы, с помощью которых человеческое существо может общаться с божествами, а Основатель был выходцем из тех районов Японии, которые были особенно известны подобного рода контактами. Район Кумано в Синто имеет особое значение – так же, как монастырский комплекс на горе Койя для буддизма, до сих пор являющийся его главным центром. В этом районе жили ямабуси и шаманы. И те, и другие имели с божественным особые связи. В частности, Нао Дегучи, основательница Омото-кё, была шаманом и верила, что через неё с миром говорит божество Юситори-но-Кондзин. Считается также, что *Рейкай Моногатори *– объёмный труд Онисабуро Дегучи - является записью действительных духовных путешествий, происходивших во время трансоподобных состояний (прим. 17). За всем этим лежит общая вера в то, что некоторые люди после специальной подготовки (чаще всего жёсткого опыта аскетизма) получают способность с помощью специальных ритуалов вызывать ками из их мира к людям (хотя ками часто делают это и без приглашений), а также вырываться из оков материальной оболочки и посещать духовный мир. Думаю, что христиане воспримут это с настороженностью. В христианстве духовные контакты бывают, однако божественные откровения считаются слишком важными для того, чтобы их можно было отдать в руки людей случайных. Более того, из-за веры в инкарнацию Христа католику, я думаю, будет трудно допустить, что важные видения и пророчества могут быть открыты не провидцу или пророку, и кому-то иному. Во-вторых, Омото – одна из «новых» религий Японии. Поскольку люди – такие, как, например, шаманы – могли входить в особый контакт с божествами, в которых они верили и от которых получали особые откровения, существовала тенденция превращать результаты интенсивных контактов в новые религиозные верования. Я полагаю, что наличие этой тенденции объясняется и характерной для японской культуры клановостью. Нао Дегучи первоначально была членом религиозной группы Конкокьё, преклоняющейся божеству Кондзин, но по мере того, как росла её слава, к ней приходило всё больше учеников, и она оставила эту группу и основала Омото-кё. Когда к Омото-кё присоединился Онисабуро Дегучи, эта религия превратилась в главное духовное течение Японии, и хотя сейчас прежнего влияния оно не имеет, среди моих знакомых из мира айкидо здесь, в Хиросиме, есть несколько человек, которые являются последователями Омото и выполняют его ритуалы. Нет ничего удивительного в том, что в сложные времена, последовавшие после реставрации Мейдзи и эскалации в Японии милитаризма, религии наподобие Омото проповедовали утопии – скорое пришествие нового Золотого века, который положит конец злому прошлому и настоящему. Характерной чертой Омото была идея объединения всех религий в некое всеобщее братство, и это стало базовой концепцией Мировой Религиозной Федерации, которая была основана в 1925 году. «Онисабуро утверждал, что все религии вышли из одного божественного источника, Единого Бога. Но историческая среда, куда попал полученный от него импульс, сильно различалась одна от другой, и потому сильно различаются одна от другой возникшие на его почве религии. Однако как бы сильно они ни различались, по своему первоначальному происхождению все религии являются братьями и сёстрами и должны отдавать должное другу и уважать другу друга. По сути дела, мы должны уважать разнообразие в саду религий. Разве мы хотели бы, чтобы все цветы в саду были одного цвета?» Дегучи также сильно верил в большую пользу эсперанто – «универсального языка, который поможет подняться над путаницей языков и станет средством создания «священной религии любви и братства» (прим. 19). В этом есть что-то наивное. Во-первых, совершенно неверным является то, что искусственные псевдоязыки типа эсперанто смогут когда-либо заменить языковые культуры, создававшиеся на протяжении тысячелетий, или смогут «подняться» над ними, что бы это ни означало. Языки – это нечто иное. Во-вторых, идея «объединения» религий является несбыточной мечтой. Религии тесно связаны с культурами, на почве которых они возникли, и Синто не является исключением. Никто не примет всерьёз предположения о том, что такие различные религии, как католицизм, протестантство и ислам объединятся под руководством автора такого сочинения, как Рейкай Моногатори. Не думаю, что обычный католик, христианин или мусульманин считает, что его религия – всего лишь один из цветков в общем саду. В третьих, даже если предположить, что идея «объединения» религий под одной крышей вообще имеет смысл, Омото-кё в качестве такой крыши является едва ли не самым неудачным примером. Омото само вышло из Конкокьё и, в свою очередь, породило несколько ответвлений – таких, как Сейчо-но-ие (прим. 20). Иногда говорят, что айкидо – это не религия, однако практика айкидо «дополняет» и «довершает» религиозные верования и религиозную практику. Этот типично японский способ мышления несёт на себе следы идей Омото-кё, описанных выше. Мысль о дополнении айкидо религиозной практики является достаточно безвредной, но её следует отделять от идеи о том, что, скажем, христианство или ислам в чём-то «неполны» и что воинское искусство, пусть даже и основанное на любви, каким-то образом сможет сделать их более совершенными. Не думаю, что эта мысль понравится христианину или мусульманину. Кроме того, существует также и проблема терминологии. Совершенно ясным должно быть то, что айкидо – это вовсе не религия в том жёстком понимании, в котором она объединяет людей едиными представлениями о божественном. Основатель же отчетливо полагал, что он занимается деятельностью религиозной – религиозной и по направлению, и по целям. «Прикосновение» к божественному. При любом исследовании религиозной практики Основателя и её отношении к айкидо нужно принимать во внимание важное обстоятельство – он очень широко применял то, что мы называем медитацией (в частности, такую её технику, как чинкон-кисин), и большое значение в медитации придавал языку, или звукам. Это последнее обычно называют котодама (слово-дух); считается, что *котодама *играет главную роль в представлении Основателя о духовном. Чинкон-кисин обычно практикуют перед тренировкой по айкидо в форме фуна-коги (гребля на лодке) и фуритама (активизация духа), а также после успокаивающих упражнений после неё, однако в современном айкидо практики котодама я не встречал. Христианин очень быстро приходит к пониманию важности молитвы. Уже с самого раннего детства мои родители учили меня каждый вечер перед сном опускаться на колени и читать молитвы. Уверен, что и у других было то же самое. Когда я стал старше, я понял, что большинство молитв являются некоторыми формулами, а постоянное повторение заклинаний, заключенных в этих формулах, имеет ещё одно значение, лежащее над смыслом самих слов. Хорошим примером этого является четки. Позже я постиг смысл ментальной молитвы, в которой слова вообще не употребляются. Термин «медитация» иногда используется для обозначения и заклинаний молитвенными формулами, и для одного из типов ментальной молитвы – созерцания. Его также применяют и для обозначения того, что может быть названо «просветлённым состоянием сознания». Однако во всем этом имеются и некоторые различия, которые нуждаются в пояснении. Начнём с общего вопроса взаимосвязи между словом и миром. В приведённой ранее цитате Основатель идентифицировал звук котодамы СУ со «Словом» в Библии. «Слово» действительно присутствует в Четвертом Евангелии, но Св. Иоанн писал его на греческом языке, поэтому «Слово» - это на самом деле «Логос». Это слово имеет свой культурный контекст, и автор Четвёртого Евангелия не только понимал этот контекст, но и придал этому термину особое значение. Logos - это существительное от греческого lego (говорить); очень любопытно, что существительное в греческом языке имеет более широкий спектр значений, чем глагол. Философом Гераклитом (р. в 500 до н.э.) «logos» было использовано для названия своего учения, но уже в то время этот термин имел более широкое значение – слово, учение, логика или истоки учения и причина. В первых нескольких предложениях Четвертого Евангелия, латинский текст которой, возможно, до сих пор помнят католики моего поколения, Св. Иоанн пытается объяснить триединство. Евангелие начинается со слов: «В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога… И Слово стало плотью и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу как единородного от Отца» (прим.21). В этих строках ничего не сказано о творении – о нём говорится позже, и оно является следствием работы Слова. В процитированных строках Св. Иоанн пытается выразить словами процесс самопознания и самолюбви, которые приводят к Отцу, Сыну и Святому Духу. Разумеется, в широком смысле слова «logos» можно рассматривать как котодаму, потому что Евангелие – это слово Божие; но тогда в этом смысле и вся Библия – это котодама, а не просто «logos». Пытаясь постичь доктрину котодамы, европеец сталкивается с двумя проблемами. Первая заключается в культурном восприятии Синто. В Синто нет никаких ограничений на то, как ками могут являться к человеческому существу. Поэтому нет ничего необычного в том, что ками могут проявить себя и через слова. Но, разумеется, из этого вовсе не следует, что слова, произнесённые определённым образом, означают обязательное присутствие ками. Вторая проблема касается смыслового значения, и в этом вопросе я вынужден не согласиться с уважаемым Дж. Стивенсом. Вопрос о том, обладают ли слова определённой внутренней сущностью, является очень старым. В диалоге Платона «Кратилус» одним из пунктов обсуждения является тот, несёт ли слово (например, «слово») своё смысловое значение потому, что имеет свойства, которые единственным образом связывают его с концепцией, которую оно выражает, или же слово – всего лишь условность. После сложной аргументации Платон выбирает именно этот второй вариант. Точно так же полагали Аристотель и его последователи. Иными словами, «logos», «verbum», «word», «mot», «tod», «kotoba» и т.д. не обладают никакими особыми силами только лишь потому, что выражают те или иные концепции. Поэтому произнесение слов не приведёт к соприкосновению с божественным только лишь из-за того, что смысл слов обладает какими-то силами (прим. 22). Это же справедливо и для японского языка, но из-за его особенностей понять это труднее. В японском языке нет отдельных согласных звуков (за исключением «н»), поэтому каждый слог представляет собой либо чистый гласный звук, либо гласный, которому предшествует согласный. Поэтому при произнесении любого японского слога происходит выдох. Кроме того, каждый отдельный слог обычно имеет целый диапазон значений. Например, звук «СО» можно записать 128 различными способами, то есть 128 разными китайскими иероглифами, и каждый этот иероглиф имеет своё значение. Таким образом можно не только записать японское высказывание, состоящее только из гласных (прим. 24), но и высказывание, отдельные части которого имеют свои собственные значения. По этой причине я думаю, что развить теорию котодамы в других языках, не похожих на японский, или вне рамок теологии Синто невозможно. Основатель верил в *котодаму *потому, что он верил в ками, и потому, что был японцем. Дж. Стивенс полагает, что Основатель ошибался, я же склонен в этом вопросе Основателя поддержать (прим.25).лько из гласных (прим. 128 разными китайскими иерогифами, и каждый этот иероглиф имеет свое значение Разумеется, нельзя отрицать, что слова имеют особую энергию, и любой любитель оперы это подтвердит. Я сам до сих пор храню яркие воспоминания о завораживающем впечатлении, которое произвело на меня воспевание Божественного Престола одним их католических церковных хоров. Некоторые виды песнопений часто сопровождают медитацию, и первую часть своей статьи я завершу рассмотрением этой темы. Нао Дегучи писала свои фудесака , находясь в трансоподобном состоянии. Об Онисабуро Дегучи также говорят, что свои переживания, записанные в Рейкай Моногатори, он получил в таком же состоянии сознания. Киотаро Дегучи в работе «Великий Онисабуро Дегучи» поясняет, что существует два вида религиозных практик Синто: «Первый вид, кенсай, состоит из формальных ритуалов, совершаемых для божества конкретного храма – это формальные церемонии, выполняемые для богов». В последние годы своей жизни Основатель много времени проводил в подобных занятиях. Аналогичные практики имеются и в христианстве. Второй вид более необычен: «Второй вид, иусай – это практика настройки своей души на божественный дух без каких-либо чётких ритуалов, в любом месте и в любое время. Составляющей частью этого вида религиозной практики является чинкон (успокоение души) и кисин (открытие канала связи с божественным). С помощью техник можно войти в контакт с божеством. Эти техники подразделяются на много уровней и категорий. Я не буду рассматривать этот вопрос подробно, скажу лишь, что в целом этих техник 362, и их можно выполнять и для своей личной пользы, и для пользы других людей» (прим. 26). Это может несколько насторожить христиан, поскольку ничто не указывает на то, что такого рода действия на самом деле позволяют войти в контакт с Богом. Чтобы объяснить это более подробно, мне придется кратко привести некоторые детали своей биографии. До того, как я начал заниматься айкидо, несколько лет я провёл в религиозной среде, в монастыре, желая найти лучший мир (прим. 27). Тренинг, которым мы занимались, был очень жёстким, и нас учили, что все 24 часа в сутки мы должны осознавать присутствие Господа. (Насколько мне известно о жизни учидеси при Основателе, здесь можно найти много параллелей). Например, большую часть дня мы должны были хранить молчание, а все необходимые разговоры вести на латинском языке. Мы часто занимались медитацией, и нам легко было подняться над обычной молитвой голосом и достичь стадии, которую можно было бы назвать созерцанием. Разумеется, мы должны были изучать различные духовные тексты, а в христианстве литературы огромное количество (прим. 28). Существует очень много информации и советов по медитативным позам и другим аскетическим и духовным практикам, которые следует выполнять для того, чтобы достичь состояния осознания присутствия Господа. Разумеется, нам было известно и о дзен-буддизме, поскольку многие христианские монахи посещали буддийские монастыри и много получили от практики сидячей медитации дзадзен (прим. 29). Таким образом, вопросы дыхания и позы стали рассматриваться и в христианстве, и христианские мистики также говорят о роли дыхания при медитации. Однако я очень рано, уже тогда, когда был ещё лишь новичком, обнаружил, что мы постоянно заняты изучением духовной литературы – и это наряду с непреложным фактом, заключающемся в том, что переживание божественного присутствия является божественным даром, который может быть дан и отнят. Неизбежным следствием этого факта является то, что мы, вероятнее всего, не достигаем просветления, а впадаем в иллюзию. В частности, нас учили, что просветлённое состояние сознания, которое достигается с помощью специальных упражнений, никогда нельзя отождествлять с присутствием Бога. Мне же приятно было считать, что положение в особой позе и дыхание особым образом помогут мне войти в соприкосновение с божественным гораздо легче, чем если бы я просто сидел на стуле и нормально дышал. Однако мой духовный наставник всегда резко напоминал мне о том, что и поза, и дыхание абсолютно ничего не означают. Они – всего лишь упражнения, и ничего больше. Фактически постоянная тема писаний христианских мистиков может быть выражена фразой: «тёмная ночь души». Она означает абсолютное духовное одиночество, но в том материале, который мне удалось исследовать для этой статьи, это вовсе не является очевидным. Конечно, ментальная молитва является тем, чем она является – мысленным разговором с Богом, а не каким-то особым, мистическим опытом. Я, разумеется, не хочу отрицать, что Основатель на самом деле испытывал некие божественные переживания. Однако Основатель был во многом человеком своего времени и жил в один из кризисных периодов японской истории. Он не отделял практику айкидо от своих религиозных занятий, и мне кажется, что для того, чтобы это понять, нужно хорошо знать культуру Японии. С другой стороны, я думаю, что нельзя закрывать глаза на существование огромного разрыва между такими религиозными занятиями и современным айкидо. Представители западной цивилизации (за неимением лучшего термина) чаще осознают это, чем занимающиеся айкидо японцы. Возможно, заметить этот разрыв японцам труднее, потому что они слишком погружены в современную им культуру. Серьёзным айкидоистам западного типа мышления следует задуматься о том, могут ли они «оживить» духовные переживания Основателя, несмотря на другой язык и другую культурную среду. Могло быть и так, что Основатель считал свои духовные поиски своим сугубо личным делом и вовсе не ожидал, что ученики будут следовать за ним в этом. Не раз говорилось о том, что Основатель считал айкидо Божественным Искусством. Его сын Киссёмару считал его Универсальным Искусством. Во второй части статьи мы рассмотрим, есть ли в этом различие, и если есть, то в чём оно заключается. *Примечания.* 1. Цитата взята из “Aikido Today Magazine”, #74 (март – апрель 2001, стр. 25). Я сомневаюсь, что верования синтоистов или тех, кто верит в то, что называют Синто, нужно рассматривать точно так же, как, например, христианство. Мне кажется, что ни объект изучения, ни сама атмосфера этих верований несравнимы. Ниже я надеюсь это прояснить. Фактически это можно рассматривать с трёх точек зрения. (1) В самом тривиальном смысле можно полагать, что айкидо Основателя отличается от айкидо других людей просто потому, что все действия людей имеют различия просто поскольку это – различные люди. (2) Более существенной точкой зрения является та, что айкидо Основателя отличается от айкидо других людей потому, что он был Основателем, то есть он сам создал это искусство и никто другой не сможет достичь его уровня. Возможно, это и так, однако верно и то, что через годы тренировок мы фактически развиваем своё собственное айкидо, и именно это от нас и требуется. (3) Определенный смысл имеется и в том, что айкидо как воинское искусство рассматривается как собственность семьи Уесиба. Разумеется, интенсивная практика, как и любая физическая тренировка, позволяет добиться высокого уровня физического мастерства, но это обычно считается недостаточным. Мы ссылаемся на следующие книги Джона Стивенса: The Secrets of Akido (1995), Invincible Warrior (1997), изданные издательством Шамбала, и The Essence of Aikido (1993) и The Philosophy of Aikido (2001), изданные в Коданся Интернэшионал. Эти книги очень стимулируют интерес к айкидо, но тех, кто не понимают культуру, которой Основатель жил и дышал, они могут ввести в заблуждение. Я пользовался японским изданием Кодзики под редакцией А. Огихара и К. Коносу, выпущенным Когакукан в 1973 году, и английским переводом Дональда Филиппи, впервые опубликованном в 1968 году издательством Токийского университета. Очень жаль, что в английском варианте существует только это издание. Подобных изданий Нихон-сёки не существует вообще, поэтому о них я и не упоминаю. *Камидана *(семейный алтарь Синто) или буцудан (семейный буддийский алтарь) являются важными частями убранства японских домов, и то, что они присутствуют в доме оба, имеет некоторое значение. Таке-мика-зучи-но-ками («храброе божество, вызывающее благоговение» мужского пола) является божеством, которое является действующим лицом первой части Кодзики. Это божество появилось после того, как Изанаги убил божество Огня, рождение которого принесло смерть его жены Изанами; это божество играло главную роль в «завоевании земли» (т.е. Японии), и его важнейшей отличительной чертой было то, что он носил меч и, по-видимому, использовал его при покорении Японии. Это замечание обязано главным образом статье в 19-м выпуске Aikido Tankyu, написанной шиханом Окумура Сигенобу и озаглавленной Синва ни цуите (Мифы). Окумура Сигенобу приводит диаграмму, изображающую связь между Богом и человечеством у каждого из четырёх рассмотренных типов теизма. Своей настоящей статьей я хотел бы несколько заретушировать различия, указанные шиханом Окумура. Некоторые мои японские коллеги полагают, что слово «бог» служит плохим переводом слова «ками» поскольку «Бог» в христианской теологии имеет качества, которыми «ками» не обладают. Я не столь категоричен в этом. Латинское слово «деус» является производным от греческого «теос», которое использовалось для обозначения различных греческих богов, которые, несомненно, обладают многими похожими (человеческими?) чертами с японскими ками. В Библии нет никаких проблем, связанных с употреблением этих слов для обозначения Яхве или Христа. Я вспоминаю здесь о Исаму Курита из книги под названием Сетсу-Гетсу-Ка-но-Кокоро, опубликованной в 1987 году Институтом Управления Фудзтцу. Заглавие означает «Дух солнца, луны и цветов». В английском переводе книга названа «Тождественность в Японии». На самом деле буцудан стал привычным предметом в японских домах из-за приказа сёгуната Токугава, заставлявшего японцев становиться прихожанами местного буддийского храма. Приказ этот был попыткой искоренить христианство. Эта цифра взята из высказывания Основателя, приведенного на стр. 13 книги Джона Стивенса «Сущность айкидо». К большому сожалению, мистер Стивенс не указывает источник ни этого, ни других высказываний. В действительности официальным названием этого храма является Храм Канаяма, а божества в старые времена почитались местными кузнецами, которые до начала периода Эдо занимались изготовлением мечей. Любопытно, что божества этого храма должны были почитаться ещё и как божества плодородия. Это позволяет предположить, что ранее общераспространенным представлением было представление о подобии меча и фаллоса. В шестой главе книги Николаса Борнофф «Розовый самурай», опубликованной в 1991 году издательством Харпер-Коллинз, приводятся подробные описания японских праздников плодородия. После Второй Мировой войны Синто и родственная ей концепция бусидо (Путь воина) имела плохую репутацию. В какой-то период японской истории собрание мифов и народных верований, известное как Синто, получило особое значение и было превращено в государственную доктрину, которая подчеркивала важность «принадлежности к японскому» Ямато-дамаси. Сейчас используются другие слова, однако сама идея продолжает поддерживаться старыми политиками и вызывает раздражение у азиатских соседей Японии. Верно, что Кодзики была составлена по приказам клана Ямато, который стремился утвердить своё господство над другими кланами. Однако и некоторые части Библии тоже выполняли сходные функции. Мне хотелось бы уточнить, что в этой статье я не рассматриваю Синто как инструмент государственной политики, но я серьёзно полагаю, что Основатель считал Синто подтверждением Ямато-дамаси. Это утверждение мы находим на стр. 17 книги Дж. Стивенса «Секреты айкидо», но его источник не указан. Библейский вариант творения приведён в гл. 1-3 книги Бытия, где два отдельных Пути творения сплетены в одно изящное целое. Как бы то ни было, Основатель ясно обращался к началу Евангелия от Иоанна. Процитированные японские слова см. на стр. 86 Takemusu-Aiki: Aikido-Kaiso-Ueshiba-Morihei-Sensei-Kojutsu под редакцией Хидео Такахаси, впервые опубликованном в 1976 г. Перевод на английский – мой собственный. Я ни в какой мере не хочу оспаривать источники мистера Стивенса и подвергать сомнению доверие к нему. Однако разными людьми и в разное время Основателю приписывалось слишком много различных утверждений, и мне кажется, что в научных работах собственные слова Основателя и их действительный источник указывать необходимо. Добавлю также, что кое-что из *Takemusu-Aiki *перевела на английский язык и опубликовала в Aikido Journal (#116-119) Соноко Танака. Для тех, кто не знает японского, это является ценным источником информации. Мисс Танака предприняла героические усилия перевести слова Основателя на хороший английский язык, но что касается Кодзики, то на эту книгу так часто ссылаются, что серьёзному исследователю взглядов Основателя на религию и *котодама *следует сначала изучить её текст. Думаю, это послужит ещё одним основанием занимающимся айкидо изучать японский язык. Carmen Blacker, The Catalpa Bow: A Study of Shamanistic Practices in Japan, London, Allen&Unwin, 2nd edition, 1986), p.41. Кармен Блэкер приводит краткое описание воображаемого путешествия Онисабуро Дегучи в *Catalpa Bow *(стр. 202-207). Считаю книгу Блэкер очень нужной для понимания религии Омото и её влиянии на Морихея Уесиба. Carmen Blacker, *The Catalpa Bow, *гл.1. Эти фразы и обширная цитата взяты из раздела «религия под названием Омото» работы «Великий Онисабуро Дегучи» Киотаро Дегучи, Токио, Aiki News, 1998 г. Важно добавить, что эти утверждения принадлежат Уильяму Гилки, бывшему редактору Omoto International, а не самому Киотаро Дегучи. Подробности приведены Yoshiro Tamura в работе Japanese Buddhism: A Cultural History, Tokyo, Kosei Publishing Co., 2000, стр. 197-200. См. также главу 9 «Синто» работы Joseph Kitagawa On understanding Japanese Religion, Princeton University Press, 1987/ Евангелие от Иоанна, Гл. 1, стихи 1,2.14. Вера в то, что слова обладают магической силой, является достаточно древней и составляет основу религиозных ритуалов. Старые оракулы всегда говорили загадками, и благодаря достижениям культуры тира греческой с её упором на диалектику удалось выявить различия между langue и parole – между высказыванием и средством, с помощью которого оно высказано. Эти 128 различных способов приведены на стр. 1349 в The New Nelson Japanese-English Character Dictionary, опубликованном Charles Tuttle в 1997 г. В качестве примера приведём «Ооо,оооо,оо,ооо», что означает «Отважный король скрывает свою свиту, когда совершает выход»; тех, кто считает, что я это выдумываю, я отсылаю к этому и другим примерам на стр. 51 работы The Japanese Brain автора Tadanobu Tsunoda, Tokyo, Taishukan, 1985. Джон Стивенс приводит эти аргументы на стр. 15-20 книги «Секреты айкидо». Обе цитаты взяты из The Great Onisaburo Deguchi, стр. 20. Религиозным орденом было Общество Христа, или иезуиты. Я наиболее знаком с книгой Cloud of Unknowing, написанной анонимный средневековым английским мистиком, The Spiritual Exersises of Ignatius of Loyola и работ Терезы из Авила и Джона из Кросса. О том, что такой плодотворный обмен возможен, свидетельствует книга под названием Мистики и мастера дзен монаха Томаса Мертона (опубликованной впервые в 1961 году в Нью-Йорке). В двух главах «Дзен и буддийское монашество» и «Дзенский коан» (стр. 215-254) Мертон приводит краткий и элегантный обзор главных различий между дзенским и христианским монашеством. Автор: Питер Голдсбери Оригинальное название статьи: Touching the Absolute: Aikido vs. Religion and Philosophy by Peter Goldsbury Источник и дата публикации: Aikido Journal Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Стэнли Пранин. Морихей Уесиба и религия Омото В мире айкидо известно как японское воинское искусство, считающемся уникальным искусством самообороны, основанном на глубоких этических принципах. Секта Омото – одна из наиболее значительных так называемых «новых религий» Японии начала 1920-х годов. Перед тем, как на вершине своего влияния в 1935 году секта была жестоко разгромлена милитаристским правительством того времени, в ней насчитывалось почти два миллиона последователей. И хотя айкидо и Омото у большинства людей часто не ассоциируются друг с другом, между ними существует неразрывная связь, потому что тесными личными узами были связаны их ключевые фигуры – Морихей Уесиба и Онисабуро Дегучи. Морихей Уесибы был преданным учеником Онисабуро Дегучи и много лет состоял в секте Омото. Онисабуро, весьма заметная личность в японском обществе в первой половине 20 столетия, был духовным учителем Морихея. Его учение и постоянная поддержка, которую он оказывал Уесибе, были определяющими факторами в распространении айкидо. Характеры этих двух великих людей контрастны. И очень интересно рассмотреть айкидо и Омото как два параллельно развивающиеся культурные явления и попытаться понять, почему айкидо продолжает распространяться по миру, а динамичных призывов, характерных для Омото предвоенных лет, почти не слышно. Краткий очерк об Омото. Для тех, кто мало знает о религиозной секте Омото, я предлагаю о ней краткий очерк. Религия Омото является продуктом объединения усилий двух харизматических фигур – неграмотной крестьянки Нао Дегучи (1837-1918) и гениального Онисабуро Дегучи (1871-1948), под руководством которого секта достигла очень большого влияния в пределах всей Японии и удерживала его до разгрома секты в 1935 году. Жизнь Нао Днгучи была тяжела и трагична. Она потеряла мужа, и в самом раннем возрасте умерло несколько её детей. Она была последователем секты Конкокё, которая поклонялась «народному» божеству по имени Кондзин. В 1896 году в возрасте 56 лет, доведённая до грани отчаяния своей нищенской жизнью, она вошла в состояние транса и находилась в нём около двух недель. Позже о ней стали говорить, что в неё вошёл благой дух, который был предшественником всех других богов и превосходил их в силе и могуществе. Несмотря на то, что Нао Дегучи была неграмотной, она начала записывать под диктовку этого высочайшего духа слова – которые сама не могла прочитать. Её характер, особенно после первого транса, становился всё более и более странным, и она редко выходила из своей комнаты и вела себя, как лунатик. Писания Нао состояли из откровений о духовном мире, а также из непрекращающейся критики современного социального устройства. В них человечеству предлагалось исправиться, развить новую систему ценностей и создать новые институты социальной справедливости. В представлениях Нао Дегучи существовал единый Бог, который считал всех людей равными. Эти идеи, разумеется, противоречили идеям государственного синто, согласно которым императорская фамилия была объектом поклонения, а император считался высочайшим божеством. Вокруг Нао, в Киото и его окрестностях, начали собираться последователи Нао, а в 1898 году на сцене появился Онисабуро Дегучи, урожденный Кисабуро Уеда. Он сильно интересовался шаманизмом, умел входить в контакт с потусторонними силами и несколько раз пережил трансовые состояния, в которых ему открылась его духовная миссия по спасению человечества. Онисабуро был очень умным человеком, умеющим красиво говорить и ярко себя подать. В 1900 году Онисабуро женился на дочери Нао Сумико и вера Нао стала распространяться с удвоенной энергией. В начале 1900-х годов их деятельность была очень успешной – они активно обращали в свою веру, занимались издательской деятельностью и ко времени смерти Нао в 1918 году создали мощную сеть организаций национального масштаба. Являясь постоянным источником раздражения для японского правительства, ошеломляющий успех Омотокё стал причиной разгрома этой организации. Учение Омото было гуманистическим и универсальным и находилось в резком противоречии с ультранационалистическими установками, которые действовали в императорской Японии того времени и рассматривали её как «землю Богов». В 1921 и 1935 годах для прекращения действия секты в её расположение были направлены полицейские войска, и многие её руководители были осуждены и заключены в тюрьму. Во время Второго инцидента Омото секте был нанесён последний сокрушительный удар, и хотя в 1942 году Онисабуро был оправдан и освобождён из тюрьмы, в послевоенной Японии секта не смогла восстановить свою былую популярность. Число её членов постоянно уменьшалось – частично потому, что она распалась на несколько частей и у неё не было руководителя, подобного Онисабуро. Несмотря на такой печальный конец, Омото, безусловно, остается одной из наиболее важных «новых религий» Японии. Омото дала рождение многим побочным религиозным направлениям, наиболее известными из которых является Сейчо но Иэ, основанная Масахуро Танигучи. Морихей и Омото. Изучение связей Морихей с Онисабуро Дегучи и религией Омото делает очевидным тот факт, что достижение Морихеем выдающегося положения в кругах японских воинских искусств произошло во многом благодаря его союзу с этой сектой. Давайте кратко проследим основные моменты его карьеры в 1919-1935 годах, когда он был активно вовлечён в дела Омото, и обратим особое внимание на его тесные взаимоотношения с Онисабуро Дегучи. В декабре 1919 года Морихей, живший тогда в Сиратака на севере современного Хоккайдо, получил телеграмму, требовавшую его немедленного возвращения в родной город Танабе, поскольку его отец находился в критическом состоянии. Когда поезд проходил по району Кансай, Морихея поразил разговор с одним из пассажиров, который с энтузиазмом рассказывал о религии Омото. Он говорил об удивительном учении секты, о чудесных исцелениях и харизматическом руководителе Онисабуро Дегучи. Под влиянием этого разговора Морихей немедленно решил заехать в Аябе, где в итоге провел около недели. Молясь на выздоровление отца, он быстро оказался под влиянием харизмы Онисабуро. Возвратившись в Танабе, Морихей не застал отца в живых. Совершенно понятно, что эта смерть вызвала у него состояние депрессии, и весной 1920 года поисках духовного руководства он решил переехать вместе со своей семьёй в центр расположения Омото – Аябе. Пользуясь состоянием своего отца, Морихей внёс в секту значительное финансовое пожертвование, и его семья начала новую жизнь среди последователей Омото. Свою энергию Морихей направил на сельское хозяйство и духовные занятия под руководством Онисабуро. Преданность Морихея духовному лидеру Омото была абсолютной. Онисабуро с самого начала оценил прекрасные человеческие качества Морихея и его огромный талант в воинских искусствах. Очень быстро завоевав доверие учителя, Морихей стал членом внутренней группы Омото, окружающей Онисабуро. Через несколько месяцев Дегучи подвёл Морихея к преподаванию избранным членам сообщества Омото техник Дайто-рю айкидзюцу, которые он изучил у Сокаку Такеда. Свой дом Морихей превратил в маленькое додзё под названием «Уесиба Юкку». Онисабуро написал прекрасную каллиграфию с теми же иероглифами, которые висели в додзё. Являясь одним из помощников Онисабуро, пользующихся максимальным доверием, и заработав репутацию хорошего мастера воинских искусств, Морихей был представлен многим выдающимся людям, в той или иной степени имеющим отношение к секте. Как раз в это время, в начале 1920-х годов, звезда Онисабуро быстро поднималась, и у Онисабуро был настоящий двор из числа посетителей и последователей, которые толпами приезжали в Аябе. Положение Морихея в качестве ведущего ученика Омото и его постоянное общение в верхних слоях общества сыграли важную роль в становлении его личности и росте мастерства учителя воинских искусств. Ему приходилось преподавать представителям самых разных слоёв общества – от простых фермеров до военных офицеров, которые были старше его по возрасту. Это привело к повышению его статуса внутри секты и установлению широких связей в военных и политических кругах, которые позже сыграли для него неоценимую роль. Для того, чтобы сделать общую картину яснее, следует упомянуть, что начало деятельности Морихея в секте совпало с наиболее трагическим периодом его жизни. В период между концом 1919 года и весной 1921 года он потерял отца, мать и двух маленьких сыновей. Эти тяжёлые личные потери привели его на грань отчаяния. Морихей ухватился за религию из-за потребности найти личное душевное утешение. Личные советы Онисабуро были очень нужны ему, чтобы успокоить сумятицу в своей душе. В 1924 году Морихей в числе трех наиболее доверенных людей был избран для сопровождения Онисабуро в его секретной миссии в Монголию. После Первого инцидента Омото Онисабуро был освобождён из тюрьмы под залог и за попытку выехать из Японии рисковал подвергнуться новому аресту. Кроме того, истинной целью поездки в Монголию было образование нового независимого государства. Район Монголии и Манчжурии был одним из центров политических и военных интересов Китая, Японии, России и других стран, стремящихся к политическому и экономическому контролю над этим регионом. По всем вышеизложенным причинам в предстоящем весьма рискованном предприятии могли принимать участие только те, кому можно было больше всего доверять. Судьбе было угодно, чтобы Онисабуро и члены его группы были арестованы местными военными властями и отправлены на казнь. Только вмешательство японского консула в последний момент спасло их от смерти. Трудности монгольской экспедиции и эта встреча лицом к лицу со смертью способствовала укреплению личной связи между Онисабуро и Морихеем, и связь эта никогда уже не прерывалась. Когда с 1925 года Морихей стал преподавать в Токио, Онисабуро активно поощрял его к тому, чтобы он отказался от размеренной жизни в Аябе и начал в Токио новую карьеру – карьеру профессионального учителя воинских искусств. Такая возможность появилась тогда, когда адмирал Исаму Такесита, большой любитель воинских искусств, узнал о способностях Морихея от своего коллеги лейтенанта-коммандора Сейкьё Асано, который являлся членом Омото и с большим энтузиазмом занимался под руководством Морихея в Уесиба Юку. После того, как Морихей стабильно обосновался в Токио и в 1931 году открыл собственное додзё, которое работало очень успешно, Онисабуро вновь продвинул карьеру Морихея, создав в 1932 году Будо Сеньокай. Являясь своеобразным филиалом Омото, эта ассоциация способствовала расширению области деятельности Морихея, организуя изучение воинских искусств в отделениях Омото по всей Японии. В итоге размах преподавательской деятельности Морихея и количество учеников, занимающихся по его системе, увеличились во много раз. Вследствие этого вырос его авторитет в кругах воинских искусств. Тесные связи Морихея с Омото и Онисабуро были резко разрушены в 1935 году, когда однажды ранним утром милитаристское правительство организовало налёт на место дислокации ядра секты. Онисабуро, его жена Сумико и главные руководители Омото были арестованы, осуждены и заключены в тюрьму. Морихей, которого тоже должны были арестовать, избежал аналогичной участи только благодаря своим близким связям с высшим руководством полиции Киото. Это второе нападение на секту, имеющее целью «не оставить от Омото камня на камне», имело для Морихея далеко идущие последствия и в профессиональном, и личном плане. Сразу же разрушилась сеть залов Будо Сеньокай. Морихей больше не мог открыто поддерживать отношения с последователями Омото и держать на видном месте образы и символы, связанные с этой религией. Второй инцидент и его последствия был для Морихея тяжёлым ударом, поскольку в течение предшествующих 15 лет его жизнь была связана с Омото и он до сих пор относился к Онисабуро с величайшим уважением. Это был и большой личный удар. Учитывая заметную роль Морихея внутри секты и главенствующую роль в Будо Сеньокай, многим руководителям секты казалось очень подозрительным то обстоятельство, что Морихей избежал ареста. Кое-кто считал его Иудой, предателем дела Омото. Разгром Омото и отрицательное отношение к Морихею его лидеров привели к тому, что до самого окончания Второй Мировой войны никаких связей с Омото у Морихея не было. Более десяти лет Морихею не суждено было встретиться с руководителем Омото Онисабуро, пока он находился в заключении в Камеока и был болен. Постепенно основатель айкидо восстановил свои связи с Омото и многими своими друзьями и знакомыми довоенного времени. После смерти Морихея в 1969 году часть его волос была помещена в семейном склепе в Аябе как свидетельство его преданности своей судьбе. Связь Морихея с Омото как палка о двух концах. Как мы видели, связь Морихея с Онисабуро и Омото была сопряжена для него с серьёзным личным и профессиональным риском. Онисабуро привлекали грандиозные планы – такие, как необходимость социальных реформ, равенство людей, братство мировых религий, мир и сотрудничество между государствами, и его действия на каждом шагу вызывали гнев властей. Онисабуро был прекрасным пропагандистом и искусно пользовался средствами массовой информации. Он вкладывал большие средства в различные печатные издания и даже купил одну из крупных ежедневных газет, выходящую в 1920-х годах – Тайсо Ничиничи Синбун. Именно успех публицистической деятельности Омото и создание многочисленных вспомогательных организаций, часть которых имела почти милитаристский характер предопределили то, что секта стала объектом для вмешательства со стороны правительства. Во время правительственного рейда на Омото в феврале 1921 года, известного как Первый инцидент Омото, Морихей находился в Аябе. В 1924 году он сопровождал Онисабуро в его путешествии в Монголию, которая едва не привела их к расстрелу. В декабре 1935 года Морихея намеревались арестовать, и он едва избежал заключения. В этом смысле связь Морихея с религией Омото была обоюдоострым мечом. С одной стороны, создание Онисабуро Будо Сеньокай помогло Морихею распространить своё искусство и влияние далеко за пределы того, что он мог бы сделать самостоятельно. Более того, большое число его учеников предвоенного периода были последователями Омото или так или иначе связаны с сектой. С другой стороны, Омото рассматривали как экстремистский религиозный культ, расширение деятельности которого представляло угрозу обществу. Секта носила позорное клеймо во многих кругах. В частности, к этой религии плохо относился один из наиболее важных покровителей Морихея, адмирал Исаму Такесита. Когда Морихей в 1920-х годах впервые начал преподавательскую деятельность в Токио, Такесита и другие склоняли Морихея к тому, чтобы он держался подальше от этой секты, чтобы его лучше принимали в кругах известных людей, где он проводил тренировки. Но Морихей остался верен Онисабуро и отказался последовать этому совету. Несмотря на это благодаря своим способностям и личной харизме сумел собрать преданных последователей своего искусства. В 1935 году, когда произошёл Второй инцидент Омото, из-за связей Морихея с сектой власти стали считать его преступником. Он подвергался физической опасности и страдал от неопределённости, поскольку почти месяц был вынужден скрываться. Те, кто знали его лично, очень хорошо понимали, что он вовсе не был человеком, который бросает вызов властям – однако из-за связей с Омото его репутация была запятнана. Айкидо и Омото – некоторые контрасты. И Морихей, и Онисабуро – каждый по-своему – должны были изменить мир. Обоим в разной степени это удалось. Онисабуро бросил вызов предвоенному политическому устройству и стал рупором противников агрессивной политики государства и у себя в стране, и за рубежом. Он выступал против той несчастной судьбы, которая ожидала страну, втянутую в состязание и войну. Историю полностью подтвердила его правоту, но сам он заплатил за это дорогой ценой, потому что за семь лет заключения его здоровье было подорвано, а его действия привели в жертву будущее Омото. Айкидо Морихея получило признание гораздо позже, так как стало распространяться в Японии и за границей после войны. Хотя и он, и Онисабуро имели одинаковые взгляды на вопросы духовности и морали, воплощение этих идей через посредство айкидо не выглядело угрозой в глазах силовых структур государств, в которых айкидо было представлено. Гармоничная природа айкидо обеспечила его успех и распространение в мировом масштабе. Его широкое признание объясняется тем, что оно не вмешивается в политику и следует высоким моральным стандартам. И есть какая-то ирония в том, что религия Омото известна сегодня в большой степени из-за того, что айкидо имеет с ней историческую связь. Автор: Стэнли Пранин Оригинальное название статьи: Morihei Ueshiba and the Omoto Religion by Stanley Pranin Источник и дата публикации: Aikido Journal Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Стэнли Пранин. Этикет и сохранение стиля поведения Месяц назад я посетил семинар по Дайто-рю Айкидзюцу, проводимый сенсеем Катсуки Кондо в Балтиморе, Мэрилэнд. В ходе объяснений сенсей Кондо сказал одну вещь, которая поразила меня своей глубиной. Он сказал: «цель этикета – самозащита». За последние несколько лет я инстинктивно уловил важность этикета, но не припомню, чтобы задумывался над последствиями его несоблюдения. Теперь давайте разберёмся с определениями. Для начала – этикет. «Этикет – это допустимые формы поведения, диктуемые правилами хорошего тона или определяемые законодательно, принятие во внимание статуса собеседника и конкретной обстановки». Термин, имеющий отношение к предыдущему – манеры. «Манеры – это типичное поведение при социальном взаимодействии, соотнесённое с соответствующим общепринятым стандартом вежливости». Наконец, обычай. «Обычай – это мирный, сформировавшийся ранее и существующий по сей день, постоянный комплекс действий, проводимый по какой-либо определённой причине и не являющийся законом». (Интернациональный Словарь Вебстера, 3-е издание). Как мне кажется, ключевой концепцией здесь является «передающиеся из поколения в поколение формы поведения, свойственные определённым событиям, чья цель – сохранение социального порядка». Теперь, как насчёт примеров? Одна из сфер проявления надлежащего этикета в боевых искусствах – ношение меча с правой стороны как знак мирных намерений. Меч носится слева. Переместить его на правую сторону – значит сделать доступ к нему менее удобным, следовательно делая его неэффективным. Если самурай в гостях у высокопоставленной персоны забудет переместить меч на правую сторону чтобы он смотрел ножнами вперед, он будет немедленно казнён за грубейшее нарушение этикета. Пример из этой же оперы – военное «отдать честь». Я, кажется читал где-то, что первоначальное значение такого жеста была демонстрация руки для ношения оружия, дабы показать, что она пуста и не представляет угрозы. Не отсалютовавший солдат карается по военным законам. А как быть с этикетом в стенах додзё? Множество инструкторов уделяет ему большое внимание. В залах со строгими правилами, ученики и инструктор кланяются друг другу в начале тренировки, ученики кланяются друг другу, когда разбиваются на пары. Я считаю этот жест не только проявлением уважения друг к другу, но и бессловесным обещанием работать в мирном русле. Таким образом, этикет и в додзё служит для создания тренировочной атмосферы, где изначально опасные приёмы могут исполняться с заранее известным, мирным концом. Далее, рассмотрим вопрос этикета на работе. Речь идёт преимущественно о современных Западных странах, так как принятые там правила поведения и рамки будут отличаться от тех же правил, скажем, в Японии и других стран Азии, где мужчина изначально доминирует над женщиной. Сегодня, во времена политкорректности, мужчина, вышедший за рамки равноправия с женщиной и ведущий себя вызывающе, может быть обвинён в половой дискриминации. Если дело доходит до судебного разбирательства, то, если вина представителя мужской половины человечества будет доказана, его ждёт большой штраф, а то и тюремный срок. Тема этикета дома мне особенно дорога, т.к. я - отец двоих детей и каждый день нахожусь в эпицентре бурлящих событий. Некоторым покажется, что невозможно привить детям хорошие манеры в раннем возрасте в силу их эгоцентрического поведения и неспособности контролировать себя. Несмотря на это, я убедился, что, хотя мои дети иногда могут забыть о вежливости или могут некорректно поздороваться с кем-нибудь, у них всё же присутствует такая форма этикета как предпочтительное поведение. Я знаю это, потому что они действительно иногда отвечают вежливо, а то и прочитают нам с женой лекцию на тему «Хорошие манеры»! Один аспект семейных отношений, где этикет обычно не берётся во внимание, связан со взаимоотношениями мужа и жены. Думаю, что процент семейных пар, где делается ударение на взаимном уважении и доброте, несомненно, составляет меньшинство. Возможно, дело в том, что отношения мужа и жены, являясь отношениями очень личного характера, должны быть очищены от формализма, как от чего-то чуждого, неестественного. Помните старую поговорку «чем лучше человека знаешь, чем меньше его уважаешь!». Не найти такой ситуации, где этикет был бы важнее, чем во взаимоотношениях мужа и жены, потому что родители устанавливают стандарты в стенах своего дома. А дом это в первую очередь – наше убежище, поэтому атмосфера дома есть «фундамент» воспитанного человека. Несмотря на это, я обнаружил, что практически повсюду в Америке и Японии существует тенденция к упрощению домашнего этикета. Всё это, конечно же подкрепляется обилием фильмов с «хорошими парнями с хорошим поведением», чьё весьма сомнительное поведение выставляется напоказ рядовому зрителю. Большинство согласится, я думаю, что сегодняшние фильмы и программы выглядят вульгарно в сравнении с кинопродукцией, выпускаемой лет 30-40 назад. Общество стремительно покатилось вниз начиная 60-х и неизвестно куда мы докатимся в будущем. Из какой сферы деятельности человека мы ни брали бы этикет, одно ясно наверняка: знание обычаев и устоев общества помогает человеку взаимодействовать с представителями этого общества, нарушение же правил этикета влечёт наказание, вплоть до лишения свободы или жизни. Сегодня многие сторонятся правил хорошего тона, веря, что это штука ненужная и совсем устаревшая. Думаю, что таким людям просто не известно назначение и функции ожидаемого поведения, поэтому они не видят и социальные цели, которым оно служит. Мы можем инстинктивно уловить необходимость соблюдения каких-то правил поведения, но не можем со всей полнотой понимания объяснить каким образом этикет становится смазкой в механизме общественных взаимоотношений. Я считаю, что этикет можно прочувствовать через боевые искусства. Например, понятие ма-ай. Ма-ай это дистанция, или боевое пространство между оппонентами. Выбор и сохранение правильной ма-ай – ключ к успешной атаке или защите. Неспособность выбрать правильный ма-ай повлечёт за собой травму или смерть. С помощью этикета мы ищем, находим и сохраняем наш ма-ай и в жизни, общении. А правильно выбранная дистанция ведёт к предсказуемому результату: сохранению общественного порядка. Несоответствие поведения действительного и ожидаемого ведёт к сдвигу в пространственном отношении. Человек может подумать, что его личное пространство нарушено и, следовательно, необходимо принять ответные меры. Он может привлечь общество, чтобы наказать нарушителя. Таким образом, этикет перекликается с идеей личного пространства в общении. Наконец, время идёт, меняется общество, меняются и обычаи, отражающие ценности этого общества. Моральные устои тают, и я думаю, что настанет тот момент, когда новые формы поведения станут нормой, потеряв назначение сохранения общественного порядка и человека воспитанного. Я имею ввиду процесс развала семьи, духовных ценностей, порядочности, который идёт полным ходом. Возможно, это одна из причин для ностальгии по старым добрым временам, когда понятия хорошего-плохого и этикета казались проще и понятнее. Автор: Стэнли Пранин Источник и дата публикации: Aikido Journal Перевод: Алтайский центр айкидо "Сингитай", 2007 г. ## Юкиёси Такамура. Рейги в будо в Синдо Ёсин Рю Что такое рейги?** Рейги чаще всего переводится как «этикет» или «протокол». Для непосвящённого наблюдателя *рейги *представляется набором действий, часто сопровождаемых словами, не имеющими очевидной связи с первоначальной целью, которую он преследует. Самый простой и очевидный элемент рейги – это омотэ, или то, что лежит на поверхности. Однако настоящее рейги только частично связано с омотэ. Рейги – это переплетение *омотэ *и ура – того, что недоступно обычному взгляду. Рейги не столько демонстрируют, сколько испытывают. В своей высшей форме оно представляет собой тесное слияние ума, тела и духа. Его сущность лежит в самой глубине нашей души и часто не поддаётся описанию. В глазах человека западного типа мышления рейги в будо сначала кажется чем-то забавным, но для того, чтобы понять всё его значение, требуется взгляд более глубокий. Многие люди спрашивают: «Какое отношение имеет этот ритуал к обучению сражаться?». Мой ответ таков: «Рейги для этого - всё». Главная цель рейги в будо – привести разум в такое состояние, которое позволит учиться более эффективно. Но нужно помнить, что это – лишь начало. Если рейги правильно перенести в знакомую западную среду, оно становится настоящей альфой и омегой обучения. Настоящие японские воинские искусства остаются верными своим корням и неотделимы от рейги. Будо всегда должно начинаться и заканчиваться рейги, потому что без него будо не будет настоящим будо. Цель рейги**. Во время обучения рейги преследует важные цели, которые по мере продвижения становятся всё более глубокими. Рейги – неотъемлемая часть сюгё, или аскетической перестройки разума. Рейги используется для того, чтобы проверить готовность ученика разрушить своё эго. В качестве такового оно становится фундаментом, на котором закаляется душа воина. Но, разумеется, мы не разрушаем эго ученика. Вместо этого мы выплавляем и полируем его эго, подвергая его лишениям, бросая ему вызов и заставляя его размышлять. Через какое-то время, продемонстрировав своё желание принять вызов с открытым сердцем, он официально становится деси, или учеником. В додзё Такамура школы Синдо Ёсин Рю он подтверждает свою готовность, давая официальную «клятву на крови» - кеппон-сё. Принятие или отказ от должного рейги позволяет выявить преданность ученика или его неверное отношение к учителю. Ученик, который постоянно ставит рейги под сомнение или не полностью следует ему не подходит для продолжения тренировок, потому что он всегда считает собственные мнения и желания более важными, чем цели школы. Ослеплённый и поглощённый собой, ученик, не уважающий рейги, не способен принять тот факт, что его ответственность официального деси перед школой и другими людьми гораздо выше, чем перед самим собой. Следуя рейги официальный *деси *получает очень важные уроки. Опыт, который накапливает деси, следуя рейги, и освоение техники школы сливаются в нечто единое. Это слияние перестраивает душу. Повышение чувствительности, которое достигается благодаря сюгё, позволяет *деси *заглянуть в глубину собственного сердца так, как он не умел раньше. Для многих это становится чем-то вроде крещения. Ответственность перед школой, перед старшими учениками и в целом перед человечеством становится для него важнее его собственных желаний. Таким образом, шаг за шагом на первое место выходит благожелательное и мудрое отношение к миру. Абстрактные идеи о жизни и смерти замещаются естественным опытом, через который прошёл ученик. Впервые проявляет себя трансцендентальный мир духа. В течение многих лет медленного продвижения ученик становится единым и с этим миром, и с миром, в котором пребывают души наших предшественников. Без такой чувствительности и четкого осознавания своего истинного места в мире специалист в воинских искусствах может сбиться с пути и выработать неверную мораль, которая оправдывает самовосхваление и насилие. Мудрость, полученная через следование должному рейги, становится защитой, данной нам ками, или богами, против зла, с которым человечество бьётся на протяжении поколений. Это зло есть насилие – проклятие нашего человеческого существования. Что такое ложное рейги? Иногда меня спрашивают, меняется ли рейги. Разумеется, да, но очень незначительно и с большим трудом. Универсальной истиной является то, что все вещи должны занимать свои собственные места. Рейги не существует само по себе или для себя. Оно – выражение цели, ради которой было создано. Если рейги не отвечает этим целям или перестаёт ясно говорить о них, оно становится ненужным. Но изменение только ради изменения сопряжено с риском. Рейги должно оставаться верным своей цели являть божественный дар ради блага всего человечества. Я приведу пример изменения рейги, которое считаю правомерным. Это изменение было введено в наших западных организациях, чтобы избежать языкового конфликта. В Японии к учителю всегда обращаются «сенсей». На татами или за его пределами он всегда остаётся «сенсеем». Но если на Западе мы будем постоянно и прилюдно называть своего учителя «сенсей», это покажется многим наигранным и произведёт на тех, кто не знаком с особенностями употребления этого термина в Японии, неверное впечатление. Эту проблему обостряет тенденция многих людей на Западе чрезмерно подчёркивать в рейги часть омотэ. К этому чрезмерному подчёркиванию и неверному пониманию термина приводит постоянное обращение к учителю «сенсей» при посторонних людях. Как следствие неправильного понимания часто возникает ложное рейги. Для того, чтобы такого не происходило, я прошу своих учеников использовать японскую терминологию только в додзё или при личных встречах. В обществе я предпочитаю, чтобы меня называли «сэр». На Западе это является более приемлемой формой рейги, её легко понимают и в обществе к ней нормально относятся. Это, конечно, является отклонением от строгого рейги, которое практикуется в большинстве видов воинских искусств в Японии, однако это отклонение – не прихоть и не случайность, поскольку имеет достаточно важную причину. Другой пример неверного или ложного рейги – употребление слова шихан (мастер-инструктор). В некоторых кругах на Западе, связанных с воинскими искусствами, шиханы множатся, как кролики. Значение этого термина понимается совершенно неверно и извращается. Повсюду появляются так называемые «мастера»! Мне даже приходилось видеть, как некто рекламировал себя в качестве «Дай-шихан». Как я смеялся над этой нелепостью! Видимо, в своём невежестве он полагал, что «Дай-шихан» обозначает «Большой Мастер» - во всяком случае, это можно легко предположить. Я ожидаю, что скоро мы увидим «Великих Больших Мастеров», или «Дай Дай Шихан». В худшем случае рейги не просто неправильно понимают, но намеренно извращают. Извращённого этикета требуют инструктора невысокого уровня, чтобы создать впечатление своей высокой значимости и мастерства, которые на самом деле отсутствуют. Для тех, кто понимает, что такое настоящее будо, нелепость такого самовозвеличивания слишком очевидна. Но для обычных людей, не знакомых с рейги истинного будо, фальшивый этикет способен разрушить правильное представление о подлинном боевом искусстве. Такие специфические термины будо, как шихан, не могут быть правильно переведены на западные языки из-за отсутствия точного эквивалента. При переводе термина шихан передаётся смысл омотэ без ура; в слове «мастер» западного языка концепция ура отсутствует. Составляющая ура при переводе теряется, а ее отсутствие ведет к возникновению ложного рейги. Чрезмерное подчёркивание рейги. Другая ловушка, связанная с рейги, свидетельствует о необходимости соблюдать его в должном виде. Однажды один американский любитель боевых искусств, известный тем, что держал себя «очень по-японски», сказал, что для того, чтобы быть правильным, моё рейги чересчур свободно и неформально. Для меня и нескольких моих друзей это стало источником бесконечного изумления. Я всегда повторяю тем, у кого преподаю, что хотя рейги важно проявлять и внешним образом, на физическом уровне, оно является прежде всего внутренним ощущением. Выраженное правильно, рейги очень естественно и становится как бы выражением второй натуры. Правильное рейги – это всегда медитация в движении. В додзё упомянутого инструктора я наблюдал рейги, которое приняло вид такого высокопарного и всеподавляющего омотэ, что там просто не оставалось места для ура. А там, где нет ура, нет правильного будо. Этот инструктор придал рейги такое значение, которое превратило его додзё не в додзё для будо, а в додзё для рейги. Совсем недавно я видел такое и в Японии, так что это явление не ограничивается пределами только моей страны. Противоположную картину тоже можно наблюдать – но обычно лишь в Японии. В этом случае рейги становится чем-то вроде механического упражнения, совершенно безразличным и лишённым духовного измерения и смысла, не содержащим ни должного омотэ, ни ура. Оно становится даже не оболочкой – он превращается в ничто. Несмотря на значение, которое имеет рейги, необходимо ещё раз подчеркнуть, что рейги не существует только само для себя. Оно имеет важную и совершенно конкретную функцию, и функция эта заключается в том, чтобы помочь тренировать тело и дух так, как того требует будо. Рейги напоминает нам о нашем божественном происхождении и о нашей ответственности перед теми, кто передаёт нам будо. Но рейги не является идолом. Недооценка или переоценка рейги калечит душу додзё и, следовательно, души его учеников. Универсальная истина заключается в том, чтобы между всеми вещами был найден баланс. Баланс ума и тела. Баланс статики и движения. Баланс ментального и физического. Баланс – эта та величайшая правда, к которой каждый день стремятся люди, занимающиеся истинным будо. Рейги может стать бесценным средством научиться равновесию и гармонии духа, но его же можно применять неправильно или вообще им пренебрегать. Если в будо нет правильного рейги, оно превращается в корабль, дрейфующий в шторм без руля и цели. Автор: Юкиёси Такамура Оригинальное название статьи: Yukiyoshi Takamura. Budo Reigi in Takamura Ha Shindo Yoshin Ryu. Источник и дата публикации: Aikido Journal Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Фуюо Нанаура. Интервью с Сейичи Сугано * Родился в 1939 году в Отару, на Хоккайдо. В 1957 году начал тренироваться в Айкикай, а годом позже стал учидеси. В 1965 году переехал в Австралию для преподавания айкидо и стал одним из пионеров, распространяющих это искусство за рубежом. С этой целью он посещал Новую Зеландию, Бельгию и другие европейские страны. Сейчас он имеет 8 дан и вместе с Ёсимицу Ямада преподаёт в организации Нью-Йорк Айкикай. * *- Сенсей Сугано, как вы пришли к айкидо?* - Прежде чем я открыл для себя айкидо, я занимался дзюдо. Меня вообще интересовали боевые искусства, и однажды в журнале я увидел статью об айкидо. Тогда мне было лет 18, и вместо того, чтобы пойти в университет, я поступил в додзё. Приблизительно через год я стал учидеси. *- Есть ли у вас какие-нибудь особенные воспоминания о старом Вакамацу Додзё?* - Первым человеком, которого я там встретил, был нынешний Досю Киссёмару Уесиба. В додзё ощущался дух додзё старого стиля, совершенно отличного от того, который существует сейчас. Большую часть времени там проводили только О’Сенсей и Досю. Главой отдела преподавания был Коичи Тохей. Днём нас обучали такие учителя, как Садатеру Арикава, Хироси Тада и Сигенобу Окумура. Через несколько лет для преподавания по воскресеньям из Ивама начал приезжать сенсей Сайто. *- Принимали ли вы участие в тренировках сенсея Сайто?* - Конечно. Учидеси посещали все занятия. Нам даже в голову не приходила мысль пропустить тренировку. Быть учидеси просто по определению означало, что если идёт тренировка, ты принимаешь в ней участие. *- Сегодня всё иначе, не так ли?* - Ну, я думаю, сегодня настоящих учидеси нет! (смеётся). *- Кто из учителей оказал на вас наибольшее влияние? * - Главным для меня был О’Сенсей. Все мои тренировки были направлены на то, чтобы достичь вершины. Кто ещё был в то время в додзё?** - Примерно за год до меня в додзё прибыл Казуо Чиба. Старшими учениками были Нобуёси Тамура и Ёсимицу Ямада. Приблизительно через год после меня в додзё появился Митсуги Саотомэ. В додзё занимались также Ютака Курита (он сейчас в Мехико) и Ясуо Кобаяси. Напротив додзё, наискосок, жил Кацуаки Асаи, и кроме него в додзё постоянно находились ещё несколько учеников, которые не были учидеси. *- Есть ли у вас какие-нибудь яркие воспоминания о личностях тех, кто преподавал в те дни?* - Мой разум был сфокусирован только на тренировках айкидо, поэтому я особенно сильно не присматривался лично ни к мастерам высокого уровня, которые меня окружали, ни к межличностным отношениям, существовавшим в додзё. Я был слишком занят тренировками. *- Те, кто сейчас сами стали учителями, часто вспоминают таких учителей, как Коичи Тохей и Сейго Ямагучи. Каковы ваши впечатления о них?* - Сенсей Ямагучи на самом деле очень любил поговорить. Если он начинал с тобой разговаривать, спастись было очень трудно (смеётся)! Но к тому времени, как я стал учидеси, он уже уехал в Бирму и возвратился только через год или два. Он и Коичи Тохей были как огонь и вода. Сенсей Ямагучи был очень сильной личностью. Его техники было трудно понять – они отличались от техник других учителей, и было трудно понять сущность того, что он делает. На стиль преподавания Коичи Тохея повлиял Темпукай, и учиться у него было проще – возможно, потому, что многое из того, что он показывал, выходило из йоги. *- Почему вы решили стать учидеси?* - Я хотел заниматься исключительно айкидо. У меня не было какой-то особой цели стать учителем или что-то вроде этого. Я просто хотел тренироваться. *- Вы начали изучать айкидо сразу после окончания школы. Есть ли у вас какое-нибудь другое занятие или профессия?* - Нет. Вскоре после того, как я поступил в Айкикай, мои родители урезали моё содержание, так что мне пришлось подрабатывать неполный рабочий день, но помимо этого я не занимался ничем, кроме айкидо. *- Значит, вы нашли работу в Айкикай и продолжаете работать в Айкикай?* [[IMG /images/articles/interview_sugano/Sugano004-1-1024x679.jpg]] *Старое Айкикай Хомбу Додзё с Киссёмару Уэсибой, Основателем, сидящим в центре. Сугано стоит четвертый слева, ок. 1961 г.* Ну, не знаю, что вы подразумеваете под работой в Айкикай (смеётся)! Они были достаточно добры, чтобы кормить меня! Я часто обедал с семьёй Досю. Думаю, что жене Досю было нелегко кормить всех молодых учидеси, которые тогда были в додзё. Но она кормила нас и давала нам немного денег на карманные расходы и в общем хорошо о нас заботилась. *- На что же была похожа жизнь учидеси?* - Весь день я проводил в додзё. Я занимался тренировками и ничем, кроме тренировок. Позже меня стали посылать за пределы додзё самому проводить занятия. Айкидо как раз начали преподавать в различных местах за пределами главного додзё, и я преподавал в университетах, в Штабквартире Японских Сил Самообороны и на некоторых американских военных базах в окрестности Токио, где я очень интересно проводил время. *- Я сомневаюсь, что много американских военных в те времена видели когда-либо айкидо. Пытались ли они проверить его эффективность?* - Конечно, постоянно. Часто во время тренировки они нападали на меня сзади и устраивали мне засады, когда я просто шёл по улице. Но в этом не было какого-то злого умысла. Ходить на эти военные базы доставляло мне много удовольствия, потому что это было вроде того, что внезапно оказаться в США. Было трудно поверить, что ты всё ещё в Японии. Мы с Ёсимицу Ямада часто ходили на эти базы. *- Что вы там преподавали?* - Почти то же самое, что я преподаю сейчас. *- В самом деле? Я слышал, что тогда преподавание было гораздо более жёстким.* - Я на самом деле помню все подробности (смеётся). Многим людям нравится ворошить прошлое и говорить о том, как упорно мы тогда тренировались, но лично мне не очень интересно рассказывать о тех временах. Мне кажется, что многие за пределами Японии даже сейчас тренируются с таким же, если не большим энтузиазмом и упорством. И потом, я долго живу за пределами Японии и не знаю, как там сейчас обстоят дела. *- Сейчас в мире много учителей айкидо, и их квалификация, кажется, различается в зависимости от того, были ли они учидеси во времена Основателя или же пришли позже, после его смерти.* - Я уехал из Японии в 1965 году. Одной из причин было то, что я женился на женщине, которая не была японкой. Сначала я уехал в Австралию, а через некоторое время Нобуёси Тамура попросил меня переехать в Европу, и я приехал в Бельгию, где жил какое-то время. На самом деле причина, по которой я сейчас в Нью-Йорке, заключается в том, что кто-то попросил меня приехать. Наверное, я просто странник, который продолжает показывать в разных местах то что он умеет (смеётся). *- Наверное, тогда было ещё рано ехать за границу?* - Да, может быть. Тамура, Ямада, Чиба, Канаи и я уехали за границу приблизительно в одно время. Мы это не планировали именно таким образом – просто так сложилось. У каждого из нас были свои причины для переезда, и нам представилась такая возможность. Именно в это время айкидо начало распространяться за границей, но в те места, куда мы приехали, нас специально не приглашали, и у всех нас были различные трудности. *- Как вы начали преподавательскую деятельность?* - Всё, что нужно было сделать – это найти место для додзё, дать объявление о том, что вы преподаёте, и пригласить людей на тренировки. После этого всё зависело от того, сколько времени вы потратите на это. Посмотреть на айкидо приходили многие из тех, кто занимался дзюдо, йогой и разными другими вещами. Я проводил множество демонстраций – иногда по своей инициативе, иногда по приглашению. *- Какой дан у вас тогда был?* - Кажется, 5-й. Кажется, у нас у всех был тогда 5-й дан – кроме сенсея Тамуры, который тогда имел, кажется, 6-й. *- Правильно ли моё предположение о том, что многие ученики не испытывали угрызений совести, пытаясь сопротивляться вашим техникам?* - Да, очень сильных людей с разной степенью физической подготовки было много. Невозможно было предсказать, как они будут двигаться и что делать. Не думаю, что я смог бы эффективно с ними работать, если бы проводил тренировки в стиле ката, какие у всех нас были в Японии. Я думаю, что тренироваться с японцами хорошо, если нужно тщательно отработать ката (установленную форму), но только когда у вас хороший учитель. Если у вас плохой учитель, то вы можете запрограммировать себя на выполнение неправильной формы. Одна из характерных черт тренировок в айкидо заключается в том, что вы изучаете не только этот тип практики, хотя он и является традиционным в японских воинских искусствах. Способ изучения айкидо сегодня сильно зависит от того, какой именно человек его изучает, и поэтому совершенно неудивительно, что многие бывают сбиты с толку – но это потому, что айкидо не привязано исключительно к ката. Практика ката в том виде, в каком она присутствует в японских воинских искусствах и вообще в японских искусствах – является средством передачи особого способа выполнения той или иной вещи. Современное обучение иное. Больший упор оно делает на постоянное повторение техник. Это очень похоже на тренировки в большинстве видов спорта, хотя концепции, которые лежат в основе того и другого, различны. Айкидо распространилось очень быстро, но я думаю, что не все понимают, что одной из важных причин этого является то обстоятельство, что много методов тренировок айкидо заимствовало у обычного спорта. Практика повторения большого количества техник является основой тренировочного процесса в любом виде спорта. Сам же метод тренировки у разных тренеров может несколько различаться. Грубо говоря, каждый учитель чувствует иначе. Это верно и в отношении айкидо. Различные учителя одной и той же технике обучают по-разному. Я думаю, что в этом смысле айкидо выросло. Я думаю, что превращение техник дзю-дзюцу в айкидо проходило у Основателя не полностью на уровне осознания, а стало естественным результатом отхода Основателя от методов тренировок, нацеленных на передачу созданных в прошлом ката. Использование ката как основного метода сохраняет традицию, но О’Сенсей отошёл от этого метода, чтобы найти тот современный метод, который мы имеем сейчас. Конечно, его словесные объяснения были очень японскими, и я думаю, что именно по этой причине многие не понимают, насколько современным был его подход. Старый способ объяснять вещи – например, слова наподобие *Ки *и кокью – для слуха иностранца может звучать очень мистически. Если использовать более простые термины, то тренировка по айкидо – это процесс, во время которого мы учимся правильно владеть своим телом и как работать с дистанцией и таймингом. Лучший способ совершенствования – повторять технику снова и снова, стремясь к четкости и точности выполнения. *- Но для многих людей, которые собираются изучать айкидо, настоящей проблемой становится тот факт, что различные учителя выработали своё собственное видение техник. Например, даже в Хомбу Додзё вас могут учить чему-то отличному от того, что говорит Досю, и когда вы переходите с этим в другой класс к другому учителю, он может сказать вам, что это ошибка. Всё это мешает занимающимся понять, что им всё-таки нужно делать. * - Это во многом происходит потому, что в техническом смысле айкидо жёстко не определено, а многие люди стараются придерживаться неких ката. Недостаток определённости приводит к тому, что люди пытаются привнести в айкидо жёсткие формы, настаивая на том или ином способе выполнения техники, однако я думаю, что это ещё больше запутывает дело. Для людей, живущих за пределами Японии, понять это гораздо труднее, и это приводит к необходимости вводить в обучение какую-то унификацию, какие-то стандарты. К несчастью, в айкидо особенно сильны личные предпочтения, поэтому достичь стандартизации очень сложно. *- В Японии у учеников не принято задавать вопросы, особенно старшим учителям, но даже если вы отважитесь что-то спросить, они едва ли ответят вам так, как вы ждёте.* - Подобные вещи могут затруднять обучение. В этом смысле в додзё в Нью-Йорке достаточно много свободы даже по сравнению с другими додзё США. Но, разумеется, есть места, в которых в зависимости от характера учителя студенты должны следовать различным правилам и ограничениям. Главным фактором, способствовавшим разнообразию стилей, было то, что О’Сенсей поощрял людей развивать свою собственную индивидуальность. Сенсей Сайто проводит тренировки во многом в стиле ката и часто подчеркивает, что О’Сенсей делал так или так. Такой подход является скорее исключением, чем правилом, но мне кажется, что он очень перспективен. Все, кто тренировался у О’Сенсея, что-то получили от него и сделали своим, но очень немногие - чтобы не сказать никто – действительно были похожи на О’Сенсея или выполняли технику точно так, как он. Сильная похожесть на своего учителя – это, скорее, явление наших дней. У тех, кто тренировался у О’Сенсея, этого не было – по крайней мере настолько, насколько известно мне. Его ученики взяли у него что-то существенное и важное с их точки зрения и сделали это частью своей собственной техники, но ни у кого из нас нет его манеры исполнения и никто из нас не тренируется так, как он. Вместо этого мы развили свои собственные личности. Это произошло непреднамеренно. Это произошло только потому, что айкидо было О’Сенсеем, а О’Сенсей был айкидо, и вы ничего не могли с этим поделать, и поэтому нам оставалось только быть самими собой и работать над айкидо с точки зрения своей собственной перспективы. Это было естественным результатом того подхода к обучению, который мы имели, и это то, с чем мы остались после тренировок под его руководством. Создавая айкидо, О’Сенсей ушёл от чрезмерного доминирования ката. Его техники всякий раз были разными, и это был его способ тренировать. В итоге все, кто тренировался у него, развили своё собственное айкидо. Если вы тренируетесь в стиле ката, через 10 лет вы будете делать те же самые вещи, те же самые формы, которые вы делали вначале, и никакого развития и роста не будет вообще. При таком сценарии приоритетной становится передача техники, не оставляя места для вашего собственного развития. Как следствие популярности айкидо в последние годы стали появляться разные разновидности дзю-дзюцу, о которых мы раньше не слышали. Таких стилей дзю-дзюцу буквально сотни, многие из них в техническом смысле напоминают айкидо, и это естественно. Однако, растут они и развиваются или нет, зависит от того, отошли они или нет от простой передачи ката. В стилях, которые сфокусированы только на ката, нет прогресса. Техники, напоминающие айкидо, можно найти в книгах по европейским стилям борьбы 14 и 15 столетий. Они почти идентичны, и потому мы не можем утверждать, что такие вещи были только в Японии. *- Я никогда не слышал от других учителей, что отход от ката был таким важным фактором.* - Возможно, они просто не задумывались об этом. *- Пожалуйста, расскажите нам немного о своих взглядах на процесс тренировки. Почти во всех видах спорта и боевых искусствах, предусматривающих схватки – например, в боксе, каратэ, сумо – методы тренировки типа сиай (соревнование), рандори (свободная техника) или спарринги составляют небольшую часть тренировочного арсенала. В сумо, например, большая часть тренировочного времени отводится не на постоянные схватки, а на отработку основных элементов, которые применяются во время соревнований. Каждый из таких элементов имеет совершенную ясную цель и ценность. Почему в айкидо, которое предположительно имеет корни в традициях борьбы, не используются тренировочные методы такого рода? С самого начала и до конца тренировка состоит почти исключительно из отработки техник. В чём здесь смысл? Как его понять?* - Главным различием является то, что в то время как другие виды будо в качестве составной части тренировочного процесса имеют состязания, в айкидо их нет. Соревнования – это просто другой тип тренировки, и если у вас есть соревнования, то, естественно, вы применяете методы тренировки, ориентированные на соревнования. Но в айкидо соревнований нет, и потому оно не включает подобные методы тренировок в свой арсенал. В большинстве видов спорта практика постоянного повторения различных техник обычно проводится в сочетании с тренировочными боями. Каратэ, дзюдо и почти все остальные виды будо предусматривают соревнования и поэтому, естественно, включают в себя и подготовку к ним. В айкидо, однако, соревнования не являются целью, и нам не важно, работают техники или не работают и кто сильнее, а кто слабее. Начнём с того, что мы не пользуемся такими критериями. В этом смысле айкидо не входит ни в какие рамки, которые позволили бы сравнивать его с другими видами будо. То обстоятельство, что айкидо является будо, но в то же самое время не имеет никаких средств для сравнения, делает трудным определение целей тренировок вообще.** - Думаю, что то, к чему я стремлюсь – это тренировка сама по себе, и под ней я подразумеваю продолжающийся поиск и повторение, повторение день за днём. Назовите это целью, если хотите. Вы можете сказать даже то, что айкидо – это путь тренировки, тренировки не как способа изучения техник, а как аскетической дисциплины. Сам О’Сенсей говорил, что айкидо – это мисоги (аскетическая и медитативная практика очищения духа и тела). Если мы не поймём эту основополагающую характеристику айкидо и попытаемся сравнивать айкидо с другими видами будо, используя обычные методы, мы не поймём вообще ничего. Упрощённые рассуждения о силе и слабости техник – это подход, ориентированный на соревновательность, и он приведёт вас к тому, что вы начнёте рассматривать айкидо с точки зрения соревнований. *- Поскольку в современном айкидо нет ясных определений и оно не имеет соревнований, занимающимся очень трудно определить конкретную цель тренировок. В результате многие не понимают, зачем они тренируются и какой должна быть их цель. Многие люди, в частности, хотели бы знать, как конкретно тренировался тот или иной сенсей, чтобы стать таким сильным. Сегодня в Айкикай Хомбу Додзё нет возможностей изучать дзё или кен. Но я предполагаю, что вы и другие представители вашего поколения изучали и дзё сабаки, и парную работу с мечом, например, ичи но тачи, ни но тачи и сан но тачи?* - Даже не знаю, как объяснить вам ситуацию. О’Сенсей таким вещам не учил. Да, он использовал меч и дзё, но, мне кажется, только как средство выразить свое айкидо. О’Сенсей использовал это оружие во время демонстраций и во время специальных тренировок, но, насколько мне известно, не обучал работе с ними. Я долго был с О’Сенсеем и тренировался у него. Во время демонстраций с оружием я делал для него укеми и поэтому лично знаком с тем, что значит использовать оружие. Но с точки зрения Хомбу единственной причиной тренироваться с оружием является то, что в арсенале айкидо есть техники, позволяющие разоружить партнёра. Поэтому мне кажется, что более правильным было бы говорить не то, что в Хомбу Додзё работе с оружием не обучают, а то, что сам О’Сенсей работе с оружием не обучал. В Японии есть выражение «если хочешь пирожное, иди в магазин, где их продают». Если ты хочешь тренироваться с мечом, занимайся кендо, если хочешь научиться вынимать меч, занимайся иайдо, если тебе интересно дзё – занимайся дзёдо. Это отдельные боевые искусства, и мне кажется правильным, что айкидо их в себя не включает. Сегодня разные учителя айкидо обучают разным вещам, но содержание их тренировок исходит из их собственного опыта. Всё было бы по-другому, если бы О’Сенсей считал оружие достаточно важным для того, чтобы оставить нам специальные ката для отработки. Но он этого не сделал. Если бы О’Сенсей полагал, что работа с оружием является важной частью тренировок в айкидо, он оставил бы нам ясные формы такой работы. Мне кажется, что он не считал работу с оружием важной, и потому никаким формам такой работы не учил. Некоторые говорят, что техники айкидо вышли из движений меча, но я думаю, что можно сказать и так, и иначе. В каком-то смысле этот вопрос напоминает вопрос о том, кто появился вначале – яйцо или курица. Техники айкидо были созданы в атмосфере общества воинов, в котором оружие было ежедневным атрибутом жизни. С другой стороны, рассуждения такого рода приведут вас к открытию многих несообразностей в арсенале айкидо. Например, многие варианты коси-наге, близкие к техникам дзюдо, было бы трудно выполнить, если бы на вашем поясе висело два меча. *- Можете ли вы вспомнить какие-нибудь особенные случаи из жизни О’Сенсея?* - Мне кажется, могу, но это трудно. Я часто читал ему вслух перед сном. Ему нравились исторически романы. Когда в них описывалась сцена схватки, он часто говорил такие вещи: «Я могу это сделать!» или «Я сделал бы это лучше!» (смеётся). К сожалению, конкретных названий я не помню. *- Говорил ли О’Сенсей что-нибудь такое, что было трудно понять?* - Мне было трудно его понимать, когда для объяснения айкидо он использовал идеи и доктрины Омото, поскольку они были очень туманными. Возможно, те, кто лучше знали синто, понимали лучше, чем я. Разумеется, он говорил по-японски, так что слова я понимал, и трудным для понимания был способ, каким он объяснял те или иные вещи. Его логике было сложно следовать, и я не чувствовал, что понимаю смысл его слов адекватно. Точно так же дети могут не понимать точно, что говорят родители, и понимают это только в общем. Кроме того, О’Сенсей был из другой эры, и стиль его общения был другим. Я часто слышал, что он был вспыльчивым. Интересно, что выводило его из себя?** - На меня конкретно он сердился не часто. Он расстраивался, когда ученики были невнимательны, и я думаю, что это вообще типично для учителей старого стиля. Традиционный японский учитель предпочитал не говорить своим ученикам (особенно учидеси), что конкретно им нужно делать. Вместо этого он ожидал от них сохранения постоянного внимания к тому, что их окружает, и способности интуитивно чувствовать, что нужно учителю, что он намерен делать и что требуется в той или иной ситуации. О’Сенсей был очень темпераментным, поэтому неудивительно, что он расстраивался, если люди относились ко всем вещам не с такого рода вниманием. Мне кажется, что если бы О’Сенсей не стал преподавателем воинских искусств, он стал бы каким-нибудь религиозным лидером. У него был именно такой тип характера. То, что айкидо развивалось в свойственном ему направлении, обязано глубокой религиозности О’Сенсея. Не удивительно, что когда он выезжал в общество, мы чаще всего посещали различные религиозные группы. Я часто ездил с ним в такие места. Конечно, он приезжал рассказывать об айкидо, но совсем не обязательно в том смысле, который предполагает чистое будо. Иногда мне кажется, что поездки в такие места нравились ему больше, чем занятия будо! (смеётся). *- Каким было ваше первое впечатление об О’Сенсее?* - Он поразил меня своей религиозностью. И, знаете, белая борода, выражение его лица, традиционная японская одежда и так далее… (смеётся). *- Чем отличались демонстрации и техники О’Сенсея от демонстраций и техник других учителей?* - Как я уже говорил, О’Сенсей был самим айкидо, поэтому никакого сравнения с кем бы то ни было быть не может. Можно почти сказать, что О’Сенсей выполнял айкидо, а все остальные – что-то другое. В наши дни и в те времена тренировки воспринимали иначе – так же, как и айкидо. В те времена если вы говорили об айкидо – вы говорили об О’Сенсее. Он был единственным. А сейчас у нас много организаций и много постоянных учителей, поэтому вы можете сравнивать, но во времена О’Сенсея это даже не могло прийти нам в голову. ***- Сенсей Сугано, благодарю вас за то, что уделили нам время. * (Интервью проведено 13 ноября 1996 года в Нью-Йорке сотрудником Айки-Ньюс Ф. Нанаура) Автор: Фуюо Нанаура Оригинальное название статьи: Interview with Seiichi Sugano by Fuyuo Nanaura Источник и дата публикации: Aikido Journal, 1997 г. Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Интервью с сенсеем Чиба. Вызовы айкидо *(Эта статья впервые появилась в 1993 году в выпуске № 70 журнала Fighting Arts International, публиковавшемся в Объединённом Королевстве Терри О'Нейллом. Интервью брал Артур С. Локеар, который длительное время был учеником сенсея Чибы). Сенсей, расскажите, пожалуйста, как вы начали изучать айкидо.* С самого раннего детства меня очень привлекали боевые искусства, и я рано решил, что буду серьёзно тренироваться по крайней мере в одном из них. Я начал с дзюдо и занимался им 4 года. Затем перешёл в каратэ. - Вы, видимо, тренировались в Шотокане. Как там проходили тренировки? О, они мне очень нравились. Тренироваться было очень тяжело, и это приносило большое удовлетворение, очень нравилось. Главным инструктором был сенсей Накаяма, но несколько раз я видел и мастера Фунакоси Гичин. Я вступил в Японскую Ассоциацию каратэ приблизительно за год до смерти мастера Фунакоси, и помню, что по поводу его ухода проходила большая церемония. - В тот период современные учителя в Будокане были? Да. Сенсей Нисияма, сенсей Окадзаки и сенсей Канадзава. У сенсея Канадзавы был тогда первый кю или, возможно, первый дан, я не уверен. У сенсея Асано был третий кю и у сенсея Казе тоже. - Было ли в вашей жизни что-нибудь такое, что заставило бы вас обратиться к айкидо? Ну, когда у меня был 1 кю в дзюдо (степень, предшествующая чёрному поясу), я участвовал в соревнованиях, и моим противником стал один из старших учеников додзё. Я победил, и позже он подошёл ко мне и сказал: «Ты победил меня в дзюдо,но у меня есть ещё кендо». Он бросил мне вызов. Мы вышли наружу. Он дал мне бокен (деревянный меч), а себе взял синаи (меч из бамбука, применяемый в кендо). Мы начали, и я даже не смог его коснуться – ни разу! Он бил меня сильно, и я весь был чёрно-синим от синяков! После этого я глубоко задумался о Будо. Я хотел бы заниматься таким боевым искусством, которое было бы эффективно в любой ситуации независимо от того, вооружён ваш противник или нет. Поэтому я в конце концов решил, что мне нужно стать учеником Морихея Уесибы – основателя айкидо. Я отправился прямо в Хомбу (штаб-квартиру айкидо), но у меня не было рекомендательного письма, что тогда было обязательным требованием. Я явился в Хомбу и попросил о встрече с O’Cенсеем (Морихеем Уесиба). Мне сказали, что его нет, и мне следует уходить. Но я настолько сильно хотел стать учеником O’Cенсея, что решил ждать его возвращения. Поэтому я уселся в саду додзё и стал ждать. В конце третьего дня O’Cенсей возвратился, и ему сказали, что какой-то странный парень хочет его видеть. Тогда O’Cенсей приказал меня привести. Меня проводили до его комнаты и велели подождать. Когда раскрылась перегородка, я увидел O’Cенсея. Впервые наши взгляды встретились и этот момент я не забуду никогда. Я не знал, что делать, и поэтому просто поклонился как можно ниже. O’Cенсей сказал мне: «Воинские искусства очень трудны – готовы ли вы к этому?» Я сказал только: «Да, сенсей». Вот так меня приняли в учидеси («внутренние», или специальные ученики) Мастера Уесиба. - Сразу ли вы приступили к тренировкам? Нет, тренироваться сразу мне не разрешили. Мне пришлось мыть додзё и все остальные комнаты в Хомбу, а также стирать, делать покупки, заниматься административной работой и заботиться о семье Мастера. Кроме того, мне приходилось работать и в поле. В конце концов мне позволили сначала смотреть тренировки, а затем, через какое-то время, и принимать в них участие. Вначале никто меня не учил, мне приходилось учиться самому. К счастью, я уже умел выполнять укеми (падения), поэтому всё было в порядке. Я решил сделать всё, что в моих силах, чтобы быть хорошим учи-деси для О'Сенсея и научиться от него всему, чему только возможно. Это было лучшее время моей жизни! Я помню, что присутствие О'Сенсея всегда сильно ощущалось… когда он был рядом, вокруг существовала какая-то особенная атмосфера. Она происходила от самого положения его физического тела - было так прекрасно, как он двигался, как он ходил и как он сидел. Я ни разу не смог увидеть уязвимого места в положении его тела – ни разу. Его глаза всегда были не черными, как у большинства японцев, а золотыми. - Когда вы были учи-деси, всё, наверное, было очень жёстко? В каком-то смысле это было похоже на битву. Мы очень рано вставали, чтобы работать и тренироваться, и много раз мне приходилось оставаться на ногах допоздна – ждать возвращения с работы Вака сенсея (сына О'Сенсея Киссомару – теперешнего Досю, руководителя айкидо). Жизнь была такой насыщенной и тяжёлой, что много раз я был близок к нервным срывам. Я часто видел странные вещи – каждую ночь ко мне приходило привидение. Не знаю, мужского пола оно было или женского. Тогда я не понимал, как близко нахожусь к нервному срыву – сейчас я, конечно, это понимаю. Привидение приходило ко мне каждую ночь перед тем, как я засыпал, и это действительно было страшно. Я мог ощущать его присутствие. Затем внезапно оно превращался во что-то весом в тонну, и это «что-то» оказывалось лежащим на мне так, что я не мог шевельнуться. В конце концов я решил вот что. Я стал брать с собой в постель боккен и как только ощущал присутствие привидения, крепко хватался за боккен – и всё было в порядке. Думаю, всё это происходило от нервного истощения. - Много лет назад вы рассказывали мне о своей первой встрече сенсеем Тамура. Не могли бы вы повторить рассказ для читателей «Fighting Аrts»? Однажды после занятий несколько учеников дзюдо занимались на татами рандори (практика поединка). Я наблюдал за поединками из коридора, и один из учеников пригласил меня присоединиться к ним, что я и сделал. Я удивился тому, как они слабы. Я много раз бросал на татами человека, у которого был сандан (третья степень чёрного пояса) и в дзюдо, и в айкидо. Поэтому учитель, сенсей Тамура, позвал меня и пригласил попрактиковаться с ним. Затем было «бум» - сенсей Тамура сильно ударил меня в живот. Это многому меня научило – для меня это был хороший урок внимания, дистанции и положения тела. Я считаю, что сенсей Тамура – один из величайших учеников О'Сенсея. Я многому научился у него. - Может быть, вы хотите рассказать ещё о ком-нибудь? Например, о сенсее Сайто? Да, это большой мастер. Каждый раз, когда он приезжает в США, я приглашаю его провести уроки в моём додзё. Сенсей Сайто был особым учеником О'Сенсея. После войны он остался с ним, чтобы заботиться о нём и руководить фермой в Ивама Додзё. Я видел, какую ответственность он нёс, и никто не мог бы делать это так хорошо, как это делал сенсей Сайто. Я очень высоко оцениваю его работу. - А Досю – преемник О'Сенсея? Сенсей Киссёмару Уесиба был учителем, который напрямую отвечал за мои тренировки. О'Сенсей уже удалился в горы Иватэ и лишь изредка посещал Хомбу Додзё. Развитие и распространение современного послевоенного айкидо обязано тяжёлому труду Досю. Его айкидо очень прекрасно. - Можете ли вы сказать что-нибудь о мастере Коичи Тохее из Общества Ки? Да, сенсей Тохей очень хорош. Он невысок, но у него большая мощь. Я видел, как однажды он принял вызов бойца рестлинга. - Бойца западного стиля или сумо? Западного. Было два брата – кажется, это были немцы, живущие в Аргентине, и они были огромными! Когда они проходили через порог Хомбу, им приходилось наклоняться, чтобы не удариться головой. Это было единственный раз, когда О'Сенсей принял вызов для Хомбу. Эти люди путешествовали по миру с командой кинооператоров и бросали вызов мастерам разных боевых искусств. Они были в Будокане (штабквартире дзюдо), но там не смогли с ними справиться. Когда они прибыли к нам, я их встретил и проводил внутрь. В додзё были О'Сенсей, сенсей Киссёмару и сенсей Тохей, который тогда был главным инструктором организации айкидо. О'Сенсей сказал, чтобы Тохей шёл первым, поскольку он был очень силён. Борец рестлинга принял низкую стойку, вытянул вперёд руки и долго ходил вокруг сенсея Тохея по кругу. Сенсей Тохей был очень расслаблен и просто следовал за его движениями, а в конце загнал его в угол. Как только борец начал двигаться, сенсей Тохей бросился на него и швырнул его на пол. Затем рукой он зафиксировал его на земле, сильно его растянув – вы знаете, что это мощный способ. Парень не мог шевельнуться, а его брат передумал бороться с Тохеем, так что всё так и закончилось. Наверное, в Кодокане братьям посоветовали не брать в захват мастера айкидо – поэтому один из них и кружил вокруг сенсея Тохея так долго. - Если у человека такие друзья, зачем ему враги! Ну, а раз мы говорим о вызовах, не расскажите ли вы о вашем бое с китайским мастером Тайцзи мистером Вангом? Кто вам рассказал об этом? Мистер Коттер? - Лучше я не скажу… Ну ладно (смеётся). В начале 60-х я присутствовал на большой демонстрации воинских искусств в Токио, и Тайцзи Цюань демонстрировал мистер Ванг. Он был из Тайваня и имел на самом деле высокий рост. Позже он стал он известным в Японии. Ну вот, в конце его выступления перед ним выстраивался ряд каратэистов, и каждый из них бил его в живот. На него это никак не действовало. Но на меня это впечатления не произвело. Я бы сделал кое-что другое (рассказывая это, сенсей продемонстрировал направленный в пах удар ногой и удар кулаком в лицо). Но, однако, двое моих учеников тоже изучали Тайци под руководством мистера Ванга, и на них он впечатление произвёл. Они пригласили меня поехать вместе с ними и посмотреть на него. В конце концов я принял приглашение и поехал к нему на занятия. В Додзё мои ученики нас представили друг другу, и мистер Ванг вежливо попросил показать что-нибудь из айкидо. И хотя слова его звучали тепло, это всё же был вызов! В общем, мы встали лицом друг к другу, и мастер Ванг принял стойку с вытянутыми вперед руками наподобие стойки в сумо. Я стоял и ждал, когда он откроется. Так продолжалось несколько минут до тех пор, пока он не начал двигаться, чтобы ударить меня. Я встретил его, сделал таи сабаки (уклонение телом) и схватил его руки с помощью котэ-гаеси (поворот кисти наружу) - когда я это сделал, его кисть издала громкий щелкающий звук. Но хотя я выполнил котэ-гаеси сильно и нанёс ему травму, он не упал. Мастер Ванг вырвал свою кисть и сразу бросился на меня. На этот раз он обеими руками толкнул меня в живот и отбросил на меня через комнату на довольно большое расстояние. Я приземлился, но тоже не упал. Это был удивительный бросок! Мои студенты встали между нами, и на этом всё закончилось. - Как оказалось, что вас направили в Англию? В 1964 году во время проведения в Токио Олимпийских Игр сенсей Кенсиро Аббэ приехал в Хомбу, чтобы выразить уважение О'Сенсею. Он попросил О'Сенсея направить молодого и заинтересованного инструктора в Англию, чтобы там развивать айкидо при Британском Совете Дзюдо. Предполагалось, что я поеду в Нью-Йорк помогать сенсею Ямаде, но О'Сенсей согласился послать меня в Англию. - Почему сначала вы выбрали Северо-Восток? Я поехал туда потому, что мой спонсор, бизнесмен мистер Логан, был из Ньюкастла. Однако пока я ехал из Японии, с БСД что-то случилось, и работать со мной они не имели возможности. Поэтому мистеру Логану пришлось платить мне зарплату. Это было трудное время. Именно на Северо-Востоке я представил на первые даны моих первых британских учеников – мистера Пэта Батлера, мистера Фрэда Дженкинса и мистера Рона Майерса. - Да, сенсей, несколько лет я тренировался у этих трёх человек, главным образом у Рона Майерса. Кажется, по пути в Японию произошёл какой-то инцидент?.. Когда мы пересекали экватор, на корабле была вечеринка, и меня попросили что-нибудь показать. Я согласился, но на борту не было никого, кто был знаком с айкидо и мог бы выступить в качестве моего партнёра. - А если такой человек и был, он об этом молчал! Да, может быть (смеётся). Поэтому ассистировать мне попросили кого-то из членов команды, и он атаковал меня с ножом. Во время работы с ножом в Хомбу Додзё мы выполняли удар танто, который был хорошо виден. Но этот парень низко припал к земле, двигался вокруг меня и перебрасывал нож из одной руки в другую. Мне было трудно, потому что я не мог знать, в какой руке он будет держать нож, когда нападёт. Поэтому когда он подступил ко мне, я обеими руками сделал Гедан Бараи (низкий сметающий блок) и сумел отразить его атаку. Острие его ножа проткнуло мой пояс и коснулось моего тела. После Гедан Бараи я провёл контрприём и сломал ему руку. - С помощью какой техники? Кажется, катакатамэ. - Блокирующие техники типа Гедан Бараи для айкидо не типичны. Для того, чтобы отклонить направление нападения, главным образом используется ребро ладони. Да, но двигаться возможно не всегда, поэтому я думаю, что при необходимости следует уметь поставить и блок. - Можете ли вы вспомнить свою последнюю встречу с О'Сенсеем перед отъездом в Англию? Прежде чем отправиться на корабль, я с братом поехали на такси в Хомбу Додзё. Из-за пробок мы ехали медленно и в Хомбу опоздали. Это было очень плохо, потому что учи-деси всегда должны быть готовы встретить своего учителя. Но когда я прибыл, О'Сенсей ждал меня. Он сказал, что счастлив тому, что я приехал попрощаться. Мой учитель угостил меня чаем, сказал, что долгие годы я хорошо за ним ухаживал и пожелал мне удачи. Ещё он сказал, что я не должен о нём беспокоиться и что он доживёт до 126 лет. - О'Сенсей шутил? Нет, он был очень серьёзен. Он дал мне коан (загадка дзен), и только сейчас я это понимаю. - Сенсей, в 1976 году вы вернулись в Японию. Похоже, я был последним человеком, которого вы перед отъездом представили на Шодан… Да, именно поэтому я вернулся домой! (*смеётся) Как обстояли дела в Хомбу, когда вы вернулись?* Уровень айкидо был, конечно, высок, но в Японии всё сильно изменилось, и эти изменения мне не нравились. Мне дали работу секретаря Международного отдела Хомбу Додзё, и счастлив я от этого не был. Весь день – бумажная работа и нет возможности тренироваться. Для меня это было плохо. Я специалист воинских искусств, а не клерк. Поэтому я покинул Токио и уехал жить в деревню. Некоторое время я занимался сельским хозяйством и практиковал дзадзен (сидячую медитацию). Позже Федерация айкидо Соединённых Штатов пригласила меня в Сан Диего. - Могу ли я спросить вас о тренировках иайдо? Мне очень нравится иайдо (искусство выхватывания меча). Мне действительно очень нравится работать с катаной (самым длинным самурайским мечом), и с японским мечом я чувствую родство. Я практикую искусство школы Мусо Синден Рю, основанное на рубеже столетий сенсеем Накаяма Хакудо. С сенсеем Хакудо О'Сенсей всегда имел хорошую связь. Его ученики часто тренировались в Кобукане. - Так раньше называлось Хомбу Додзё?... Да, правильно. И был хороший взаимообмен студентов. А старший ученик сенсея Хакудо женился на дочери О'Сенсея. Тогда он был чемпионом Японии. - Я всегда нахожу в тренировках иайдо глубокое сознание – это почти дзадзен в движении…. Да, в самом деле, хорошее замечание. Это очень хорошо для развития дзансин, и в своем додзё я всегда комбинирую дзадзен и иай. Около 20 минут мы занимаемся сидячей медитацией, затем – 10 минут выхватыванием меча, затем опять возвращаемся к дзадзен. - Мне рассказывали, что в вашем додзё во время дзадзен играет музыка. Это правда? Ну, не всегда. Мой учитель дзен обычно использовал музыку Баха или Бетховена, а мы сидели. Получали большое удовольствие. В такие минуты в медитации можно действительно уйти очень глубоко, но это, конечно, зависит от типа музыки. Не думаю, что, к примеру, джаз для этого подойдёт. Мое додзё выходит на главную улицу Сан Диего, так что ненавязчивая музыка помогает заглушить шум снаружи додзё. - За последние 20 лет я имел удовольствие тренироваться под руководством личных учеников О'Сенсея – вашим, конечно, а также под руководством сенсеем Секийя, Тамуры, Канаи. Все вы так отличаетесь друг от друга! Не могли бы вы это прокомментировать? Думаю, что айкидо гораздо шире, чем другие боевые искусства. Айкидо позволяет каждому тренироваться вместе. Общение, которое возникает на татами – только его часть. - Вы думаете, что в вашей индивидуальной практике каждый из вас выражает различные лики айкидо О'Сенсея? Да. я думаю так. - Некоторые люди говорят, что О'Сенсей был очень мягким и добрым пожилым человеком, другие указывают на его прямую и жёсткую позицию воина. Что является правдой? Я думаю, что для него было естественно быть очень добрым, мягким и миролюбивым с обычными учениками, но с учидеси он временами был резок и жесток. - Почему вы придаёте важное значение тренировкам с оружием? Айкидо основано на традиционном японском искусстве владения мечом. Поэтому в искусстве айкидо мы двигаемся так, как двигается мастер меча – но без меча. Оружие очень важно при тренировках один на один – как рандори в дзюдо или кумитэ (свободная схватка) в каратэ. Оно помогает развить воинский дух и другие аспекты – такие, как тайминг, дистанция, центрирование и другие. Кроме того, мы можем прямо обращаться к базовым техникам от техник ударов меча, расширения энергии дыхания, использования бёдер и так далее. - Хотелось бы немного расспросить об истории айкидо. Однажды основатель дзюдо Дзигоро Кано пригласил О’Сенсея преподавать в Кодокане. Принял ли он приглашение? В то время сенсей Кано пытался объединить традиционные боевые искусства Японии, чтобы сохранить их. Поэтому он и пригласил О’Сенсея приехать в Кодокан для преподавания. Но О’Сенсей отказался – он чувствовал, что айкидо и дзюдо настолько различны, что не могут преподаваться одновременно. Поэтому вместо этого сенсей Кано отправил трёх своих старших учеников тренироваться у О’Сенсея – мастера Мочидзуки, мастера Мурасиге и ещё одного, чьего имени я не помню. - Может быть, сенсей Томики? Нет, сенсей Томики появился позже. Он комбинировал айкидо и дзюдо - айкидо использовал в поединке на большой дистанции, а дзюдо – при более близкой дистанции маай (критической дистанции). Я не вполне согласен с этой идеей, но сенсей Томики был очень хорошим специалистом в боевых искусствах – и очень хорошим человеком. - Я читал где-то, что двоюродный брат О’Сенсея, тоже специалист в боевых искусствах, до сих пор живёт в Японии. Да, это мастер Хоген Иноуэ. Он удивительно похож на О’Сенсея. Сейчас он, разумеется, очень стар, но одно время он в айкидо был вторым после О’Сенсея. Сейчас он называет своё будо «Тайва Синдо». - Мастер Шотокан каратэ Сигеру Эгами, учитель сенсея Харады, был учеником сенсея Иноуэ. Я слышал, что когда эти великие мастера встретились впервые, между ними произошёл интересный поединок. Об этом вам нужно спросить сенсея Хараду. Мы с ним большие друзья – он очень умён и он – великий мастер каратэ. - Если не считать ваш поединок на корабле и ваш бой против мастера Ванга, приходилось ли вам применять ваши знания айкидо за пределами додзё? Однажды в Японии на меня напал с ножом бандит. Он сделал выпад мне в живот, и я блокировал его с помощью Гедан Бараи и сломал его руку с помощью Ката Катамэ. В другой раз я был в Париже с сенсеем Норо, и мы вместе пошли в ночной клуб. Я пил в одной комнате, а сенсей Норо сидел в другой и играл в карты или что-то вроде того. Вдруг в том месте, где был сенсей Норо, началось ужасное волнение, и я пошёл посмотреть, что происходит. Была драка. На полу лежал пожилой человек, а молодой пинал его. Это было ужасно, и на полу было много крови. Я думаю, что он убил бы его, и сенсей Норо сказал мне: «Чиба, прекрати это!» Сам он не хотел вмешиваться (смеётся). Я схватил этого молодого человека, прекратил его атаки и спросил, что он делает. Он сказал мне что-то по-французски, так что никто из нас ничего не понял, и я вытолкал его наружу. И тут что-то произошло. Моё тело среагировало, я бросил его вниз с помощью техники дзюдо Осото Гари (большим стремительным броском наружу). Он очень сильно ударился о землю, и я услышал металлический звук. Тогда я понял, что он успел вытащить нож. Но моя готовность была такова, что на ситуацию я отреагировал подсознательно. Этот парень был гангстером с Пигалле, и поэтому его никто не остановил. Он был очень хорошо известен – но не мне! Мне было всё равно, кто он такой. - Что ещё, сенсей? В 1978 году, когда я вернулся в Японию из Англии, нам в Хомбу послали вызов. Но мы его не приняли, хотя бросивший вызов человек был настойчив. - Он занимался каратэ? Никто этого не знал. Я уже сказал, что он был очень настойчив и приходил к нам с вызовом через каждые несколько недель. Каждый раз я должен был объяснять, почему мы не принимаем вызов. Думаю, что у этого человека не всё было в порядке с головой. Как бы то ни было, в конце концов мне лично он надоел, и я принял его вызов. Мы договорились встретиться и всё решить. Я настаивал на том, что мы не будем добивать в случае серьёзной травмы, и мы обменялись письмами по этому поводу. Я сказал ему, что являясь учителем боевых искусств, я готов умереть, если в этом будет необходимость. В общем, мы встретились, и я начал нападать, двигаясь прямо на него, и ударил его первым. Удар отбросил его к стене, а когда я приблизился, он прыгнул на меня. Он был как тигр. Я закончил с ним с помощью никё (второй формы удержания). Ему этого хватило. Было много крови, и он лежал на земле и скулил. Это был последний вызов, который он нам бросал – похоже, он не ожидал, что айкидока сам начнет атаку. -В заключение беседы могу ли я спросить о двух различных вещах – атеми и соревнованиях в айкидо? Ну, я полагаю, что атеми (удары в анатомически слабые точки) очень, очень важны для техник айкидо. Обычно на занятиях им не учат – но лично я, разумеется, тренируюсь в выполнении атеми. В айкидо нет соревнований, потому что они помешали бы тренироваться множеству людей. Цель айкидо – дать возможность как можно большему числу людей – мужчин и женщин, молодых и старых, слабых и сильных – развивать свой потенциал в совместных тренировках. - Что вы считаете самым важным качеством хорошего айкидоки? Искренность. *- Сенсей Чиба, позвольте поблагодарить вас от имени читателей «Fighting Arts» за то, что согласились уделить мне время для разговора. {f*ield 3} Источник и дата публикации: www.aikidoonline.com Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 1 января 2011 г. ## Матс Александерссон. Интервью с сенсеем Морихиро Сайто В этом году сенсей Сайто отмечает 50-летие своей деятельности в айкидо. Он начал изучать айкидо в 1946 году. Благодаря этому обстоятельству он долго, более 23 лет, был учи-деси О'Сенсея. О'Сенсей умер в 1969 году на руках сенсея Сайто. Тогда закончилась длительная связь учитель-ученик. Додзё в Ивама и Храм Айки были оставлены на попечении Сайто-сенсея. Всё это, а также айкидо, которому Основатель обучал сенсея Сайто в Ивама, он хранит и передаёт не только в Ивама, месте рождения айкидо, но и по всему миру. Высшая цель сенсея Сайто – сохранить то айкидо, которому обучал Основатель, никоим образом его не меняя. В этом смысле сенсей Сайто уникален, поскольку обычной практикой учителей айкидо стало развитие айкидо собственного. Сенсей Сайто продолжает обучать именно айкидо Основателя, и в сообществе айкидо оставил след в виде нескольких книг и видеоматериалов. Сегодня, когда он отмечает 50-летие своей деятельности, он является в Хомбу главным семпаем. Семинар. 50-летие деятельности в айкидо сенсей Сайто отметил большим недельным семинаром в Денмарке. В нём участвовали почти 300 человек, и всю неделю они напряженно тренировались. На занятиях можно было встретить учеников из Денмарка, Швеции, Англии, Ирландии, Германии, Голландии, Швейцарии, США, Японии, Италии, Испании, Бразилии, Польши, Франции. Я почти забыл упомянуть японских участников. Поблагодарить их за приезд особенно необходимо! Не забыть Хитохиро Сайто, с которым связаны большие надежды на будущее. Утром проходили занятия с оружием – сначала с боккеном, а после короткого перерыва – с дзё. Днём начинались тренировки без оружия. Эти три занятия в день, не говоря уже о тренировках между ними, сделал эту неделю айкидо напряжённой, но очень радостной. Мы очень благодарны Клубу айкидо Копенгагена, и очень высоко оценили организацию семинара. Спортивный центр удачно расположен вблизи моря и достаточно изолирован от внешнего мира. И если вы хотите сконцентрироваться только на айкидо, это очень помогает. Об участниках очень хорошо заботились, обеды в столовой подавали с пунктуальностью, в удобных спальнях можно было хорошо отдохнуть. Интервью. Во время проведенной в Денмарке недели сенсей Сайто дал мне возможность взять у него интервью, и поскольку у меня накопилось много вопросов, касающихся истории айкидо, я этой возможностью воспользовался. Сегодня сенсей Сайто – один из немногих, кто может из первых рук дать информацию об айкидо и его истории. - До айкидо занимались ли Вы другими видами Будо? Да. Кендо, каратэ, дзюдо. - Почему Вы решили начать изучать айкидо? Я услышал, что недалеко от места, где я жил, какой-то загадочный человек занимается неизвестным видом Будо. Это было в 1946 году, тогда я и начал учиться у Основателя. С самого начала тренировки были очень жёсткими. Периодически мы выполняли большое количество техник сувари-ваза – мы продолжали тренировку, даже если колени были в крови! Мы занимались техниками сувари-ваза несколько дней подряд, потом переходили к чему-то другому – например, к техникам риотэ-дори – и занимались ими тоже несколько дней. Именно так проходили тренировки в Ивама. - Много ли было учеников в додзё, когда Вы начали изучать айкидо? В то время учеников было немного. Когда Я пришел, там тренировались Тохей, Абэ, Танабэ и Сиода. Тохей оставался там недолго, потому что из-за своей женитьбы должен был уехать. Абэ был целый год, потом уехал во Францию. Недолго оставались с нами и Танабэ, и Сиода – он уехал работать на сталелитейный завод и там начал преподавать айкидо. - Кто кроме вас был учи-деси в течение длительного времени? Других учи-деси не было! Особенно если вы имеете в виду учеников, занимавшихся год и более. Большинство оставались на 3-6 месяцев, не больше. - Кто из сегодняшних учителей были в своё время учи-деси? Ну, если говорить о таких сенсеях, как Ямада, Тамура, Тохей, Саотомэ и Канаи, то они были учениками Киссомару Уесиба. Они никогда не приезжали в Ивама и с О'Сенсеем не тренировались. В течение трёх месяцев в Ивама однажды оставался сенсей Чиба. - Кто преподавал в Ивама и в Токио, когда там не было О'Сенсея? Когда О'Сенсея не было в Ивама, обучением занимался я. Кто преподавал в Хомбу Додзё в его отсутствие, я по очевидным причинам не знаю – я был в Ивама. В Хомбу Додзё я приезжал редко. В 1960-61 гг О'Сенсей был очень энергичен. Временами он ездил преподавать айкидо в Токио, но проходило совсем немного времени, и ученики из Хомбу Додзё звонили мне и просили забрать О'Сенсея домой! О'Сенсей устраивал им трудную жизнь, браня за то, что они тренируются неправильно. В Ивама О'Сенсей по утрам обычно практиковал айкидо сам, и в это время я был у него единственным учеником. Чтобы отплатить О'Сенсею за эти особые тренировки, я работал на его ферме. * Чаще всего О'Сенсей преподавал в Ивама или в Токио? И что изменилось в 40-е, 50-е и 60-е годы?* Прежде всего я должен пояснить, что О'Сенсей был жителем Ивама. Именно там он хотел проводить своё время. В 40-е 50-е годы большую часть времени он был в Ивама и иногда выезжал в Токио. В 60-е годы он ездил туда чаще, деля своё время между Ивама и Токио поровну. Хотя когда в Токио О'Сенсей уставал, он сам звонил мне и просил забрать его домой. В разных местах О'Сенсей обучал разным вещам. В Хомбу Додзё он никогда не обучал работе с оружием! В Хомбу додзё концепцию Рисэй (связь между оружием и работой без него) не преподавалась, о ней только говорили. Работу с оружием и концепцию Рисэй О'Сенсей преподавал только в Ивама. В Ивама О'Сенсей очень упорно занимался тренировками и исследованиями. В Ивама на протяжении 15-20 лет проходило развитие айкидо. Оно началось в 1945 году и завершилось в интервале между 1960 и 1965 гг. Развитие айкидо проходило в этот период жизни в Ивама. Я хочу сказать несколько слов о лжи вокруг О'Сенсея и его айкидо. Например, о лжи о том, что в айкидо нет никакого оружия – эта ложь очень меня сердит! Я хочу, чтобы об истории все знали правду. Пожалуйста, обязательно поместите это в Интернете! Меня особенно сердит, что Хомбу Додзё пытается скрыть тот факт, что О'Сенсей был жителем Ивама и именно в период его жизни в Ивама развивалось айкидо. Текст интервью передан Матсом Александерссоном из Стокгольмского клуба айкидо. Автор: Матс Александерссон Оригинальное название статьи: Mats Alexandersson. Interview with Morihiro Saito Sensei Источник и дата публикации: https://www.iwama-aikido.com/articles/saito_interview.html Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 25 февраля 2011 г. ## Стэнли Пранин. Интервью с Хироси Исояма Хироси Исояма поступил в Ивама Додзё основателя айкидо Морихея Уесибы двенадцатилетним мальчиком. Кроме Морихиро Сайто он был одним из очень немногих людей, которые непосредственно общались с Основателем в период создания современного айкидо. К изучению айкидо Исояма относится со страстью, и динамизм его натуры отражается в его взрывной технике. Завершив свою долгую карьеру в Военно-Воздушных Силах Обороны, всё своё время Исояма посвящает тренировкам и преподаванию айкидо. В последние годы он часто выезжал за границу и становится всё более известен во многих странах. Айкидо в Ивама в послевоенные годы. - Пожалуйста, расскажите, как вы начали изучать айкидо. Это произошло в 1949 годы – вы знаете, что это было очень трудное время для Японии. Моя семья содержала небольшую гостиницу. Там останавливались очень разные люди, включая членов якудза, и поэтому я решил, что было бы глупо не изучать какое-нибудь боевое искусство. Местное додзё айкидо (тогда названия «айкидо» ещё не было, и додзё называлось «Айки Сюрен Додзё») как раз набирало детские группы, и я поступил туда вместе с детьми, живущими по соседству. Мне тогда было 12 лет. - В то время О'Сенсей ещё жил в Ивама? Да. О'Сенсей проводил вечерние тренировки у детей. Он начал выезжать из Ивама только после 1955 года. - Отличалось ли тогда преподавание в Ивама от преподавания в Хомбу Додзё? Я не знаю, каким тогда было преподавание в Хомбу Додзё. В Ивама О'Сенсей обычно подходил к каждому из учеников, захватывая их за запястье – так он их обучал. Сам он не делал укеми, но все техники – например, шомен учи иккё – он выполнял на каждом из учеников индивидуально, в то время как остальные наблюдали. Особо подробных объяснений он никогда не давал. В додзё не было татами, и тренировки могли быть достаточно болезненными. Это было одной из причин, из-за которой люди не приезжали туда тренироваться. В конце концов через несколько лет татами постелили, но мы так долго тренировались на деревянном полу, что вначале нам было трудно привыкнуть к татами. Если во время тренировки на деревянном полу вам случалось воткнуться в него головой, это создавало много шума, однако не причиняло большой боли. После того, как мы постелили татами, боль от падений пронзала насквозь. И, разумеется, когда деревянный пол был покрыт татами, способ выполнения укеми изменился. - Кто кроме сенсея Сайто был тогда в додзё? Такео Мирата, Сакае Симада (сейчас он председатель Федерации префектуры Ибараки), Сачио Яманэ. Во всяком случае, как я уже говорил, в то время там тренировались немногие. Учениками были ещё Кунио Ояма, который позднее стал учеником профессионального борца Рикидодзан, и другие. - Насколько я знаю, вы в итоге поступили в Японские Вооруженные Силы? Да, и меня в 1958 году отправили в Читозе. - Вы организовали там клуб айкидо? Да. Сначала моими единственными учениками были члены американской военной полиции, но в конце концов командир гарнизона попросил меня тренировать и военнослужащих Японских Вооруженных Сил. Тогда – по необходимости – я стал изучать английский язык. - Во время недавнего визита в Лос-Анжелес вы преподавали на английском языке? Да, только на английском. На каком же ещё? (смеётся) - Поскольку многие ваши ученики из американской военной полиции были гораздо крупнее вас, то чтобы заставить техники работать против них, вам, видимо, пришлось искать новые пути? Разумеется. Работа с такими людьми абсолютно отличается от практики айкидо с теми, кто меньше вас ростом. На более крупных противниках очень трудно выполнить даже иккё. Это особенно касается способов входа и выбора момента входа. Тренировка с такими людьми стали для меня огромным опытом, давшим мне очень многое. Мои техники катагурума и ганзекиотоси, например, вышли из моих попыток обучать кошинаге. При попытках выполнить кошинаге на каком-нибудь крупном человеке оказывалось, что он мог просто перешагнуть через меня. Как бы я ни старался выполнить технику, мне не удавалось бросить его, поскольку разница в росте приводила в к тому, что я не мог расположить бедра в нужном положении перед его бёдрами. Тогда мне пришла в голову мысль попытаться поднять его на плечи, а не расположить поперек бедер – именно так я начал использовать эти техники. Я не хотел быть грубым или покрасоваться – я просто пытался заставить техники работать. Потребность – мать изобретений! В Читозе было много борцов, боксёров и других бойцов, которые приходили к нам посмеяться над тем, чем мы занимаемся. В американскую армию по военному призыву попало много самых разных людей. Обычно во время тренировки айкидо вы делаете вход и выполняете технику в тот момент, когда противник двигается, продолжая вас атаковать. Но когда я так делал, многие из них жаловались на то, что они ещё не были готовы. Они хотели, чтобы я давал им возможность крепко меня схватить или ударить, чтобы посмотреть, смогу ли я в таком случае применить свою технику. Обычно во время тренировки противник нападает спереди, а затем обходит наге, и это не даёт ему возможности для полноценной атаки. Но это обстоятельство их не убеждало, и они хотели сначала зажать меня в плотный захват и затем уже посмотреть, смогу ли я от него освободиться. Другими словами, приходилось действовать в самых неблагоприятных обстоятельствах. Там был один парень – борец, занявший 6-е место на Олимпийских играх в Хельсинки. Он прокатился по земле и обхватил меня сзади так, что я не мог пошевелить руками и ногами. Он был уверен, что в этой позиции я не смогу двигаться. Единственной свободной частью тела была моя голова, и я сделал неожиданной движение головой назад к его лицу и затылком ударил по основанию его носа. В борьбе это, разумеется, запрещено, но в будо подобные правила не действуют. Ударив его по лицу, я закричал и вырвался, использовав мгновение слабости противника. Я сказал ему: «Это и есть будо!» - и это его убедило. Такого рода вещи повторялись в тренировках ежедневно. - Рассказывали ли вы своим американским ученикам об Основателе Морихее Уесиба? Да. Некоторых из них я даже брал в Ивама на встречу с ним. Когда они видели, как О'Сенсей бросает меня на татами, они не могли поверить своим глазам. Они говорили: «Как этот старик может бросить такого парня, как ты, который так легко расшвыривает всех нас?» Я отвечал: «это как раз то, что я сам хотел бы знать!» (смеётся). Я объяснял, что айкидо не зависит от возраста человека. Они спрашивали, можно ли им самим напасть на О'Сенсея – и один их самых решительных обычно подходил к нему, и уже в момент атаки оказывался поверженным и обездвиженным. Они не могли постичь, как это оказывалось возможным – они просто знали, что они побеждены. Когда в последний раз я приезжал в Соединённые Штаты, я встретил одного из тех своих бывших учеников. Я не видел его сорок лет. Получив черный пояс, он вернулся в США, закончил Бостонский университет и затем служил офицером во Вьетнаме. После этого он поступил в ФБР, где в течение многих лет занимался изучением и обучением техникам удержания, которые в Японии мы называем «тайходзюцу». Используя Интернет, он помог мне связаться с другими моими учениками тех лет. Действительно здорово, что айкидо формирует подобного рода отношения! Даже если на какое-то время вы расстались с кем-то, у них всегда есть возможность вернуться к вам обратно. Будо как фундамент айкидо. - Что вы можете сказать о значении будо для айкидо? Поскольку я обучаю айкидо, я чувствую, что должен следовать в постоянном направлении. Люди занимаются айкидо по многим причинам – чтобы сохранять спортивную форму, поддерживать здоровье и так далее, но в основе айкидо лежит именно будо. Нет ничего плохого в том, что некоторые люди относятся к айкидо просто как хорошему способу оставаться в форме, но мне кажется, что им всё же следует вырабатывать в себе постоянное внимание к тому, чтобы не открывать слабых мест потенциальному противнику. Это является основополагающим аспектом будо, и пренебрежение им или преуменьшение его важности в тренировках приведёт к отходу от истинного духа айкидо. В течение лет, прошедших между временем начала преподавания айкидо Основателем и более поздним периодом его жизни, его понимание айкидо изменялось, и совершенно естественно, что менялись и движения, которые он применял. Очень немногие люди напрямую общались с Основателем в течение нескольких десятилетий, поэтому во многих отношениях ситуация с его учениками напоминает старую историю о трех слепцах, которые ощупали разные части тела слона и дали разные описания этого животного. В этом смысле я сомневаюсь, что есть хотя бы один человек, который полностью осознавал бы величие О'Сенсея. Кто-то общался с О'Сенсеем тогда, когда он представлял айкидо чисто как будо, кто-то начал учиться у него, когда его понимание эволюционировало в направлении усиления другого аспекта айкидо – айкидо как «пути гармонии», кто-то учился у него в более поздние периоды его жизни. У них всех имеются различающиеся точки зрения и интерпретации, и едва ли можно сказать, что кто-то из них более прав, чем другие. Я также думаю, что мнения зависели и от возраста того, кто изучал айкидо. Молодые люди, естественно, искали сильную сторону в айкидо, более зрелых привлекали такие аспекты, как гармония и дух – и каждый их них впитал именно то, что его привлекало. Всё это приводит к отсутствию четкой терминологии и очень затрудняет всякие разговоры об айкидо. Как вам известно, О'Сенсей никогда много не писал об айкидо в книгах, хотя некоторые из его техник описаны в «Будо». Иногда я задавал себе вопрос, почему он не писал об айкидо больше. Но, с другой стороны, мне кажется, что я его понимаю: его представления постепенно развивались и он, возможно, чувствовал, что написанное им в молодые годы придет в противоречие с его пониманием айкидо в более поздний период. Это касается и самих техник – если бы когда-то он сказал о них что-то определённое, это в конечном итоге могло не соответствовать его изменившимся представлениям позднее. Другая трудность состоит в том, что разные люди имеют тенденцию по-разному интерпретировать слова О'Сенсея, даже если он всем им сказал одно и то же. В результате люди выражают свои интерпретации так, как будто они сумели понять всё, что он имел в виду, и это приводит к небольшим разночтениям и в конце концов - к искажениям сути. Когда О'Сенсей обучал, он никогда не давал очень детальных объяснений. Одной из причин было то, что многие приходившие к нему на тренировки ученики имели более высокое положение в обществе – например, военные офицеры, политики, специалисты высокого ранга других боевых искусств, финансисты, главы частных предприятий и другие обеспеченные и уважаемые в своих областях люди. И если бы О'Сенсей слишком подробно указывал им, что, например, «вот так нужно правильно кланяться» и т.п., это воспринималось бы ими как унижение и оскорбление. Во время тренировок с людьми с высоким социальным положением, а также с нами, постоянными учениками, О'Сенсей часто говорил на языке, выражающем большое почтение. Меня очень трогали это отношение и этот стиль общения с людьми. - Скажите несколько слов о спорах вокруг атеми, которое сейчас почти всегда отсутствует как часть большинства техник айкидо. Что вы думаете об использовании атеми в боевом искусстве? Делать атеми просто ради атеми – всего лишь пустая форма. Нет никакого смысла выполнять атеми, если этот удар не рассчитан на реальный эффект. Атеми не обязательно должен быть чем-то вроде смертельного удара, но он должен быть способен нанести реальный ущерб. И ещё - если вы всерьёз думаете об атеми, то вам следует подумать и об ударах ногами. В каратэ, например, есть прекрасные техники ударов ногами и руками. При этом движения в каратэ носят преимущественно прямолинейный характер, в то время как в айкидо преобладают движения круговые или сферические. И те, и другие имеют свои достоинства и недостатки, и я не думаю, что кто-то может всерьёз утверждать, что какое-то из движений лучше, чем другое. В любом случае, если вы собираетесь использовать в айкидо удары руками и ногами в качестве атеми, вам нужно постоянно соотносить способ их применения с таймингом и другими характерными особенностями движений в айкидо, которые нужно принимать во внимание. Вопросы применения оружия. - Существует много различных подходов к вопросе использования оружия в айкидо. Как вы полагаете, играет ли оружие какую-то роль в тренировках? Убежден в том, что играет. Такие техники, как тачидори (отнимание меча) и дзёдори (отмание дзё) являются составной частью экзаменов на степени дан. Если кто-то занимался только техниками без оружия, он не сможет выполнять тачидори и дзёдори, не так ли? Кроме того, если вы в достаточной степени не владеете техниками с оружием, вы никоим образом не сможете правильно ответить на нападение противника с оружием. Не думаете же вы, что отвечая на вызов мастера кендо вы сможете ответить на его удар его меча техниками тачидори из арсенала айкидо? И если специалист по работе с дзё школы Мусо-рю даст вам возможность попытаться отнять у него дзё, сможете ли вы легко это сделать? Я сомневаюсь. Я думаю, что техники работы с оружием очень важны, но я также думаю, что практиковать их только поверхностно очень опасно. Если вы собираетесь практиковать техники с оружием, делайте это правильно и тщательно. Поэтому я не думаю, что существует какая-то необходимость практиковать много вариантов тачидори и дзёдори. Это касается и тандодори (отнимание ножа) – я практиковал тантодори против настоящего ножа, но использовал только пару вариантов. Вам необходимо знать всего лишь одну или две техники, и если вы в совершенстве овладеете ими, это будет вполне достаточно, чтобы защитить себя от нападения с ножом. Но, разумеется, в случае применения оружия всегда существует элемент опасности. Поскольку в додзё мы не можем всерьёз практиковаться с настоящими ножами, мы используем вместо них деревянное оружие (бокуто), но если вы хотите, чтобы ваши тренировки были эффективными, важно относиться к бокуто как к настоящему лезвию, а не просто как к палке. Это значит, в частности, что атаковать нужно быстро, решительно и с намерением поразить противника. Вы не сумеете воспроизвести определенную степень серьёзности ситуации, если будете наносить удар, имея в виду лишь последующее выполнение укеми. На тренировках с оружием вещи такого рода нужно постоянно держать в сознании. Часто говорят, что в айкидо нет соревнований. Думаю, это имеет много оттенков смысла, но О'Сенсей сказал однажды: «Победа и поражения – понятия относительные, а айкидо ищет не относительной, а абсолютной силы. Поэтому айкидо – это ежедневная тренировка ради достижения победы ещё до начала сражения» *- Как вы думаете, как относился Основатель к тренировкам с оружием? Например, сенсей Морихиро Сайто говорил, что Основатель много занимался оружием и поэтому в айкидо сенсея Сайто много техник с оружием. С другой стороны, другие мастера свидетельствуют, что Основатель не работал с оружием в Хомбу Додзё и очень сердился, если кто-то это делал. * Полагаю, что в Хомбу Додзё Основатель вероятнее всего не обучал техникам с оружием. Возможно, потому, что он не так много времени там тренировался. Когда он возвращался в Ивама, у него было много времени для этого, и тем из нас, кто был в Ивама, он на самом деле преподавал работу с кен и дзё. Так что сенсей Сайто говорит правильно – как правильно и то, что О'Сенсей сердился, если кто-то практиковался с оружием в Хомбу Додзё. Я на самом деле видел О'Сенсея рассерженным, но только лишь потому, что ученики занимались парными упражнениями (кумитачи), не умея ещё достаточно хорошо выполнять движения без партнёра (субури). Я думаю, О’Сенсей считал, что если ученики собираются работать с мечом, они должны делать это должным образом. Он сердился, если видел, что они просто размахивают мечами, как к каком-нибудь фильме о самураях. Однажды, готовясь к демонстрации с сенсеем Сайто, кажется, у меня тогда был третий дан, я спросил О'Сенсея, не могу ли я использовать настоящий нож. Но он отклонил эту идею. Думаю, что он яснее понимал мои реальные способности, чем я тогда, и не посчитал мою идею удачной. Чуть позже на другой демонстрации, на которой О’Сенсея не было, я использовал настоящий нож и, разумеется, поранился. Я чувствовал себя очень глупо, но ранение помогло мне понять, почему в первый раз он отверг моё предложение. Есть люди, которые одновременно с айкидо практикуют другие боевые искусства – например, смешивают его с ияйдо или каратэ. Для того, чтобы понять, как отражать удары кулаком и удары ногами, кто-то изучает каратэ. Чтобы больше узнать о рублении и нанесении ударов, другие изучают кендо. Думаю, что до какой-то степени это неплохо, но я также думаю, что если в ваших тренировках вы зайдёте слишком далеко и будете ставить это на передний план, ваше айкидо скорее всего превратится в простую борьбу. В конце концов это приведет к формированию позиции вызова другим боевым искусствам: вы будете думать о том, как победить их представителей. Мне кажется, гораздо важнее помнить замечание О‘Сенсея – «победить до начала сражения». Хорошо известно, что он говорил ещё: «Даже ядерные бомбы мне не страшны», основываясь на идее о том, что можно просто удержать противника от их применения, и это – самое важное. Это бесстрашие происходит не из уверенности в собственных силах одержать верх в конфликте, а из духовной ориентации, которая способна привести к решениям, позволяющим в первую очередь избежать конфликта. Там, где нет конфликта, не нужно никакого оружия, и в бесконфликтной ситуации вас даже не станут атаковать. О’Сенсей говорил: «Наши ежедневные тренировки – вот истинное сражение». Он также говорил: «Никогда не бойтесь другого стиля (рюха), как бы велик он ни был, но и никогда не презирайте другие стили, какими бы маленькими они ни были». И ещё: «В айкидо есть свои достоинства, как есть достоинства и в других стилях». После войны большинство учителей айкидо, включая О'Сенсея, действительно не обучали применению оружия. Но я думаю, что нам важно попытаться увидеть, как менялись представления самого О'Сенсея и как он понимал практику с оружием. Мне кажется, что он чувствовал необходимость техник с оружием. Поэтому он поступил в школу Касима Синто-рю, изучал также и другие стили. С моей стороны это не более, чем догадка, но я думаю, что О'Сенсей рассматривал оружие как существенный элемент айкидо, если айкидо практиковать как будо. Действительно, когда в прошлом люди думали о будо, они представляли будо состоящим из многих частей, всеобъемлющим (сого будо), и оно естественным образом включало в себя изучение оружия. Да, но важно также думать и о том, какой мы представляем цель наших тренировок. Если наши тренировки направлены на то, чтобы просто стать сильными внешне, то оружие становится не чем иным, как средством убийства. Я думаю, что если вы используете меч, дзё или что-то другое, более важно направить свои тренировки по такому пути, который помогает стать лучше как личность и глубже ощущать чувство гуманности. Иными словами, когда вы рассматриваете роль оружия, понимание цели ваших тренировок становится ещё более важной задачей. Целью О'Сенсея, по-видимому, было использование оружие в качестве канала или средства обращения к энергии Вселенной. Думаю, что приблизительно такое понимание играло важную роль у О'Сенсея в его практике с оружием. Он часто выполнял упражнение под названием нидзюхаппогири (ударить 28 раз), в процессе которого он 7 раз наносил удары в каждом из 4 направлений, чтобы разогнать зло и злые намерения (дзяки) в окружающем пространстве, очистить от этого зла своё собственное сердце и свой дух. Я думаю, что если и вы вносите в работу с мечом такой смысл, это прекрасно. В более поздние годы своей жизни О'Сенсей производил впечатление человека, которым «управляло» какое-то божество (ками). Хорошо известно, например, что ругая одного из своих учеников, он говорил: «Это не Уесиба бранит тебя, это ками!» Да, я частенько это слышал, однако мне кажется, что он имел в виду следующее: он бранит ученика не потому, что он лично сердит на него, а с более широкой точки зрения, если хотите, с высоты взгляда ками, чтобы помочь ему стать лучше. Поэтому я не уверен в справедливости мнения об «одержимости богами» О'Сенсея – просто окружающие его люди трактовали его слова подобным образом. Как бы то ни было, я думаю именно так. О'Сенсей был великим человеком. Об этом говорит и то, что будучи горячим сторонником религии Омото-кё он никогда не говорил ученикам тоже следовать ей. Думаю, это свидетельствует о действительно высоком масштабе его личности. Люди, практиковавшие будо в прошлом, чаще всего интересовались не каким-то одним делом, а многими. Сам О'Сенсей чувствовал, что его жизненной миссией является создание собственного уникального стиля воинских искусств, поэтому он с большим энтузиазмом изучал разные вещи. Невозможно создать что-то новое без вдохновения, не так ли? После войны было несколько попыток создать новые виды будо, но большая часть из них просуществовала не более одного поколения после их создания. Очень немногие утвердились так же прочно, как айкидо. Даже дзюдо, которое мы наблюдаем сегодня, совершенно отличается от дюдо, оставленного основателем Дзигоро Кано. Думаю, трудно понять то новое, что привнёс О‘Сенсей, если не знать, что лежало в основе его поисков, в частности, будо, которое он изучал, и преданность религии Омото-кё. Да, неважно, насколько вы приблизитесь к чему-то внешне. Например, мы можем вообразить, что О’Сенсей стал последователем религии Омото-кё потому, что наткнулся на «стену» в своей практике Дайто-рю айкидзюцу, но, по-видимому, это довольно упрощённое понимание, и реальность лежит гораздо глубже. Я считаю айкидо частью традиционной культуры в форме будо, и его стоит передать следующим поколениям. И поскольку его ценность – неотъемлемая от него духовность, было бы ошибочно ограничивать наши тренировки только лишь техническими аспектами. Важно тренироваться, имея в виду и техническую, и духовную составляющую. Чему учат травмы. Я знаю, что несколько лет назад вы получили травму? Да, настолько сильную, что совсем не мог двигаться. Я повредил колено, но не придал этому значения, продолжал жить активно, и это кончилось тем, что я повредил поясницу. - Восстановиться после такой травмы, наверное, трудно, если не обладать сильной волей? В Токио в Женском Медицинском Колледже недалеко от Хомбу Додзё был известный специалист по суставам, который сказал мне, что я вероятнее всего не смогу восстановиться и что всё, что мне остается делать – не нагружать спину, чтобы не стало ещё хуже. Я поверил доктору и старался двигаться как можно меньше, но постепенно началось ухудшение, и поскольку поврежденную ногу я совсем не нагружал, мышцы её ослабли и она стала тоньше. Без трости я даже не мог добраться до туалета. Так продолжалось два года, и я начал задаваться вопросом, не стану ли я в конце концов полностью беспомощным, если буду продолжать следовать советам врача. Я решил взять всё в свои руки и начал делать всё, чтобы вылечить себя. В том числе разными способами нагружал мышцы, чтобы помочь им снова восстановиться. Я занимался этим снова и снова примерно два года. Я верил в себя и способность своего тела к самоизлечению. - Вы продолжаете выполнять специальные упражнения? Да, потому что если когда-то я подумаю, что больше уже ничего не нужно делать, наступит конец. На самом деле в айкидо точно так же. Если вы достигли точки, в которой вы удовлетворены тем, что сделали и уверены, что никто вас не превзойдет, вы останавливаетесь. О'Сенсей часто говорил, что тренировки (сюгё) продолжаются до самого дня вашей смерти. Мне кажется, очень важно принять именно эту позицию, и она применима ко всему. Очень важно понимать и то, что каким бы известным и глубокоуважаемым ни был доктор, сам он не оказывался в вашем положении и поэтому не может знать о нем всё, не может понимать истинную природу боли. В сущности, по этой причине как только мне станет ещё немного лучше и я смогу лучше ходить, я хочу употребить свой опыт, чтобы хотя бы немного помочь другим, которые испытывают такую же боль. Международная Федерация айкидо. - В период, когда Досю был Киссомару Уесиба, айкидо активно распространялось за границей, и приблизительно 23 года назад была создана Международная Федерация айкидо. Насколько я знаю, вы принимали в этом активное участие. Что вы думаете о значении этой организации? Мне кажется, что Япония не особенно заинтересована в Международной Федерации айкидо, хотя должна бы быть наиболее заинтересованной страной. Возможно, это происходит потому, что в Японии очень благоприятные условия для развития айкидо. Под этим я подразумеваю очень большое количество учителей айкидо, работающих здесь, и вы можете спокойно практиковать айкидо, не затрачивая усилий на вступление в какую-нибудь федерацию. Возможно, в этом отношении мы пресытились. Но тем не менее мы должны помнить, что во многих странах мира у людей нет такого простого доступа к учителям айкидо и возможностям его изучения. Думаю, что первостепенной нашей задачей должно стать превращение этой организации в такую, которая могла бы поддержать желающих заниматься айкидо людей без необходимости с их стороны платить за это много денег. Организация айкидо в Японии имеет строгую вертикальную структуру, на вершине которой стоят Японский фонд Айкикай и Досю, рангом ниже – шиханы. МФА, напротив, построена на основе горизонтальной, более демократической модели. Плотное взаимодействие этих структур время от времени может приводить к трудностям. Это действительно так, потому что в Японии из-за строгой вертикальной организации стиль мышления совершенно иной. В Японии есть несколько сильных учителей, очень уверенных и очень независимых, которые считают, что могут продолжать практиковать айкидо, не вступая в члены организации типа МФА. Ладно, если бы это было только в пределах Японии – но учитывая международный характер айкидо, я думаю, что необходимо постепенно усиливать роль этой слабой пока ещё организации и создавать тем самым поле для деятельности, которая помогала бы правильному пониманию айкидо практикующими его учениками во всём мире. Мы не достигнем ничего хорошего, если допустим ситуацию, при которой количество изучающих айкидо людей будут увеличиваться, но они всё слабее и слабее будут понимать истинный дух айкидо. Если мы это допустим, то айкидо станет не тем искусством, которое видел О'Сенсей, а чем-то иным. Нам нужна не такая организация, которая иерархичностью или другой жесткой структурой сдерживает индивидуальную активность, а такая, которая способствует развитию дружеских связей между её членами. Чем шире распространяется айкидо, тем с ним оказываются связанными более разнообразные организации. Сейчас одной из них являются Мировые Игры, которые проводятся с 1985 года и были организованы Главной ассоциацией международных спортивных федераций. Это спортивное событие международного уровня, в котором участвует очень много людей и которое каждые четыре года собирает представителей различных видов спорта, не включенных в программу Олимпийских Игр. Существует много типов участия в Мировых Играх, и если собственно для Айкикай это невозможно, то МФА стать членом Мировых Игр может. Если говорить только об айкидо, то действительно, нет большой нужды в дополнительных организациях, стоящих между тем или иным додзё и непосредственно Хомбу Додзё. Но если иметь в виду то, о чем я говорил выше, такая организация всё же необходима. Особенно в Европе, где имеется правительственное вмешательство. В частности, во Франции. Например, присваивать степени дан и кю там могут только люди, уполномоченные правительством. Тогда это принимает политическую окраску. По сути это не имеет ничего общего с айкидо – особенно потому, что в айкидо нет соревнований и оно очень отличается от спорта. Однако как только вы начинаете подчёркивать тот факт, что айкидо отлично от спорта, это приводит к его изоляции, оно перестаёт развиваться и в итоге начинает разваливаться. Я предложил бы идею привлечь учеников айкидо других стран в Японию, чтобы они провели в Хомбу Додзё от 2 до 5 лет, практикуя айкидо, изучая японский язык и так далее, а затем направить их в различные местные додзё (как и в случае с молодыми японскими учителями). Затем, проведя в Японии 8 лет, они могли бы вернуться в свою родную страну. Это дало бы им возможность яснее понимать стиль мышления Хомбу Додзё, необходимые цели и пути их достижения, а также помогло бы им стать мостиком через языковый барьер в своей стране. В международной перспективе такие люди помогли бы другим чувствовать более глубокое доверие к японской стороне, и тогда во многих странах, где практикуют айкидо, дела пошли бы лучше. А сейчас языковый и культурный барьеры очень сильны. Ни один из не-японцев, изучающих в настоящее время айкидо в Хомбу Додзё, не являются учи-деси (учениками, живущими в додзё). Они живут за пределами додзё и регулярно туда приезжают (за исключением учеников сенсея Сайто в Ивама, где сохранилась система учи-деси). В какой-то степени это объясняется тем, что Хомбу Додзё испытывает недостаток людей и средств. Было бы идеально, если бы в Хомбу активнее попытались бы расширить и улучшить возможности проживания, чтобы приезжающие из-за границы ученики тратили на проживания меньше денег. За границей достаточно легко управлять додзё в качестве профессионального учителя, поэтому нам следует создать систему подготовки людей, которые хотели бы этим заниматься. В противном случае мы будем отставать от времени. Ключ к решению проблемы – укреплять связь Хомбу Додзё и этими людьми за границей, имея в виду, в частности, и то, что и с чисто организационной стороны Европа благодаря своему политическому весу будет доминировать. Очень важно поддерживать людей и человеческие ресурсы. Когда-то я где-то прочитал, что хорошая связь равняется управлению и руководить может тот, кто контролирует связь. И мне приходит в голову мысль, что распространение информации из Хомбу Додзё напрямую ко всем додзё в мире без каких-либо фильтров, которые ставят различные организации, смогло бы укрепить Хомбу Додзё в организационном плане. Неразрушимая линия. - Сейчас айкидо управляет Досю в третьем поколении. Что вы думаете о преемственности в айкидо в рамках наследственной системы иемото? Разные люди относятся к этому по-разному, так что делать широкие обобщения сложно. Возможно, это всего лишь японский стиль мышления, однако совершенно необходимо сохранить нерушимой наследственную связь, поддерживать и защищать то, что является центром. В Японии система иемото имеет место во всех традиционных видах деятельности – от чайной церемонии до театра кабуки – и обеспечивает передачу традиции по одному неизменному пути. Поскольку будо – это тоже путь, я считаю важным его передачу в рамках именно этой системы. Есть люди, которые рассматривают айкидо как боевую систему и поэтому полагают, что наследником должен быть тот, кто сильнее в техническом отношении. Но быть сильным в техническом отношении вовсе не значит быть истинным наследником такой традиции, как айкидо. Наследник должен ясно и четко понимать традицию, и даже если он относительно молод, он должен быть способным стать сильным центром и, являясь высшим руководителем традиции, правильно видеть всё, что происходит вокруг. Он также должен уметь эффективно обучать. Все эти качества очень важны, потому что если центр становится шатким, шаткой становится и вся традиция. Люди, которые были учениками непосредственно у Основателя, в том числе и я, чувствуют свой долг перед Основателем и вторым Досю и обязанность сделать всё возможное, чтобы помочь третьему Досю правильно выполнять свою миссию. - Что вы думаете о вкладе в айкидо второго Досю Киссомару Уесиба? Простите, что я повторю уже много раз сказанное. Но как и многие другие, я сказал бы, что О'Сенсей был первопроходцем и создал айкидо, а сенсей Киссомару широко его распространил и сделал популярным. Если О'Сенсей обучал только некоторых избранных учеников, то сенсей Киссомару приложил много сил для того, чтобы айкидо стало более доступным, вывел его на международный уровень и организовал. За эту работу он получил от японского правительства Орден Третьей степени. А сейчас важно видеть, какие усилия предпринимает третий Досю для консолидации традиции. Сегодня айкидо продолжало бы распространяться даже в том случае, если бы никакие дополнительные усилия для этого не предпринимались, поэтому на текущий момент задачей является объединение традиции в условиях его продолжающегося распространения. - Под руководством Досю Киссомару в айкидо произошли технические изменения… Это ещё один вопрос, в котором на самом деле невозможно делать широкие обобщения. В конце концов, даже у О'Сенсея техника от времен юности к более зрелым годам изменялась. В молодости сенсей Киссомару был очень энергичен, и лишь позже, после хирургической операции, в его стиле стало меньше напряжения. Точно так же и я – моя техника сильно отличается от той, которая была у меня в молодости. Сейчас, когда я провожу демонстрации, все парни, с которыми я обычно практиковал раньше, всегда посмеиваются над тем, каким я стал мягким и нежным! Думаю, что изменения техники сенсея Киссомару проходили в том же ключе. Думаю, важнее всего полностью отдаваться своему делу, делать для него всё возможное и вкладывать в него всю свою душу вне зависимости от того, обычная это ваша тренировка или демонстрация. Различия связаны с тем, как вы рассматриваете айкидо – как будо, как средство сохранения здоровья или просто как форму движения. Естественно, и в моем додзё мы изучаем айкидо в соответствии с моим взглядом на него. Кстати, в связи с этим замечу, что мой девиз – «практическое айкидо». Под этим я подразумеваю то, что айкидо практикуют не только в додзё – оно выходит за его пределы и может использоваться в повседневной жизни. Это, в свою очередь, приводит к формированию особой позиции – каждый день вашей жизни драгоценен. Айкидо, замкнутое в пределах додзё, может привести только к вопросам, чья техника лучше и кто сильнее или слабее. Гораздо более важно, какой вы как личность, как вы действуете как член общества. В конце концов, даже если вы только юданся того или иного уровня, ваша практика айкидо имеет мало смысла, если вы не вносите в общество какой-то вклад. Если вы не можете привносить дух гармонии айкидо в свою обычную жизнь – в семье, на работе или в учебном заведении – тогда не думаю, что вы имеете право сказать, что практикуете истинное айкидо. - И в заключение, чем айкидо является для вас сегодня? Когда я занимаюсь айкидо, я радуюсь тому, что оно позволяет таким многим людям открывать своё сердце и устанавливать отношения дружбы. Я размышляю о тех, кто пришёл до меня, о тех, кто ещё молод – и думаю, как прекрасно было встретить так много людей и обрести так много друзей. У них у всех были в жизни разные дороги, и я многое от них впитал. Для практики айкидо это, я думаю, самое важное. О'Сенсея окружало много ярких людей потому, что он сам был великим человеком. Я не могу того же сказать о себе и чувствую, что во мне ещё много не достает, но я надеюсь, что продолжая взаимодействовать с людьми через айкидо, я смогу постепенно стать лучше. Я также надеюсь, что мои усилия помогут как можно большему числу людей прийти к пониманию ценности айкидо и жить благодаря ему более счастливой жизнью. Думаю, что это один из способов оплатить долг моей благодарности О'Сенсею и сенсею Киссёмару. Автор: Стэнли Пранин Оригинальное название статьи: Interview with Hiroshi Isoyama by Stanley Pranin Источник и дата публикации: Aikido Journal (2000) Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 17 марта 2013 г. ## Стэнли Пранин. Интервью с Хироши Тада *Хироши Тада, шихан Айкикай, 9 дан, в 60-е годы представлявший айкидо в Италии, всегда стремился постичь духовные аспекты этого боевого искусства. Когда он начал практиковать айкидо, он стал членом общества Темпукай, а после создал систему дыхательных и медитативных упражнений для своих учеников, названную Ки-но-Ренма. В своём интервью сенсей Тада говорит о физической и духовной практике и своём понимании смысла айкидо. Сенсей, как я понимаю, вы начали практиковать айкидо после поступления в университет Васеда?*** - Да, но из-за войны в додзё я был принят только в марте 1950 г. *- Когда вы поступили в университет, вы занимались также каратэ, а затем интерес к айкидо победил…* - На самом деле я не очень много занимался каратэ, хотя имею чёрный пояс. Вначале я практиковал оба вида, но больше времени стал уделять айкидо, и вскоре понял, что невозможно заниматься и тем, и другим. Конечно, я не думал, что айкидо лучше каратэ – просто я очень восхищался Морихеем Уесиба. Я знал его с самого детства через своего отца. В 1942 году я был в Синкё (сейчас это Чанг Чан, Манчжурия), но выступление сенсея Уесиба на демонстрации воинских искусств в честь 10-летия университета Кенкоку я пропустил. Мой старший двоюродный брат рассказывал мне, что это была фантастическая демонстрация. Практически никто не мог принять укеми сенсея – создавалось впечатление, что уке просто отбрасывает разряд высокого напряжения. *- В четвёртом номере Aikido Tankyu /периодическое издание Айкикай Хомбу Додзё/ вы писали, что были очень поражены тем, как необычно думает сенсей.* - Когда я был зачислен в додзё, мне было 20 лет, а сенсею – 67 или около того. Разница в возрасте составляла 47 лет. Однако независимо от силы, с которой я его атаковал, он бросал меня так легко, что казалось, что никакой разницы в возрасте нет. Сейчас, конечно, когда я вспоминаю это, всё кажется мне вполне понятным. Так или иначе, вокруг него царила особая атмосфера, и он был наполнен необычной энергией. Я понял, что встретил настоящего специалиста в области воинских искусств. Основатель айкидо Морихей Уэсиба бросает Тада, 1958 г. *Вы стали членом Темпукай в то же время, как начали заниматься айкидо?* - Когда я поступил в Хомбу Додзё, большинство тренирующихся там были членами либо Темпукай, либо Нисикай. Правда, в то время в додзё было только шесть или семь человек, среди них Кейзо Ёкояма и его младший брат Юсаки - оба студенты университета Хитоцубаси. В последние годы войны Юсаки провёл в морской академии и поступил в университет уже после того, как война закончилась. Именно он рекомендовал меня в Темпукай и Ичикукай. Ещё один человек показал мне общеукрепляющие упражнения. Всё это вместе с занятиями у Морихея Уесибы стало основой моих тренировок. Я примкнул к Темпукай в тот же год, в который начал занятия айкидо. Тогда сенсей Темпу Накамура проводил ежемесячные учебные сессии в храме Гококукай. Так же, как Айкикай, Темпукай делал очень мало для публичной пропаганды своих идей, и членами Темпукай становились по рекомендации других членов. Когда я встретил сенсея Темпу и услышал, о чём он говорит, я решил немедленно присоединиться к этой группе. *Были ли знакомы сенсей Уесиба и сенсей Темпу?* - Да. Они познакомились ещё до моего поступления в додзё, и, по-моему, это произошло благодаря отцу Тадаси Абе, который был членом Темпукай и одновременно учеником сенсея Уесибы. Первоначально Темпукай был известен как общество по изучению объединения медицины и философии и особое внимание уделял объединению тела и духа. Я принимал участие во многих экспериментах сенсея Темпу, поэтому много знаю о нём. *- Долго ли вы были активистом Темпукай?* - До тех пор, пока в октябре 1960 года я не уехал в Европу. А в декабре 1968 года умер сенсей Темпу. За те шесть лет, пока я был в Европе, умер и сенсей Темпу, и сенсей Уесиба, и мой отец. *- Я слышал, что сенсей Темпу был специалистом по работе с мечом.* - Да, он был мастером Зюйхен-рю баттоджюцу. Свое имя, Темпу, он составил из китайских иероглифов «тен» и «пу», которые использовались для одного из методов написания Зюйхен-рю, в котором он был особенно искусен. Сенсей Темпу был потомком Точибана из Янагамы. В Янагаме воинские искусства были так популярны, что связывались с Сага из клана Кюцу, известного по книге под названием Hagakure (классический текст по бусидо, который продиктовал Цунетомо Ямамото в 1916 году – прим. журнала). Сенсей Темпу очень замечательно говорил, потому что большая часть из того, что он говорил, была результатами его собственного опыта, а не интеллектуальных занятий. Таким же человеком был и сенсей Уесиба. Идеи, которые родились просто из размышлений, действуют на людей не так сильно. *- Не могли бы вы рассказать нам об Ичикукай?* - Одним из последних учидеси Тессью Ямаока был человек по имени Тецую Огура. Ученики и последователи Огура вместе с членами лодочного клуба Токийского государственного университета создали общество, в котором практиковали *мисоги *(аскетизм и ритуальное очищение) Им руководил Масатецу Иноуэ. Вначале члены Ичикукай собирались по 19-м числам каждого месяца, поэтому общество так и называлось (ichiku по-японски может обозначать 1 и 9, то есть 19 – прим. журнала). Когда в общество вступил я, собрания проходили в старом додзё в Накано. С четверга по воскресенье мы сидели в сейза по 10 часов в день, распевая отрывок из норито (синтоистская молитва) и вкладывая в это всю душу. Это было что-то похожее на пение мантр. Пройдя такое посвящение, вы становились членом общества, и тогда могли посещать собрания раз в месяц по воскресеньям. Там выполнялись специальное упражнение, называемое ичиман-барай, которое заключалось в том, чтобы десять тысяч раз позвонить в ручной колокольчик. Звук колокольчика не начинал звучать ясно и чисто до тех пор, пока движения руки не становились автоматическими. Своих старших студентов в айкидо я сейчас тоже обучаю этому. *- Тренировались ли вы с мечом или джо?* - Был такой период, когда О’Сенсей сердился, если студенты в додзё тренировались с мечом или джо, и он им это запрещал. Однако позже он начал сам учить этим вещам. В детстве я практиковался в традиционной японской стрельбе из лука, которая сохранялась в нашей семье. В школе я также занимался кендо. Это было во время войны и потому не было ориентировано на спортивные результаты. После того, как я начал изучать айкидо, я отрабатывал удары меча о дерево, растущее около моего дома. Личные тренировки очень важны независимо от того, каким боевым искусством вы занимаетесь. Лучше всего создать свою собственную программу тренировок, которая начинается с бега. После двадцати и примерно до сорока лет каждое утро я обычно вставал в 5-30 и пробегал около 15 километров. После этого я возвращался домой и занимался рублением связки прутьев деревянным мечом – боккеном. Тогда дома в Дзиюгаоке располагались дальше друг от друга, чем сейчас, я и мог шуметь, сколько угодно. Тренировался я, используя метод Джиген-рю, который узнал у О’Cенсея в Ивама. Говорят, что в старые времена воины провинции Сатсума выполняли ежедневно десять тысяч ударов по связкам хвороста, я же в лучшем случае мог сделать только пятьсот. Сначала от таких упражнений у меня цепенели пальцы, но через некоторое время я мог без каких-либо проблем наносить удары по большому дереву. Таким же образом я заставлял тренироваться моих учеников в университете Васеда и университета Гаксин. Я считаю, что это один из лучших методов тренировок в айкидо. Но при этом не нужно использовать чрезмерную физическую силу. Без усилий просто держите боккен или даже обычную деревянную палку, сжимая её в момент удара мизинцем и безымянным пальцем. Скорость и умение должным образом сжимать пальцы будет развиваться естественным путем. Такой способ мягкой тренировки очень важен потому, что привычка постоянно использовать много энергии может привести к тому, что вы слишком сильно будете выполнять броски и техники с партнёром, а это может быть опасным. Лидо, Венеция, Италия, 1968 год. Очень жаль, что маленькое пространство наших додзё больше не позволяет проводить тренировки такого рода. Я хочу кое что реорганизовать, чтобы всё-таки сделать такие тренировки более доступными. То, что я сейчас описал – основной метод практики рубления. Работа ног, движения рук и развитие ки с помощью кокью – другие важные элементы личных тренировок. *- Вы учились у Морихея Уесиба и развивали собственный метод на основании того, что вы видели?* - Разумеется. Очень важно внимательно наблюдать тренировки самого учителя и хорошо их изучить. В противном случае вы можете прийти к поспешным и неверным заключениям и в итоге будете выполнять бессмысленные или неверные вещи. В любом случае вам нужно внимательно обдумать, чему учил ваш учитель, и попытаться разглядеть то, что составляет основную линию тренировки, а затем снова и снова тренироваться до тех пор, пока вы это не освоите. Тогда вы сможете создать свой собственный метод тренировок. Я думаю, что если вы хотите стать специалистом в том, чем вы занимаетесь – не важно, воинские искусства это, спорт или что-то иное – вам нужно работать не менее двух тысяч часов в год, когда вам больше двадцати или тридцати лет. Это примерно пять-шесть часов в день. Вероятно, это зависит от человека, однако большая часть этого времени должна отводиться на личные тренировки. После тренировки вы можете прийти в додзё, чтобы попытаться проверить, закрепить, проработать то, чего вы достигли. Хороший способ тренировки с приложением всех сил – это использовать в качестве партнёра дерево, потому что тогда вы можете наносить более жёсткие удары, чем если бы вашим партнёром был человек. Если ваш партнёр – человек, нет никакой необходимости работать жёстко – это время вы можете посвятить тому, чтобы наработать правильные, ясные движения, отточенные, как лезвие бритвы. *- Рассказывал ли Сенсей Уесиба что-нибудь о Дайто-рю или Онисабуро Дегучи?* - Сенсей Уесиба всегда очень уважительно говорил о своих учителях, включая Сокаку Такеда и Онисабуро Дегучи. Из его рассказов о Дайто-рю мне запомнилось больше всего то, что у Сокаку Такеда был совершенно замечательный метод тренировок. После занятий сенсей Уесиба часто рассказывал нам в додзё о самых разных вещах. *- Вероятно, сенсей Уесиба рассказывал и о религии, особенно о религии Омото…* - Да, и иногда я ясно понимал, о чём он говорит, а иногда он ставил меня в тупик. Но он говорил нам: «Это всего лишь мой способ объяснения. Я же хочу, чтобы вы поняли мои слова в тех терминах, которые понятны вам, чтобы вы пересказали это современным языком». Айкидо оказывает более благотворное влияние на человечество, чем принято думать, даже если рассматривать его с точки зрения таких людей, как я, которые специализируются на айкидо. В 1952 году, когда я закончил университет и решил специализироваться на айкидо, все мои друзья были изумлены – возможно. потому, что это было вскоре после окончания войны. Однако для меня айкидо сенсея Уесибы воплощало в себе сущность культуры Японии, и в нём я видел нечто такое, что в будущем для Японии станет очень важным. В действительности, однако, в Европе айкидо прижилось быстрее, чем в Японии. Тем не менее если начинать вот так, с чистого листа, в совершенно другой культурной среде, заниматься айкидо невозможно, если не понимать действительных целей тренировок. Без этого тренировки напоминают прыжок на поезд, который идёт неизвестно куда. Другими словами, в айкидо с самого начала важно иметь правильное отношение к тренировкам. Что касается выбора метода тренировок, совершенно нереально спрашивать с тех людей, которые ходят в зал 2-3 раза в неделю, больше, чем с тех, кто хочет тренироваться несколько часов каждый день. Для первых достаточно тренироваться так, как нужно для них самих в том контексте, в котором построена их жизнь. Но тот, кто хочет стать специалистом и действительно глубоко знать айкидо, должен очень отчетливо представлять, куда он идёт и как собирается туда дойти. Что касается методов тренировок, я ничего не могу сказать о том, правильны они или нет. Большинство специалистов в воинских искусствах не критикуют технику других, потому что бывает слишком много случаев, когда тот, кто кажется слабее, оказывается значительно сильнее. *- Расскажите, пожалуйста, о вашей организации в Италии. * - Официальное название итальянского Айкикай – Ассоциация традиционной японской культуры (Traditional Japanese Culture Association), и она официально признана Министерством культуры Италии. Как предполагает название, айкидо изучают там в традиционной форме. Совершенно понятно, что то, чем они занимаются, очень далеко от любого вида спорта. Думаю, что для японцев, живущих в Японии, эту ситуацию трудно понять. Если сказать об этом другими словами, они практикуют айкидо как динамическую медитацию. В таких местах, как Италия, Швейцария и Германия фраза ki no renma (развитие ки) используется в традиционном японском понимании. Конечно, не все из тех, кто там занимается, сохраняет в уме этот подход. Кому-то просто хочется стать более сильным и уметь постоять за себя в ситуации физического конфликта, мотивы других – стать более здоровыми, кто-то просто получает удовольствие от изучения другой культуры. Молодые ученики айкидо, которые хотят стать инструкторами, должны иметь для своих тренировок ясные и отчетливые цели, включающие также и те, которые перечислено выше. Современные японские воинские искусства – довольно специфичная область. Являясь частью будо, в действительности в период Мейдзи они были частью образовательной системы, и представляя, как принято считать, дух традиционной Японии, они во многих случаях пренебрегают некими духовными аспектами. Считается, что период Мейдзи является временем, когда западная цивилизация хлынула в Японию, но совершенно точно и то, что в это время в Европе и США стало популярным изучение восточного пути, а также использование области подсознания и внимание к тому, что стоит за рациональным мышлением. Все это развивалось в течение длительного периода времени и после войны стало хорошо известным в психиатрии и психотерапевтических исследованиях. В контрасте с этим Япония приняла политику «наружу с Азией, внутрь с Европой» - достаточно проблематичная тенденция, которая продолжается и сегодня и, возможно, объясняет, почему сейчас так удивительно мало японцев, понимающих сущность айкидо. Тем не менее когда я преподаю за границей, я очень хорошо чувствую, что имеются некоторые аспекты тренировок, которые могут постичь только японцы, и это не методы тренировок, а вещи более глубокой природы. Например, только человек, живущий в Японии, может понять японский тип речи, ритм японской жизни. Другие примеры – театр Кабуки и танцы Но. Я чувствую, что понимаю их, потому что жил в Японии. Я думаю, что изучение айкидо в Европе примет форму, пригодную для Европы. Если язык, если способ думать и представлять различны, тогда и стиль движений также будет различным. Если вы думаете о красном цвете, то тело ваше будет совершать движение, которое является «красным». Именно такое влияние имеет разум на тело. Однако это очень тонкие аспекты, которые можно постичь только при тщательном рассмотрении. *- Сенсей, вы поглощены айкидо, и дух айкидо присутствует в стиле вашего мышления, в ваших движениях и том, как вы живете и в додзё, и за его пределами. Не могли бы вы сказать нам несколько слов о вашем распорядке дня, о диете, которой вы придерживаетесь.* - Когда я учился в университете, я был полным вегетарианцем. Я также соблюдал посты и практиковал аскетизм. Сейчас для меня это трудно, и основное внимание я уделяю диете. Я ем пшеничный хлеб, гречиху, овощи, морские водоросли, рыбу и морепродукты. Алкоголь я принимаю только в исключительных случаях – на праздниках и студенческих встречах. Я не курю. Если вы курите, вы не сможете хорошо выполнять кокью, а также теряете контроль над некоторыми тонкими аспектами всех пяти чувств. Вы не сумеете различить действительно микроскопические нюансы в них, а значит, окажетесь неспособными различать некоторые тонкие нюансы обычной жизни. Я говорю о вещах, которые трудно различать в обычной жизни, но они становятся очень ясными тогда, когда чувства обострены, например, после выхода из трехнедельного поста. Особенно мешает способности ясно чувствовать регулярное употребление алкоголя, как бы упорно вы ни размышляли и как бы настойчиво ни тренировались. Существует много способов принимать пищу. Можно сказать, что во время приёма пищи вы поглощаем ки вселенной. Поэтому мы должны относиться к приёму пищи и воды так же серьёзно, как к дыханию. Я думаю, что важнее всего принимать пищу с таким чувством, с каким это делал О’Сенсей, который с благодарностью складывал руки вместе перед каждой едой и после неё. *- Вы говорили о сенсее Тессью Ямаото. В некоторых отношениях он был очень неординарным человеком…* - О нём ходит много анекдотов. Кто-то рассказывал, например, что иногда он съедал десятки мандзю (клецки из рисовой муки со сладкой бобовой начинкой) и сваренных вкрутую яиц. О старых героях всегда много говорят. Но я думаю, они не слишком беспокоились о таких малозначительных вещах, как тип питания. До начала периода Мейдзи японцы овладевали кокью-хо и развивали ки, начиная с самого молодого возраста и следуя строгой дисциплине и с этой точки зрения японцы сейчас полностью изменились. Я говорю о дисциплине, которая начиналась с самого рождения, с того, как детей учили и каков был стиль жизни семьи. Этой касается и европейского стиля, когда детей ведут в церковь несмотря на их неспособность понять смысл этого. Таким образом, образование в Европе тоже начинается с самого юного возраста. Такое образование, вероятно, формирует настоящее ядро личности. В довоенной Японии преданность и патриотизм, которые вырастали из бусидо, был в каком-то смысле эквивалентным религиозному образованию в Европе. Сейчас этого нет и, к сожалению, это нечем заменить. Я думаю, что айкидо должно быть достаточно сильным, чтобы выполнить эту роль. *- Сенсей, вы писали о том, что очень важно уметь тренироваться, используя научный подход…* - Поскольку человеческое тело в каком-то смысле является физическим объектом, способ, которым мы двигаемся, должен быть рациональным и научным. Будо всегда включает в себя тренировки таких вещей, как умение правильно сидеть и стоять, как нести своё тело и как быть внимательным. Особое внимание обращается на то, как правильно двигаться, правильно поднимать тяжести, как быстро занимать устойчивое положение, необходимое для выполнения техник. Принципы, которые управляют таким вещами, обязательно существуют и должны отчетливо осознаваться и использоваться при тренировках. Роль учителя заключается в том, чтобы передать эти принципы студентам, но путём логических объяснений это трудно сделать. Лучший способ постичь эти принципы – через постепенные тренировки тела, без попыток понять это умом. Именно поэтому О’Сенсей никогда не объяснял техники. Объяснения, данные словами, останавливаются в ушах. Лучший способ совершенствоваться – повторять движения как можно лучше. Нет смысла думать, что ты не можешь сделать что-то такое, чего ты раньше никогда не испытывал, потому что «не изучал». Действовать «научно» означает руководствоваться системой принципов, не так ли? Но это также означает применение этих принципов. Поэтому если существует что-то такое, чего ты вообще раньше не испытывал, не нужно извинять себя тем, что ты не можешь это сделать, поскольку это не «учил». Редактор журнала айкидо Стэнли Пранин берёт интервью у Тада-сенсея Поскольку способ атаки в додзё заранее предопределен, тело может оказаться неспособным отреагировать, если последует другая атака. О‘Сенсей учил, например, что *шоменучи *представляет собой атаку, при которой энергия партнёра идёт прямо спереди - меч это, нож или удар. Это не просто атака с тегатаной. Во время тренировки все эти возможности нужно очень хорошо держать в своем уме. Это означает, что нужно обращать внимание на то, как ваше тело реагирует на все эти вещи и как вы создаёте правильные линии движения вашего тела. Более того, вам нужно обладать специальной энергией для того, чтобы создать такую атмосферу, в которой люди действительно могут тренироваться и быть «включенными в тренировку». Для того, чтобы у каждого создать мотивацию для тренировок, нужно обладать энергией кокью. *- Я слышал, что перед войной, в период пребывания в Ивама, выполняя сувариваза иккё, фундаментальную технику в айкидо, сенсей Уесиба не давал партнёру шанса атаковать, а просто заставлял его двигаться, направляя вперёд свою ки…* - Это известно как выработка магнетизма и включает в себя развитие острого чувства кокью, которое притягивает партнёра, как магнит мгновенно притягивает кусок железа. Бывает три ситуации: вы двигаетесь первым, вы и ваш партнёр двигаетесь одновременно, ваш партнёр двигается первым. Техника при этом на самом деле одна и та же, но что в конце концов важно – это состояние, которое вы в себе сохраняете. Если вы видите только внешнюю форму – например, если вы рассматриваете техники только как средство самообороны – тогда вы не поймете их общего смысла. Техники тесно связаны с ки, а не являются всего лишь простым взаимодействием двух физических тел. Тренировка - это зеркало, которое отражается вашу чувствительность к ки. Важнейший момент при этом – ясность зеркала. *- Не скажете ли вы несколько слов о различии между омоте и ура?* - Говоря с точки зрения физического восприятия, вы выполняете технику ура, если партнёр твёрдо стоит на задней ноге. Если его задняя нога находится в движении или не имеет прочной опоры, вы выполняете технику омоте. Именно так проявляются техники *омоте *и ура. Эти различия довольно часто проявлялись во время занятий у О’Сенсея. Целью тем не менее является способность выполнять техники в любом направлении в пределах 360 градусов. *Омоте *и ура – вовсе не жёсткие формы или модели, они просто представляют идею, которая заключается в том, что техники могут свободно меняться. *- Сенсей, вы имеете прекрасно организованную программу обучения техникам, которую вы взяли у О’Сенсея.* - Да, я очень заботился о том, чтобы сохранить её в системе, и они образуют основу моей собственной программы тренировок. Я хочу сохранить не только техники, но и условия, при которых я изучал их, и атмосферу, которая при этом была. Например, я стараюсь сохранить ощущение того, что иду в додзё тренироваться с О‘Сенсеем. Я выхожу из своего дома в Дзюгаока, спускаюсь вниз, чтобы сесть на линию метро Тойоко и доехать до Сибуйя, пересаживаюсь там на линию Ямятэ и еду до Синдзуки, затем сажусь в машину и еду до Нукебентен, а затем в додзё, в котором появляется сенсей Уесиба и выполняет различные техники. В моём уме несколько таких мысленных картинок. Если это иккё, то я вижу различные вариации, приложения и контрприёмы. Такого рода мысленная практика всегда была обычным делом для тех, кто практикует будо. Часто используется термин «мысленная тренировка», но это чисто европейская концепция. Это – форма медитации. Не нужно ожидать слишком больших результатов, если вы полностью не идентифицируетесь с тем, что вы представляете. Вы должны буквально слиться со своими визуализациями. И тогда вы услышите, как О’Сенсей выполняет технику, и почувствуете его дыхание. Говорят, что когда О’Сенсею было за пятьдесят, его техники напоминали воду, вихрями несущуюся в ручье. Он не учил приемам Дайто-рю – таким, какие он узнал от Сокаку Такеда. Весь его жизненный опыт с самого детства достиг кульминации в этом непрерывном потоке новых движений «воды, вихрями несущейся в ручье», как часто говорил сам О'Сенсей. Это были не приёмы, а формы непрерывных находок и открытий. О’Сенсей говорил, что когда он находился в своей лучшей форме, перед его глазами возникал образ его противника, движущийся сквозь воздух, а в следующее мгновение его тело начинало автоматически двигаться, а образ становился реальностью. *- Вы сознательно стараетесь передать своим студентам свою память об О’Сенсее и то, чему вы научились от него?* - Да, конечно. Но много рассказов и анекдотов о сенсее Уесиба на самом деле взяты с потолка и не могут быть правильно понятными, если не объяснить их контекст. С другой стороны, кто-то давно сказал, что знание слишком многого препятствует действительному пониманию. Когда мы что-то узнавали от О’Сенсея, мы изо всех сил старались впитать и усвоить это, в течение многих лет пытались делать так, как он. В Японии есть выражение gokui ni kabureri, которое обозначает человека, пытающегося превзойти себя, а это то, что японцы не любят. Поэтому нужно быть очень осторожными, когда рассказываешь молодым людям об О’Сенсее или показываешь им его видеофильмы. О’Сенсей жестоко бранил нас, если мы просто имитировали его технику, говоря: «Вы не должны просто имитировать внешнюю форму того, что я делаю! Больше концентрируйтесь на базе!» Есть слова – «айкидо – это любовь». Слово «любовь» мы обычно используем по отношению к кому-то или чему-то, говоря «я люблю то или это». О’Cенсей говорил о любви в абсолютном смысле, как о разуме Вселенной. Следовательно, пока мы понимаем слово «любовь» только на уровне ума, не делаясь одним целым Вселенной, мы никогда не поймем это так, как это понимал О’Сенсей. Возможно, это та «ясность» или «способность стать прозрачным», о которых говорил О’Сенсей. Разумеется, эти вещи несут в себе также и религиозный оттенок. Разговоры O’Сенсея требовали высокого уровня от собеседника и действительно были очень трудны. Что касается тренировок по усилению ки, то любой человек хорошо представляет, что физические способности ограничены. Невозможно поднимать чрезмерно тяжёлые предметы или бегать слишком быстро. Когда мы начинаем погружаться в царство ума, вначале невозможно определить границы своих возможностей или понять, что делать, чтобы расширить их. Нам не к кому обратиться за помощью, но мы можем следовать мудрости и прилежно тренироваться так, как нас учили. Это очень непросто, поскольку в тренировках нужно следовать рациональному научному подходу и в то же время сохранять такие важнейшие традиционные составляющие, как культивацию Ки. ***- Благодарю вас за то, что вы уделили нам так много времени и помогли нам лучше понять сложнейшие аспекты айкидо. Справка о Хироси Тада. Хироси Тада родился в 1929 году в Токио. Будучи студентом юридического факультета университета Васеда, был зачислен в додзё сенсея Уесиба. Закончив университет, решил специализироваться в айкидо и исследовании истории японских воинских искусств. Хироси Тада – шихан Айкика Хомбу Додзё, 9 дан. В настоящее время преподаёт айкидо в университетах Гаксин, Кейо, Васеда, в храме Гессодзи в Кичидзодзи, в Агентстве безопасности и в своём собственном додзё а Токио. С 1964 года начал совершать поездки по Европе, проводя тренировки и консультации по айкидо. Он основал Ассоциацию традиционной японской культуры – Айкикай Италии, в которой сохраняет пост Председателя. Вернулся в Японию в 1970 году, и с тех пор много раз выезжал в Европу для обучения айкидо*. ## Стэнли Пранин. Интервью с Казуо Чиба (1) * Молодым человеком 18-ти лет Казуо Чиба увидел в книге фотографию Морихея Уесиба и в то же мгновение понял, что его поиски настоящего мастера будо закончились. Сейчас сенсей Чиба имеет 8 дан и является главным инструктором в организации Айкидо Айкикай Сан-Диего. В интервью он вспоминает некоторые эпизоды из своей жизни в тот период, когда он был учидеси и даёт подробное описание концепции си-ха-ри, а также делится своим мнением о современном мире айкидо. * *- Сенсей, насколько я понимаю, свой путь в воинских искусствах вы начали с дзюдо, а затем переключились на айкидо. Расскажите немного об этом.* - Мне нравилось заниматься будо, в особенности дзюдо. Однажды на соревнованиях мне пришлось бороться со своим товарищем, который был старше меня и имел второй дан. Он был замечательным человеком и с того времени, когда я начал заниматься в додзё, он очень много рассказывал мне о дзюдо и хорошо ко мне относился не только в зале, но и за его пределами. Несмотря на маленький рост, он был замечательным дзюдоистом и безо всякого труда бросал партнёров, которые были гораздо крупнее его самого. И он очень быстро двигался. Он всё время меня побеждал, но потом по какой-то причине я выиграл матч в качинуке сиай (матч, в котором дзюдоист борется до тех пор, пока его не победят, и тогда его место занимает тот, кто одержал над ним победу). Он был очень подавлен и сказал: «В дзюдо я тебя больше не смогу победить, но есть ещё кендо» (у него был второй дан и по кендо). Однажды вечером он заглянул ко мне и предложил мне пойти на соревнования по кендо. Я занимался дзюдо и каратэ, но кендо я не занимался. Я решил, что из этого, может быть, что-нибудь выйдет, и пошёл с ним. Мой старший товарищ предложил мне выбрать деревянный боккен, а сам взял синаи из бамбука. Он так быстро двигался, что я даже не успевал прикоснуться к нему, а его синаи снова и снова щёлкал по моему телу. Он хорошо меня потрепал. Этот опыт стал одним из моих первых озарений в будо. Потерявший всякие иллюзии, я перестал ходить в зал дзюдо и стал подумывать о других вещах. Мне пришло в голову, что если я буду продолжать со всем возможным упорством заниматься дзюдо, достигну в нём высокого уровня и поверю в свои способности дзюдоиста, может случиться так, что человек с уровнем первого дана по кендо побьёт меня в соревнованиях по кендо. Точно так же если учитель кендо наденет форму дзюдо и придёт ко мне в зал, я побью его независимо от того, насколько он уважаем в мире кендо. Обдумывая это, я пришёл к выводу, что здесь что-то не так, что существует какая-то ошибка, и настоящее будо находится где-то в другом месте. Я считал, что тот, кто занимается будо, должен достойно уметь ответить при любых обстоятельствах - и с мечом против меча, и безоружный против безоружного. Эти простые вещи заставили меня размышлять об истинной природе будо. Поскольку я не имел ни малейшего представления, где найти такое будо, которое мне нужно, я на полгода вообще бросил заниматься воинскими искусствами. Я знал, что должен найти такого учителя, который смог бы должным образом руководить мною. Однажды в книжном магазине я взял с полки книгу об айкидо. В ней была небольшая фотография О’Сенсея. Когда я её увидел, я в тот же момент понял, что нашёл своего учителя. Я не знал никаких техник айкидо, но это казалось мне неважным, и я только думал про себя: «Вот он! Вот человек, который понимает, что мне нужно». Поэтому я нашёл дорогу в зал, где, как я предполагал, Сенсей Уесиба обучает тому, чего я желал - неважно чему конкретно – чтобы как можно быстрее быть зачисленным в его додзё в качестве учидеси. Я появился там без приглашения, потому что у меня его не было. Так я пришёл в айкидо. *- Сколько вам тогда было лет?* - Я только что закончил школу, так что мне было 18 лет. В то время О’Сенсей жил в Ивама, поэтому его чаще всего не было в Хомбу Додзё. Но я был готов сидеть перед додзё до тех пор, пока мне не разрешат стать учидеси. Так я и сделал, ожидая, с кем бы мне поговорить. Была середина февраля 1958 года, и было холодно. Наверное те, кто был в Хомбу Додзё думали, что я какой-то сумасшедший. Через три дня из Ивама приехал О’Сенсей. Сенсей Вака, по-видимому, сказал ему, что вокруг додзё слоняется странная личность, и спросил, что со мной делать. О’Сенсей сказал: «Приведи его». Именно так я и встретился с О’Сенсеем. Я сел в холле у его комнаты и сделал официальный поклон. Когда я поднял голову и взглянул на него, я подумал про себя: «Всё, кажется, идёт хорошо». О’Сенсей сказал: «Тренировки в будо очень много требуют от человека. Думаешь ли ты, что сможешь их выдержать?» Я ответил с уверенностью, что смогу, и О’Сенсей сказал: «Что ж, хорошо». Это была очень простая встреча. *- После этого в течение 7 лет вы провели в Хомбу Додзё в качестве учидеси?* - Да, и за весь период обучения не было ни одного дня, который я посчитал бы развлечением – во всяком случае, тогда. Сейчас я горжусь опытом, который тогда получил, хотя в то время это было настоящим мучением (смеётся). Конечно, я сам это выбрал, чтобы достичь своей цели, никто меня не заставлял, поэтому в этом смысле это было великолепно, если не считать того, что это было трудно. *- Наверное, вам есть что вспомнить о своём опыте в качестве учидеси?* - Когда я поступил в додзё, состояние здоровья О’Сенсея было ещё хорошим. Пока я учился, я видел, как быстро менялась его техника. После примерно года тренировок я достаточно овладел базовой техникой, и мне было позволено выполнять для него укеми. Тренировки с О’Сенсеем были очень жёсткими. Когда мы отрабатывали ириминаге, кожа на моих локтях была постоянно содрана, а рукава кимоно были всегда в крови. О'Сенсей выполнял технику настолько быстро, что я едва успевал сделать укеми. Ещё хуже, чем укеми, было то, что после того, как он очень жёстко тебя бросал, ты должен был вскочить на ноги и ни в коем случае не отводить от него взгляда. Когда он бросал тебя лететь на маты за два метра от себя, ты чувствовал это основанием своей шеи. Его меч тоже двигался очень быстро. *- Как бы вы описали энергию О’Сенсея? * - Было такое ощущение, что он придавливает тебя какой-то невидимой силой. О’Сенсей часто просил нас неожиданно атаковать его боккеном. Моменты, когда он отворачивался, чтобы поговорить с кем-то из своих учеников, казались нам наиболее для этого подходящими, так как он смотрел в другую сторону, однако даже тогда никто не мог даже попытаться его ударить. Казалось, что в его защите нет ни одной лазейки. Он не смотрел на нас глазами, но мы чувствовали, что он твердо контролирует нас своей ки. И часто он заставлял моё тело покрываться липким потом, и я едва удерживал в руках свой боккен. Тем не менее в качестве его оппонентов мы продолжали свои попытки. Потом на какое-то мгновение в его защите появлялась небольшая брешь. О’Сенсей делал её нарочно, чтобы мы могли тренировать свою способность восприятия. Он не работал с теми, кто не мог чувствовать появившихся возможностей атаковать. В тот момент, когда О’Сенсей слегка ослаблял силу своей энергии кокью, мы бросались в атаку – но его уже на месте не было. По этой причине казалось даже, что всё это было отрепетировано заранее. И в самом деле, в тот момент, когда мы начинали атаку, он уже двигался. Мы были слишком медлительны или нам не доставало способности к восприятию. Такие тренировки кажутся мне очень интересными. О’Сенсей говорил, что настоящее будо – это такое будо, при котором со стороны кажется, что всё подстроено заранее. Он говорил, что если вы начинаете двигаться в тот момент, когда удар уже начинает выполняться – это не будо. Будо только тогда реально, когда зрителям кажется, что всё было отрепетировано. *- Учил ли О’Сенсей учидеси отдельно от студентов в общих группах?* - Содержание тренировок было тем же самым, но нам постоянно говорили, что мы не должны тренироваться так, как тренируются обычные студенты. Наши тренировки должны были быть более тяжелыми и более напряженными, а не мягкими и лёгкими. В этом О’Сенсей было очень твёрд. Учидеси редко получали какие-то особые указания по выполнению техники. Самой интенсивной частью нашего обучения было участие во всех делах каждодневной жизни О’Cенсея – нам приходилось бывать его личными помощниками, сопровождать его во время его поездок, готовить для него еду и ванну, делать ему массаж, читать ему и так далее. Те, кто не был учидеси, едва ли смогут понять, как важен был этот ежедневный контакт с ним. *- Пожалуйста, расскажите об этом подробнее.* - Мы часто сопровождали О’Сенсея во время его поездок в Осаку и Вакаяму, которые продолжались обычно около недели. Кроме собственного багажа нагруженные ещё и багажом О’Сенсея, с привязанными за спинами дзе и боккенами, мы нанимали такси до станции Токио. Когда мы до неё доезжали, О’Сенсей немедленно выскакивал из машины и исчезал внутри здания станции, предоставляя нам беспокоиться о покупке билетов и других мелочах. Мы мчались вслед за ним, а он двигался, стремительно разрезая толпу на переполненной станции, и люди, казалось, сами расступаются перед ним. Иногда попадались учидеси, которые не могли поспеть за О’Сенсеем, но он всё равно садился на поезд и уезжал, поэтому нам приходилось делать всё возможное для того, чтобы держаться вместе с ним и не отстать от группы. В большинстве гостиниц, в которых мы останавливались, были номера, состоящие из двух комнат и туалета. О’Сенсей спал в дальней комнате, а учидеси втискивались в другую. В том возрасте О’Сенсей обычно вставал в туалет пять или шесть раз за ночь, и мы должны были ему помогать. В первые два или три года я вообще не мог спать, потому что не мог угадать, когда он собирается вставать. Когда он вставал, мы должны были открыть дверь и помочь ему надеть его *хаори *(свободный жакет длиной выше колен и сзади немного короче, чем спереди), затем проводить его до туалета, открыть дверь туалета и включить свет. Затем мы помогали ему вымыть и вытереть руки, провожали обратно к постели и возвращались в свою комнату. Понятно, что поскольку это повторялось пять-шесть раз за ночь, много поспать нам не удавалось. К тому моменту, когда мы возвращались домой, мы теряли по 8-9 фунтов и сильно выматывались. Интересно, что через четыре года я уже мог крепко спать. Каким-то образом во сне я чувствовал, когда О’Сенсею нужно встать, чтобы пойти в туалет. Я просыпался, выскакивал из постели, открывал дверь как раз вовремя. У меня с О’Сенсеем появилась связь, при которой не нужны слова. По-японски я сказал бы это исин денсин, что приблизительно означает такую связь между людьми, при которой они как будто имеют один мозг. Такой вид тренировки позволяет тебе научиться чувствовать намерение твоего партнёра в зале. Например, когда вы стоите лицом к лицу с мечами в руках, важнее не то, кто из вас сильнее и кто слабее, а то, насколько ясно вы можете чувствовать намерения друг друга. Для того, чтобы начать двигаться в нужный момент, вам нужно увидеть, когда откроется партнёр. Не знаю, специально ли О'Сенсей тренировал нас или нет, но в любом случае это действительно оказало влияние на мою технику в том смысле, что я научился реагировать на движения ки моего партнёра ещё до того, как осознавал его. Но, конечно, у меня получалось это не всегда. А мне бы хотелось, чтобы это было всегда – тогда я действительно был бы специалистом, не так ли? (смеётся). *Сенсей Чиба демонстрирует ученикам. Фантастическое изумление на лице студента слева на снимке (Крис Муни из Великобритании, сейчас 6 дан).* *- Как вы думаете, что самое важное для людей, которые только начинают изучать айкидо?* - В айкидо люди ищут такие разные вещи, что мне трудно обобщать. Когда я был учидеси, в Хомбу Додзё тренировалось гораздо меньше людей, но почти все они искали так называемое «реальное айкидо». Небольшое число студентов были в том или ином смысле эксцентричны или необычны, и среди них были люди, которых можно было назвать фанатиками будо. Это была очень необычная группа. Сейчас гораздо больше разнообразия. Некоторые люди занимаются айкидо ради здоровья, другие ради философских или духовных аспектов – и все эти побуждения очень достойны. Однако вот что сегодня важно. Если представить, что айкидо – это дерево, нужно очень ясно представлять, что на этом дереве играет роль листьев и ветвей, а что хочет быть корнями и стволом. До тех пор, пока есть люди, принимающие на себя роль корней и ствола, дерево останется крепким и здоровым, и на нём будут появляться ветви и листья. И тогда нам не о чем беспокоиться. Нужно постоянно держать это в голове и не настаивать на том, чтобы айкидо всегда оставалось таким, как сейчас. Листья – это листья, а ветки – это ветки, и они хороши такими, какие есть. Они - часть дерева. Вопрос в том, кто собирается сохранять центр айкидо, другими словами – кто собирается принять ответственность за сохранение корней и ствола? В принципе я думаю, что нет старого или нового будо. У нас есть слово кобудо, которое буквально означает «старое будо». Логически противоположное слово – синбудо, или «новое будо», но мы, японцы, обычно не употребляем такое слово, не так ли? Новый термин – для того, чтобы новое будо стало спортивно ориентированным. Возможно, для этих спортивных «новых форм будо» это хорошо, но в традиционном смысле спорт к будо отнести нельзя. Очень трудно сказать, до каких пределов эти спортивные формы можно считать будо. Но лично для меня кажется бесспорным, что будо – это то, что формирует корни айкидо. А из него вырастают ветви и листья. Все другие элементы – айкидо как искусство жить, как средство сохранить здоровье, как физическая подготовка или поиск эстетического совершенства – всё это растёт из общего корня, которым является будо. И то, что это так – хорошо, но только нельзя забывать, что это – не сам корень. О’Сенсей всегда подчеркивал, что «айкидо есть будо», а «будо – источник мощи айкидо». Если забыть это, то айкидо превратится во что-то другое – так называемое «искусство жить» или какую-нибудь айки-йогу. *- Что вы скажите о технических перспективах?* - С точки зрения моего ограниченного опыта в айкидо меня больше всего очаровывает его рациональная природа и тот факт, что все айкидо пронизывают общие принципы. Например. Среди многих принципов айкидо есть принцип «одно – это всё». Техники, которые выполняются без оружия, в любой момент могут быть трансформированы в техники с применением оружия, и наоборот. Техники, которые используются при работе с одним нападающим, могут быть применены и в том случае, когда их несколько. Линии движений в техниках без оружия или против одного партнёра очень плавно, связно, органично переходят в линии движений в техниках с оружием или против нескольких атакующих. В этом смысле айкидо очень похоже на какую-то живую сущность. Это составляет одну из существенных черт айкидо как будо. Именно такого рода движения выполнял О’Сенсей, и это лежит в самом сердце айкидо. Однако в технике каждого отдельного занимающегося это существенное качество выражено не отчетливо, не так, как оно присуще искусству айкидо в целом, а лишь как скрытая потенциальная возможность. Это же позволяет современной духовности искать и этический подход, другими словами, синми фусацу, представляющий высший идеал японского будо – не убивать. Сущность айкидо как будо вовсе не лежит на поверхности, но тот, кто способен заглянуть внутрь, различит её. Нельзя сказать, что айкидо, которое мы видим на поверхности – другими словами, то айкидо, которое мы чаще всего видим сегодня - даёт представление о будо в традиционном смысле этого слова. К счастью, для серьёзных учеников в айкидо всегда остается возможность копать глубже, чтобы открыть его сущность и после долгого процесса поисков сделать эту сущность и своей тоже. Я думаю, что, возможно, одно из глубоких и пленительных качеств айкидо – то, что во все времена оно сохраняет и необыкновенные символические формы, лежащие на поверхности, и находящийся за ними потенциал, который нужно развернуть, чтобы раскрыть истинную сущность концепции бу. В этом отношении его глубина почти безгранична. Большой ошибкой было бы думать, что то, что лежит на поверхности – это всё, и оно и есть реальность. С другой стороны, стремление только к так называемой реальности, которая лежит за формой, может привести к тому, что вы выпустите из вида универсальность айкидо как Пути, и все усилия Дошу окажутся напрасными. Подход Дошу к айкидо – отойти, а затем переступить пределы области материального (бу). Он ясно подчеркивал, что центральным в этом является универсальность айкидо как пути. Дошу углубленно и критически относился к некоторым негуманным, неэтичным и вульгарным аспектам, имеющимся в будо, неутомимо стараясь освободить айкидо от этих негативных элементов. Чем старше я становлюсь, тем я постепенно лучше понимаю отношение Дошу к подобным вещам и с ещё большим уважением отношусь к его усилиям. Далее, очень важны амплитудные, мягкие, округлые движения, а также идеи духовной гармонии и единства, но слишком большой акцент на них приводит к однобокому или искаженному подходу при тренировках и не отражает сущность будо. Подобные вещи приводят к некоторой технической неубедительности. Они более присущи ветвям и листьям и в качестве таковых их лучше интерпретировать как символ философии айкидо. В айкидо, где есть внешнее проявление и лежащая за ними реальность, они играют свою роль. О’Сенсей очень ясно говорил, что эти аспекты айкидо, представляющие внешнюю форму, вовсе не обязательно должны являться будо. Он говорил: «Источник айкидо – будо. Вы все должны овладеть будо, но айкидо идёт дальше будо». Он говорил также: «Сейчас большинство людей вовсе не нуждается в будо как в таковом». От утверждал это очень ясно. Таким образом, О’Сенсей открыл дорогу для занятий айкидо многим людям, которые по разным причинам в прошлом были исключены из мира традиционного будо – людям хрупкого телосложения, не обладающим физической силой, пожилым, женщинам. Он запретил соревнования и потому открыл путь, позволяющий учесть способности и особенности каждого индивидуума, вытекающие из их скрытых возможностей и позволяющие каждому найти свою нишу и выполнить свою собственную миссию в жизни. Мир, в котором люди могут жить вместе, создаётся только тогда, когда каждый таким образом может реализовать себя. Именно так я понимаю мысли О‘Сенсея. Сенсей Чиба в Сан-Диего Айкикай, Уке, Джордж Лайонс (6 дан) *- Это революционный подход к будо, не так ли?* - Да, но с другой стороны, я больше всего боюсь, что люди, ранее исключённые из мира традиционного будо и нашедшие себя в айкидо будут думать, что только айкидо, свойственное им, является настоящим и правильным. Они забывают, что в будо присутствует жестокая необходимость, и отвергают её как «не часть айкидо». Я знаю людей, которые думают именно так, но я думаю, что они заблуждаются, смешивая ветви и листья с силой корней. Для айкидо было бы очень вредным, если бы ветви и листья стали центром. Если это случится, в айкидо будет сделан большой шаг в неверном направлении. Но, конечно, нужно иметь в виду и то, что если ветви и листья вянут и умирают, умирает и корень. Поэтому нам на самом деле нужно думать об айкидо как о целостном живущем организме, принимая во внимание пронизывающую всё гармонию и развитие его во многих отношениях. Я думаю, что правда о том, как и почему О’Сенсей создал айкидо, отвечает нашим собственным поискам в этом искусстве. Если продолжить метафору с деревом, то вместо того, чтобы собирать плоды с дерева, посаженного О’Сенсеем, нам нужно проникнуть в листья и через ветви по стволу проникнуть в корни. Мы должны идти к источнику, иначе мы не постигнем процесс, который привёл О’Сенсея к его заключениям. Для того, чтобы айкидо действительно стало нашим, мы должны как можно полнее пройти через тот опыт, через который прошёл О’Сенсей – и во внутренних поисках, и в технике – невзирая на то, что это трудно и что у нас нет таких способностей, как у него. Я думаю, что то, что мы называем «завершённым» будо, на самом деле не существует (то же самое можно сказать и о философии, и о религии и всём, что создано человеком). Возможно только «будо, которое я создал» - другими словами, завершённость на личном, индивидуальном уровне. О’Сенсей завершил своё будо, но это ещё не моё будо. Точно так же я не могу просто взять и передать своё будо моим ученикам. Самое большее, что я могу – это пригласить их в свой собственный опыт, чтобы они использовали его как руководство в создании будо своего собственного. В этом смысле будо для каждого занимающегося им – поиск в одиночестве, потому что вы не можете выучить и забрать себе то, чего достиг ваш учитель. Различные аспекты будо просто не развернутся перед вами в той форме, в какой они развернулись для вашего учителя. Это, разумеется, не говорит о том, что нет никакой необходимости вырабатывать методологию базового обучения, содержащую теории, доктрины, методы тренировок и прочее. В будо имеются три стадии - су (защищать/сохранять/наблюдать), ха (нарушать/разрывать) и ри (отделять/освобождать). На стадии *су *вы впитываете всё, что может предложить ваш учитель, и сохраняете абсолютное повиновение. В эти годы, какими долгими они ни были бы, любые собственные трактовки, изобретения и независимые идеи с вашей стороны абсолютно запрещены. Вы должны следовать тому, чему вас учат, с абсолютной точностью, никоим образом не допуская никаких отклонений. Это можно назвать некоей формой самоотрицания. Однако как много бы вы ни узнали, это искусство вашего учителя, а не ваше. Поэтому вам необходима следующая стадия, ха, или стадия освобождения от того, что вы узнали. Когда вы это делаете, на сцену выходит сущность, которую вы называете своим «Я». Это форма созидания, и как таковая, она утверждает ваше «Я». На протяжении этого периода вы открываете свои собственные особенности, свою личность, то, чём вы на самом деле являетесь. Вы начинаете сортировать то, чему вас научили, отбирая и оставляя то, что вам нужно для создания и завершения того, что будет уже вашим. Но это ещё не конец, потому что этот род самоутверждения существует в форме отрицания «другого» - другими словами, это имеет отношение только к тому, что вы отбросили. Эта стадия тоже должна закончиться. Третья стадия – ри. Отрицая себя на первой стадии (су), утверждая себя на второй (ха), на третьей стадии вы отвергаете даже своё собственное самоутверждение. Ри позволяет вам выйти за пределы относительности, которая связывала вас на предыдущих двух этапах, и становится началом вашего пути к универсальности и совершенству. С точки зрения техники на стадии су вы овладеваете техническим мастерством путём постоянного повторения техник, *ха *даёт возможность исследовать и применить эти техники, а ри – создать что-то своё. С точки зрения духовного и ментального состояний су – это отрицание себя, ха – утверждение себя, а ри – переход через черту, преодоление дуальности «Я» - «Другой», освобождение. В современном айкидо не достаёт элементов су, и я думаю, что это может создать проблемы в будущем. Я думаю, что тренировки в будо, которые не будут содержать элементы самоотрицания, могут быть опасными для тех, кто практикует будо. Жёсткие тренировки, которые позволяют вам испытать самоотрицание, совершенно необходимы. Они позволят вам совершенно естественно приблизиться к стадии самоутверждения, а затем отказаться и от неё, чтобы приблизиться к вашей действительной цели. Мой собственный ограниченный опыт позволил мне прикоснуться к тому миру, который я только что описал. Однако интерпретации этих вещей теми, кто на самом деле их не испытывал, неизбежно делаются механистическими, мертвыми. Даже концепция су-ха-ри, если попытаться понять её только интеллектуальным путем, может показаться абсурдной. С*у-ха-ри *может быть понята только в рамках диалектики. Фактически опыт, который дает айкидо, имеет много сходства с идеями экзистенциализма (опыт предшествует сущности), которые процветают начиная с 19-го века. Чрезвычайно современным качеством айкидо является следующее. В противоположность концепции о том, что будо определяет жизнь людей, айкидо выражает самую суть существования людей, которая сама определяет будо, проливает на него новый свет, наполняет его новым значением, уважая и требования практики, и свободу индивидуума. Естественно, это вызывает скептицизм. А поскольку оно не предлагает никакого «конечного продукта», никакого указания на пределы личной перспективы, те, кто практикует будо, не могут не сознавать отчётливо нестабильность своего положения. Один неверный шаг может завести в царство чистой идеологии и догматизма и губительного влияния связанного с этим самодовольства. Я думаю, что для того, чтобы этого избежать, важнейшей составляющей тренировок в будо необходимо сделать жёсткую дисциплину. Тренировки по айкидо в течение многих лет включают постоянное повторение техник для того, чтобы создать базу, на которой в будущем можно создать что-то своё. Поэтому важно пытаться размышлять, как это сделать, в условиях, которые даёт тренировка. Возьмём, к примеру, ката или иные упражнения. Следуя форме, мы создаём такую связь между ними, в которой их роли противоположны – наге активен, а уке пассивен. Но в том смысле, что они оба тренируют способность уметь использовать свою собственную свободу, существенной разницы между ними нет. На это можно посмотреть шире и рассмотреть на первый взгляд очевидно противоположные аспекты самой жизни – жизнь и смерть, молодость и старость, здоровье и болезнь, счастье и горе, успех и неудача, и тогда становится понятным, что это имеет огромное значение для того, как прожить и саму свою жизнь. Происхождение будо и его сущностная природа глубоко связаны с тем, что «Я» и «Другой» балансируют на границе между жизнью и смертью, и это неизбежно приводит к мысли о нелогичности существования. Однако в пределах этой нелогичности присутствует возможность пробудить источник своей собственной автономной свободы. Философия дзен-буддизма и будо сходятся в том, что они рождены из положения о нерациональности жизни, хотя и подходят к этой проблеме под разными углами зрения. Даже в пределах буддизма дзен-буддизм выделяется тем, что посвящает себя исключительно попыткам покончить со всеми идеологиями и догмами, чтобы непосредственно постичь природу бытия. Эта философия не только умозрительна, но имеет и практическое значение. Именно поэтому начиная с периода Камакура она так сильно влияла в Японии на духовность клана воинов. Она естественно стала кровью и плотью их воинских искусств и, как вы можете видеть, современна и сейчас. Кстати, мне бы хотелось, чтобы вместо того, чтобы выдергивать из контекста жизни и по очереди сравнивать такие вещи, как будо и дзен, люди попытались понять дух японцев, который их принял и освоил. Этот японский дух освоил такие элементы, как дзен и будо, а также идеи конфуцианства, даосизма и синто. Он отшлифовал всё это, во всем выявил особенный блеск, сделал естественным и позволил им проникнуть друг в друга и образовать удивительно гармоничное целое. Однако возвращаясь к теме, я думаю, что многое из того, что происходит в додзё – например, броски или падения, победы или неудачи во время тачиай (которую мы используем вместо реальных соревнований – имеет большой символический смысл. В самом деле, существенная проблема, о которой мы говорим, это ответ индивидуума на различные условия, которые ему противостоят. Поэтому согласно положению «победа в поражении», неважными становятся такие концепции реального мира, как превосходство и подчинённость или победа или поражение. Удивительно, но люди, достигшие такого уровня самореализации, кажется, рассматривают и саму смерть как чисто феноменологический факт. Возьмём, к примеру, китайского дзен-буддиста, священника Букко, который жил в период правления династии Санг /1127-1279/. Он был приглашён в Японию *бакуфу в период Камакура и провёл там последние годы своей жизни. Однажды во время конфликта с Монголией его схватили и сделали пленником. Его должны были уже казнить, когда он написал стихи в китайском стиле, содержащие известные строки «Denko eiri shunpu wo kiru»*, которые можно перевести примерно следующим образом: «Даже если мне отрубят голову, на меня это повлияет не больше, чем весенний ветерок, который гуляет сейчас по этим полям». Наверное, под влиянием этого отрывка Тессу Ямаока назвал своё додзё *Сунпукан *(Зал весеннего ветра). Это обновляет душу, верно? Европейские экзистенциалисты 19 века, начиная с Киркегарда и Ницше и заканчивая Ясперсом, Хейдеггером и Сартром, искали основы бытия в Ничто. Здесь можно видеть параллель с идеями дзен-буддизма, который за тысячелетия своего существования смог развиться и дать ответ нерациональности бытия. То, что они появились в совершенно различных культурных контекстах, предполагает наличие общности в глубоких слоях человеческого духа. Конечно, восточная и западная цивилизации отличаются друг от друга и в других аспектах. Например, в восточных представлениях превалирует идея общности разума и тела, которая в представлениях западных мыслителей так отчётливо не звучит. Эта идея отчётлива выражена во многих восточных традициях, таких как индийская йога, магические практики китайского даосизма, китайские воинские искусства, мисоги и другие ритуальные практики очищения в японском синто и буддизме. Западная мысль, напротив, кажется мне существенно дуалистичной. В ней мало проявляется идея единства духовной и физической деятельности, и такое единство является более предметом абстрактного рассмотрения. Мне кажется, это различие между Востоком и Западом явно бросается в глаза. Ясный пример разницы между этими двумя стилями мышления можно увидеть, например, в контрасте между скульптурой Родена «Мыслитель» и скульптурой полусидящего Босацу (Бодхисаттвы) в храме в Киото, которая, как считают, представляет собой фигуру принца Сиддхарта перед тем, как он достиг просветления. Когда вы сравните эти скульптуры, вам станет очевидной разница в подходах к рассмотрению этого вопроса. Пожалуйста, не поймите меня неправильно и не думайте, что я предлагаю считать восточный способ мышления лучшим. В конце концов, с начала промышленной революции 1770-х годов чисто спекулятивный подход Запада построил базу для прикладных наук, которые создают стиль современной жизни. С точки зрения человеческой истории сейчас более, чем всегда, существует необходимость интегрировать два этих подхода. Это ещё одна причина, по которой мы должны очень серьёзно рассматривать подходы к распространению и развитию айкидо и его особого свойства формировать единство разума и тела, рождённое традиционным японским будо, таким образом, чтобы правильно передать его людям во всём мире. Меня беспокоит, что если мы не будем делать это должным образом, айкидо закончится вместе со своими корнями и листьями. То же самое можно сказать о традиционном японском будо. Я думаю совершенно откровенно, что если бы его целью было просто удовлетворить требования физической активности современных людей, реальной нужды в будо не было бы. Спорт и другая деятельность подобного рода послужила бы этому не хуже. Но у будо есть качества, лежащие выше физической активности, которые могут внести вклад в развитие общества, и я считаю, что нам нужно подумать об этом очень серьёзно. Я полагаю, что японское будо, в том числе айкидо, имеет большой потенциал для того, чтобы стать препятствием на пути постепенного крушения нашей личной свободы. Эта свобода разъедется многочисленными противоречиями, которые принёс материализм наших капиталистических обществ, идеологией экономического превосходства, чрезмерным уклоном в рационализм. Будо предлагает людям средство начать возвращаться к истокам их личной свободы, поэтому я думаю, что мы должны дать будо новое развитие, имея это в виду. Автор: Стэнли Пранин Оригинальное название статьи: Stanley Pranin. Interview with Kazuo Chiba. Источник и дата публикации: Aikido journal, 1995 г. Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Стэнли Пранин. Интервью с Казуо Чиба (2) *(продолжение). Первую часть интервью можно посмотреть по ссылке>>> Предлагая Путь, дающий возможности личного развития и достижения гармонии, айкидо стремится отвергнуть разрушительность и негуманность, являющиеся характерными чертами боевых искусств. Однако такое отрицание таит в себе опасность потерять в этом искусстве эффективность – вместе с водой выплеснуть ребёнка. Имея в виду именно это, Казуо Чиба говорит о том, что гармонию, взаимоуважения и возможность сосуществования можно достигнуть через состояние айнуке. Поэтому он полагает, что необходимы жёсткие тренировки, во время которых происходят реальные атаки и реальный контакт тела и духа партнёров. * *- Что вы ярче всего вспоминаете о времени, когда вы в 1958 году поступили в Хомбу Додзё в качестве учидеси?* - Одна из наиболее важных вещей, которые я вспоминаю о том времени, это то, что люди, занимавшиеся тогда айкидо имели очень высокий уровень. Все они активно интересовались будо. Айкидо тогда не изучали во всемирном масштабе, как сегодня, но атмосфера, которую создавали учидеси и другие ученики очень стимулировала меня. И О’Сенсей был тогда ещё достаточно энергичен и здоров. Я живо вспоминаю минуты, когда он сердился. Его волосы буквально вставали дыбом! Его энергия выходила прямо через голову – если вы можете такое вообразить. Было поразительно, как много у него энергии в таком состоянии. Это всегда удивляло людей, которые его не знали или не видели в таком состоянии раньше. *- Что заставляло его сердиться? * - Например, он сердился, если мы занимались кокью-наге в то время, когда он спал. Тогда он внезапно появлялся в додзё и говорил: «По звуку слышу, что вы тренируетесь плохо!» Поэтому когда он был поблизости, мы всегда старались заниматься техниками в сувариваза. Он никогда ничего не говорил, если мы усердно занимались в сувариваза. *- Другие учидеси тоже рассказывали, что О’Сенсей всегда был в хорошем настроении, если ученики занимались в сувариваза. * - Да, я верю. И есть ещё одна вещь, которую я хорошо помню об О’Сенсее – он прекрасно двигался независимо от того, что он в этот момент делал. На него можно было смотреть спереди. Сзади, сбоку, но его поза всегда была законченной и гармоничной. Я никогда не видел никого, кто производил бы такое же совершенное, благородное впечатление. Когда мы путешествовали, он всегда оставлял нас позади и стремительно проносился через турникеты в здание вокзала. Никто не мог его остановить. Нам, ученикам, было тяжело, потому что мы должны были купить билеты и догонять его. При этом я восхищался, как прекрасно он держит себя – как настоящий мастер воинского искусства. *- Я правильно вас понял – вы часто ездили в Ивама додзё для тренировок с О’Сенсеем?* - Самый длительный период, когда мне пришлось там быть, был равен полугоду. В Хомбу додзё О’Сенсей не проводил много тренировок с оружием, он делал это в Ивама. Однако нельзя сказать, что он обучал владению оружием – лучше было бы сказать, что он сам с ним тренировался, а вы повторяли его движения. Ивама Додзё было своего рода лабораторией О’Сенсея. Помню, что в то время ему преданно служил Сенсей Морихиро Сайто. Он сам и вся его семья отдавали этому много времени. Думая сейчас об этом, я низко склоняю перед ними голову. *- Кто, кроме О’Сенсея, преподавал в Хомбу Додзё?* - Прежде всего это сенсей Вака (нынешний Дошу Киссёмару Уесиба), который возглавлял Додзё, а также Коичи Тохей, который был руководителем у инструкторов. Там были и другие хорошие учителя, основными из которых были Кисабуро Осава, Сейго Ямагучи, Хироши Тада и Садатери Арикава. Тогда тренировалось не так много людей, не больше двадцати. В то время как только вы получали ранг шодан, вас посылали преподавать айкидо в университетские и другие клубы айкидо, которые тогда возобновляли свою работу. В Хомбу Додзё смотрели в будущее, надеясь распространить айкидо в обществе как можно шире, поэтому айкидо культивировали в университетах и подобных им местах. Вопрос о плате за обучение не стоял, и мы только тратили деньги на то, чтобы ездить преподавать. *- Наверное, у вас есть одна-две истории о шиханах, которые были у вас старшими….* - Хм-м…Ну, вот, например, история о Коичи Тохее. Однажды приблизительно в 1960 году в Додзё приехали два специалиста по реслингу из Аргентины. Они составляли часть группы, которая ездила по миру, чтобы испытать на себе «самые опасные вещи в мире» и сделать об этом документальный фильм. Они оба были огромного роста. Обычно О’Сенсей запрещал всякие схватки, но в этом случае он вышел вперёд и сказал Тохею принять в ней участие – до сих пор не знаю, почему. Все ученики выстроились в линейку на татами, а О’сенсей сел во главе линии инструкторов. Он сказал: «Тохэй, начинай!». А поскольку Тохей представлял всё Додзё, он воспринял это очень серьёзно. Я был одним из тех, кто встречал борцов, когда они прибыли. Они были такого высокого роста, что их головами задевали косяк входной двери. Я подумал: «О нет… если мы проиграем, мы будем посрамлены». Я обсудил это с другими учидеси, и мы решили спрятать сзади несколько деревянных мечей. Мы решили, что применим их против борцов в случае, если сенсей Тохэй потерпит поражение (смеётся). Схватка началась. Сенсей Тохэй сразу двинулся навстречу противнику, а тот немедленно стал пятиться назад. Прошло десять минут, а они всё ещё кружили вокруг друг друга и вокруг додзё. Никто из них ничего не предпринимал. Наконец, сенсей Тохей загнал своего оппонента в угол и прыгнул к нему. По сравнению с противником он был очень маленьким, но он бросил его на спину приёмом, похожим на приемы в дзюдо, и пригвоздил его к земле тегатаной. Специалист реслинга был силен в схватках в партере, но он никак не мог даже приподняться. Он пробовал сделать это разными способами, но Тохэй надёжно его контролировал. Сила кокью сенсея Тохея меня изумила. Знаете, очень трудно бросить партнёра, который не нападает. Именно поэтому Тохей зажал его в углу. Всё это произвело на меня сильное впечатление. О’Сенсей тогда ничего не сказал, но после очень сердился: «Не было никакой необходимости бросать того, кто не атакует!» Да, в смысле будзюцу это был не очень хороший способ победы. Если бы у противника был нож, он легко мог бы поразить им при попытке напасть, поэтому то, что продемонстрировал Тохей, не было убедительной оборонительной техникой. Но, думаю, в той ситуации он едва ли мог сделать что-либо другое. Позже я слышал, что перед тем, как прийти к нам, специалисты реслинга были в Кодокане, и, возможно, там кто-то сказал им, что нельзя атаковать первым, если имеешь дело с айкидокой. Видимо, поэтому боец не делал попыток к нападению. *- Давайте поговорим на другую тему. Вы занимались ещё и иайдо?* - Да, когда я был учидеси, я начал заниматься иайдо, поскольку это посоветовал О’Сенсей. Приблизительно в 1959 или 1960 году в додзё приходил писатель по имени Ямада. Он писал рассказ под названием «Королевский трон», и О’Сенсей был прототипом одного из героев. Он делал магнитофонные записи рассказов О’Сенсея о его работе на Хоккайдо. Я сидел там всё время, пока О’Сенсей диктовал свои рассказы. Один из них был о его поединке с мастером иайдо, который О’Сенсей провёл в качестве доверенного лица Сокаку Такеда. Видите ли, Сенсей Такеда убил несколько человек, и среди них учителя иайдо. Его ученик послал Сенсею Такеда вызов. Однако в то время он был болен и не мог ответить на вызов, поэтому на поединок поехал О’Cенсей в качестве его представителя. Поединок должен был состояться на Хоккайдо, прямо на снегу. Когда дистанция между противниками сократилась, О’Сенсей внезапно ногой подбросил вверх снег и быстро прыгнул к своему противнику, чтобы напасть на него сбоку. Затем он бросил его. Пока я сидел и слушал, я думал про себя: «А что бы мог сделать я в подобной ситуации?» Я решил, что мне следует изучить иайдо, и в течение некоторого времени переживал по этому поводу. Чуть позже, когда я сопровождал О’Сенсея в поездке в район Кансай, он неожиданно сказал мне: «Оставайся здесь на три месяца и изучай иайдо». «Здесь» означало додзё Мичио Хикисучи в Сингу. И именно шихан Хикисучи дал мне первые уроки по иайдо. Кажется, это было в 1960 году. О’Сенсей полностью прочитал мои тайные мысли. Он сказал, что для того, чтобы получить основные знания, трёх месяцев мне хватит. Я задолго до того начал сопровождать О’Сенсей в его поездках, а большинство его демонстраций включали и работу с оружием. Но дело в том, что никто никогда не учил меня даже тому, как его держать! Поэтому я учился сам, стараясь запомнить всё, что я видел, записывая всё, чему О’Сенсей меня учил и делая зарисовки. Я усиленно тренировался и сам, стараясь быть как можно более хорошим уке. Я очень переживал, если мне не удавалось правильно сделать укеми для О’Сенсея. Я очень не хотел ставить в тупик своим неумением такого фантастического мастера воинских искусств. Если вы собираетесь использовать меч, вы должны по крайней мере знать основы того, как им владеть. О’Сенсей велел мне изучить, как держать меч до того и после того, как он вынут из ножен. В этом смысле иайдо должно было стать моей тренировкой того, что делать перед тем, как обнажать меч. В иайдо ваша готовность и ваше состояние духа перед тем, как вынимать меч, важны точно так же как угол и ориентация его режущего края. Все это нужно делать абсолютно правильно, поскольку вы собираетесь обнажить меч для того, чтобы действительно нанести удар. Вам не понять этого, если вы пользовались только боккеном. Практика иай даёт вам настоящее чувство того, как правильно ориентировать лезвие меча и как применять свою энергию. Если вы знаете эти вещи, вы сможете перевести ваше умение работать с мечом и иай в техники, применяемые, когда вы безоружны. Я всегда старался привести всё это в гармонию. *- Вы изучали так много разных вещей!* Ещё одна причина, по которой мне нравится иай, заключается в том, что иай очень хорошо согласуется с занятиями дзадзен (сидячая дзен-медитация). Это прекрасный способ тренироваться самостоятельно. О’Сенсей часто говорил, что вам нужно привести в состояние гармонии три вида деятельности – будо, занятия сельским хозяйством и духовные дисциплины. Когда я был молод, я старался построить жизнь именно таким образом, но я наталкивался на барьеры, которые создавало Токио. Оказалось так, что у меня был друг, мастер дзен, который жил в Ниси Изу. Я взял в аренду участок земли недалеко от деревни и начал новую жизнь, занимаясь обработкой земли, практикуя дзадзен и тренируясь самостоятельно. Я планировал жить таким образом примерно пять лет, но в конце концов всё получилось не так, как мне хотелось. Несколько раз ко мне из Нью-Йорка приезжал Ёсимицу Ямада, чтобы пригласить меня приехать в США. Одной их причин, которая заставила меня заняться дзадзен, был визит к О’Сенсею доктора Дайсецу Сузуки (1870-1966, исследователь буддизма, известный в США своими работами по дзен-буддизму). Доктор Сузуки приехал к О’Сенсею из Камакуры в сопровождении секретаря. Кое-что из того, что он сказал, запало мне в душу. После того, как О’Сенсей дал демонстрацию, они сели вдвоём поговорить. Во время демонстрации я работал в качестве уке, а во время беседы накрывал им чай, поэтому слышал их разговор. Доктор Сузуки говорил открыто приблизительно следующее: «Я легко могу понять, что ваше будо воплощает духовность и просветление Востока. Но ваши лекции малопонятны, и я, например, не понимаю, что вы вообще имеете в виду. Когда-нибудь придёт день, когда айкидо будет принадлежать всему миру. Но в синто нет настоящей Вселенной, поэтому я думаю, что вам следует подтвердить айкидо буддизмом, в особенности философией дзен. Если вы это сделаете, это будет действительно неотразимо». Это было сказано как раз в то время, когда я никогда не мог действительно понять, о чём говорит О’Сенсей. Поэтому когда доктор Сузуки сказал: «Я не понимаю, что вы вообще имеете в виду», - я не мог не подумать: «Да! Правильно! Не могу с этим не согласиться!» (смеётся). **-Наверное, О’Сенсей часто говорил о kamisama… Да, часто. Все учидеси моего поколения получили послевоенное образование, поэтому многие из слов О’Сенсей мы даже не знали. Мне кажется, что он пользовался словами, которые мы не могли услышать в школе или найти в книгах. Я не чувствовал бы себя так неуверенно в религии Омото, если бы раньше изучал её. То немногое, что я мог узнать, исходило от О’Сенсея, а я не понимал слова, которые он употреблял. Видимо, по этой причине я в какой-то степени автоматически отверг её. *- Какой вам представляется международная практика айкидо сегодня?* - Айкидо – это будо. Оно очень гуманно и очень подходит людям. Главным образом благодаря усилиям Дошу, мы можем заниматься айкидо в соответствии с самыми разными условиями, которыми мы располагаем. Айкидо даёт людям возможность следовать будо так, что в центре будо оказывается человеческая личность. Прежде такого никогда не было. В прошлом будо существовало само по себе, а человек должен был приспосабливать себя к нему. В айкидо, напротив, будо приспосабливается к людям, которые им занимаются. Я говорю больше с философской точки зрения, чем с точки зрения практических техник, но я думаю, что идея Дошу заключается в том, чтобы не только утвердить дух будо в качестве основы айкидо, но также поднять айкидо выше будо, создать новый путь, который люди смогут использовать для того, чтобы развить свои человеческие качества. Вы знаете, что будо включает в себя много элементов, которые могут стать разрушительными и негуманными. Я думаю, что Дошу против этого, и я чувствую, что айкидо отойдет от жестокости и станет тем, что помогает людям тренироваться и воспитывать себя. Не знаю, распространяется ли воля Дошу, но совершенно ясно, что если айкидо и дальше собирается быть дорогой, отвечающей духовным нуждам современного мира и помогающей людям развивать себя, оно должно превзойти присущую будо вульгарность и негуманность. Видимо, Дошу глубоко продумал эти вопросы, и его идеи и высказывания кажутся мне правильными и восхищают меня. Благородный дух, который движет Дошу, не противоречит бу, на котором основано айкидо. Говоря философски, деструктивные элементы бу исходят из того же самого источника, что и фундаментальные силы, отвечающие за формирование и развитие Вселенной. Когда эти деструктивные элементы заявляют о себе в будо, оно становится «убивающим мечом» (setsuninto), но если они похоронены и находятся глубоко под поверхностью, то через айкидо может заявить о себе и принадлежать каждому «меч, дающий жизнь» (katsujinken). Таким образом, два аспекта kassatsu (katsu – дающий жизнь, satsu – относящийся к смерти) в философском смысле тесно связаны. Однако всё это очень тонко и сложно. Существует пословица: «разворачиваясь, колючки убивают быка». Другими словами, если мы уберём из бу «яд», мы рискуем превратить его в некую выхолощенную форму. *- Есть слово айучи (взаимное убийство) и айнуке (взаимное спасение). Не могли бы вы рассказать нам, что эти слова означают с точки зрения ваших взглядов на айкидо?* - Ни айучи ни айнуке не являются чем-то чуждым айкидо. Однажды в период Камбун (1661-1673) последователь школы Синкаге-рю по имени Харигая Секьюн объяснял это с точки зрения традиционного искусства владения мечом. Он сказал, что *айучи *является основой будзюцу, и когда вы стоите с мечом напротив вашего противника, вы должны отбросить всякую мысль о собственном спасении или достижении победы и без остатка посвятить себя айучи. Харигая знал, что для того, чтобы остаться в живых, не следует полагаться на технические трюки - например, притворяться, что собираетесь атаковать справа, а на самом деле атаковать слева или делать вид, что вы будете наносить удар в верхнюю часть, а на самом деле наносить её в нижнюю и т.п. Такой подход к битве он считал грубым и жёстко его критиковал. Вместо него он предлагал более «высокую» форму будзюцу, основанную на духовном достоинстве, которым обладает только человек. Мне кажется, это имеет какую-то связь с айкидо. Конечно, вы не можете броситься вперед для айучи и остаться в живых. Об этом Харигая сказал примерно следующее: «Люди, вероятно, полагают, что айучи выполнить легко и просто. Но окажитесь в такой ситуации на самом деле – и вы увидите, что у вас очень много желаний того и этого, и перед вами проплывает множество иллюзий, заставляя ваше желание победить противника выдвинуться на первый план. Поэтому айучи – это не то, что вы можете немедленно и просто сделать, как вы, возможно, думаете. Но когда в результате длительных тренировок вы прорываетесь сквозь эти вещи и ваши земные желания и иллюзии утихают, тогда перед вами открывается мир айнуке. Говоря современным языком, мы назвали бы это «сосуществованием и взаимным уважением». Развитие от *айучи до айнуке *и теория, которая за этим лежит, очень напоминает теорию, лежащую в основе ирими и тенкан в айкидо. Однако вопрос, который стоит передо мной – и это, то, что я ещё полностью не проработал – состоит в том, не приходим ли мы в айкидо сразу в сферу айнуке, минуя сферу айучи. И если это так, действительно ли это хорошо? Когда встречаются два существа – два человеческих существа – возможность гармонии в истинном значении этого слова рождается только если они встречаются и на уровне тела, и на уровне духа. И мне кажется, что мы должны придавать больше значения тому, чтобы это происходило именно так. В противном случае для додзё возникнет опасность вырождения в нечто, более напоминающее тренировочную школу, в которой учат только чему-то вроде «методов выживания», какому-то пассивному, компромиссному способу приспособить себя и свою философию, свои принципы к целям физического выживания в мире. И это очень трудный вопрос, для решения которого потребуется целая жизнь. *- Сенсей, большое спасибо за ваши ценные идеи.* *Справка о Казуо Чиба. Родился в 1940 г. в Токио. 8-й дан айкидо, шихан Айкикай, профессиональный инструктор. Поступил в Айкикай Хомбу Додзё в качестве учдеcи в 1958 г. В 1966 г. переехал в Великобританию и основал Айкикай Великобритании. Вернулся в Японию в 1976 г. и занял пост секретаря Международного отдела Айкикай Хомбу Додзё и играл активную роль в создании Международной Федерации Айкидо. В 1981 г. переехал в Сан-Диего, где сейчас управляет работой Сан-Диего Айкикай и курирует работу Западного отдела Федерации айкидо США.* Автор: Стэнли Пранин Оригинальное название статьи: Stanley Pranin. Interview with Kazuo Chiba (2). Источник и дата публикации: Aikido Journal, 1995 г. Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Стэнли Пранин. Интервью с Киссёмару Уесиба, Досю Айкидо Предвоенное Кобукан Додзё, предшественник современного Хомбу Додзё, было известно как «Дьявольская школа». В нём выросло много людей, ставших заметными фигурами в истории айкидо. Однако мало кому сколько-нибудь подробно известно о тех ярких днях, и поэтому мы предлагаем вниманию читателей интервью с Досю Киссемару Уесиба, который без сомнения является самым осведомленным свидетелем тех событий и может рассказать нам об учидеси того периода. Стэнли Пранин: Насколько нам известно, многих довоенных учидеси периода Кобукан Додзё уже нет в живых.- Их было не так много, как сейчас думают. Те, которые ещё с нами, в один голос утверждают, что в те времена всё было гораздо лучше. Мне, однако, кажется, что золотой век айкидо наступил именно сейчас, и это воинское искусство будет развиваться ещё дальше. Во времена моего отца существовало только одно додзё, и мы были ограничены в своих возможностях. Мой отец был не из тех людей, которые способны управлять целой организацией. Тем не менее даже руководя одним додзё, он вёл достаточно широкомасшабную деятельность. Но если говорить о распространении айкидо среди широкой публики, то те времена никак нельзя назвать «золотым веком». В книге «Айкидо» /вышедшей в свет в 1957 году в издательстве «Ковадо Пабликейшнз»/ я действительно назвал тот период «золотым», однако у меня были на то свои причины. До войны айкидо не было популярным и было известно в достаточно узкой среде по сравнению с послевоенными годами. Мне хотелось, чтобы читатели узнали, как много тогда тренировалось известных людей, и термин «золотой» я использовал именно в этом смысле. Я всегда говорю, что сегодня айкидо люди занимаются гораздо больше, чем когда-либо раньше. Среди первой когорты занимающихся было очень много талантливых людей, но сама эта когорта была невелика. Очень немногие предвоенные ученики ещё живы. В Айкикай, например, это только Хадзиме Ивата (глава филиала Ичономийа) и Риндзиро Сирата (глава филиала Айкикай в Ямагата). Кисабуро Осава (помощник Досю) и Гозо Сиода (глава Есинкан Айкидо) не являлись учидеси, хотя приходили в додзё регулярно и тренировались с большой самоотдачей. Гозо Сиода начал заниматься раньше, чем Кисабуро Осава, но гораздо позже, чем Хадзиме Ивата и Риндзиро Сирата. Ещё живы такие ученики, как Сигеми Ёнекава (начал заниматься в 1932 году) и Зензабуро Аказава (тренировался приблизительно с 1933 года), и лишь немногие продолжают преподавать айкидо. *- Не расскажите ли вы о Каору Фунохаси и Цутому Юкава?* - Каору Фунохаси и Цутому Юкава начали заниматься в 1931 году приблизительно в одно время сразу после основания Кобукан Додзё. По-моему, Каору Фунохаси был старше меня на пять или шесть лет и приступил к тренировкам почти одновременно с Риндзиро Сирата. Он был из префектуры Тоттори, и в Кобукан его рекомендовал кто-то из тех, кто был связан с религией Омото. Его всегда сравнивали с Цутому Юкава. Каору Фунохаси был очень пластичен и прекрасно умел падать. Мой отец говорил: «Честное слово, никто так хорошо не умеет падать, как Фунахаси». Я знаю, что он страдал от плеврита, позже перешедшего в болезнь легких, и он умер в 1943 году. Цутому Юкава родился в Гобо префектуры Вакаяма. С его появлением в додзё связан интересный эпизод. Он просто однажды явился в додзё. В школе, где он учился, работал учитель дзюдо по имени Тессин Хоси. Тренируясь у Тессин Хоси, Цутому Юкава достиг в дзюдо заметных успехов. Его знакомые называли его вундеркиндом дзюдо из Вакаямы. В этой префектуре никто не мог его превзойти, поэтому он приехал в Токио в Кодокан (штаб-квартиру дзюдо) для продолжения обучения. Он стал бороться с человеком, у которого был 5 дан – а сам он тогда имел только второй - и первым сумел бросить его на ковер, но затем бросили его самого. Цутому Юкава очень расстроился и рассердился, ушёл из Кодокан, все ещё рассерженный стал бродить по улицам и наткнулся на додзё моего отца. Он влетел внутрь, рассчитывая, что сможет принять участие в какой-нибудь схватке, но как только отец взял его за руку, он почувствовал, что его как будто парализовало, и он не в состоянии шевельнуться. Его это настолько изумило, что он попросил разрешения остаться в качестве ученика. Он принёс свои спальные принадлежности, уселся перед входными дверями и сидел до тех пор, пока его не приняли. Возможно, приняли его потому, что он был родом из префектуры Вакаяма, а также являлся родственником Коккичи Морита. Он был очень сильным человеком и руками сгибал пятидюймовые гвозди. Жизнь его закончилась трагически из-за того, что он был очень силён и много пил. Моя двоюродная сестра Кику была за ним замужем. В 1941 году меня из-за плеврита положили в госпиталь Женского медицинского колледжа, и именно Цутому Юкава тащил меня в этот госпиталь на своей спине. Тогда я близко видел его в последний раз. Через год, в августе 1942 года, я получил телеграмму о его смерти. Вместе с моим отцом он поехал в Манчжурию, но вернулся первым. Потом произошёл какой-то инцидент, во время которого он выпил слишком много, и это привело его к смерти. *- Как мы знаем, Цутому Юкава ездил в Осаку?* - Он ездил в Осаку вместе с моим отцом, поскольку там была группа учеников, изучающих айкидо. Тогда шефом полиции был Кендзи Томита, и благодаря знакомству с ним отца пригласили туда в качестве инструктора по воинским искусствам для работы с подразделением «Синсенгуми», которое занималось приблизительно тем же, чем сейчас занимается подразделение по поддержанию общественного порядка. Когда отец не мог поехать, его заменял Цутому Юкава. Первоначально отец ездил в Осаку раз в месяц. Додзё там было небольшим, но в нём занимались последователи религии Омото. В тот же период отец часто ездил в Клуб Сумитомо и Клуб Юко проводить тренировки с представителями деловых кругов. С этими бизнесменами я до сих пор встречаюсь, хотя вместе айкидо мы больше не занимаемся. *- Пожалуйста, расскажите нам о сенсее Минору Мочизуки (главе Ёсейкан), сенсее Риндзиро Сирата, сенсее Аритоси Мурасиге и сенсее Тадаси Абе.* - Минору Мочизуки начал посещать тренировки по указанию Дзигоро Кано /основателя дзюдо/ вскоре после открытия додзё. Но он интересовался главным образом дзюдо и надолго не задержался. Приблизительно через год появился Риндзиро Сирата. Приезжал в додзё и Аритоси Мурасиге. Он был очень активным человеком и позволял себе делать вещи, которые окружающие не одобряли. После войны он часто приезжал в Хомбу Додзё. У него был своё додзё в Европе. Умер он в результате транспортного происшествия. Тренироваться он начал в Токио, но в то время с Омото ещё связан не был – к этой религии он обратился под влиянием моего отца. Он был очень увлечён воинскими искусствами и практиковал дзюдо. И хотя он был учеником Кано, из-за его маленького роста ему было рекомендовано изучать что-нибудь другое. Поэтому он занимался различными видами воинских искусств, в частности, в школе Катори Синто-рю, и затем поступил в Кобукан Додзё. Минору Мочизуки и Аритоси Мурасиге были друзьями по дзюдо. Во время войны Аритоси Мурасиге, кажется, убил много людей и был известен как «убийца Мурасиге». Если бы сейчас он был жив, ему было бы около 80 лет. Мы часто говорили, что до войны был Аритоси Мурасиге, а после войны - Тадаси Абе, поскольку с ними обоими было связано много разных инцидентов. Тадаси Абэ был очень образованным человеком и выпускником юридического факультета университета Васеда. Он хорошо знал иностранные языки и вообще был очень талантлив. Настоящим позором было то, что его характер и пристрастие к алкоголю привели его к печальному концу. Тем не менее во Франции благодаря ему очень многие узнали об айкидо, и большинство из них связано с Хомбу. *- Был ли учидеси сенсей Кендзи Томики /основатель Японской Ассоциации Айкидо/?* - Нет, но он очень много времени проводил в додзё. Он начал тренироваться под руководством моего отца приблизительно в 1925 году. Кендзи Томики привел в додзё его друг по университету Васеда по имени Хидетаро Нисимура /член университетского Клуба дзюдо/, последователь религии Омото и более опытный специалист в дзюдо, чем Кендзи Томики. Позже Хидетаро Нисимура стал директором Манчжурской железнодорожной компании. Кендзи Томики приехал в Аябе на время школьных каникул и занимался около месяца, поэтому я помню, каким он тогда был в качестве начинающего. Стиль его мышления и его представления об айкидо сильно отличались от тех, которые существовали в Хомбу и которые были у моего отца, но он часто говорил, что хотя он не всегда согласен с отцом, он должен его уважать. Позже я советовал ему изменить название искусства, которое он преподаёт, с айкидо на что-то иное – это разрядило бы ситуацию и сделало бы её более понятной. Я говорил ему, что если он это сделает, я буду оказывать ему поддержку и подумаю, как позволить двум организациям сосуществовать и контактировать друг с другом в 150 университетских клубах айкидо, связанных с Хомбу. Кендзи Томики сильно склонялся именно к такому шагу, но в конце концов решил не изменять название своего айкидо на другое, например, на «Син Айки» («Новое Айкидо»). Очень много лет Кендзи Томики был знаком с /Сигенобу/ Окумура. Сигенобу Окумура, а также большинство тех, кто давно его знал – в частности, Риндзиро Сирата - тоже советовали Кендзи Томики поменять название искусства, которое он преподавал. Кендзи Томики начал заниматься в 1925 году и был очень хорошим каллиграфом. Среди его родственников было много достойных людей и известных специалистов в воинских искусствах. Думаю, что он успешно изучал политическую экономию в университете Васеда. Многие его родственники учились в Токийском университете, и он сам вращался в академической среде. Прослушав курс в университете, он продолжил обучение в выпускной школе (прим. 1). Затем он вернулся в свой родной город Какунодате в префектуре Акита и стал учителем младших классов средней школы. Но он не мог забыть моего отца, основателя айкидо, и вернулся в Токио. Однако тогда мы не могли платить никакой зарплаты инструкторам, и я думаю, что время у него тогда было трудное. В 1938 году в Манчжурии был открыт университет Кенкоку. В создании университета принимал участие генерал армии по имени Матсудайра, который был учеником моего отца. Благодаря этому первый президент университета Кенкоку, сенсей Соичи Сакута, а также сенсей Какей из Токийского университета и другие профессора пришли на демонстрацию айкидо, которую проводил отец. Хотя многие были против, в конце концов было решено пригласить отца в университет Кенкоку. Таким образом, оказалось необходимым направить в этот университет инструктора Айки Будо. Мы обсудили, кого лучше послать первым, и остановились на кандидатуре мистера Риндзиро Сирата. Мы отправили в университет его резюме, и он был принят в университет в качестве профессора. Однако в 1937 году произошёл инцидент с Китаем, и его сразу призвали в армию. Тогда вместо Риндзиро Сирата мы командировали в университет Кендзи Томики, который как раз вернулся из Какунодате. Кроме преподавания Айки Будо, Томики занимался и другой деятельностью, а также тренировал военную полицию. Тем не менее кто-то недавно сказал, что именно Кендзи Томики рекомендовал Морихея в качестве советника в университет Кенкоку. Это совершенно неверно. Риндзиро Сирата и отец Масатаке Фудзита (главы канцелярии Хомбу Додзё) знают, что эта версия неправильна. Многим другим также хорошо известно, как на самом деле развивались события. Причина, по которой Кендзи Томики приняли в университет Кенкоку, заключалась в том, что он был связан с Морихеем Уесиба. Это подтверждено многими свидетельствами, и сейчас мне бы хотелось этот вопрос окончательно прояснить. *- Скажите, пожалуйста, несколько слов о Хисао Камато.* - Недавно он умер. Он приступил к занятиям тогда, когда додзё было расположено в Курума-чо в Таканаве, а серьёзно начал тренироваться в период Симо-осиай (прим. 2). Он был из местечка недалеко от Танабе на Кюсю (сейчас это префектура Вакаяма) и пришёл в додзё потому, что его мать была преданной последовательницей религии Омото. Хисао Камато был учидеси. Позже он уехал в Шанхай, работал там в различных местах и вместе с Хадзима Ивата много сделал для распространения айкидо (после окончания университета Васеда Хадзима Ивата работал в компании Токио Газ, затем уехал в Шанхай, где стал редактором выпуска Весь Шанхай и открыл там додзё). *- Недавно в букинистическом магазине я купил вашу книгу «Айкидо». Сейчас стало очень трудно находить старые книги по айкидо. * - Книга выдержала семь изданий. Однако многие до сих пор хотели бы её приобрести. Если бы айкидо не стало настолько популярным, такие книги, как «Будо Ренсю» или «Будо» не оказались бы вновь востребованными. Возможно, кому-то это покажется хвастовством, но причиной того, что книги по айкидо привлекают внимание, стала моя книга «Айкидо». До этого одним автором была опубликована книга по Айки Дзюцу, однако с финансовой точки зрения она себя не оправдала, и издатели стали отказываться принимать к публикации книги, связанные с айкидо. Поэтому в это время все экземпляры моей книги из Кавадо были возвращены. Однако после того, как мистер Кусака из Ковадо сделал книге рекламу, все копии были распроданы в течение одной недели. Был отпечатан новый тираж, и книга стала настолько популярной, что издатели начали получать на неё заказы из агентств Тохан и Ниппон. Поскольку книга «Айкидо» имела большой успех, об айкидо стали писать многие. Поэтому я считаю, что в этом смысле книга стало важной вехой в истории. *- Как продвигается ваша работа над следующей книгой?* - Мне тяжело работать над ней. Многие известные писатели в зрелые годы закончили жизнь самоубийством, потому что зашли в тупик. Было бы прекрасно, если бы наш разум и наши руки работали вместе. Но когда ты стареешь, это становится трудно. Многие бросили писательскую деятельность в возрасте сорока лет. Существует предел тому, сколько ты можешь написать. Тем не менее некоторые получают литературные премии и в 60-летнем возрасте. *- Вы являетесь неисчерпаемым источником информации об истории айкидо. * - В этом смысле по мере того, как распространяется айкидо, это становится всё более и более важным - никто не знает об этом искусстве больше, чем я, и не имеет моего опыта. Айкидо не должно стать искусством только для самого себя. Все другие школы воинских искусств, такие, как кендо и дзюдо, должны относиться к нему как к высшему боевому искусству. В этом Морихей Уесиба был великим человеком. Даже не принимая во внимание его способностей в воинских искусствах, я считаю, что его взгляд на воинские искусства был удивителен. Его идеи – это тот аспект айкидо, который представляет воинские искусства Японии и который получит распространение в новую эпоху. *Прим. 1. В Японии продолжительность обучения составляет обычно 4 года, по окончании которых студент получает степень бакалавра. После этого студент может продолжать учиться в выпускной школе для получения степени магистра, а после, возможно, доктора (С. Пранин) Прим. 2. Период Симо-Осиай приходится на 1930-1931 гг., когда до открытия Кобукан Додзё у О’Сенсея был частный зал (С. Пранин). Автор: Стэнли Пранин Оригинальное название статьи: Interview with Kisshomaru Ueshiba, Aikido Doshu Источник и дата публикации: Aikido Journal, июль 1989 г. Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Стэнли Пранин. Интервью с Коичи Тохеем (1) Интервью, проведенное Стэнли Праниным, 11 июля 1995 г. Коичи Тохей, основатель Син Син Тойцу Айкидо. После окончания Второй Мировой войны айкидо начало интенсивно распространяться. Одним из наиболее выдающихся руководителей, которые внесли вклад в его развитие, был Коичи Тохей. В тот или иной период времени у него учились большинство ныне действующих шиханов айкидо (даже те из них, кто имеет 7 дан и выше). Коичи Тохей – один их тех, кто может квалифицированно говорить об истории айкидо. Полагая, что будущие поколения сами изберут свой путь, все эти годы сенсей Тохей предпочитал почти ничего не рассказывать. Но в конце концов он согласился дать эксклюзивное интервью Aikido Journal – при условии, что мы правильно напишем о его организации и о том, каким она представляет айкидо. Сенсей Тохей – единственный человек, которому Морихей Уесиба присвоил 10 дан, и в мире послевоенного айкидо его фигура была центральной. Он решил воспользоваться возможностью откровенно рассказать о своих взглядах и своём опыте. Принципы Неба и Земли и мое отношение к жизни. *- Сенсей, расскажите о том, как вы видите айкидо. * Мы приближаемся ко вступлению в 21 век, и всё в мире становится всё более и более относительным. Есть то, что находится впереди – и есть то, что находится позади. Есть верх – и есть низ. В этом относительном мире ничто не является абсолютно правильным. Невозможно, например, сказать, что север – это правильно, а юг – это неправильно. И то, и другое – просто реальные факты. Абсолютно правильно поступать можно только в том случае, если не оказываться в плену у так называемых фактов относительного мира, а жить в соответствии с абсолютными принципами Неба и Земли. Тот, кто не живет в соответствии с ними, не может быть правым. Эффективное действие рождается только из понимания того, что соответствует принципам Неба и Земли. Недостаток такого понимания ведёт к ненужным усилиям, или к мури, что буквально переводится как «недостаток принципа», и этого следует избегать. Я всегда думал именно так и всегда стремился поступать таким образом, чтобы не предпринимать неверных усилий и не противоречить этим принципам. Айкидо – это путь, на котором человек может находиться в гармонии с энергией Неба и Земли. Однако многие приверженцы будо часто говорят о нелогичных вещах и предпринимают неправильные усилия и делают невозможные вещи. Я стараюсь жить так, чтобы находиться в согласии с принципом. Вымыслы и реальность: чему на самом деле я научился у мастера Морихея. Что было самым важным из того, чему вы научились у Морихея Уесибы?** - Сегодня люди чаще всего говорят об энергии в каком-то оккультном смысле. Я бы сказал, что сам я не делал ничего, хотя бы отдаленно связанного с оккультизмом. С другой стороны, то, что говорил сенсей Уесиба, часто звучало, как оккультизм. Но в любом случае я начал изучать айкидо потому, что видел, что сенсей Уесиба действительно владел искусством расслабления. Он мог генерировать столько энергии только потому, что был расслаблен. Я стал его учеником для того, чтобы научиться от него именно этому. Откровенно говоря, на самом деле я никогда не слушал большую часть того, что он говорил. Рассказы о том, что сенсей Уесиба мгновенно перемещался в пространстве или вырывал из земли сосны и размахивал ими, являются выдумками. Я всегда призывал тех, кто имеет отношение к айкидо, ничего подобного не писать. К несчастью, многие меня, похоже, не слушали. Вместо этого они преувеличивали размеры этого дерева и утверждали, что оно имело 10 см в диаметре. В действительности очень трудно вытащить из земли даже один корень лопуха – так как же можно вырвать из земли с корнями сосну диаметром 10 см? Это всего лишь преувеличение наподобие тех, которые мы видим в старомодных сказках. После смерти сенсея Уесиба истории эти стали совсем уж невероятными – он уже мог мгновенно перемещаться или внезапно возникать в другом месте на расстоянии километра. Рассказывают и другую чушь. Я провёл с сенсеем Уесибой очень много времени и могу утверждать, что сверхъестественными способностями он не обладал. *- Сенсей, для своих 76 лет у вас прекрасное здоровье. Оно всегда было таким?* - На самом деле я был очень болезненным ребенком. Мой отец сказал, что мне следует стать сильнее, и отправил меня заниматься дзюдо, которое преподавалось в университете в Кейо. Я упорно тренировался и в конце концов действительно окреп, но после того, как я начал осваивать в Кейо программу подготовки в колледж, обострение плеврита заставило меня на год приостановить обучение. Сила, которую я с таким трудом смог развить, начала от меня уходить. Мысль о том, что я потеряю всё, чего с таким трудом достиг, была для меня невыносимой, и я попытался заменить дзюдо другими видами тренировок – дзадзен (сидячей медитацей дзен) и мисогу (очищением). Я поклялся не допустить, чтобы силы покинули меня, даже если это меня убило бы. Забота о собственном здоровье и жизнь полуинвалида никак не помогли бы мне восстановить свои силы, поэтому я послал всё к черту и решил, что буду тренироваться даже с риском для жизни. Айкидо также было частью моих тренировок. Я сосредоточил свои мысли на том, что я здоров, и через некоторое время рентгеновское обследование показало, что плеврит полностью исчез. Удивительно, но мне стало лучше. Достаточно смутно, но уже тогда я чувствовал, что моё тело заставили выздороветь мой ум и мой дух (кокоро). Я понял, каким важным является состояние ума. Болезнь на физическом уровне – ладно, пускай, но нельзя, чтобы она захватила ваш ум и вашу Ки. Когда в Японии у кого-то возникают проблемы со здоровьем, такое состояние мы называем *yamai или byo, *что означает просто болезнь. Когда проблемы захватывают и Ки больного, мы называем его состояние byoki. Тело может быть поражено болезнью – но нельзя позволить ей захватить Ки. Если дух крепок, будет крепким и тело. После своего выздоровления я вернулся в клуб дзюдо, но не мог заставить себя тренироваться с прежним энтузиазмом. Одной из причин было то, что в дзюдо основное внимание уделяется телу, а не состоянию ума. Я же полагал, что ум управляет телом, и тело можно заставить выполнить всё, что угодно, если проработать это в уме. Меня не было в додзё почти два года. Я ушёл оттуда, имея второй дан, а когда я вернулся, все остальные имели уже 4-й или 5-й дан. Даже те, кто имел только третий дан, настолько опередили меня, что всегда меня бросали. Это было вовсе не интересно и вовсе не весело. Рассчитывая укрепить свои силы, я вернулся домой и начал заниматься отработкой ударов ногами по опорным столбам своего дома. Я наносил около двух тысяч ударов за день, и стены дома начали разрушаться. Моей старшей сестре это не понравилось, и она заставила меня перебраться в сад. Через несколько недель я добился того, что работал ногами с такой же ловкостью и быстротой, как руками. Я вернулся в додзё и смог бросать кого угодно. Встреча с Морихеем Уесибой. - Когда вы поступили в додзё Уесибы?** - Кажется, в 1940 г. Примерно через неделю туда же пришёл Кисабуро Осава. Я же размышлял о том, как плохо обстоят дела с боевыми искусствами, если я всего лишь пару недель тренировался самостоятельно и, вернувшись в своё додзё дзюдо, смог всех победить. «Зачем заниматься таким воинским искусством?» - думал я. Именно тогда я и встретил сенсея Уесиба. Об учителе, обладающем феноменальной силой, мне рассказал один из старших учеников клуба дзюдо по имени Согей Мори. Он спросил, хочу ли я его увидеть, дал мне рекомендацию, и я отправился. *Тохей с основателем айкидо Морихеем Уесибой, 1953 г. (из книги Aikido: The Arts of Self-Defense)* Когда я прибыл в додзё, сенсея Уесибы там не было, и меня встретил учидеси по имени Матсумото. Я спросил его, что такое айкидо вообще. От ответил: «Дайте мне вашу руку, и я вам покажу». Я понял, что он хочет что-то со мной сделать, и вместо правой протянул левую руку. Я был правшой и намеревался сохранить свою самую сильную руку в резерве. Он схватил моё запястье и выполнил резкую технику никкё. Эта часть моего тела не была достаточно закалена, и мне было мучительно больно. Я наверняка побледнел, но не собирался позволить ему одолеть меня и продолжать терпеть боль, а затем нанес ему удар правой. Он растерялся и отпустил меня. Я уже начал думать о том, что если это и есть айкидо, мне лучше о нём забыть и ехать домой. Но тут вернулся сенсей Уесиба. Я протянул ему рекомендательное письмо, и от сказал: «А, да, это от мистера Мори…» Затем в качестве демонстрации он принялся бросать по всему додзё учидеси, который был крупнее него. Это казалось мне просто мошенничеством – до тех пор, пока сенсей Уесиба не велел мне раздеться и напасть на него. Я встал в стойку дзюдоиста и двинулся на него, чтобы его схватить. К моему величайшему изумлению, он отбросил меня так легко и мягко, что я не смог даже сообразить, что произошло. И тогда я понял, что это было то, чем я хотел бы заниматься. Я попросил разрешения быть зачисленным немедленно и со следующего утра начал ежедневно приходить в додзё. Я обнаружил, что тренировки в додзё какие-то странные и даже загадочные и просто умирал от желания узнать, как всё-таки выполнять техники. Если против вас используют силу, вы всегда можете как-то реагировать и бороться. Но ситуация совсем иная, если вам ничего особенного не делают, а вы тем не менее падаете. Я думал: «О-о, это то, что нужно!» Вначале я не имел ни малейшего представления о том, что происходит. Даже ученики средней школы бросали меня без особого труда. Это касалось мне очень странным, и я пытался хватать их ещё сильнее, но, разумеется, отлетал от них ещё с большей легкостью. В этот же период времени я занимался в Ичикукай (см. интервью с Хироши Тада в AJ № 101 – прим. AJ). Обычно накануне тренировок по айкидо я сидел там, практикуя дзадзен и мисоги. Целью занятий было достижение состояния просветления, в котором тело и ум освобождались от всякого напряжения. Это сильно выматывало, и когда потом приходил на тренировку по айкидо, я чувствовал себя смертельно усталым. Однако к своему удивлению я обнаружил, что те, кто раньше обычно меня бросали, теперь совершенно не могли этого сделать! А мне выполнять на них броски было совсем не трудно. Всем казалось это очень странным, и они говорили: «Что происходит с Тохеем? Он отсутствует на тренировках, а возвращается в зал более сильным, чем прежде!» Противнику значительно сложнее бросить вас, если вы не будете напрягаться – вам же в этом случае бросать его гораздо легче. Я подумал о сенсее Уесиба и понял, что выполняя техники айкидо, он был на самом деле расслаблен. Именно тогда я понял истинный смысл слово «расслабление». Я продолжал заниматься дзадзен и мисоги и продвигаться в айкидо. Приблизительно через полгода меня даже отправили преподавать его в Академии военной полиции в Накано и частной школе (дзюку) Симеи Окава. Меня бросить не мог никто, кроме сенсея. Такого уровня я достиг всего лишь за полгода, так что я думаю, что тратить на это пять или десять лет – это слишком много. Даже сейчас большинство занимающихся изо всех сил старается изучать техники – я же с самого начала знал о Ки. *- Как вы думаете, когда сенсей Уесиба овладел этим «искусством расслабления»?* - Видимо, когда он жил в Аябе и был сильно погружён в религию Омото. Сенсей Уесиба часто рассказывал нам историю о том, как однажды он стоял у колодца, умываясь после тренировки, и вдруг почувствовал, что его тело стало совершенным и непобедимым. С удивительной ясностью он понял голоса птиц и насекомых и всего, что его окружало. Такое состояние продолжалось всего минут пять, но, думаю, искусством расслабления он овладел именно тогда. К сожалению, он рассказывал об этом в выражениях, которые имели религиозную окраску и потому другим были непонятны. Перед войной сенсей преподавал в Военно-морском колледже. Одним из его учеников был принц Такамацу (младший брат императора Сова). Однажды он показал на сенсея Уесибу и сказал: «Попытайтесь поднять этого немолодого человека». Четверо сильных моряков старались изо всех сил, но поднять его не смогли. Сенсей об этом рассказывал так: «В моё тело вошли все божественные духи Неба и Земли, и я сделался недвижимым, как тяжёлая скала». Я слышал сотни раз, как он рассказывал об этом. Все понимали его буквально и верили ему. Что касается меня, то в моё тело божественные существа никогда не входили. Нелогичных объяснений такого рода я никогда не давал. Однажды, когда я вместе с сенсеем был на Гавайях, двум сильным гавайским ученикам было предложено меня поднять. Они уже знали, что сделать это не могут, поэтому особенно и не старались. Но сенсей, который находился рядом и наблюдал, вдруг вскочил на ноги и сказал: «Стойте, вы можете его поднять! Остановите их! Эта демонстрация не годится!» Тохей дает демонстрацию на Гаваях вскоре после его прибытия туда. Дело в том, что накануне вечером я пил, и пил до трех часов утра, и сенсей знал, в каком состоянии я явился домой. Он сказал тогда: «Боги никогда не войдут в тело такого пьяницы, как ты! Если бы они это сделали, они опьянели бы сами!» Поэтому-то он и думал, что ученики меня всё-таки поднимут. На самом деле всё это не имеет никакого отношения к богам и духам. Дело всего лишь в том, чтобы понизить свой центр тяжести. Я это знаю и этому учу своих учеников. Если бы это могли делать только какие-то особые люди, всё это было бы лишено всякого смысла. Если в чём-то есть смысл, этим «чем-то» может овладеть любой. Как правило, только люди, обладающими так называемыми сверхъестественными силами могут выполнять что-то необычное. При этом они называют это необычное, как им угодно. Другие делать это не могут и научить их этому нельзя, потому что то, что они пытаются делать, не принадлежит реальному миру. Но всё это неправда! То, чему учу я, может сделать любой. То, чему учу я, просто живёт в техниках айкидо. Всё, что вы должны знать – это знать, как выполнять их правильно. Было бы большой ошибкой думать, что для этого необходимы сверхъестественные силы и присутствие богов. Учить правильно я считаю своей обязанностью. На занятиях с американскими военнослужащими. Личность Морихея Уесибы. - Занимался ли в додзё в 1940-1941 гг кто-нибудь из тех, кто позже сделал себе имя?** - Когда я поступил в додзё, таких людей не было. Учеников и учидеси практически не было вообще. *- Каковы ваши самые сильные впечатления о Морихее Уесибе?* - Он казался приятным пожилым человеком. Всегда улыбающимся. Во многих отношениях он очень походил на ребёнка. *Об О’Сенсее у нас мало документов, и нам трудно получить представление о его каждодневной жизни. Говорил ли он что-нибудь об обычных бытовых вещах? Если судить по записям его голоса, которыми мы располагаем, он больше походил на существо с другой планеты. * Да, я понимаю, о чём вы говорите. Его разговоры производили именно такое впечатление. ***- Я слышал, что иногда он мог разразиться гневом. * Действительно, это случалось часто. Но по отношению к женщинам он всегда был добр. Я никогда не видел, чтобы он сердился на женщину. Интересно и то, что его гнев никогда не был направлен непосредственно на того человека, который его, казалось бы, рассердил. Он гневался как-то сам по себе, не умея или не желая направить свой гнев на того, кто его вызвал. Как-то раз молодой ученик по имени Курита заметил, что сенсей пытается удобнее устроиться на своём стуле, и попытался ему помочь. Сенсей взорвался и потребовал объяснить, что этот студент делает. Бедняга не понимал, что происходит, пока я не подсказал ему, что сенсей принял его действия за озорство. ***- Какой была реакция О’Сенсея, когда вы начали основывать обучение на принципах Ки? * Он отнесся к этому ревниво и говорил всем, что меня не нужно слушать. Он часто говорил: «Айкидо моё, а не Тохея. Не слушайте, что говорит Тохей». Он заходил в додзё и говорил что-то вроде этого – особенно если я занимался в женской группе. Со своей прямотой и простодушием он был как ребёнок – очень искренний и непосредственный. Часто в додзё приходили люди, связанные с религией, и брали у него деньги, льстиво называя его «Морихей Уесиба, ками айкидо» и тому подобными именами. Он почти никогда не тратил деньги на себя, но денег у него никогда не было, потому что он постоянно раздавал их.. Получение десятого дана. Мне первому официально дали десятый дан. Самым высоким уровнем был вначале восьмой дан, но поскольку Гозо Сиода в Ёсинкане начал очень активно обучать айкидо, Киссёмару Уесиба и мистер Осава решили, что если ввести девятый дан, который они предложили мне, это укрепит позиции Хомбу Додзё. Я сказал, что необходимости вводить более высокие даны нет, но они продолжали настаивать, что это усилит Хомбу Дозё, и я в конце концов согласился. Мы отметили новый ранг в развлекательном районе Гинза. С нами были и Гозо Сиода, и Кендзи Томики. Однако пока я был в Соединённых Штатах, девятый дан получили ещё пять человек, и этот факт от меня пытались скрыть. Я посчитал, что сделать с этим ничего нельзя – если у нас был такой учитель, подобные вещи должны были происходить – и решил об этом больше не думать. Когда я вернулся в Токио, меня удивило то, что сенсей Уесиба встречает меня в аэропорту – это было в первый и единственный раз, когда он сделал нечто подобное. Когда мы приехали домой, он предложил мне выпить, и через некоторое время я немного развеселился и начал улыбаться. Видимо, ему было это приятно, и он даже поднялся, чтобы исполнить традиционный танец, который всегда доставлял ему удовольствие. Все это происходило, разумеется, потому, что он думал, что я буду расстроен тем обстоятельством, что он дал девятый дан ещё пятерым ученикам - после его уверений в том, что я буду единственным человеком с девятым данном. То, что я на самом деле не был этим расстроен, привело его в хорошее настроение. Через два или три дня он начал просить меня принять десятый дан. Я ответил: «Сенсей, не просите меня об этом. Если я получу десятый дан, конца этому не будет!». Он принял во внимание мою просьбу, и я остался с девятым даном. Однако через три года, как раз перед тем, как он умер от рака, он вернулся к своему предложению. Он сказал мне: «Коичи-сан, пожалуйста, примите десятый дан». Я чувствовал, что обязан согласиться, потому что было бы неуважением отказываться дальше и заставлять его упрашивать меня. Очень скоро начали говорить о том, что я вовсе не единственный человек, получивший десятый дан. Во избежание каких-либо проблем я предложил вернуть свой десятый дан назад, но вмешался мистер Осава и для того, чтобы подтвердить, что официальным является мой сертификат, а не какие-либо другие, поставил на нём первый номер. Мы отпраздновали это на большой вечеринке в отеле Акасака Принц. Пока я был в Айкикай, мой десятый дан был единственным, но как только я из Айкикай ушёл, требовать его стали многие. *- Вы сказали, что когда вы начали основывать своё обучение на принципах Ки, О’Сенсей почувствовал ревность и говорил, чтобы вас не слушали. С другой стороны, он дал вам десятый дан. Какие у него были намерения, когда он это делал? Признавал он вас или нет?* - Думаю, он признавал и принимал меня. От прекрасно сознавал, что равных мне тогда не было. Возможно, он чувствовал, что если он не продвинет таким образом меня, он не сможет продвинуть и других. Но поскольку он был как ребёнок, он не мог ждать и сильно торопился. *- Как относился ко всему этому Киссёмару?* - Первоначально Киссёмару не собирался активно работать в айкидо. Он говорил: «В этот мир пришли заниматься айкидо такие люди, как мой отец и мистер Тохей. Хотя я родился в этой семье и эта роль мне предназначена, я предпочёл бы иметь дом, уходить на работу утром и возвращаться вечером». Он рассчитывал, что его роль в качестве генерального директора организации будет более административной, а центром, от которого идёт всё обучение, он не станет. Когда сенсей Уесиба умер, мистер Нао Сонода высказал предложение сделать Киссёмару генеральным директором, а меня – вторым Досю. Но сенсей Уесиба просил меня поддерживать Киссёмару, и я сделал всё возможное, чтобы он занял положение, которое сделало его и центром обучения, и центром администрирования – и именно так в конце концов всё и получилось. Я был удостоен чести быть рядом с сенсеем в последние часы его жизни. Он сказал: «Коичи-сан, это вы? Я прошу вас сделать для моего сына всевозможное». Я ответил, что до тех пор, пока от меня что-то зависит, ему ни о чём не нужно беспокоиться. «Это хорошо… Я прошу этого у вас,» - сказал он и закрыл глаза. Вскоре после этого он испустил последний вздох. Мистер Сонода неоднократно предлагал, чтобы Досю стал я, однако я был решительно настроен сдержать данное мною обещание. Чтобы положение Киссёмару было ещё более прочным, я протолкнул идею, чтобы он был и Досю, и директором. Тогда он выражал благодарность за мои усилия, но спустя год его позиция изменилась. Приблизительно тогда же он поехал в Соединенные Штаты и начал снимать со стен додзё мои портреты. Отделение от Айкикай. Когда это произошло?** - Приблизительно через три года после смерти сенсея Уесиба, в 1971 или 1972 году. До этого времени почти во всех американских додзё висели и фотографии Основателя, и мои фотографии, однако Киссёмару начал снимать мои и заменять их своими. *- Но после смерти О’Сенсея у вас, кажется, были хорошие отношения? Почему позже они изменились?* - В 1971 году я предложил, чтобы в пределах Айкикай мы преподавали также и концепцию Ки. Я чувствовал, что если мы, отрабатывая техники, будем на поверхностном уровне без конца просто повторять движения, к большим результатам это не приведёт, потому что айкидо включает в себя Ки. Я предложил мистеру Осава создать специальный класс по изучению Ки в качестве основы для изучения айкидо. От отверг эту идею и сказал, что в пределах Айкикай она не может быть реализована, потому что Айкикай – это айкидо Киссёмару, и ядро тренировок должно составлять то, чему учит он. Я понял, что при таких условиях мне просто нет места, и спросил, могу ли я реализовать своё предложение за пределами додзё. Мне ответили, что это будет вполне нормально, и я организовал класс, в котором мы не только практиковали айкидо, но и изучали Ки. Думаю, что моё учение о Ки внесло большой вклад в развитие айкидо. Бесконечное повторение техник айкидо подходит студентам и другим молодым людям, однако люди более старшего возраста, обладающие меньшей выносливостью, через некоторое время часто вынуждены прекратить тренировки. Мои слова о Ки хорошо воспринимали самые разные люди, включая представителей самых высоких деловых кругов – менеджеров, первых руководителей и т.п. Однако мистер Осава и мистер Киссёмару считали, что то, что я делаю, к айкидо не имеет отношения. В Соединенных Штатах айкидо воспринимали через термины «работа разума» и им подобные. В Японии айкидо просто называли айкидо, и я посчитал необходимым внедрить концепцию Ки и в Японии тоже. Мистер Осава был прекрасным человеком и выслушал всё, что я хотел сказать. Но в то время он делал всё, чтобы поддержать Киссёмару, и потому он пытался помешать людям тренироваться у меня. Мне запретили говорить о Ки в пределах Айкикай, но я сказал, что за его пределами я свободен делать всё, что захочу. С этим я и открыл свой класс в Олимпийском центре. Он оказался очень популярным, и через три месяца там занималось уже сотня учеников. Когда мистер Осава об этом услышал, он был очень удивлён и пришёл спросить меня, не соглашусь ли я открыть такой же класс в Айкикай! Я очень рассердился и сказал, что с этим предложением они немного опоздали. Из тех, кто занимался в моём Ки-классе, никто ничего об айкидо не знал и заниматься айкидо они не собирались, потому что пришли учиться совсем иному. Ничего этого не случилось бы, если бы я с самого начала открыл класс Ки в Айкикай. Я понимал ситуацию, в которой находился мистер Осава, и знал, что он в любом случае тогда был вынужден мне отказать; думаю, что ему самому эта ситуация не нравилась. Когда в 1990 году в префектуре Точиги была открыта Генеральная Штабквартира Общества Ки, он встретился со мной как частное лицо и внес небольшое пожертвование. Рассказы о послевоенном айкидо. Что за люди занимались в Айкикай после войны?** - У меня учились многие из тех, кто сейчас сам преподает айкидо… Тада, Арикава, Ямагучи, Окумура, Ямада, Чиба. Ямада до сих пор иногда ко мне заходит. *- Может быть, вы помните какие-нибудь интересные истории, происходившие на тренировках?* - Нет, ничего интересного я не помню. Однажды, когда у меня было похмелье, я тренировался с Тамурой, который сейчас во Франции. Я сказал ему: «Будь внимательней, я буду бросать тебя жёстко». Он, наверное, это предупреждение недооценил, потому что после того, как я выполнил бросок, он полетел через всё додзё и попал рукой в оконное стекло. Ему нужно было попытаться остановиться в таком положении, но он начал вытаскивать руку обратно и, разумеется, порезался об острые края. Когда я это увидел, я рассердился и не подумав стал кричать на него за то, что он не подождал и не попытался освободить руку более безопасным способом. Я тут же об этом пожалел, сообразив, что жестоко кричать на него в момент, когда ему очень больно. В тот вечер я забрал его с собой и оставил в городе. В другой раз я взял на демонстрацию в Хирацука Тамуру и Чиба. Поскольку это было ещё во время оккупации, всякие демонстрации воинских искусств были запрещены. Демонстрации айкидо, однако, разрешались, и мы выступали перед командиром гарнизона этого района. Наши объяснения о том, что в айкидо не происходит никаких схваток, принимались очень хорошо и вызывали симпатию у присутствующих. Во время демонстрации я показывал технику с дзё, которая позволяет сбить партнёра с ног. Чиба попытался как-то отреагировать на это. Я очень не люблю, когда люди нарочно падают так, как это сделал он, поэтому я сказал ему прекратить делать то, что не нужно, и выполнил бросок со всей силой. Он взлетел верх и полетел вниз, упав практически прямо на голову. В какой-то момент я испугался, что произошло нечто-то ужасное, и с большим облегчением увидел, что он приземлился вполне безопасно. У меня был ученик, который занимался в Айкикай и которого очень хвалили за его умение выполнять укеми. Он часто сопровождал Основателя. Однажды во время демонстрации в Хибийа Кокайдо (место, где проходили Всеяпонские демонстрации до того, как для этого стали использовать Будокан) он работал у меня в качестве уке. Однако он начинал падать ещё до того, как я выполнял бросок. Я сказал: «Какого чёрта ты падаешь раньше, чем я начал тебя бросать? Убирайся отсюда!». При этом присутствовало много зрителей. Думаю, это их удивило – однако для них это было неожиданной возможностью убедиться в том, что техники айкидо не являются надувательством и не отрепетированы заранее. Когда мне было 49 лет, я сделал учебный фильм по айкидо, в котором уке работали Масандо Сакаки и Сейсиро Эндо. Эндо можно также увидеть в книге под названием Shinshin Toitsu Aikido, которая состоит главным образом из фотографий. Саотомэ и Ичихаси – да, их я в тот или иной период времени тоже обучал. *- Были ли у вас какие-нибудь интересные истории после того, как вы ушли из Айкикай?* - Около десяти лет назад во Франции ко мне пришла группа учеников Тамуры. Очевидно, Тамура полагал, что из-за своего возраста я больше не могу заниматься айкидо и буду работать только силой Ки. По-моему, они пришли, чтобы собственными глазами убедиться, правда это или нет, а также взглянуть на человека, имеющего десятый дан по айкидо. Из них я выбрал восемь человек или около того и устроил рандори. Домой они уходили со словами: «Сенсей Тамура, видимо, ошибался!» Взгляд на айкидо с точки зрения единственного высказывания Темпу Накамура. - Чем отличается Синсин Тойцу Айкидо от айкидо Морихея Уесибы?** - Когда я приехал на Гавайи и попытался применить техники, которые узнал от сенсея Уесибы, я обнаружил, что многие из них не эффективны. То, что сенсей делал, и то, что он говорил, было совершенно разными вещами. Например, несмотря на то, что он был очень расслаблен, студентам он говорил выполнять жёсткую, энергичную технику. На Гавайях, куда я приехал, были такие сильные парни, как Акебоно и Конисики (два хорошо известных борца сумо). Для того, чтобы защититься от них, бесполезно применять любую силу и мощь. Тохэй в Ки-но Сато в префектуре Тотиги, 1995 год. Когда вас жёстко контролируют или делают болевое удержание, часть тела, которая находится под контролем, просто не может двигаться. Вы можете попытаться двигать только теми частями тела, которые свободны, но чтобы выполнить это успешно, вы должны расслабиться. Даже если ваш противник контролирует вас всей своей силой, вы можете его отбросить, если в момент выполнения броска вы расслаблены. Во время своего первого пребывания на Гавайях я экспериментировал в первую очередь именно с этим, и когда я вернулся в Японию и посмотрел на сенсея Уесибу, я понял, что свою технику он на самом деле выполняет в очень расслабленном состоянии. Когда я был с сенсеем Уесибой, меня обучал ещё Темпу Накамура. Именно он первый научил меня тому, что «телом двигает разум». Его слова поразили меня, как удар электричеством, и открыли мне глаза на весь мир айкидо. С этого момента я начал пересматривать техники айкидо. Я отказался от техник, которые были нелогичны, и отобрал и усовершенствовал те, которые посчитал полезными. Сейчас моё айкидо приблизительно на тридцать процентов состоит из айкидо сенсея Уесибы и на семьдесят процентов – из моих собственных техник. Вы, возможно, подумаете, что самую важную часть своих тренировок я провел на Гавайях. Кстати, причиной, по которой я туда поехал, было в первую очередь приглашение Нисикай – группы, занимающейся сохранением здоровья по методу Ниси. Однако они намеревались использовать мои возможности в воинских искусствах против кого-то, кто был сторонником реслинга, и оперировать моим приездом для того, чтобы построить зал для своих собраний. Я узнал об этом перед самым своим отъездом из Японии, когда отказываться было слишком поздно, и я решил ничего не отменять. Гавайцы очень откровенно выражали своё первое впечатление обо мне. Они говорили: «А, сенсей, да вы ещё так молоды, не так ли?» Потом они говорили: «Сенсей, у вас такой маленький рост…» Потом они добрались до сути и спросили: «Сенсей, а вы уверены, что на самом деле умеете это делать?». Я понял, что единственное, что мне сейчас остается – это показать им, что я могу, чтобы они увидели это своими собственными глазами. После этого все местные борцы и специалисты по воинским искусствам стали моими учениками. Через несколько месяцев был образован Гавайи Айкикай, а меня до конца моей жизни сделали почетным капитаном местных полицейских сил. Такого у сенсея Уесибы никогда в жизни не было. *- Нам бы хотелось спросить вас о техниках с оружием. В Айкикай Хомбу есть несколько шиханов, которые утверждают, что в современном айкидо нет техник с оружием. С другой стороны, такие учителя, как Морихиро Сайто сочетает техники с оружием и техники без оружия (тайдзюцу). Как вы думаете, являются ли техники с оружием частью айкидо?* - Смешно утверждать, что техник с оружием в айкидо нет. Так говорят те, кто их не знает. Приходите и посмотрите, что мы делаем с оружием в Обществе Ки. Это есть и в учебных фильмах. Совершенно очевидно, что в айкидо есть техники с оружием, и мне стыдно, когда утверждают обратное. Может быть, мне нужно поехать к ним и научить их? Один из моих экзаменов по физической подготовке посетили мистер Ёсио Сугино (глава Юсин Додзё, филиал Айкикай и обладатель десятого дана Катори Синто-Рю). Посмотрев, как наши ученики работают с оружием, он похвалил их: «Я вижу, многие здесь стремятся достичь уровня О’Сенсея». ***- Сенсей Тохей, благодарю вас за то, что вы потратили на нас столько времени. Справка о Коичи Тохее.*** *Коичи Тохей родился в 1920 году в Токио и в ранней юности переехал в префектуру Точиги. С детства он имел хрупкое здоровье и вынужден был постоянно обращаться к врачам. По настоянию своего отца он начал заниматься дзюдо. Закалив тело, он в возрасте 15 лет получил по дзюдо черный пояс, а в 16 лет поступил на подготовительное отделение университета в Кейо. Он с энтузиазмом продолжал заниматься дзюдо, но в результате интенсивных тренировок заработал плеврит и на один год был вынужден был уйти из зала. Это время он посвятил самоподготовке, изучая мицуги кокью-хо, дзен-буддизм и другие дисциплины. В возрасте 19 лет он встретил Морихея Уесиба и стал его учеником. За короткое время – всего за полгода – он становится представителем основателя (dairi) и, поскольку он должен был получить официальный статус в айкидо, направляется для проведения тренировок в Полицейскую академию в Накано и частную школу Сумеи Окава. Когда ему исполнилось 23 года, его призвали на военную службу, и там, под вражеским огнём, он понял секрет, как направлять энергию в нижнюю часть живота, хара. В период времени с 1953 по 1971 год он пятнадцать раз приезжал в США для преподавания и распространения айкидо и принципов Ки. В 1969 году он получил 10-й дан по айкидо. В качестве шихан-директора и директора Айкикай он работал до 1974 года до тех пор, пока не оставил организацию Айкикай. В 1971 году Тохей основал Общество Ки, которая в 1977 году была признана некоммерческой организацией, руководителем которой он до сих пор является. Общество Ки является единственной организацией в Японии, специализирующейся на развитии Ки и официально признанной Министерством народного благосостояния в качестве некоммерческой.* Автор: Стэнли Пранин Оригинальное название статьи: Interview with Koichi Tohei, by Stanley Pranin. Источник и дата публикации: Aikido Journal, 1996 г. Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Стэнли Пранин. Интервью с Коичи Тохеем (2). Что такое настоящее айкидо? «О-Сенсей был твёрдым, как скала, но в то же время очень расслабленным, и эта комбинация делала его чрезвычайно сильным. Он овладел релаксацией, полностью интегрировав её в своё тело». Объединение разума и тела (Син Син Тойцу) и Сенсей Уесиба. Сенсей Уесиба смог показать, что означает пребывать в состоянии расслабления, обладать истинной энергией и иметь разум и тело в состоянии объединения. Он был твёрдым, как скала, и никто не мог сдвинуть его с места, как бы сильно он ни пытался толкать его или тянуть. Он же безо всяких усилий отбрасывал меня, но я не мог почувствовать, что он вообще использовал какую-то физическую силу. Удивительно, что такой человек вообще мог действительно существовать в мире. Больше, чем чему-то другому, Сенсей Уесиба учил меня тому, что расслабленное состояние является наиболее энергоёмким. Реальным доказательством этого был он сам. Я не думаю, что сейчас существует кто-то ещё, кто мог бы действительно продемонстрировать это так, как мог он. Именно это удивительное умение, для развития которого он приложил так много сил, а не байки о том, как он вырывал из земли сосны и прочая чепуха, и должны мы оставить будущим поколениям. Почему Сенсей Уесиба запрещал соревнования. Сенсей Уесиба не разрешал соревнования. Целью настоящего поединка является лишение противника его энергии полностью и окончательно, и если вам не удалось это сделать, вы не можете праздновать победу. С другой стороны, современные состязания подчиняются правилам, которые были установлены из соображений безопасности и для того, чтобы не подвергать риску жизнь соревнующихся, и именно в рамках этих правил определяется поражение или победа. Такие соревнования в действительности являются спортом, а не поединком в действительном значении этого слова. В дзюдо, например, участники могут несколько раз после броска вставать с мата. Это возможно только потому, что дзюдо – это спорт; в реальной ситуации такие вещи невозможны. В прошлом поединок означал то, что противники стремились убить или серьёзно покалечить друг друга или в крайнем случае лишить друг друга возможности продолжать сопротивление. В противном случае поединок должен был считаться незаконченным и не имел победителя. Коичи Тохей отбрасывает нескольких нападающих Будо по самой своей природе не может включать в себя соревновательные элементы. Если вы вдумаетесь в смысл китайских иероглифов, вы обнаружите, что буквально они означают «способ остановить оружие». Вы складываете своё оружие и в то же самое время заставляете сложить оружие своего противника. Другими словами, не поражение противника является вашей целью – в истинном будо целью является сотворение и совершенствование себя самого. Именно это всегда говорил Сенсей Уесиба. Чему учил Сенсей Уесиба. Сенсей Уесиба очень глубоко чувствовал истинные принципы будо, но в действительности не преподавал нам их сколько-нибудь конкретно. Во время тренировок он ходил вокруг нас и говорил нам «внести в это немного энергии». И тем не менее когда он сам демонстрировал технику, он делал это совершенно расслабленно! Другими словами, то что он делал, и то, что он говорил, совершенно отличалось друг от друга. Он часто говорил также такие фантастические вещи: «Боги стали дымом и вошли в моё тело» или «Во всём мире, в прошлом и в будущем, даже среди святых и мудрецов, никогда не найдётся тот, кто поймёт, что я говорю, и даже я сам, хотя я это говорю, это не понимаю». Как же мы могли что-то понять из подобных бесед? Сенсей был твёрдым, как скала, но в то же время расслабленным, и это сочетание делало его чрезвычайно сильным. Он овладел расслаблением, полностью включив его в своё тело. Если бы мне не посчастливилось встретить Сенсея Уесиба, я бы, вероятно, прожил всю жизнь, не подозревая о том, что такое расслабление действительно возможно. Я очень благодарен ему за то, что он мне это показал. Я обращал внимание больше не на то, что Сенсей говорил, а на что он делал. Вы могли задать ему любые вопросы, но вовсе не понять его ответов. Он мог что-то показать вам и сказать при этом: «Это выполняется вот так». В конце концов я встретил сенсея Темпу Накамура, от которого впервые услышал слова: «Разум двигает телом». Услышав это, я подумал: «Так вот оно что! Только и всего! Как просто!» Я стал наблюдать более внимательно и действительно скоро обнаружил, что Сенсей Уесиба заставляет двигаться своих партнёров, управляя их разумом (кокоро). И делал он это в полной расслабленности. Было бы хорошо, если бы он просто научил нас этому, но он никогда этого не делал. Обдумав это в течение некоторого времени, я осознал, что разум движет телом, а для того, чтобы управлять разумом партнёра, нужно научиться контролировать свой собственный разум. И я с большим энтузиазмом начал учиться этому. Иными словами, я обнаружил, что объединение разума и тела является фундаментальной основой айкидо. Однако поскольку во время обучения Сенсей Уесиба постоянно говорил: «Сильнее контролируйте своего партнёра» - ученики неправильно понимали его слова. И когда он умер, то айкидо которое он хотел передать нам, просто исчезло. «Четыре главных принципа объединения разума и тела», которым я обучаю сейчас, это и есть те вещи, которые демонстрировал своим телом Сенсей Уесиба. Айкидо Син Син Тойцу, которому я обучаю, и есть то айкидо, которому хотел научить Сенсей Уесиба. В айкидо, которое мы видим сейчас, люди часто тренируются, напустив вокруг себя туман, и такая практика позволяет выдать неэффективные техники за реальные вещи. Над таким айкидо будут смеяться, такое айкидо будут подвергать критике. Люди пользуются тем обстоятельством, что в айкидо нет соревнований, и продолжают тренироваться под завесой загадочности. Это ведёт к самодовольству, обману и невежеству. Со смертью Сенсея Уесиба из айкидо исчезли реальная энергия и принципы объединения разума и тела. Руководящие принципы для тренировок в айкидо. Айкидо считают подделкой, особенно если во время демонстраций участвуют только собственные уке, а другие до участия не допускаются. Это является следствием того факта, что айкидо потеряло принципы Ки. Ошибочно думать, что айкидо – это путь объединения вашей энергии с энергии других людей. Сенсей Уесиба говорил: «Пять и пять даёт десять, два и восемь даёт десять». Другими словами, айкидо есть слияние двух частей вашей энергии и восьми частей энергии партнёра, дающее в сумме десять частей – или соединение пяти частей вашей энергии и пяти частей энергии партнёра, тоже дающее в сумме десять. Сенсей Уесиба говорил, что это – неотъемлемый принцип айкидо. Я, однако, всегда говорил о том, что айкидо – это объединение вашего Ки с Ки земли, а не с энергией других людей. Существует только одно небо и одна земля, и если мы объединимся с ними, тогда и все люди объединятся с нами. Наш разум и наши тела даны нам небом и землей, и когда мы сумеем объединить вместе наш разум и наше тело, на нас волной польётся энергия неба и земли. Эта энергия присутствует во всех, и я обучаю тому, как её использовать и развивать. В айкидо запрещены соревнования, потому что они уводят от истинного значения будо. С другой стороны, почти каждый из нас испытывает желание совершенствоваться, а также соревноваться, и всё это является для нас стимулом предпринимать какие-то усилия и даёт надежду, что мы можем развить себя. В айкидо запрещены соревнования, потому что в них есть победители и побеждённые. Никакой проблемы не было бы, если бы соревнования выявляли бы не победителей и побеждённых, а то, насколько мы смогли унифицировать свой разум, данный нам небом и землёй, чтобы полностью проявить свой человеческий потенциал. Я имел в виду именно это, когда организовывал то, что мы называем Син Син Тойцу Айкидо. В соревнованиях не в качестве повода к демонстрации цирковых и подобных им чудес, а в качестве возможности проверить ту степень объединения разума и тела, которая может быть достигнута, могут принимать участие не только члены Общества Ки, но и все другие. Но те, кто не может объединять разум и тело, многого в соревнованиях не достигнет. Я учил объединять разум и тело таких людей, как звезда бейсбола Садахару Ох и борец сумо Чиёнофудзи. Когда вы практикуете такое объединение, вы ничего не теряете, и в такой практике нет никаких отрицательных аспектов. Вот недавно я даже обучал этому бейсбольную команду Ёмиури Джайентс. Все, что я надеюсь сделать – это научить объединять разум и тело. Я хочу, чтобы люди во всём мире имели возможность сделать свою жизнь (которую они могут прожить только однажды), наполненной смыслом – с помощью духа Син Син Тойцу Айкидо. (Интервью 8 февраля 1996 г. в штаб-квартире Общества Ки в Токио) *Справка о Коичи Тохее.* *Коичи Тохей родился в 1920 году в Токио и в ранней юности переехал в префектуру Точиги. С детства он имел хрупкое здоровье и вынужден был постоянно обращаться к врачам. По настоянию своего отца он начал заниматься дзюдо. Закалив тело, он в возрасте 15 лет получил по дзюдо черный пояс, а в 16 лет поступил на подготовительное отделение университета в Кейо. Он с энтузиазмом продолжал заниматься дзюдо, но в результате интенсивных тренировок заработал плеврит и на один год был вынужден был уйти из зала. Это время он посвятил самоподготовке, изучая мицуги кокью-хо, дзен-буддизм и другие дисциплины. В возрасте 19 лет он встретил Морихея Уесиба и стал его учеником. За короткое время – всего за полгода – он становится представителем основателя (dairi) и, поскольку он должен был получить официальный статус в айкидо, направляется для проведения тренировок в Полицейскую академию в Накано и частную школу Сумеи Окава. Когда ему исполнилось 23 года, его призвали на военную службу, и там, под вражеским огнем, он понял секрет, как направлять энергию в определенную часть живота, хара. В период времени с 1953 по 1971 год он пятнадцать раз приезжал США для преподавания и распространения айкидо и принципов Ки. В 1969 году он получил 10-й дан по айкидо. В качестве шихан-директора и директора Айкикай он работал до 1974 года до тех пор, пока не оставил организацию Айкикай. В 1971 году Тохей основал Общество Ки, которая в 1977 году была признана некоммерческой организацией, руководителем которой он до сих пор является. Общество Ки является единственной организацией в Японии, специализирующейся на развитии Ки и официально признанной Министерством народного благосостояния в качестве некоммерческой.* Автор: Стэнли Пранин Оригинальное название статьи: Interview with Koichi Tohei: Part 2, by Stanley Pranin Источник и дата публикации: Aikido Journal, 1996 г. Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Стэнли Пранин. Интервью с Сейсеки Абэ (1) Этот материал был подготовлен с помощью Шауна Равенса из США. Интервью с сенсеем Абэ, которое следует ниже, было взято в додзё мистера Стивена Сигала 11 июля 1981 года. *** [[IMG /images/articles/interview_abe_1/seiseki-abe-199x300.jpg]] Сенсей Абэ, впервые вы встретили О’Сенсея перед войной, во время практики мисоги. Так ли это?*** - Да, с сенсеем Уесиба я встретился перед войной. Перед Второй Мировой войной профессор медицины Токийского университета сенсей Кензо Футаки организовал «Общество мисоги» - группу, которая занималась практиками очищения. В Изе (месте расположения фамильного храма императорской семьи, посвящённого их предку, богине Солнца Аматерасу Омиками) было мисоги-додзё, и это додзё было прекрасно оборудовано. Однако после поражения Японии деятельность храмов и всего, что было связано с ками (богами), подвергалось притеснениям, и, разумеется, мисоги-додзё постигла та же участь. Боюсь, что сейчас там располагаются офисы какой-то религиозной организации. Какой позор! В самом деле, это очень плохо… Сенсей Футаки начал заниматься айкидо, когда ему было около 60 лет, и О’Сенсей его очень уважал. Ему самому тогда было 65 лет, а мне 25. У сенсея Футаки было очень хорошее здоровье. Я вспоминаю практику мисоги в 1941 году. Практики очищения требовали, чтобы мы ели три раза в день (всего за день 4 чашки жидкой каши из коричневого риса) и принимали холодный душ для удаления грязи тела и души. Мы стремились достичь состояния «чинкон» (спокойствия души). В середине изматывающей недели у нас было какое-то мероприятие. И тогда какой-то сенсей встал и сказал: «У вас, молодых, теперь нет дисциплины…». Потом он продолжал: «Пусть сюда выйдет любой из вас, молодых парней, который думает, что может со мной справиться». Трое из присутствующих протолкались вперёд и немедленно его атаковали. Не знаю, как это случилось, но они оказались лежащими на земле. После этого они взяли дзё, и им было разрешено подходить абсолютно с любой стороны… На сей раз они думали, что этот старый дед слишком много себе позволяет. И снова они непостижимым образом полетели в воздух. На всех эта удивительная техника произвела сильное впечатление. Все мы были страшно удивлены. Позже нам рассказали, что какой-то удивительный человек по имени Морихей Уесиба преподаёт что-то под названием «Уесиба Рю Тайдзюцу», и что если мы встретим человека с этим именем, нам надо обязательно изучить его искусство. Всё это было в 1941 году. Я подумал, что на самом деле попробовал бы поучиться, но тогда никто не имел ни малейшего понятия, где находится этот Морихей Уесиба. *Стоят: Сэйсэки Абэ, Ёситака Иноуэ (племянник Морихея) и Основатель в Кумано Дзюку Додзё в Сингу, 1954 г.* Впервые я встретил сенсея Уесибу у сенсея Бансен Танака в додзё в Осаке. Я тогда не знал, что была церемония открытия додзё. Я просто проходил мимо, и вдруг заметил написанные слова «Морихей Уесиба». Наверное, это Морихей Уесиба каким-то мистическим образом руководил мной. Так или иначе, но я вошёл внутрь. И только тут я понял, что додзё было открыто вчера и что демонстрацию в обществе мисоги давал именно Морихей Уесиба. Когда я рассказал это, меня тут же провели наверх. Я спросил Морихея Уесибу: «Где вы научились этому удивительному будо?» Он ответил: «Через мисоги». Я занимался мисоги с 1941 года, и когда я услышал, что айкидо вышло из мисоги, всё для меня сошлось воедино, и тогда я решил, что должен посвятить себя изучению айкидо и остаться с О’Сенсеем до самого конца. Сенсей рассказал мне о мисоги, которым он занимался на Хоккайдо в качестве пионера-поселенца в деревне Хиратаки: «Я выполнял мисоги зимой, среди снегов, даже если на реке был лёд 20 или 30 сантиметров. Чинкон я тоже выполнял на снегу. Каждое утро я приходил к реке и большим черпаком набирал воду, поэтому хотя везде вокруг лёд был толстый, в том месте, где я совершал мисоги, он был тоньше». От одних его слов у меня по коже ползли мурашки. Так что О’Сенсей занимался мисоги ещё до того, как погрузился в религию Омото. Интересно, когда впервые он обратился к мисоги? После всем известного мисоги О’Сенсея я время от времени бывал с ним, но ничего точно о том мисоги не слышал. Как-то О’Сенсея и меня пригласили к синтоистскому священнику, который жил за городом Йоккайчи глубоко в горах. Когда О’Сенсей умер, этот священник стал киоси (лицензированным инструктором). Как бы то ни было, там есть водопад, и я до сих пор храню фотографию О’Сенсея, выполняющего чинкон под водопадом. Поскольку там он обнажён, я не выставляю это фото напоказ, а держу его в тёмном углу (смеется). О-Сенсею около 75 лет Тогда О’Сенсею было 75 лет?** - Да, и у него было прекрасное здоровье. Тело его было гибким, как будто ему было 17 или 18 лет. Но уже тогда он постепенно терял вес и жаловался, как сильно слабеют его мускулы. Однако когда он направлял в них Ки, они становились твёрдыми, как камень. Как вы думаете, велика ли разница между техниками того периода и в последние годы жизни О’Сенсея?** - Что касается техник айкидо, которое он практиковал в последние годы, то их могли выполнять даже молодые девушки, пожилые люди и дети. В этом – большая разница. Наверное, вы могли бы сказать, что тренировки были другими с точки зрения их жёсткости. Перед войной техники были жёсткие и жестокие в отличие от современных, в которых мы явно заботимся о партнёре. Но в этих мощных техниках – во всяком случае, в техниках в исполнении О’Сенсея – присутствовало что-то большее, чем сила разрушения. То, что он демонстрировал, было воплощением высших техник на уровне сатори, которые передавали силу жизни и его партнеру. Я думаю, что это действительно что-то замечательное. Мне кажется, что причиной такой популярности айкидо сегодня является не то, что оно представляет собой какой-то вид боевого искусства. Оно идёт дальше. Оно даёт жизнь. По сути айкидо есть гармоничное объединение с великой Вселенной, и это действительно прекрасно. В какой степени религия Омото влияла на О’Сенсея?** - Вы имеете в виду религиозное влияние Омото? Сложно сказать. С этой стороны на него сильнее всего повлияла концепция котодама и Кодзики. Замечательный труд Кодзики и созданные О’Сенсеем техники были неразрывно связаны. Когда О’Сенсей говорил о Кодзики, он не говорил буквально и не употреблял научные термины. Он полагал, что Кодзики нужно рассматривать с точки зрения котодама (науки о внутренней энергии произносимых слов). Когда я впервые разговаривал с сенсеем Сигалом, мы обсуждали Кодзики. Он задавал мне разные вопросы, затрагивающие очень важные моменты в *Кодзики *– вопросы, которые большинство японцев не задают, потому что не так много знают, чтобы это спрашивать. Я уважаю его за это. Думаю, что если бы кто-то продвинулся в направлении этих мыслей дальше, он связал бы себя с Омото. Абэ-сенсей без рубашки в свои 70 лет с Харуо Мацуокой-сенсеем Разумеется, эти концепции в айкидо очень важны, но те, кто занимается айкидо на Западе, едва ли знают о них из первоисточников. Означает ли это, что заниматься истинным айкидо для них невозможно?** - Думаю, дело не в этом. В айкидо нет разницы, являешься ты японцем или нет. Просто глубже и глубже погружаясь в айкидо, вы естественным образом столкнётесь с чем-то из области Кодзики и из области котодама. В другом, более широком смысле можно сказать, что Омото – не единственная религия, а котодама преподобного Дегучи – не единственная котодама. Это означает также то, что когда мы едем в Европу, мы находим там Библию, а в Индии мы встречаем буддизм и т. д. Но христиане мы, буддисты или кто-то ещё, по сути у нас одна цель. В Кодзики есть выражение «Аменоминакануси Омиками». Это означает «стать единым с Великой Вселенной». Это та же цель, просто она выражена другими словами. Если вы говорите об Японии, вам нужно обратиться к Кодзики. Если вы по воле судьбы не являетесь японцем, для вас достаточно, если за пределами физических техник у вас в душе существует какое-то духовное измерение. И если вы включили его в свои тренировки, тогда то, чем вы занимаетесь, принадлежит айкидо. Глубокое погружение в будо, которое мы получили в наследство от О’Сенсея, в конце концов приводит к сфере религии. Лично я занимаюсь также каллиграфией. Когда впервые художественная красота и религия оказались в моей душе связанными воедино, я почувствовал, что получил в дар некое понимание того, что есть человек в этом мире. Разве вы не согласны с тем, что даже если кто-то не может прочитать какой-то иероглиф, что-то в его сердце всё равно отзовется? Это – кокью. Это – Ки. *- По-видимому, вы очень хорошо знаете то, что имеет отношение к О’Сенсею. Может быть, вы расскажите нам что-нибудь о нём самом?* - Рассказать можно очень много (смеётся). В течение двадцати лет одну неделю в месяц я проводил с О’Сенсеем. Но есть одна особенно интересная история о нём… Однажды во время демонстрации сенсей Казуо Чиба атаковал сенсея деревянным мечом и сильно ударил его по голове. Я ожидал, что от такого удара его голова расколется, а из раны хлынет кровь. Однако О’Сенсей остался невредим. А ведь у него была почти лысая голова, а у сенсея Чиба – сильные руки. Я уверен, что если бы на месте О’Сенсея был обычный человек, последствия удара были бы ужасными. Всё это мероприятие мы записывали. Обычно О’Сенсею не нравилось, когда записывают его голос, поэтому микрофон был хорошо спрятан (смеётся). Та демонстрация проводилась для компании Сумитомо, и это происшествие наблюдали очень важные и известные люди. БАХ! Стало очень шумно, и все соскочили со своих мест. Но О’Сенсей был очень спокоен и бесстрастно заметил: «Даже настоящий меч не мог бы разрубить мою голову». Интересно и то, с какой скоростью передвигался О’Сенсей. Те из нас, кто нёс за ним его багаж или ещё что-то, едва за ним успевали. Это было что-то мистическое – он двигался так, как если бы был уверен в том, что умеет летать. Ах да, был ещё один необъяснимый случай. Это было в те времена, когда аварии транспорта на дорогах не были ещё такой серьёзной проблемой, как сейчас. Вы помните старые трамваи? Сейчас, с появлением метрополитена в Осаке, они, разумеется, исчезли. В общем, О’Сенсей, еще один человек и я сели в автомобиль и по дороге столкнулись с одним из этих трамваев. В подобных случаях автомобиль обычно переворачивается, а пассажиры получают серьёзные травмы и могут даже погибнуть. В нашем случае, однако, автомобиль подбросило высоко в воздух, он перевернулся и упал на землю. В тот момент, когда автомобиль столкнулся с трамваем, О’Сенсей призвал на помощь Ки и выполнил чинкон. Все стёкла вдребезги разбились. После столкновения трамвай остановился, и мы выбрались из искореженной машины и вытолкали её с проезжей части, чтобы освободить дорогу транспорту. Потом мы сели в другой автомобиль и поехали дальше в додзё – на стадион Осака. Пока мы ехали туда, я ничего не чувствовал, но из додзё мне пришлось отправиться в больницу, где мне сказали, что я получил серьёзные травмы и должен буду лечиться целый месяц. На О’Сенсее не было ни царапины. Я слышал, что в 1954 году О‘Сенсей начал изучать каллиграфию? Да, это верно. О’Сенсей говорил: «В искусстве каллиграфии, когда ты завершил работу, у вас в руках остаётся что-то осязаемое. В айкидо, напротив, я могу только передать суть его тому, кто понимает, что такое Ки. В сёдо я неожиданно открыл для себя удивительную вещь». Он говорил именно это и занимался каллиграфией очень усердно. Он мог увидеть что-то один раз, а затем написать это по интуиции или по впечатлению, которое это на него производило. Когда он видел, что я что-то пишу, он часто говорил: «Как замечательно! Я бы тоже хотел это написать». Мне даже не нужно было говорить, что в искусстве каллиграфии является основным – просто взглянув на рисунок, он сразу схватывал его суть. Например, когда он писал слово «айкидо» или что-то ещё, он просто бросал короткий взгляд на слово и мог немедленно его воспроизвести. Но он не следовал слепо моему стилю. Нет – он просто смотрел, и в нём просыпалась интуиция, и он воплощал её с помощью своего кокью (дыхания). В каллиграфических работах О’Сенсея воплощена Великая Вселенная – да, именно сама Вселенная – и сам О’Сенсей. Эти работы будут жить и волновать всегда. *Сейсэки Абэ-сенсей рисует каллиграфическое произведение для Aiki News в своём додзё в Осаке.* Сенсей Абэ, а когда впервые взяли в руки кисть вы?** - Это случилось намного раньше, чем я начал практиковать мисоги. Когда я обнаружил, что сёдо не открывает мне Путь, я очень расстроился. В то трудное для меня время я узнал о мисоги. Я постиг, каким должно быть сёдо, на самом деле там, у сенсея Футадаки. И сейчас, когда я обучаю каллиграфии, я начинаю с кокью (дыхания) – так, как если бы я преподавал айкидо. Разумеется, тем, кто преподаёт айкидо, нет необходимости знать сёдо – это ясно хотя бы на примере О’Сенсея. Будет вполне достаточно, если вы будете писать в согласии с кокью (ритмом дыхания) своё собственное айки. Это то, что вы можете передать другим. Когда вы на уроке, вам лучше сидеть спокойно и наблюдать. Это будет настоящим сёдо, потому что это будет кокью. Современное сёдо сейчас выродилось в изображение – просто изображение, сделанное кистью, работу рук без следа духа. Смысл истинной японской каллиграфии утерян. Какой позор! Какое-то время вы жили вместе с О’Сенсеем. Не можете ли вы рассказать немного об этом периоде его жизни?** - Расскажу об утреннем времени. Утро наступало так рано… Прежде всего он выполнял мисоги (очищение) водой, затем читал молитвы в синтоистском храме, за ними следовал чинкон и другие ритуалы. Всё вместе это занимало чуть больше часа и было обязательной частью распорядка дня. По этой причине мы могли спать только часа по три. Летом О’Сенсей поднимался с первыми проблесками восхода – приблизительно в четыре часа. Это означало, что я должен был встать на полчаса раньше, совершить мисоги, надеть кейко-ги (форму для тренировок), сесть в сейдза и ждать, не нужно ли сделать что-нибудь для О’Сенсея. Зимой, когда рассвет наступал позже, я мог спать часов по пять. Вечером О‘Сенсей уходил спать довольно рано. После того, как он укладывался в постель, я часто читал ему книги. Иногда мне приходилось читать ему журналы или беллетристику. Когда я добирался до сцен, описывающих сражение на мечах, О‘Сенсей вскакивал и начинал изображать эту сцену, приговаривая: «Эта техника работает так…». Так что эти часы после ухода в спальню О’Сенсей проводил с удовольствием, мог расслабиться и отдохнуть. Днём же были трудные отрывки из *Кодзики *или лекции о котодама. Не важно, о чём я спрашивал – он мог дать ответ на любой вопрос. Он на самом деле глубоко знал и понимал Кодзики. А я не понимал айкидо О’Сенсея, если не терял в весе! Это было моей странной особенностью. Когда в Хомбу мне сообщали, что О’Сенсей собирается приехать в такой-то день, я начинал худеть (смеётся). Ну, а если я вдруг сохранял свой привычный вес, оказывалось, что я ничего не могут понять из того, что он рассказывает или о чём думает. Из-за этого я худел килограмма на два-три – и тогда видел, как всё интересно. И к тому же циркуляция крови у меня улучшалась. Я считаю, что это было результатом невидимого влияния Ки О’Сенсея. Ещё я вспоминаю, как О’Сенсей забирался в о-фуро (ванну). Нам нужно было эту ванну готовить и наливать в неё определённое количество воды определённой температуры. Однако до тех пор, пока О’Сенсей не принял ванну, никому из учидеси не разрешалось прикасаться к воде в ванне. Все необходимые приготовления и регулировка температуры должны были выполняться с помощью ковшика с короткой ручкой. Однажды кто-то по какой-то причине засунул руку прямо в ванну. О’Сенсей сразу это понял и заревел: «Кто лазил в ванну?» Дело в том, что когда проверяешь температуру рукой, горячая вода растворяет жир с ладоней. У О’Сенсея была настолько развита чувствительность, что он замечал даже это. Наверное, именно такая высокая чувствительность называется кан (что-то вроде шестого чувства). Было ещё много других малозаметных причин, осложнявших жизнь учидеси, и я думаю, что это было Ки настоящего О’Сенсея. Это не та Ки, которую мы находим в айкидо, это – человеческая Ки, которую можно понять телом. И, в конце концов, права старая пословица: «Будо начинается с вежливости (поклона) и заканчивается вежливостью (поклоном)» Основное в учении О’Сенсея – правильный этикет. Но это такая вещь, которой никого нельзя научить только с помощью слов. Понимание этикета должно прийти через шестое чувство или как некий рефлекс – а этому учит ежедневная жизнь. И это удивительно и прекрасно. Среди моих работ есть собрание дока (Песен Пути) О’Сенсея, которые я разделил на довоенные и послевоенные. Анализируя их, я сделал попытку хоть немного понять, каким айкидо было до войны и каким оно стало после поражения в этой войне. Мне кажется, что если прочитать всё очень внимательно, можно понять, что думал об айкидо О’Сенсей. Дока помогут нам уловить изменения, которые произошли в предвоенном Айкибудо и трансформировали его в современное айкидо – от некоего хиссатсу (смерти) до положения «будо есть любовь». Мне хотелось бы, чтобы кто-нибудь перевёл их на английский язык, чтобы все занимающиеся айкидо могли их прочитать, хотя я думаю, что перевод этих дока необычайно труден. Автор: Стэнли Пранин Оригинальное название статьи: Interview with Seiseki Abe (1) by Stanley Pranin Источник и дата публикации: Aiki News #45 (Februaru 1982) Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Стэнли Пранин. Интервью с Сейсиро Эндо *** [[IMG /images/articles/endo003.jpg]] Как вы начали заниматься айкидо?*** Я ничего не знал об айкидо до апреля 1963 года, когда уже был студентом университета Гакусуин. Я бродил по университетскому городку, когда один из семпаев (старших учеников) спросил меня, не хочу ли я пойти посмотреть университетский клуб айкидо. Мы отправились в додзё, и я в тот же день начал тренироваться. Меня заставили выполнять шикко (хождение на коленях) и сделать около 200 приседаний. В школе я немного занимался дзюдо, поэтому физически не подготовленным не был, но присесть 200 раз я был, конечно, не готов. Я хорошо помню, что в тот день позже, когда я пытался подняться по ступеням железнодорожной станции, мои ноги просто отказывались двигаться. *Клуб айкидо был официально признан в качестве атлетического клуба университета?* Нет, он считался неофициальным клубом. Университет Гакусуин является сравнительно старым и строго придерживается традиций, поэтому добиться официального признания новым клубам в нём всегда было трудно. Сначала они должны были доказать, что это клубы серьёзные и имеют перспективы в будущем. Даже спустя три года после того, как я стал четвёртым по счёту руководителем клуба, он не был признан даже как полуофициальный клуб, и после этого понадобилось ещё 10 лет для приобретения им официального статуса. Говорят, что всего с момента образования неформальной группы до получения ею статуса официального клуба прошло около 20 лет. *Кто был инструктором в то время?* Самым первым шиханом, который нас учил, был Хироси Тада, но в сентябре, когда я был на втором курсе, он уехал в Италию. Его заменил Мицунари Канаи, преподававший около года, а затем приблизительно шесть месяцев с нами работал Ясуо Кобаяси. Вскоре после того, как я закончил университет и поступил в Айкикай, меня самого отправили преподавать туда. *Значит, через четыре года тренировок в качестве студента университета вы решили не поступать на работу, а стать профессиональным инструктором айкидо.* Студенты японских университетов обычно начинают процесс поиска работы в июне, ещё будучи на последнем курсе. К началу июля большинство из них уже определяется. Когда это время пришло и для меня, я испытывал смешанные чувства относительно того, чем я хочу заниматься. Я помнил, как я впервые прибыл в Токио из моего родного города Нагано. Я ехал по железнодорожной ветке Яманотэ вокруг города от Уэно и, проезжая мимо таких станций, как Токио, Юракучо и Симбаси, видел многочисленные высокие здания офисов. Я помнил, как я думал: «Да, возможно когда-нибудь я буду работать в одном из этих зданий». Но чем дальше я практиковал айкидо, тем больше оно меня увлекало, поэтому когда пришло время искать работу, я с большим трудом решал, чего я в действительности в своей жизни хочу. Тогда я уже получил неофициальное предложение о работе, но обдумав его в течение некоторого времени, решил, что вместо этого хочу посвятить себя айкидо. *Должно быть, для выпускника университета отказаться от многообещающей карьеры, особенно в Японии, было мужественным поступком?* Вы, возможно, помните, что приблизительно с 1960 года японская экономика была на подъёме. Я закончил университет в 1967 году, в середине этого бума, поэтому в крупных фирмах было много возможностей устроиться на работу – даже для таких людей, как я. Я должен признаться, что в университете особенно усердно не учился, хотя сильно пристрастился к чтению. Даже когда я умудрялся прийти в класс, я обычно приблизительно через 10 минут засыпал (смеётся). Я думаю, что на самом деле я, вероятно, проспал большую часть уроков. Остальную часть времени я провёл в библиотеке. Во время обеденного перерыва я заходил в кафе перекусить, а затем возвращался в библиотеку. В два часа я исчезал оттуда, чтобы к трём часам успеть на тренировку в Хомбу Додзё, а затем снова приходил в университет на тренировку в клубе айкидо. *Похоже, вы проводили в университете много времени, однако мне трудно понять, были вы хорошим учеником или нет. * Вероятно, я проводил там так много времени потому, что мне было некуда больше идти (смеётся). На первом году обучения я решил, что если буду хорошо осваивать хотя бы восемь из 14 предметов, то какие-то усилия к учёбе я прилагать буду. Мне удалось успешно сдать только один экзамен и я вроде как сдался прямо тогда. Я знал, что для того, чтобы позже получить приличную работу, мне нужны хорошие оценки, но я думал, что если я буду изо всех сил тренироваться в айкидо, я смогу использовать это при обращении к моим будущим работодателям. Очень наивный взгляд на вещи! *Видимо, у вас был свой собственный план и свои амбиции.* Возможно, вы скажете, что мои взгляды были основаны на мечтах. Мне часто говорили, что я мечтатель. Меня спрашивали, почему я выбрал такое очевидно бесполезное и бесперспективное занятие, как айкидо, тогда как у меня есть очень хорошие возможности получить так называемую «респектабельную» работу. Но я полагал, что тяжёлые тренировки в айкидо – это нечто похвальное само по себе. Я не видел причин, по которым не смогу прокормить себя, но решил, что даже если всё пойдет не очень хорошо, я всё равно хочу сделать попытку превзойти себя хотя бы немного, и поэтому душой и сердцем погрузился в тренировки. Чтобы подбодрить себя, я пел песни о молодости, личности и самореализации. Вы помните песню со словами «моя одежда, может быть, бедна, зато моё сердце из золота» - это было чем-то вроде моей позиции (смеётся). *Наверное, спустя 30 лет, когда декорации, видимо, сменились, многие из ваших университетских коллег смотрят на вас с чем-то вроде зависти.* Возможно. Если бы я получил работу в одной из тех больших компаний, которые я видел когда-то из окна поезда, я уверен, что сейчас сидел бы в каком-нибудь дальнем углу офиса или был переведён в какой-нибудь филиал. Многие из моих бывших однокашников говорят, что хотя благодаря жизни, связанной с корпорацией, они знавали хорошие времена, особенно во время экономического бума, они чувствуют, что им, наверное, было бы лучше, если бы они занимались тем, что им действительно нравилось. *Вы, вероятно, в 10 раз более свободный человек, чем они! * Несомненно. *Какое впечатление произвел на вас О’Сенсей, когда вы впервые увидели его?* Не могу сказать, что у меня возникло от него ощущение великой силы или чего-то в этом роде. Да, конечно, когда он выполнял технику, его глаза пронизывали насквозь, но в общем он казался мне более похожим на приятного, пожилого, дружелюбного дедушку. Во время тренировок он никогда по-настоящему не бросал меня и не делал ничего в этом роде. *Когда вы встретили его, вы были ещё студентом?* Впервые я увидел его, когда учился на втором курсе университета и начал ежедневно тренироваться в Хомбу Додзё. В действительности я никогда не разговаривал с ним до самого последнего курса, до тех пор, пока в июле я не принял решение поступить в Айкикай. Мой отец пошёл вместе со мной в додзё, чтобы официально просить за меня об этом сенсея Киссёмару, и тогда я впервые заговорил с О’Сенсеем. Однажды он предложил мне толкнуть его колени сбоку. Я очень удивился тому, какие они были мягкие. Но эта мягкость была такой, что казалось, будто никакого давления они не ощущают вообще, и если бы я продолжал толкать дальше, я просто попал бы в какой-то вакуум. Эта необычная мягкость произвела на меня особенно сильное впечатление. Ещё был случай, когда в додзё никого не было, и я делал укеми для О’Сенсея, проводившего демонстрацию для каких-то репортеров. Он выполнял технику, похожую на сувари ваза кокью-хо, но как только я пытался захватить его руки, я мгновенно ощущал, что как будто ударяюсь о большую скалу, и отлетал прочь. *Как вы тренировались, чтобы стать профессионалом айкидо?* Ну, не так уж много на самом деле (смеётся). Мы тренировались с 6-30 до 9-00 по утрам, а после этого мы с другими учениками отправлялись на пляж в Эносиму. Для таких дел мы имели достаточно свободы, потому что тогда было не так много мест, куда нас могли бы отправить проводить тренировки. *У вас, наверное, много приятных воспоминаний о тех днях! * Да, это было прекрасное время! Сейчас университетские тренировочные лагеря продолжаются всего несколько дней, тогда же они длились неделю. Иначе нам просто было бы нечего делать. Разумеется, свою долю серьёзных тренировок я выполнял. Одной из её важных частей была тщательная уборка додзё каждый день после утренней тренировки. Никто не говорил мне делать это, я просто чувствовал, что это нужно. Ежедневно я мыл туалеты так, что дно унитазов было безупречно чистым, сверкающим белизной – таким чистым, что оттуда можно было бы есть. Здание додзё сейчас не такое новое и поэтому неизбежно становится не таким чистым, однако туалеты – это то, что можно содержать в безупречном состоянии, если вы находите время для их добросовестной уборки. Я думаю сейчас о том, не было ли это чем-то более ценным, чем ежедневная практика на татами. Как бы то ни было, для меня это было хорошим опытом. У нас есть выражение «накапливать скрытую добродетель» (интоку но цуми), что означает улучшать себя, добровольно принимая на себя дела, которые обычно люди стараются избегать. Я думаю, что такая «аскеза» составляла важный аспект моих тренировок. *Вы упомянули о том, что стали жадным до чтения. Есть ли у вас какая-либо книга, которая является вашей любимой или которую вы считаете для себя особенно полезной?* Существует так много книг, которые я действительно люблю, что мне трудно выделить какую-то одну. После того, как мне исполнилось 20 лет, я прочитал множество книг по дзен-буддизму, особенно буддизму секты Ринзай. Позже я начал читать книги по направлению секты Сото. Диапазон моих читательских интересов был очень широким, и я не могу сказать, что хорошо разобрался в чем-то конкретном. Как говорится в пословице – много, но не глубоко. Я похож на книжного наркомана. Я не чувствую себя хорошо, если у меня под рукой нечего почитать. Я всё время вожу с собой книгу, даже если она тяжелая и даже у меня нет времени читать её. Сейчас я читаю что-то Тэмпу Накамура. *Когда впервые вы почувствовал интерес к Тэмпу Накамура?* Я часто слышал о нём от одного из старших учеников, который бывал в Тэмпукае. В то время ничего кроме этого я о нём не знал. *Производил ли кто-нибудь из шиханов на вас особое впечатление?* Самое большое впечатление на меня производил, видимо, Коичи Тохей. Он был не только самым старшим – он было очень сильной, очень уникальной личностью. Другим таким человеком был сенсей Осава. Он взял меня под своё крыло и много рассказывал мне об айкидо и вообще о жизни. Я стал тем, кем я стал, во многом благодаря сенсею Осава. Учителя в Хомбу Додзё были сравнительно молоды, очень энергично тренировались вместе с учениками, и поэтому мне трудно выделить кого-то одного, который оказал на меня большее влияние, чем другие. *Как преподавал Коичи Тохей?* В общем, мне казалось, что он преподавал так, что учиться было легко. Думая об этом сейчас, я понимаю, что на его методы преподавания большое влияние оказал Тэмпу Накамура. Например, он часто говорил такие вещи: «Представьте, что центр тяжести вашей руки находится внизу». Я изо всех сил пытался следовать таким наставлениям, но это было не так-то просто. Сенсей Тохей снова и снова поправлял меня, а затем говорил: «А, теперь хорошо». Проблема заключалась в том, что я не мог понять, что же такое изменилось во мне, что я заслужил такое замечание. Почему он говорил мне, что что-то у меня стало лучше, если сам я не мог заметить какой-то перемены? Но такие вещи продолжались, и в конце концов я оказался немного сбитым с толку. Сенсей Тохей мог предложить так много, что иногда мне кажется, что, возможно, было бы гораздо лучше, если бы он применял какой-то другой метод обучения. *Наверное, после того, как вам исполнилось тридцать лет, ваше айкидо изменилось?* Когда мне исполнилось 30 лет, я вывихнул правое плечо. Эта травма привела меня к поворотной точке. Сейго Ямагучи сказал мне: «Ты занимаешься айкидо 10 лет, но сейчас у тебя осталась только левая рука – что же ты собираешься делать?» В то время я не очень много тренировался под руководством сенсея Ямагучи, но когда он так сказал, я взял за правило приходить на его занятия при любой возможности. Я начал понимать, как часто во время тренировок я полагался на силу своих рук и тела. И я спросил себя, могу ли я таким образом заниматься айкидо до конца моей жизни. Вопрос сенсея Ямагучи отправил меня в штопор – и на следующий уровень тренировок, который я должен был постичь. И я воспользовался возможностью изменить свой подход к айкидо на 180 градусов. Я уверен, что все помнят, что по крайней мере один раз вам говорили: «расслабьте плечи». Сенсей Ямагучи тоже об этом говорил – о том, что занимаясь айкидо, нельзя полагаться на силу. Разумеется, сказать это легче, чем сделать. Когда ты убираешь из своих плеч силу, часто оказывается, что вместе с ней уходит и Ки! Этого следует ожидать. Здесь можно провести аналогию с обучением кататься на лыжах. Когда вы следуете за опытным учителем, кажется, что вы быстро учитесь и гладко скатываетесь по склонам. Но всё меняется, как только вы пытаетесь катиться сами, без учителя, который вами бы руководил. Я испытывал нечто подобное, когда пытался убрать применение силы из своего айкидо. Когда рядом находился сенсей Ямагучи, мне это удавалось, но как только я был без него, я обнаруживал, что неожиданно теряю эту способность. Меня это очень огорчало, и я постоянно скатывался к тому, что выполнял техники силой. С этой проблемой я боролся около шести месяцев. По-моему, Шинран (1173-1263), основатель секты Буддизма чистой земли Джодосин, сказал: «Даже то, что говорит мне мой учитель Хонен, кажется мне ошибочным; даже если мне кажется, что меня вводят в заблуждение, я абсолютно верю в то, что я делаю, и следую пути своего учителя, даже если он ведёт меня в ад». И я подумал, почему бы и нет? Если сенсей Ямагучи вводит меня в заблуждение, пусть будет так! То же самое сказал мне и сенсей Ямагучи: «Даже если ты это не понимаешь, поверь мне и выполняй это. И подожди, пока пройдёт десять лет». Это я и сделал. Я пытался уходить от использования силы, а затем всё же применял её, когда техника не работала – я решил работать, не прибегая к силе вообще, чтобы я ни выполнял. Но хотя я перестроил своё сознание, окружение, в котором я тренировался, не изменилось. Я достаточно быстро осознал, что мои партнёры не собираются просто так падать для меня, когда я пытаюсь бросить их, не применяя силу. У меня не было другого выбора, как только говорить им: «Видите ли, сейчас я на самом деле не могу выполнить эти техники, но не могли бы вы всё же упасть?» Для человека, имеющего 4 дан, это была необычной просьбой. Все немного удивлялись. Однако именно так я начал реализовывать свой мягкий подход к тренировкам. Я исключительно внимательно следил за тем, чтобы не позволять себе расстраиваться, потому что я знал, что если я начну расстраиваться, я снова отступлю и начну применять силу. Когда я выполнял укеми для сенсея Ямагучи, он обычно бормотал что-то вроде «чем дальше вы отказываетесь от применения силы, тем сильнее концентрируется ваше Ки» или «фокусом вашей силы должна стать нижняя часть живота». Я старался был предельно внимательным к тому, что происходит, когда я выполняю укеми, независимо от того, что на мне выполняли, и через несколько лет я начал понимать, о чём он говорил и что он делал. Я понял, что нашёл тот подход к айкидо, который будет работать для меня. С тех пор я работал над тем, чтобы усилить это чувство, выполняя исключительно только одну технику в течение некоторого периода времени. Например, я не делал ничего, кроме шомэн-учи иккьё в течение шести месяцев независимо от того, в каком додзё я тренировался. Такого рода тренировки дали мне возможность глубже понять каждую технику. Это помогло мне осознать, как подходить к каждой технике в различных ситуациях, и как принцип выполнения одной техники можно применить к другой. Когда я преподаю сейчас, я часто говорю приблизительно следующее: «Внимательно смотрите на себя и старайтесь почувствовать, что вы делаете» или «Старайтесь чувствовать своего партнёра и осознавать связь между собой и партнёром». Под «собой» я имею в виду состояние ума и физическое равновесие тела, а также связь между ними. Существует выражение «ум, техника и тело – это одно целое» (сингитай ичи). Если ваш ум в беспорядке, ваше тело не может двигаться правильно и эффективно. Аналогично, несбалансированное тело может подтолкнуть ваш разум к состоянию, в котором вы не сможете правильно осознавать свою взаимосвязь с партнёром, и это помешает вам выполнять ту технику, какую нужно. Как только вы встретили атаку (диай), сделали правильное движение телом (таисабаки) и вывели своего партнёра из равновесия (кузуси), важно мгновенно почувствовать, какая техника окажется естественной при том наборе условий, которые возникают между вами и вашим партнёром. О’Сенсей говорил о том, что нужно стать «единым с Космосом» или «единым с природой». Один из способов объяснения этого состоит в том, что вместо попыток выполнять техники просто силой, согласно собственным однобоким желаниям, вам следует почувствовать, какая техника была бы в данный момент естественной. А это – та техника, которая возникает естественно из реально существующей связи между вами и вашим партнёром. Обычно мы изучаем айкидо, переходя от одной техники к другой, снова и снова повторяя то, что показывает учитель. Это означает, что мы должны выполнять эту конкретную технику независимо ни от чего, даже если это требует ненужных усилий и движений, которые не рождаются естественным образом. Очень важно уметь наблюдать за собой и отслеживать подобные неестественные усилия. Нужно быть достаточно восприимчивым и объективным, чтобы сказать себе, например: «Моя последняя техника была выполнена неплохо, однако в момент встречи с моим партнёром (диай) я действую неэффективно». Важно постоянно проверять себя, чтобы быть уверенным, что вы сохраняете отчетливое понимание того, являются ли выполняемые вами движение действительно естественными или нет. Только после того, как я начал тренироваться, совершенно не применяя силу, я смог вне зависимости от выполняемой в тот или иной момент времени техники мгновенно менять её на какую-нибудь другую. Само собой разумеется, что чем меньше усилий на что-то затрачивается, тем легче переключиться на что-то другое. Тренируясь в соответствии с этой концепцией, и вспоминал и слова О’Сенсея, которые он часто говорил: «Когда это так, вы поступаете следующим образом, когда это иначе, вот так, вы поступаете вот так». При этом он никогда не делал одно и то же дважды. Я подумал, что теперь, вероятно, я знал, что он имел в виду, говоря это. С подобным подходом вам никогда не приходится применять чрезмерные усилия, потому что любая вещь просто переходит в другую так, как это необходимо. Представьте себе реку, в которой много камней. Когда вода набегает на небольшие камни, она перетекает через них, когда она набегает на камни более крупные, она их огибает. Даже если вы запрудите реку, вода всё равно не остановится: потенциал её энергии сохранится, и вода будет кружиться в водоворотах и подниматься за плотиной, стараясь прорвать её или перелиться через её верхнюю границу. Так же и айкидо. Если вы ограничиваетесь попытками встретить нападение какой-то определенной техникой, это не является «живым» путем. Важно сохранить способность изменяться и в тот момент, когда условия меняются и ваши действия больше не приводят к желаемому результату, переходить к чему-то другому. Однако дело не только в том, что ваши действия должны перетекать в другие, когда вы обнаруживаете, что прежние блокируются – необходимо ещё изучить, как «накапливать» энергию. Мы все обладаем возможностями, которые не осознаем, и поэтому нужно думать о том, как мы можем их раскрыть, усилить и использовать их скрытую энергию. В «Тора но Маки» - работе, о которой говорят, что в ней содержатся самые сущностные секреты воинских искусств и стратегии – сказано: «То, что приходит, то и встречается; то, что идёт, отправляется по своему пути; то, что находится в противодействии, приводится к гармонии. Пять и пять равняется десяти; два и восемь равняется десяти; один и девять равняется десяти. Таким образом и гармонизируются все вещи. Различите кажущееся и действительное; поймите и истинные намерения, и скрытые стратегии, и хитрость; узнайте невидимый потенциал и тайный подтекст. Поймите, что является главным, но также уделите внимание мелочам и частностям. Когда речь идёт о жизни и смерти, реагируйте на всё бесчисленное множество происходящих изменений и встречайте ситуацию с разумом, свободным от возмущений». Этот отрывок дал мне обильную пищу для размышлений. Вероятно, эти слова применимы не только к тренировкам айкидо, но и ко многим другим аспектам жизни. Разумеется, на тренировках айкидо мы этому обучаемся, однако в действительности большинство из нас больше времени проводят за пределами додзё, чем внутри него, и было бы странным не осознавать, что за эти пределы мы выносим из додзё то, что в равной степени касается других жизненных аспектов. Когда мы говорим об айкидо, употребление терминов «побеждать» или «проигрывать» было бы неверным, тем не менее я думаю, что высшей победой является достижение гармонии с вашим оппонентом, когда оба вы ощущаете эту гармонию. С моей точки зрения лучшей техникой является та, при которой обе стороны испытывают не чувство победы или поражения, а лишь то, что они «успешно взаимодействовали». Это действительно возможно – пусть даже это происходит один раз на миллион. Цель тренировок – сделать так, чтобы это случалось один раз на полмиллиона, один раз на сто тысяч и так далее. Верит или не верит человек в то, что это «один раз» случится, зависит от того, насколько серьёзно он подходит к тренировкам. Это я считаю очень и очень важным. Тот, кто всегда тщательно прислушивается к себе, сразу осознаёт, когда случится этот «один раз». Это осознание поможет вам тщательно исследовать самих себя и чувствовать связь со своим партнёром. Если какая-то техника срабатывает идеально, это является идеальным только для данного момента – когда ваша встреча с партнёром произошла с какой-то погрешностью, она уже не сработает. Вам не нужно обязательно пытаться избегать таких ситуаций – вам нужно принять это несовершенство и подумать о том, как лучше всего использовать возникшую таким образом связь с партнёром. *Является ли важным в вашем айкидо Ки-но-нагаре (текучая техника)?* Если вы имеете в виду выполнение техники ещё до момента захвата или выполнение бросков противника, не прикасаясь к нему, то – нет, в моём айкидо этого нет. Когда я говорю о том, что нужно позволять силе и энергии двигаться, я имею в виду не только то, что нужно гладко перейти к выполнению техники тогда, когда партнёр только собирается схватить меня. То, о чем я говорю, вещь не только физическая – это имеет такое же большое отношение к разуму и духу (кокоро), как и к телу. Мягкие движения не будут эффективными против сильной атаки, если ваш разум нетвёрд или если вы не можете эффективно его использовать. Когда ваш партнёр крепко вас хватает, первое, что вы должны сделать – это настроить свой разум на то, всего себя переместить в этот захват. Чем захват сильнее, тем сильнее вы входите внутрь него. Неверно пытаться выполнить технику только с помощью пальцев, кисти или руки. Вам нужно поразить центр вашего партнёра из своего собственного центра – это такое взаимодействие, которое естественно позволяет вам чувствовать, как ориентированы сила и энергия партнёра. Однажды ученик айкидо из Европы сказал мне: «Все шиханы постоянно говорят о том, что не нужно применять силу, однако мне кажется, что все они в конечном счёте вкладывают в выполнение своих техник много усилий. Вы единственный, кто выполняет техники безо всяких видимых усилий». Мне было приятно слышать это, потому что я получил подтверждение того, что мой подход не был ошибочным. *Что вы думаете о тренировках с мечом?* В последнее время я думаю, что практиковать хотя бы субури, наверное, необходимо, даже если вы не заходите так далеко, что можете на самом деле скрестить с партнёром меч. Если говорить о себе, что я ещё до сих пор так много не понимаю в тайдзюцу (безоружной технике), что ещё не чувствую склонность работать с мечом. Я лучше подожду, когда я стану старше и смогу сделать что-то более похожее на «радостный танец» с джо и кен – примерно так, как делал в последние годы О’Сенсей. Я хотел бы начать размышления о том, что делать, когда партнёр наносит мне удар, или что означает отказ от применения оружия, только достигнув именно такого состояния. *Когда вы начали выезжать за границу?* Моя первая поездка за границу состоялась тогда, когда я в возрасте 29 или 30 лет сопровождал Дошу в Южную Азию. 15 или 16 лет назад я начал регулярно ездить во Францию, а около 11 лет назад – в Финляндию и Швецию. Некоторое время назад одному из европейцев в одном из моих классов в Хомбу Додзё понравился мой стиль тренировок – возможно, потому, что он показался ему необычным. Он хотел пригласить меня к себе для преподавания айкидо, но чувствовал неловкость, потому что у себя в стране тренировался у другого учителя. Он обдумывал эту ситуацию приблизительно около года, однако решил, что, вероятно, ничего плохого в конце концов в этом нет. Сейчас, когда я провожу там семинары, на них приходит всё больше и больше учеников. Они даже сложились деньгами и построили своё собственное додзё, и я получаю от них приглашения напрямую. Разумеется, путешествовать за границу не всегда легко. Языковый барьер – это всегда проблема, и попытки говорить по-английски для меня всегда испытание. Однажды, когда я останавливался в доме одного из учеников, меня забросали таким количеством вопросов, что когда я пошёл отдыхать, я не мог сказать, сплю я или бодрствую, потому что в моей голове продолжали крутиться английские слова (смеётся). Я знаю, что мне нужно лучше владеть английским, и начал немного заниматься. Мне нравится ездить за границу, и если я смогу улучшить свой английский, мне хотелось бы путешествовать чаще. *Пытаются ли за границей устраивать проверки вам и вашему мягкому стилю?* Да, и это случается и в Японии. Тем людям, которые хотят меня испытать, я позволяю перед тем, как выполнить технику, произвести сильный захват. У меня не очень большие руки, я не очень силён, в технике я не использую силу явным образом, поэтому многие думают, что я не смогу ничего сделать, если меня крепко схватить. Они всегда очень удивляются, когда обнаруживают, что это не так. У нас есть возможности изучать много различных техник, но, возможно, в большом количестве учить их нет необходимости. Я могу даже сказать, что техники, которые сдаются на аттестации на 5 кю – шомэн-учи икккё, шомэн-учи ириминаге, кататэ-дори шихонаге и сувариваза кокью-хо – могут, вероятно, научить вас всему, что необходимо знать о диай, маай, сабаки, кудзуси, а также тому, как нужно пользоваться разумом и телом. Многие не чувствуют удовлетворения, пока не выучат большое количество техник, но факт остается фактом – то, чему вас учат, останется всего лишь тем, чему вас учат, и ничем другим. Оно не станет вашим собственным до тех пор, пока вы не будете способны, приложив собственные усилия, интерпретировать его. *Можете ли вы сравнить тренировки в Японии и тренировки за границей?* Не хочется это говорить, но я чувствую, что японские ученики айкидо слишком жёсткие. Частично проблема объясняется недостатком практики, но и расслабляться в додзё японцам трудно. За границей люди чаще всего более мягкие и более открытые. Я думаю, что очень важно в течение всей практики оставаться мягким и расслабленным. Если вы практикуете айкидо серьёзно, я не думаю, что это каким-то образом умаляет «боевую силу» этого искусства. Известна история о третьем сёгуне клана Токугава – Иэмицу (1604-1651). Из Кореи, кажется, он получил в подарок тигра. В клетку к тигру он помещал множество различных животных, чтобы посмотреть, что с ним будет происходить. Разумеется, ничего хорошего с ними не происходило. Иэмицу это было неинтересно, и он решил вернуть славу былых времён, послав в клетку мастера меча Ягу Тадзима-но Ками, который был также его инструктором. Ягу вошёл в клетку, вооруженный только бокуто (деревянным мечом), но ему удалось сохранить самообладание; из клетки он вышел истощённый и покрытый потом. Затем Иэмицу решил послать в клетку дзенского монаха Такуана. Оба они провинились, и Иэмицу хотел их наказать. Однако когда Такуан вошёл в клетку, тигр просто подошёл к нему боком и перекатился через себя, снова встав на лапы. Эта история – хороший пример постоянного присутствия чувства обычного повседневного спокойствия. Не важно, кто ваш враг – тигр или человек, но если вы приближаетесь с плохими намерениями, враг, естественно, в свою очередь захочет вас атаковать. Однако если у вас таких намерений нет, если вы позволили себе проникнуться обычным, повседневным спокойствием, вы достигните состояние невозмутимости. Если бы тренировки по айкидо были только лишь формой, вам нужно было бы просто правильно выполнять техники, и ваш партнёр легко бы для вас падал. Но ката в айкидо редко бывают такими безупречными. Если вы пытаетесь выполнить какую-то технику специально и обнаруживаете, что вам приходится прибегать к чрезмерным усилиям, это даёт вам возможность вернуться назад и попытаться понять, что идёт неверно. Может быть, эта проблема связана с тем, как происходит ваша первоначальная встреча с партнёром? Правильно ли вы выводите партнёра из равновесия? Правильно ли вы работаете с дистанцией (маай) и таймингом? Эффективно ли вы используете дыхание (кокьюрёку)? Нет ли проблемы в вашем методе в целом? Одна из важных целей тренировок – понять, что вы делаете неверно, и найти, что нужно научиться делать из того, что вы не могли делать прежде. Первый шаг, разумеется – это способность осознать, или, я сказал бы, почувствовать, когда вы можете выйти за это ограничение. Неспособность понять, что где-то приходится прилагать излишнее усилие – то есть сильная убеждённость в том, что вы иначе вы делать не можете – является проявлением статической ментальности, которая есть не что иное, как «ожидание смерти». Не происходит никакой эволюции, никакого прогресса. Я говорю о важности различных концепций, таких, как изменчивость (хенка), текучесть (нагарэ) и отказ от чрезмерных усилий, однако всё это означает нечто более глубокое, и это выражается в афоризме школы владения мечом Дзиген-Рю: «В Дзиген-Рю нет второго меча». Если моя интерпретация верна, я думаю, что это означает именно то, что я считаю сущностью и высшим объектом моих тренировок, и это можно выразить словами «впереди только движение». *Каковы ваши планы на будущее?* Мне кажется, что сегодня в Японии едва ли есть додзё, в котором существует атмосфера, действительно заслуживающая термина «додзё». Многие додзё – это арендованные помещёния в общественных гимнастических залах или культурных центрах. К сожалению, подобные места редко подходят для создания такой связи между учениками и учителем во время тренировок, которая идёт от сердца к сердцу. Мне очень повезло, что я тренировался со многими разными людьми в Японии и за границей; разговоры с ними об О'Сенсее и айкидо всегда заставляли меня лицом к лицу увидеть свою относительную незрелость в этом искусстве. Поэтому я очень давно мечтаю о таком окружении в додзё, которое дало бы возможность для более последовательных, обдуманных тренировок. В апреле этого года благодаря поддержке Дошу и многих других мне в конце концов удалось открыть для себя такое додзё. Я глубоко благодарен Дошу за то, что он позволил мне так самозабвенно следовать моему айкидо более 30 лет, и я планирую сделать новое додзё местом, где люди, которые действительно честно хотят следовать пути айкидо, могут свободно собираться для своей практики. *Сенсей Эндо, большое спасибо за то, что вы поделились с нами своими мыслями и своим опытом. * Автор: Стэнли Пранин Оригинальное название статьи: Interview with Seishiro Endo by Stanley Pranin Источник и дата публикации: Aikido Journal 106, 1996 г. Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Стэнли Пранин. Интервью с сенсеем Масатаке Фудзита Шихан Масатаке Фудзита, шихан Айкикай, 8 дан, родился 21 апреля 1937 года в Синкьо (современный Чаначун) в Манчжурии, в то время оккупированной Японией. В 1948 году переселился в Саппоро (на Хоккайдо). В 1956 году поступил в университет Такусёку. В ноябре того же года начал заниматься в Айкидо Хомбу Додзё. После окончания университета в течение 7 лет работал в организации «Новый стиль жизни атлетическая ассоциация». В 1967 году он стал штатным сотрудником Айкикай. В настоящее время имеет 8 дан Айкикай. *- Насколько нам известно, ваш отец изучал айкидо в Манчжурии под руководством Морихея Уесиба?* [[IMG /images/articles/interveiw_fujita_01/fujita01.jpg]] Да, но сначала он занимался дзюдо и продолжал практику дзюдо во время своей работы в Манчжурии. В Манчжурии существовало общество, члены которого изучали не только дзюдо, но и кендо, сумо и другие искусства. Мой отец был членом этого общества и знал достаточно много людей, занимающихся другими воинскими искусствами. Когда в Манчжурию был приглашен Морихей Уесиба, благодаря именно этим знакомствам он узнал об айкидо. Он тренировался вместе с такими людьми, как Кендзи Томики (1900-1976), который был тогда профессором университета Кенкоку, и мастером сумо Сабуро Вакута (1903-1989), известным также под именем Тенрю. В то время учениками айкидо были главным образом люди, обладающие опытом в других воинских искусствах. Многие из них имели высокий уровень в дзюдо, кендо и других единоборствах. Они должны были иметь соответствующую рекомендацию Морихею Уесиба. *- Какую работу выполнял ваш отец в Манчжурии?* - Он работал в Обществе Согласия (Кёвакай) (Прим. 1) - организации, созданной для выполнения правительственной работы «за сценой». Квантунская армия в Манчжурии была очень сильной. Верхушку правительства составляли китайцы, занимающие министерские и другие посты высокого ранга, а японцы имели в правительстве более низкое положение. Правительство, армия и Общество Согласия уравновешивали влияние друг друга. Например, если армия по какой-то причине задерживала лицо китайской национальности, мой отец оказывал этому человеку помощь и поддержку. Другими словами, три этих структуры представляли собой нечто вроде углов треугольника, противостоящих друг другу, и в этой ситуации положение моего отца давало ему достаточно авторитета, по крайней мере для того, например, чтобы предъявлять армии жалобы. *- Вы сами родились в Манчжурии?* - Да. В 1937 году в местечке Синкьо сейчас это город Чангчан. Мой отец родом из Саппоро (Хоккайдо) и в Манчжурию приехал прямо оттуда. Перед тем, как быть репатриированным обратно в Японию, он провёл в Манчжурии в общей сложности 10 лет. В те дни ситуация там была очень сложной, и если бы была сделана хоть одна ошибка, я вполне мог остаться сиротой. Я говорю по-китайски, но только потому, что позже я изучал этот язык в университете. Когда я был ребёнком и в Манчжурии ходил в школу, там говорили только по-японски. К сожалению, хотя в итоге я выучил китайский, плохие связи между Китаем и Японией не дали мне возможности применить в своей карьере знание языка. Но китайский я знаю очень хорошо, и буквально недавно в китайском ресторане в Лос-Анжелесе у меня спросили, китаец я или японец. С английским, однако, всё иначе; он как будто старается спрятаться от меня куда-то очень далеко. *- Айкидо вы начали заниматься после возвращения в Японию?* - Да. После того, как я приехал в Токио поступать в университет. До этого я ещё жил в Саппоро. Я всегда был физически очень активным и часто катался на коньках, ходил на лыжах и занимался плаванием. Когда я уезжал в Токио, мой отец велел мне зайти к сенсею Уесиба. Он не говорил мне о том, что мне следует заняться айкидо, а просто хотел, чтобы я передал от него привет. Я приехал в апреле, когда в школах Японии начинается учебный год, но оказалось, что для того, чтобы я смог увидеть сенсея Уесиба, кроме моего отца должен быть кто-то ещё, чтобы меня представить. В результате я смог увидеть О'Сенсея и передать ему приветы от отца только в ноябре. Помню, что день был очень холодный. Я представился как сын Фудзита и извинился за то, что не мог прийти так долго. Тогда я не собирался заниматься айкидо и из того, что рассказывал мой отец, я понял, что айкидо напоминает дзюдо. *- Каким было ваше первое впечатление о сенсее Уесиба?* - Тогда я ничего не знал об айкидо, но в тот момент, когда увидел его лицо, я понял, что он был необычным человеком. Он сильно поразил меня. Мне было всё равно, занимался он воинскими искусствами или чем-то ещё, я просто знал, что в том, чем он занимается, нет никакой ошибки. Уже на следующий день я занимался в додзё. Отец обеспечил мне возможность быть представленным сенсею Уесиба, но решение начать изучать айкидо было целиком моим собственным. Я мог просто передать приветы отца и отправиться домой, но по какой-то причине та первая встреча с О'Сенсеем заставила меня задуматься, и на следующий день я вернулся просить его взять меня в свои ученики. Раньше я не видел айкидо, но один только взгляд на О'Сенсея заставил меня принять решение, и я считаю это удивительным. Такие вещи иногда случаются, иногда нам везёт на такие встречи. *- Каким в те времена было додзё?* - Тогда О'Сенсей много ездил между Токио и Ивама и никогда не оставался в Токио надолго. Я ходил на утренние тренировки, которые проводил сенсей Киссёмару. Среди других учеников были сенсей Сигенору Окумура, Нобуёси Тамура (сейчас он во Франции) и Масамичи Норо (он тоже во Франции). Там был ещё довольно необычный парень, как мне тогда казалось, по имени сенсей Садатеру Арикава (смеется). Многие из тех, с кем я тогда тренировался, все ещё работают в айкидо. Многие открыли свои собственные додзё или руководят додзё отделений Айкикай. Я думаю, что очень важно ценить и сохранять связи, которые формируются в процессе совместных тренировок. *- Вы много лет работали в офисе Айкикай, а чем вы занимались перед этим? * [[IMG /images/articles/interveiw_fujita_01/fujita02.jpg]] Семь лет я работал в правительственной организации Син Сейкацу Ундо Кёкай («Новый стиль жизни атлетическая ассоциация»). Работа в ней заставляла меня много времени проводить в разъездах, поэтому со мной всегда была кейкоги, куда бы я ни отправлялся. Сегодняшнее отделение додзё в Хиросиме возникло именно в связи с этим, так же как Клуб айкидо университета Хиросимы. В Токио мой офис был расположен в районе Хибийа, и в том же районе было додзё в офисах Регионального суда Токио, и я тренировался там в то время, которое было отведено на обед. Это додзё всё ещё находится там и фактически является одним из первых появившихся в офисах и существующих до сих пор. *- Как вы начали работать в офисе Айкикай?* - Всю работу там выполнял один из моих старших университетских товарищей, но в конце концов он оттуда ушёл, и в 1967 году её принял я. Это было примерно в то время, когда начали строить новое додзё. Спустя два года я стал чем-то вроде секретаря, и приблизительно тогда сенсей Киссемару стал председателем совета директоров Айкикай. Я часто сопровождал О'Сенсея, когда он ездил по делам, связанным с Омото-кё. В последние два года его жизни я проводил с ним половину каждого дня. Сенсей Киссёмару часто дразнил нас, говоря: «Что вы опять делаете вдвоём?» (смеется). Иногда я был с ним так долго, что мне приходилось забрасывать работу в офисе. Мы путешествовали с О'Сенсеем по одним и тем же маршрутам. Например, если мы ездили в Танабе в Вакаяме, то останавливались у сенсея Хикитсучи в Синго. Кажется, мы ездили в Танабе дважды. Это были тяжёлые поездки, занимавшие обычно целую неделю. О'Сенсей обычно ходил очень быстро, проскальзывал сквозь толпу, используя движения тела, напоминающие ирими, и угнаться за ним было сложно. Он был невысоким, и потому следовать за ним в толпе было трудно, особенно если учесть, что я нёс его багаж. *- В течение тридцати лет Киссёмару Уесиба был Дошу на посту, завещанном ему отцом. Как по-вашему, как изменилось за это время айкидо?* [[IMG /images/articles/interveiw_fujita_01/fujita03.jpg]] Сенсей Киссемару не принадлежал к числу тех людей, которые стараются выдвинуться вперёд, и это отразилось на его подходе к айкидо на посту Дошу. Он преданно старался продолжать искусство своего отца и делал это спокойно и последовательно, не внося ничего личного в руководство другими учителями и старшими последователями айкидо. Я полагаю, что благодаря именно этому неимперативному подходу айкидо в мире распространилось так широко. Когда я работал в офисе, я никогда не слышал, чтобы сенсей Киссёмару что-то мне приказывал. Он никогда не говорил: «Фудзита, сделай то-то и то-то!». Он был совсем не таким человеком. В каком-то смысле мне это было трудно. Обычно, когда ты работаешь в учреждении, старшие ясно говорят тебе, что тебе следует делать, но в офисе Айкикай мне часто приходилось догадываться самому. *- Говорили, что сенсей Киссёмару затратил много трудов для того, чтобы привести айкидо в систему, которая бы сделала его более простым и понятным.* - Вы должны помнить, что сенсей Уесиба едва ли когда-либо демонстрировал айкидо широкой публике. Он мог делать это ради каких-то особых лиц, но я не думаю, что ему когда-либо вообще приходило в голову арендовать помещение вроде общественного зрительного зала в Хибийа или Будокан и устроить публичную демонстрацию. В противоположность этому сенсей Киссёмару полагал, что такие публичные демонстрации дают людям шанс увидеть айкидо, а это он считал необходимым условием для того, чтобы айкидо распространялось более широко. Из-за этого айкидо стало меняться. В те времена, когда я поступал в додзё, в прошении о приёме приходилось указывать имена тех, кто представляет тебя, а сегодня любой, включая иностранцев, может поступить в Айкикай. *- Произошли ли за это время изменения в технике айкидо?* - Я думаю, что даже если человек хочет полностью скопировать технику своего учителя и быть способным самому её воспроизвести, это едва ли возможно, если он тренируется только час или два в день. То, что мы имеем сейчас, это вовсе не прямая передача от индивидуального учителя индивидуальному ученику (иссин денсин), которая когда-то была нормой. Когда большое количество людей стало заниматься айкидо, это стало невозможным. Однако в айкидо такой род обучения всё-таки ещё существует. Мне хотелось бы надеяться, что люди смогут из этого хоть что-то взять. Если человек практикует айкидо для того, чтобы держать себя в хорошей форме, это замечательно. Каму-то айкидо интересно как сфера социальных связей, кого-то привлекают техники сами по себе, кого-то философия О'Сенсея или что-то ещё. Есть даже такие, кто сами айкидо не занимаются, но высоко его ценят это, можно сказать, «болельщики» айкидо. Сейчас я думаю, что все эти причины заниматься айкидо вполне достойны. *** [[IMG /images/articles/interveiw_fujita_01/fujita04.jpg]] Многие читатели больше хотели бы узнать о том, что вы могли бы назвать «теорией таи-сабаки Фудзита».*** - Моя «теория», как вы её называете, включает в себя принципы движения физического тела, которые я обнаружил, изучая движения и техники О'Сенсея и размышляя о них. В действительности их можно применить к любому воинскому искусству, и они не являются принадлежностью исключительно айкидо. Начнем с того, что основная цель, ради которой мы выполняем движения тела, состоит в том, чтобы уйти с позиции, в которой нас могут бросить, ударить или серьёзно атаковать как-то иначе. Первое, что мы можем сделать для спасения, это, конечно, увернуться или отступить, однако айкидо предполагает, что «вход», то есть небольшое движение вперёд, является таким же хорошим способом избежать поражения, и в этом заключается принцип *ирими *(буквально: вход вперёд всем телом). Моя «теория» заключается в том, что тремя наиболее важными элементами, которые позволяют выполнить такой вход, являются: 1) стойка; 2) перемещение тела; 3) техника и именно в этом порядке. В айкидо мы используем стойку, которая существенным образом базируется на ханми. Я исследовал несколько классических стилей искусства владения мечом и обнаружил, что все они используют ханми. В современном кендо ноги стоят параллельно, но я думаю, что это та техника, которая была приспособлена для использования в спортивных соревнованиях, в то время как последователи классических традиций стараются держать ноги в положении, напоминающем букву L, в которой нижняя черта направлена немного вверх. Именно так мы ориентируем свои стопы в айкидо под углом приблизительно 60 градусов по отношению одна к другой. За стойкой идёт перемещение тела, или движение. В наши дни множество людей, кажется, совсем не думают о важности таких вещей, как стойка и перемещение, они хотят ринуться вперёд и сразу выполнять какую-нибудь технику вроде сихо-наге и так далее. Даже в Хомбу Додзё начинающим часто показывают технику типа сихо-наге и предлагают выполнять её, даже если они ещё не поняли ни правильной стойки, ни правильного перемещения. Но если вначале ученики не выработают правильную стойку и правильное перемещение в качестве основ, они не смогут удовлетворительно выполнить даже самые элементарные техники. Некоторые учителя говорят, что вполне достаточно, если вы будете «выполнять техники с помощью Ки», но я не думаю, что такой подход хорошо срабатывает при обучении начинающих, до этого уровня нужно ещё дойти. В перемещениях тела, во «входах» и «отходах», существуют шесть принципов. Но в айкидо мы не особенно тренируемся в «отходах», не так ли? Не потому, что умение двигаться назад является неважным оно может оказаться важным, тем не менее на тренировках мы его не практикуем, а практикуем четыре типа входа телом, которые являются неотъемлемыми составляющими техник айкидо. О существовании четырех принципов О'Сенсей никогда не говорил специально, но он ясно демонстрировал их во всём, что делал. Только те хорошо выполняют техники айкидо, кто овладел этими четырьмя типами перемещения тела. Некоторые учителя могут знать о них, но не преподавать их как таковые, другие никогда о них не думали, но тем не менее неосознанно их выполняют. В любом случае я думаю, что освоенные в самом начале, они дадут ученику лучшую базу, чем простое обучение его техникам, и позволят ему выполнят техники более надежно. В айкидо особый акцент делается не на выполнение техники, а на том, чтобы убедиться, что ваше положение безопасно. К сожалению, многие, кажется, забыли об этом и думают только о том, чтобы бросать других. С таким искаженным пониманием они перестают замечать, что их собственное положение становится уязвимым. Методы тренировки, которые мы используем в айкидо, делают для нас занятия безопасными, и в айкидо нет соревнований, так что люди начинают забывать, что в боевых столкновениях, которыми они по сути занимаются, всегда присутствует опасность. Если вы практикуете эти четыре принципа так, что знаете и понимаете их не только умом, но и телом, тогда вы обнаружите, что они прекрасно служат вам в случае внезапной атаки противника. Имея это в виду, вы можете использовать их как основу, на которой вы будете выстраивать и применять все специальные техники, как бы они ни назывались. И снова я хочу подчеркнуть, что основы воинских искусств это стойка, перемещение тела и техника, и именно в этой последовательности. Отдельные техники не будут работать, если вы не овладеете правильной стойкой и правильными перемещениями. Именно первоначальное движение тела позволяет избежать или сделать безрезультатной атаку противника, оно является неотъемлемым элементом, а по сути решением вопроса жизни и смерти, лежащего в основе каждого поединка, и если мы это забываем, мы не можем практиковать айкидо как воинское искусство. Движение тела, которое мы используем в айкидо, можно выразить формулой: «делай вход одним шагом и применяй принцип круга» (irimi issoku, enten no ri). Вход нужно делать центром, насколько возможно сильно смещая положение центра противника. Это ирими. Поэтому «теория Фудзита» предполагает такие тренировки, которые позволяют максимально полно применить принцип ирими. *** [[IMG /images/articles/interveiw_fujita_01/fujita05.jpg]] Вы говорите очень важные вещи о воинских искусствах, которые мы всегда должны иметь в виду.*** - Да, и в этой связи я думаю, что недостаточно только тренироваться в зале так, как мы это делаем сейчас. Нужно знакомиться со многими искусствами и изучать их, а также размышлять о том, почему воинские искусства вышли на первое место. В конце концов, даже самураи старых времен изучали так называемые «восемнадцать Бугей» (прим 2) , тогда как современные люди занимаются айкидо только один час в день или около того, а этого недостаточно для того, чтобы действительно постичь настоящие корни и развиваться дальше. Сказанное имеет отношение не к тому, профессионал вы или любитель, а к тому, в какой мере вы интегрируете айкидо в свою жизнь и применяете его; оно имеет отношение к целям, которые лежат в основе ваших тренировок, и в этом смысле люди сильно различаются в зависимости от того, имеют они цели или нет. Чем более мирной является эпоха, тем больше усилий мы должны прилагать для того, чтобы включать такого рода вещи в наши тренировки. Сейчас у нас гораздо больше времени, а умение сражаться не является таким уж необходимым, и будет очень хорошо, если нам не придется применить те техники, которые мы изучаем в додзё. Мир, в котором мы ежедневно должны были бы применять эти техники, был бы очень несчастливым миром, и я рад, что он на самом деле применять их нам обычно не приходится. Нам лучше оставить айкидо в той области, которую иногда называют «применение неприменения» (муйё но йё) во всяком случае, насколько это касается реальных техник. Но это естественным образом подводит нас к вопросу: для какой же тогда цели мы этим занимаемся? Я думаю, что целью является не подготовка людей, которые могут драться, разбрасывать других и расхаживать повсюду в поисках повода для ссоры. Но мы хотим тренироваться серьёзно и напряженно, как это делалось в старые времена, и нам следует избегать расхлябанности и отношения к тренировкам, как к танцам. Другими словами, наша практика айкидо должна быть направленной и интенсивной. Так я к этому отношусь и так я подхожу к своей собственной практике. Во время войны, начиная приблизительно с 1941 года, выходил журнал «Син Будо» («Новое Будо»). Я получил копии статей, которые тогда были опубликованы в этом журнале по айкидо. Редактор журнала в 1942 году ездил в Ивама к О'Сенсею, и, когда я прочитал статью, которая была написана в итоге этой поездки, О'Сенсей поразил меня ещё больше. Я имею в виду, что к 1942 году О'Сенсей был достаточно хорошо известен в высших эшелонах военных кругов Японии. Они всячески поддерживали его, в том числе и финансово, и с такой поддержкой он легко мог бы стать высокомерным, самовлюбленным человеком. Но вместо этого он предпочёл удалиться в Ивама. Я думаю, что его поступки во время войны находились в согласии с идеями, с которыми он связывал айкидо в послевоенный период. Наиболее важным аспектом, видимо, является его понимание айкидо как воинского искусства, основанного на синбу-фусацу (буквально божественное воинское искусство, свободное от убийства), как воинского искусства, в котором нет убийства и разрушения. Разумеется, после войны многие люди, особенно политологи, профессора университетов и т.п., полностью изменили свой образ мыслей. Кто-то даже шатнулся от правого национализма к коммунистическим идеям и другим доктринам левого крыла. О'Сенсей был не таким, он продолжал оставаться самим собой и до, и во время, и после войны. Это производит на меня сильное впечатление, и я думаю, что это является одной из причин, из-за которой сегодня мы сегодня имеем айкидо. *- Насколько я знаю, работая в офисе Хомбу Додзё, вы помогали издавать газету «Айкидо Симбун». * - Да, до этого всю работу выполнял Сенсей Арикава, и я предложил ему свою помощь. Вначале я выполнял только простую работу, не требующую особых умений (подписывал адреса на почтовых конвертах), но потом сенсей Арикава предложил мне попробовать что-нибудь написать, и я начал писать статьи, основанные на моём личном опыте и моих собственных суждениях. С того времени моё имя стало появляться во многих выпусках, а если у нас оставалось свободное место, я писал статьи без указания имени автора. Иногда во время отсутствия сенсея Арикава мне приходилось выполнять всю редакторскую и корректорскую работу. Иногда я впадал в отчаяние и работал, как сумасшедший, чтобы всё успеть и выпустить газету вовремя. *- Когда О'Сенсей говорил об айкидо, он часто упоминал различных богов, однако их имена практически не появлялись в материалах газеты. Это делалось намеренно?* - Нет, какого-то специального решения избежать упоминания богов не было. Нужно помнить, что имена японских ками это не имена в собственном смысле слова, они больше похожи на описания, выражающие особенные свойства или роли, которые боги выполняют. Поэтому они очень длинные, и поэтому в старые времена люди, обращаясь к ним, вероятно, не употребляли их. Имея в виду, например, Масакацу Агацу Кацухайаби, на письме во многих случаях часто достаточно просто использовать слово «ками». Обратите внимания, что имена *ками *никогда не встречаются в дока (песнях Пути) если бы их туда включить, невозможно было бы написать стихотворение! (смеется). Но, однако, в *Добун *(Эссе на пути) они упоминаются. *- Как писали Добун? * - О'Сенсей на самом деле сам никогда не писал Добун, они скорее были основаны на беседах, которые он вёл. Он не любил, когда мы направляли на него микрофон, поэтому я обычно таскал с собой один из огромных старых магнитофонов, пряча их, конечно, и включая тогда, когда О'Сенсей говорил. После этого сенсей Арикава забирал с собой плёнки, систематизировал их и переводил их в письменную форму. Многие из того, что появлялось в Айкидо Симбун, имело своим источником именно эти Добун. Я начал записывать на магнитофон беседы О'Сенсея приблизительно с 1956 года после того, как стал проводить с ним много времени. Существовала неформальная группа людей, которые регулярно собирались вокруг О'Сенсея слушать его лекции. Такие встречи были известны как Айки но Тсюдои (беседы об айкидо) и организовывались главным образом президентом Хейбонся Паблишинг и его женой. Мне было предложено посещать эти встречи, и с собой я брал магнитофон. Во время этих бесед О'Сенсей употреблял имена богов достаточно часто, и это приводило к тому, что переводить его слова в печатный текст было очень тяжело. Чтобы понять, о чём он говорит, я даже начал изучать доктрины Омото и читать классические японские тексты, такие, как *Кодзики *(Записки о Древних Делах). Однако оказалось, что всё, о чем говорит О'Сенсей, отличается от всего этого или связано со всем этим только косвенно. Простое понимание доктрин Омото и содержание Кодзики вовсе не гарантировало того, что вы начнёте понимать истинный смысл слов О'Сенсея. Часто он только заимствовал использующиеся там термины, чтобы передать идеи айкидо, и сущность и дух айкидо, я думаю, можно найти в его Добун. Позже* Добун* были собраны и опубликованы Киссёмару как книга Айкидо Синзюй (Божественная сущность айкидо). Люди, практикующие айкидо сегодня, особенно не читают подобные книги, поэтому она больше не продавалась, но я думаю, что эта книга передаёт сущность идей О'Сенсея. Существует ещё Такемусу Айки под редакцией мистера Такахаси, вышедшая в издательстве Биакко и представляющая собой собрание материалов, которые ранее выходили в журнале той же компании. Мистер Такахаси не делал магнитофонных записей, поэтому я думаю, что собрать всю эту информацию для него было очень трудно. Я был знаком с ним очень долго через О'Сенсея. До того, как он начал сам публиковать материалы об айкидо, он был членом Айки но Тсюдои, о котором я уже упоминал. Некоторые материалы в Такемусу Айки совпадают с теми, которые были опубликованы в Айкидо Синзюй, их составлял я, но в любом случае обе эти книги дают представление о действительных словах О'Сенсея. В последней книге, копия которой хранится в Айкикай, моё имя не упомянуто, но в работе над ней я действительно принимал участие, и она мне очень дорога. *- Знакомясь с вашей карьерой в айкидо, можно легко заметить, что вы много сил отдаёте преподаванию айкидо за границей, и не только в крупных странах, но и в маленьких, таких, например, как некоторые страны Восточной Европы. Не поделитесь ли вы некоторыми своими мыслями или интересными случаями из ваших поездок туда?* - Я начал преподавать айкидо в нескольких восточноевропейских странах ещё до того, как в них начался процесс либерализации и снятия ограничений. Например, теперешнего польского посла в Японии я встречал в Польше более 10 лет назад, когда он ещё не был послом. Да, действительно, около 10 лет я помогаю развитию айкидо в Восточной Европе. Я думаю, что будет лучше, если японские учителя айкидо, работающие в Западной Европе, будут делать то же самое для многих из них перелёт в Восточную Европу занял бы всего час или полтора. Однако нужно признавать, что многие из них профессионалы, уже устроившие свою жизнь там, где они находятся сейчас, и необходимость питаться и оплачивать счета означает, что часто они не в состоянии бесплатно тратить своё время на такого рода вещи. Я же, пока работаю в Хомбу Додзё, имею возможность выезжать в эти страны. С финансовой точки зрения добраться от Японии до Восточной Европы трудно. Только на то, чтобы оплатить расходы по переезду, требуется сумма, равная той, которую живущие там люди могут втроём заработать за год. Стоимость однодневного семинара там составляет примерно 100 иен (1,1 доллара США), и для живущих там эта сумма обозначает то же, что для нас 1000 иен. Чтобы понять, что значит распространять айкидо в тех регионах, вы должны знать об этих финансовых трудностях. С другой стороны, многие живущие там имеют свои участки и сады, в которых выращивают достаточно овощей на целый год, многие делают свои запасы ветчины и колбас и т.д. Таким образом они обеспечивают самих себя, и проблем с едой там не возникает. К своему удивлению я замечаю, что людей, желающих изучать айкидо, в Восточной Европе, кажется, гораздо больше, чем в Западной. Додзё, которые я видел в Восточной Европе, также отличаются от западных. В странах бывшего коммунистического блока все залы для общественных мероприятий не были в личной собственности. Они очень большие не менее 300 татами, а часто больше до 500. Некоторые из них так велики, что слово «айкидо» можно легко написать в них, используя для букв листы татами красного цвета. Когда коммунистические партии потеряли власть, эти залы стало возможным использовать. Они очень хорошо оборудованы, в них есть душ, сауна и пр. Может быть, в тех странах не хватает денег, но додзё у них очень хорошие! В Восточную Европу я отправляюсь сразу после серии семинаров в Нидерландах. Мне платят по 3000 иен за каждый семинар. Полученные деньги я трачу на то, чтобы профинансировать собственную поездку в Восточную Европу. Из-за тяжелого экономического положения те, кто живет в Восточной Европе, просто не в состоянии оплатить мне дорожные расходы, поэтому мне приходится таким образом хитрить, чтобы всё-таки туда поехать, и там гонораров за семинары я не беру. Было бы хорошо, если бы больше молодых японцев приложили свои усилия к тому, чтобы ездить в такие страны. Во многих из них, например в Польше и Болгарии, есть организации, занимающиеся обменом и подобные им, которые могут оплатить поездку. Я раз в год езжу на Украину, в Румынию и Болгарию, а также в Эстонию и другие страны Балтии. *- Что вы скажите о Южной Америке?* - Я начал ездить туда после того, как четыре года назад написал письмо сенсею Рейсин Каваи. В своём ответе он указал на необходимость воспитать последователей, которые могли бы дальше распространять там айкидо, и спросил, не смогу ли я как-нибудь приехать и помочь ему в этом. С тех пор он приглашает меня к себе каждый год. Южная Америка гораздо больше, чем Северная. Самый вместительный зал там расположен в Сан-Паоло, и в нем есть места для 200 зрителей. Люди из отдалённых районов приезжают туда за 3000 км на автобусе и могут остановиться жить прямо в додзё. В этом отношении их система лучше, чем в Хомбу Додзё в Токио, и было бы хорошо, если бы у нас были места для размещения тех, кто приезжает к нам со всего мира. *- Раз так, ведутся ли какие-нибудь разговоры о том, чтобы перестроить Хомбу Додзё?* - На теперешнем месте это невозможно сделать. Там просто нет свободной площади. Единственным реальным решением было бы построить дополнительное додзё в другом месте. Хомбу Додзё, в котором предусмотреть места для проживания. Это было бы великолепно, не правда ли? Нам обязательно следует об этом подумать. *- В интервью другому журналу вы сказали, что О'Сенсей достиг уровня «муто но кураи» (буквальный перевод уровень, на котором не нужен меч). Не расскажите ли вы об этом подробнее?* - Если перевести это буквально, то «*муто» *в сочетании *«муто но кураи» *означает «без использования меча», а «кураи» - *«уровень» или «степень». *Сам Основатель никогда специально не говорил, что айкидо это *муто но кураи, *и это моя интерпретация: айкидо это воинское искусство, находящееся на уровне, на котором меч уже не нужен. Айкидо это тайдзюцу, что обозначает «технику тела» или, другими словами, «технику без оружия». Держите вы меч или нет, ваше тело всё равно остается основой любого движения, которое вы выполняете. Вы можете использовать тело без меча, но меч без тела вы применить не можете. Меч или другое оружие используется только как расширение вашего тела. Оружие применяется из-за его эффективности в нападении и поражении противника. Но разве айкидо это искусство нападения и поражения? Не думаю, что О'Сенсей когда-нибудь об этом говорил. И очень важно помнить, что по сути своей айкидо это техника защиты, техника самообороны. Причина, по которой я использовал термин *«муто но кураи» - *и то же самое вы можете увидеть в Иягью Синкаге-рю заключается в том, что целью его являются упорные и тяжёлые тренировки для овладения мечом, так, чтобы в итоге вам даже не нужно было его использовать. В противоположность этому, если вы используете меч, то вне зависимости от уровня вашего воинского мастерства это не является ничем иным как орудием убийства. Поэтому выражение *«муто но кураи» *описывает мастера воинских искусств, который решил не пользоваться мечом и умеет обходиться без него. Для меня айкидо это воинское искусство, которое начинается тогда, когда можно работать мечом, но его не используют. И именно потому айкидо очень трудно. Новичку начать с такого уровня чрезвычайно сложно. *- Сам Основатель начал практиковать меч в Касима Синто-рю примерно в 1937 году, а также изучал различные методы работы с мечом после войны в Ивама. Как вы прокомментируете это с учетом сказанного вами только что?* - Для того, чтобы поднять айкидо на более высокий уровень, необходимо совершенствовать его как воинское искусство, О'Сенсей всё изучал с большой страстью, в том числе и другие виды искусств. Открытые пространства Ивама делали это места идеальным для того, чтобы О'Сенсей мог этим заниматься. Все эти вещи он изучал сам, для своих собственных целей и поэтому не оставил своего стиля владения палкой или мечом, который носил бы его имя. Он занимался этими вещами потому, что полагал, что они помогут айкидо, и он их не преподавал. Фактически он почти никогда не позволял нам практиковаться с оружием. Однако когда он был в Ивама, ему, естественно, был необходим партнёр для занятий с оружием, и этим партнёром был сенсей Сайто. Сенсей Сайто хотел сохранить подход О'Сенсея к таким тренировкам, поэтому на основании его он сам составил программу тренировок и до сих пор её использует. Однако О'Сенсей никогда не говорил о 31 движении в ката с джо или о чём-либо подобном. Сенсей Коичи Тохэй также выполняет ката с джо, и в них 12 движений, а сенсей Нишио имеет свою программу тренировок с мечом. Эти учителя выполняют все это сами, по своему собственному разумению. Но с точки зрения О'Сенсея, а она была неизменной начиная с 1942 года, в айкидо нельзя использовать оружие. В опасной ситуации можно использовать всё, что окажется под рукой, однако частью философии и практики айкидо оружие не является. *- Повлияли на вашу теорию движения тела, о которой вы говорите, какие-либо другие виды воинских искусств?* - Да, я изучал другие виды воинских искусств, и в них увидел много похожего и даже общего с айкидо. Например. Во всех воинских искусствах присутствует идея помешать нападающему противнику атаковать вас. Я посещал колледж при университете Такусоку, и частью его обязательной учебной программы были каратэ, дзюдо, сумо и кендо. В университете я изучал каратэ под руководством сенсея Масатоси Накаяма и дзюдо под руководством сенсея Масахико Тимура. Мне очень повезло, что у меня была такая прекрасная возможность изучать воинские искусства. Самостоятельно я до сих пор изучаю их различные аспекты. Как раз несколько недель назад, например, я был на демонстрации кобудо (классическое воинское искусство), которая продолжалась с 10-30 до 16-00, и всю её программу я очень внимательно просмотрел с начала до конца. На таких демонстрациях можно найти очень много подсказок и открытый причём не только на демонстрациях по дзюдзюцу, но и по кендзюцу и другим видам. Другое дело, смогу ли я использовать или даже увидеть эти подсказки, и поскольку я не всегда это могу, я чувствую потребность продолжать учиться. Многие люди за пределами Японии думают, что каждый японец должен был изучить какой-нибудь вид воинских искусств. На самом деле это не так. Я сожалею об этом, и мне хотелось бы, чтобы больше японцев занимались этими искусствами. Это не обязательно должно быть айкидо. Как можно подвести их к этому? Я думаю, что небольшие частные додзё, которые имеются в большинстве городов и населенных пунктов, не обладают достаточными возможностями для того, чтобы в широком масштабе стимулировать такой интерес, и мне кажется, что это должно быть сделано в пределах системы образования, включая воинские искусства в школьные программы. Я постоянно озвучиваю эту идею в Нихон Будо Кёгикай (Совет Будо Японии), членом руководства которого я являюсь. Думаю, что это окажется лучшим путём для перестройки преподавания японских воинских искусств. К сожалению, у нас не хватает квалифицированных учителей. Кроме того, если базовые вещи будут преподаваться по разному и разными учителями, как в случае с айкидо, я думаю, что Министерство образования с очевидностью воспрепятствует внедрению в школы такого обучения. По этой причине учителя, которые занимаются развитием своего индивидуального стиля обучения, не подойдут для преподавания айкидо в школах (хотя, возможно, в додзё они были бы на своем месте). В школьной системе базовые вещи до определённого предела должны преподаваться стандартным образом, и поэтому вне зависимости от того, кто учит, результат достигается одинаковый. Это, конечно, не всё, что нужно в образовании, но по крайней мере один его очень важный аспект. Я сказал бы, что в наши дни (и не только в айкидо, но и вообще в воинских искусствах) очень сильно ощущается отсутствие именно «образования». Важным направлением работы и сейчас, и в будущем является поиск пути, который бы заставил людей понять, что практиковать воинские искусства можно только максимально точно и правильно. Те, кто сейчас занимаются воинскими искусствами, похоже, не слишком задумываются об этом, всё своё внимание сосредотачивая только на собственной практике. Думаю, что сегодня эта позиция является неправильной, и мне хотелось бы увидеть здесь какие-то изменения. Примечание 1. Кёвакай, официально Manchu Teikoku Kyowakai, Манчжурское императорское Общество Согласия, была политической организацией, характерных черт политической организации не имеющей и не преследующей цели добиться политической власти, а действующей на заднем плане, дополняя официальную деятельность правительства, направленную на достижение «идеального национального устройства» и создание более нравственного мира. *Примечание 2. * Список из 18 видов воинских искусств, которые считались абсолютно необходимыми для подготовки воина. Действительное их количество и содержание на самом деле изменялось в зависимости от исторического периода и района. Типичный перечень включал в себя следующие виды: кюдзюцу - стрельба из лука, бадзюцу - езда верхом, содцюцу - владение копьём, кендзюцу - владение мечом, сюдзюцу - плавание, баттодзюцу - метание меча, нагинатадзюцу - владение алебардой, дзюттедзюцу - владение дубинкой с зубцами, танто-дзюцу - владение кинжалом, сюрикендзюцу - метание острых предметов, фукумибаридзюцу - выдувание игл, ходзюцу - стрельба из оружия, торитедзюцу - техника связывания, дзюдзюцу - безоружная борьба, бодзюцу - работа с посохом, кусаригамадзюцу - работа с серпом и цепью, модзиридзюцу - хватание за одежду шестом с зубцами, синобидзюцу - шпионство и разведка. Автор: Стэнли Пранин Источник и дата публикации: Aikido Journal Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Стэнли Пранин. Интервью с шиханом Сейсиро Эндо (Это интервью было опубликовано в 2005 году в Aiki News (№ 144) в Японии и переведено на английский язык Даниэлем Насина и Акийа Хидео. Мы выражаем благодарность Стэнли Пранину за его разрешение выполнить и опубликовать здесь этот перевод). Около 10 лет назад (в выпуске 106) мы спрашивали сенсея Эндо о его тренировках в айкидо. Сегодня мы хотели бы узнать, как изменились тех пор его мысли об айкидо с точки зрения понятий До или Дао. У японцев существует тенденция присоединять «-до» буквально ко всему. Это имеет место не только в случае будо, но и, например, в садо (или чадо - искусстве чайной церемонии), и в кадо (искусстве аранжировки цветов). Нам приходилось слышать и о сумо-до, о работе-на-службе-до, о кейей-до (пути бизнеса). Слово «-до» добавляется к названиям различных видов деятельности и обозначениям различных аспектов нашей жизни для того, чтобы придать им особое значение или выделить их как сферу мастерства. Тем не менее я думаю, что многие, включая и меня, на самом деле не знают, что такое «-до». В какой-то момент времени я начал задавать себе вопрос, почему существуют два способа обозначать одну и ту же вещь, то есть будо/будзюцу, кендо/кендзюцу, дзюдо/дзюдзюцу, айкидо/айкидзюцу, и начал выяснять, в чём состоит различие этих значений. Думаю, что я более ими менее понимаю смысл понятия «дзюцу», но когда речь заходит о До, я чувствую, что этот термин обозначает что-то великое, глубокое, обширное и непонятное. Чтобы как-то прояснить его смысл, я изучал книги Лао-цзы, Чуан-цзы и книги по даосизму. Дао можно найти и в конфуцианстве с его добродетелями дзин (仁, человечность), ги (義, праведность), Rei (礼, приличие), чи (智, мудрость), син (信, преданность). Говорят, что Дао нужно искать и следовать ему, и таким образом развить в себе эти добродетели. Можно сказать, что это – Дао для человека. Согласно даосизму, эти ценности заключают в себе Дао в человеческом понимании, а истинное Дао – это Дао, существовавшее до того, как появилось Дао искусственное. Лао-цзы выразился следующим образом: «Путь, который можно назвать Путём – это не вечный великий Путь. Имя, которое может быть названо, не является вечным и неизменным именем».* Это означает, что Дао – это фундаментальный универсальный принцип, который существовал всегда ещё до появления какого-либо искусственного Дао. В книге Чуань-цзы «Чи-хоку-ю» сказано: «Нет ни одного места, где не было бы Дао. Оно присутствует везде». Вся Вселенная – это Дао, а жизнь все явлениям во Вселенной дает Ки. Кроме того, того, чтобы познать это Ки и течение Ки, нужно узнать Дао. Наверное, отсюда и происходят понятие «поиск Дао» и «постижение Дао». Тех, кто постиг Дао, Лао-цзы называет «му-и-син-дзен» (無為自然, настоящий или неподверженный влиянию). Чуан-цзы интерпретирует это как «бесконечную пустоту» или «абсолютное ничто».*** Когда кто-то постигнет течение Ки всех явлений во Вселенной и овладеет им как таковым, он окажется в состоянии «му-и-син-дзен» или «абсолютного ничто». Правильный путь в жизни человека - это делать всё, чтобы достичь такого состояния. Этому учит даосизм. - Что для Вас изменилось в восприятии айкидо как Дао? Я нашёл такие вот слова Лао-цзы, касающиеся поиска Дао: «Когда человек учится, он каждый день что-то приобретает. Когда он следует Дао, он каждый день что-то теряет. Продолжая терять, человек достигает состояния, когда делать ничего не нужно, потому что в нём всё является завершенным». Доген сказал: «Избрать путь Будды значит узнать себя. Узнать себя значит забыть себя». Кано Дзигоро назвал новое боевое искусство «дзюдо» и в качестве ключевой взял фразу «Мягкость превосходит жёсткость», основанную на 36-м тексте Лао-цзы, который гласит: «Мягкое и слабое наносит поражение жёсткому и сильному». «Мягкое и слабое» означает «мягкое и гибкое». Когда человек находится в таком состоянии, он может чувствовать Ки партнёра, контролировать эту энергию и получает возможность управлять потоком энергии. Тогда человек оказывается способным двигаться в состоянии «му-и-син-дзен». Напротив, «жёсткое и сильное» обозначает состояние твёрдости и неподатливости, в котором движение возможно только если эго человек полностью проявлено. Основываясь на этих представлениях, в поисках Дао я преследую главную цель практиковать айкидо мягко и таким образом избавляться от эгоистического сознания. - Не могли бы Вы подробнее рассказать о «мягкости»? Во время тренировок нам бесконечное число раз предлагают убрать силу и напряжение из плеч и не использовать силу рук. Но что же нам в действительности нужно делать? На самом деле никто не учит, как использовать своё тело и как работать со своим внутренним состоянием. Впервые способ развивать сказанное выше я услышал 30 лет назад от шихана Ямагучи: «Поместите силу в нижнюю часть живота и двигайтесь легко». Позже я узнал, что шихан кюдо Ава Кензо, обучая Югена Херригеля, давал ему наставление помещать силу в нижнюю часть живота, подкрепляя эти наставления тем, что бил его в это место. Ава говорил: «Натягивая лук, уберите из своего тела всю его силу и лук натягивайте только ментальной/духовной силой». Позже я встречал высказывания многих людей, известных как мастера своего дела, и обнаружил, что все они говорят то же самое. Для того, чтобы практиковать айкидо, не применяя силу, и избавиться от эгоизма в сознании, во время тренировок я всегда держал в уме слова мастеров. Я продолжаю делать это и теперь – путём проб и ошибок. Сейчас я это объясню. Первоначально я в роли тори постоянно практиковал только шомен-учи иккё. Куда бы я ни приходил, я выполнял только иккё. Я делал это более полугода. И позже я постоянно нарабатывал только одну технику – от 30 минут до часа. Самый лучший опыт я пережил во время одного из семинаров во Франции, в котором принимали участие более 300 человек. Со всеми я постоянно выполнял только одну технику. Нормой было выполнение техники более 1000 раз, потому что я продолжал делать её до тех пор, пока не постоял в паре с каждым участником. Практикуя таким образом, я заметил, что вначале мои движения могли быть неловкими, но в результате многих и многих повторений я начинал входить в ритм, и мои движения становились более текучими. Кроме того, я почти забывал, какую технику я выполняю. Я стоял лицом к лицу со своим партнёром, а когда он начинал двигаться, я реагировал естественным образом. И я стал способным лучше видеть себя. Я начал спрашивать себя, не было ли это состоянием мусин (отключение ума) и высвобождением силы. Это было похоже на транс. Таким образом я продолжал тренироваться везде. Через несколько лет для меня потерял значение вопрос, работает моя техника или нет. Я встречался со своим партнёром, выполнял движение, и равновесие партнёра оказывалось нарушенным. Моя Ки была в высшей степени сконцентрированной, а тело двигалось легко и плавно. Далее, в процессе движения я начал контролировать своё тело, руки и ноги. Практикуясь далее, например, в джу-вазе, я принимал решение не делать ничего, что являлось бы вынужденным или требовало бы применения значительной силы. Если, встречая партнёра, я чувствовал силу его нападения, я воздерживался от попыток противопоставить ему силу собственную. Если он сопротивлялся, я воспринимал и пытался оценивать ощущения, возникающие от его сопротивления, и изменял своё движение в соответствии с ними. И тогда я уже контролировал движение. Чем более расслабленным я был и чем мягче старался стать, тем легче мне было чувствовать Ки партнёра и отвечать на это Ки. В последнее время я систематизировал то, чему научился из опыта тренировок (момент встречи с партнёром, взаимодействие, использование тела, рук, плеч, ног и состояния ума) и постепенно ввёл это в практику. - Что вы думаете о вопросе учитель-ученик? Когда мы что-то изучаем, мы называем обучающего нас человека учителем – например, шиханом, сисё, сенсеем. Возможно, эти слова имеют разный смысл и значение в зависимости от того, каким образом обучается человек, однако можно сказать также, что все эти слова означают одно и то же. В последнее время в сферах, связанных с индустрией развлечений, появилась тенденция употреблять слова шихан и сисё, но обычно человека, который обучает, мы называем сенсей, а человека, который обучается – сейто. Означает ли связь шихан-деси то же самое, что связь сенсей-сейто? Если и тот, кто учится, и тот, кто учит, уважают друг друга и преданы друг другу и связь их глубока и длительна, я думаю, что не имеет значения, как говорить – сейто или деси. Есть ещё слова учи-деси (ученик, который тренируется и живёт в додзё), кайой-деси (человек, который занимается в додзё регулярно) и сото-деси. Тренируясь вместе с шиханом, учи-деси заботится о нём. Тем самым с шиханом создаётся более прочная связь и обучение становится более плодотворным. Ну, а высшее знание, которое может получить ученик, так близко общаясь с шиханом – это знание, как шихан дышит. Сейчас настоящих додзё мало, и большинство людей начинают свою практику в каких-нибудь спортивных центрах или залах. В таких местах для того, чтобы стать членом, достаточно заполнить регистрационные бумаги, приступить к тренировкам и войти в какие-то взаимоотношения с учителем. Я не думаю, что в подобных местах может развиться связь шихан-деси. Тем не менее всё больше и больше людей обнаруживают тенденцию забегать вперёд и уже после короткого периода знакомства утверждать: «Такой-то и такой-то – мой ученик» и о других говорить так, как будто эти люди – их собственность. Что же касается учеников, которые начали практику ради удовольствия в удобном для них месте, то если учитель называет их «деси», это может оказать на них нежелательнее давление и привести к разочарованию в учителе. В учении дзен сказано: «Чтобы найти учителя, нужно три года». Проходящих обучение монахов называли «ун-суи». Это название происходит из «коу-ун-рю-суи» (что означает естественное течение без остановок и привязанности к чему-либо). Прежде чем обосноваться в храме, ученики текут и плывут, как вода и облака, в поисках мастера, способного руководить ими в процессе обучения. После того, как ученики были допущены к занятиям в додзё, они начинали тренировки у учителя. Если спустя какое-то время ученик чувствовал, что учитель ему/ей не подходит, он мог свободно уйти из додзё и искать другого учителя. Это было показателем серьёзности отношения к тренировкам. Это означает, что в поисках учителя ученик должен уметь сделать правильный выбор. На сайте Саку Додзё написано: «Если вы занимаетесь более 15 лет, нужно постараться найти учителя, руководствуясь результатами тщательных размышлений. Когда вы решили, что нашли его, над каждым словом и каждым жестом этого человека вам нужно учиться думать серьёзно и старательно». На самом деле количество лет не имеет действительного значения. Но в Японии если вы однажды выбрали учителя, считается недостойным менять его на другого. С другой стороны, если кто-то начал тренироваться в просто удобно расположенном или местном додзё, я думаю, что будет совершенно нормальным, если он/она продолжит обучение в другом месте – разумеется, предварительно проинформировав об этом своих инструкторов. В конце концов, если ученик чувствует, что он совершенно не в силах продолжать тренировки или если в данном додзё они не приносят никакой пользы, ему/ей лучше уйти в другое место. Ученику может быть некомфортно от того, что его усилия напрасны. Опыт такого рода будет у всех учеников, стремящихся к росту. Когда ученик окончательно решил, что нашёл своего учителя, он должен провести с ним по меньшей мере 10 лет, ловя каждую его фразу и каждое его слово. *- Вы писали: « Занимаясь айкидо, необходимо избегать навязчивых мыслей о том, эффективна техника или нет, и вначале просто точно повторять формы – и в роли уке, и в роли тори. Нужно понимать, что необходимо время для того, чтобы тело впитало в себя все детали техники от небольших движений рук и ног до более заметных и простых движений таким образом, чтобы уже не делать упор на применение физической силы». * В Японии мы передаём и воспринимаем культуру через посредство форм, часто оказываясь в плену у этих форм настолько, что нашу культуру называют «культурой формы». Формы были сердцем и разумом наших предков и способом передачи знаний. Хорошо известно, что в процессе обучения или тренировок мы проходим через стадии су, ха и ри. Эти стадии можно объяснить следующим образом. На стадии су мы повторяем формы и дисциплинируем себя для того, чтобы тело впитало формы, созданные предшественниками. Мы следуем формам точно, без малейших отклонений. На следующей стадии, стадии ха, научившись точно воспринимать формы и движения, мы вносим в них новое. В процессе этого формы могут быть разрушены и искажены. Наконец, в ри мы полностью удаляемся от форм, открываем двери для творчества в технике. Мы достигаем момента, когда , ничем не обремененные, мы можем действовать в согласии с желаниями нашего сердца и ума, но не нарушая при этом законы природы. В Дзикисинкаге-рю и Муто-рю говорится, что мы должны избавиться от всех привычек. которые незаметно и непреднамеренно приобретаются с момента рождения. Это необходимо для полного отрицания нашего порочного эго и уничтожения всяких различий между разумом, телом и техникой. Мы приходим к уничтожению этих различий путем тщательной практики в формах и атаках до такого состояния, когда перестаёшь думать и о теле, и о разуме. Практика форм означает способность точно повторять одну и ту же вещь. Повторяя одно и то же, мы избавляемся от ложных привычек и заставляем тело впитывать то, что правильно. Кроме того, мы можем начать постигать опыт мусин. Рассуждая таким образом, я пришёл к мысли, что совершенно необходимой является не только форма для тори, но и форма для уке. *- А есть ли такое понятие – форма для уке? * В сущности, в айкидо нет никаких форм. Даже если взять просто шомен-учи, то существует множество способов выполнить этот удар, поэтому выполнение форм в том виде, в котором предполагается их запоминание телом и выполнение, становится очень проблематичным. Для того, чтобы правильно пройти стадию су, стадию основ, абсолютно необходимо атаковать и выполнять роль уке совершенно ясным и точным образом, даже если это означает, что на практике движение становится жёстким. На этой стадии также не стоит беспокоиться об эффективности. Поскольку сейчас установленных форм для уке нет, слишком большое значение придаётся формам для тори. Это означает, что тори должен выполнить форму, даже если приходится применять силу. И хотя идея, лежащая в основе форм, заключается в том, что их не нужно выполнять через силу, мы тем не менее делаем это именно так, мы вне зависимости от количества лет тренировок озабочены эффективностью техник, нарушая формы. «Если существует привязанность, нет ясного и спокойного ума (хейдзёсин)». Тогда становится невозможным смотреть внутрь и начинать практику расслабления. (В заключение) Прошло много времени с тех пор, как я начал размышлять об айкидо как о поиске Дао. Не думаю, что я сделал много, но я начинаю убеждаться в том, что это направление и этот путь правильны. И все же я даже не отваживаюсь думать, что в конце концов смогу овладеть этим искусством, название которого заканчивается на «-до». Тем не менее я спрашиваю себя, преподают ли сегодня все эти «-до» с целью поиска изначального Пути. Я спрашиваю себя, неужели сегодня различные «-до» выродились в ничто и служат лишь утверждению понятий победа/поражение, сила/слабость, красота/уродство. Автор: Стэнли Пранин Оригинальное название статьи: An Interview with Endô Seishirô Shihan by Aiki News Источник и дата публикации: Aikido Journal Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай», 14 февраля 2011 г. ## Стэнли Пранин. Интервью с Ясуо Кобаяси (1) Ясуо Кобаяси родился 20 сентября 1876 года. Изучать айкидо он начал будучи студентом университета. Впервые попав в Хомбу Додзё в 1955 году, он начал инструкторскую деятельность в 1959. В Хомбу он преподавал до 1972 года. 6 апреля 1969 года он открыл Кодаира Додзё, а сейчас непосредственно отвечает за работу 15 додзё. Его обязанности учителя айкидо заставляют его путешествовать по всей Японии и во многие зарубежные страны. *- Сенсей, насколько нам известно, вы руководите не только додзё здесь, в Кодаира, но и другими.* - Да. Я отвечаю за работу 15 додзё и часто там бываю. Преподаю я главным образом в этом додзё и в Токорозава, а в другие приезжаю один раз в месяц. У нас много инструкторов, и обязанности по преподаванию делятся между ними. Если сравнивать с другими учителями, то у меня, думаю, довольно много школ айкидо. *- Видимо, вы начали открывать свои додзё ещё тогда, когда преподавали в Айкикай Хомбу. Так ли это? * - Да, так. Это произошло в 1969 году, когда в университетах был сильны студенческие волнения. Студенты выступали против Японо-американского пакта по безопасности. Из-за этого университеты закрывались почти на полгода. Поскольку занятий в университетах не было и тренировок по айкидо тоже, студенты не учились, а вместо этого находили удовольствие в курении марихуаны и пили саке. Я чувствовал, что должен что-то с этим делать. У меня был небольшой участок земли, и это привело меня к мысли построить додзё. Поскольку тогда я был инструктором в Хомбу, я начал с того, что по субботам стал вечерами собирать у себя студентов вместе выпить, а на следующий день потренироваться. Так как это было дорого, я подумал, что по воскресеньям мне нужно собирать больше людей. Постепенно их число начало расти. Поскольку денег у меня было немного, я строил додзё сам. Деньги для строительства мне пожертвовали несколько выпускников университета. Сначала тренировочная площадь у нас была 20 татами, но так как в том районе не было других залов, к нам стало приходить всё больше и больше учеников. Меня попросили преподавать в рабочие дни и по утрам. Постепенно количество занятий увеличилось. *- До какого времени вы преподавали в Хомбу?* - Когда в 1972 году я открыл второе додзё в Токорозава, я оказался очень занятым. Мне хотелось заниматься распространением айкидо ещё в Митама и Сайтама. Поэтому с разрешения сенсея Уесибы (Досю) я начал индивидуальную деятельность. *- Когда вы стали учидеси?* В 1955 году, ровно 30 лет назад. В то время в числе учидеси были сенсей Арикава, сенсей Ямагучи, сенсей Тамура и мистер Норо (он сейчас живет во Франции). Они были старшими учениками. Позже в додзё пришли мистер Ямада (из Нью-Йорка), мистер Чиба и мистер Канаи. Ночевать я ходил домой, потому что мой дом находился недалеко от Хомбу Додзё. Тогда я был студентом. Тем не менее большую часть времени я проводил с другими учидеси. Когда был учеником средней школы, я практиковал дзюдо. Я был другом сына сенсея Данзаки, который сейчас является главой Федерации ияйдо. Сенсей Данзаки был борцом сумо и имел доступ в дом О’Сенсея. Он предложим мне попробовать заняться айкидо. Когда я впервые пришёл в Хомбу Додзё, занятия вел сенсей Тада. Маты были рваные. В додзё еще жили пострадавшие от войны семьи, занимая около трети пространства в додзё, составлявшего 70 татами. В додзё стоял запах рыбы. Дверь в туалет плохо закрывалась. Ограда была ветхой. *Когда в 1955 году вы начали заниматься, приблизительно как часто О’Сенсей приезжал в Токио?* - В зависимости от своего настроения. Он появлялся и исчезал внезапно. Именно так он приезжал и уезжал. Но когда он чувствовал себя одиноким, он начинал болеть. Он звонил в Хомбу и говорил: «Сейчас я серьёзно болен». Тогда кому-нибудь из нас давали распоряжение поехать навестить его. Когда этот человек приезжал, О’Сенсей был уже здоров (смеётся). *- Когда вы поступили в додзё, вы когда-нибудь пытались испытать О’Сенсея?* - Тогда О’Сенсею было около 70 лет, но он был очень мускулистым. Выполняя сельскохозяйственные работы в Ивама, он делал это быстрее нас и мог таскать на себе очень тяжёлые баулы с рисом, так что насчёт него у меня никаких сомнений не возникало. *- Часто ли вы сопровождали О’Сенсея в его поездках? * - Да, много раз. И он часто меня бранил. Самое дальнее место, куда мы ездили, было место, где жил сенсей Абэ Сэйсеки. Однажды, когда меня вызвали ехать в Ивама, я очень глупо себя повёл. Был холодный день, и меня попросили согреть ванну. Поскольку я родился в Токио, я толком не знал, как нагреть воду дровами. Но тем не менее я постарался. Я натаскал воды из колодца, а когда решил, что ванна готова, пригласил О’Сенсея войти в неё. Он подошёл к ванне и закричал: «А, ты хочешь меня убить!» Я не понимал, почему меня ругают – чтобы согреть ванну, я постарался изо всех сил. И я пошёл взглянуть на ванну – и увидел, что вода кипит (смеётся). Когда я проверял температуру, я не чувствовал, что вода горячая, потому что у меня сильно замёрзли руки. Ну, а раз теперь мне нужно было немедленно налить в ванну холодной воды, я бегал туда-сюда между ванной и колодцем, которые находились далеко друг от друга а О’Сенсей в это время ждал – раздетый и дрожащий от холода. Меня жестоко отругали (смеётся). *- Вы сопровождали О’Сенсея один или вместе с другими учениками?* - Много раз я ездил с ним один. Сенсей ходил очень быстро, а поскольку он был маленького роста, его легко было потерять из вида. Кроме того, нам нужно было ещё купить билеты. У сенсея были вежливые манеры, и поэтому персонал станции сильно не жаловался, даже если он проходил через ворота без билета. Нам же приходилось вставать за билетами в очередь, и потерять его из вида было очень легко. Пока мы его разыскивали, проходило много времени, и он расстраивался и возвращался домой. Такое случалось очень часто. Со временем я к этому привык. Когда мы садились на поезд, я выбирал место, где вокруг него сидели бы молодые девушки (смеётся). Сначала поездки для меня были очень трудны. Никто мне специально не рассказывал, что значит сопровождать его. Когда мы возвращались обратно в додзё, О’Сенсей обычно кричал на меня и говорил: «Этот мальчик обо мне плохо заботился!». Все начинали хихикать (смеётся). **- Когда Основатель выполнял техники в последние годы своей жизни, у окружающих создавалось впечатление, что он бросает партнёра, не прикасаясь к нему. Однако есть ещё и съёмка, сделанная ранее, в 1955 году, во время которой он ещё выполнял много техник… Да, в какой-то период времени он просил, чтобы кто-нибудь выхватывал меч [….] или внезапно атаковал его зонтиком. Однако нынешний Досю попросил его больше это не демонстрировать, и О’Сенсей показывать это прекратил. *- Когда вы были учидеси, сколько раз вдень вы тренировались?* - Занятия были только утром и вечером. Тогда нынешний Досю ещё работал. Сенсей Тада проводил тренировки обычно с 5 часов вечера. Основными учителями были только сенсей Окумура и сенсей Тада. Тохея не было, потому что он уехал на Гавайи. Сенсей Томики проводил тренировки по субботам. Когда он преподавал в Хомбу, он преподавал именно обычное айкидо, а не его спортивную разновидность. Если я правильно помню, он преподавал около шести месяцев. *- Были ли у Хомбу в то время какие-то отношения с Ёсинкан Додзё?* - Я поступил в додзё сразу после того, как произошло разделение. Время от времени сенсей Сиода приходил в Додзё на собрание или по другим делам. Изредка приходил и сенсей Томики. Кажется, сенсей Минору Мочизуки в Хомбу Додзё не преподавал, но поскольку его племянник был главой клуба в моём университете, два или три раза в Гакунандзуку и Сизуока у нас проходили тренировочные лагеря. Когда мы отправились туда в первый раз, лагерь проходил в Ёсинкан Додзё. По-моему, это было в 1958 или 1959 году. Сенсея Минору Мочизуки я встречал пару раз. *- Встречались ли вы когда-нибудь с сенсеем Хокеном Иноуэ (племянником О’Сенсея)?* - Ну, однажды я смотрел демонстрацию Синва Тайдо. Кажется, несколько раз он приходил в Хомбу Додзё. Непосредственно с ним самим я никогда не разговаривал. […] *- Как проходили тренировки в то время, когда вы поступили в додзё?* В основном мы занимались на коленях. Когда я проводил тренировку и мы выполняли техники на коленях, О’Сенсей улыбался, а когда я показывал техники в положении стоя, он казался каким-то недовольным. Поэтому когда он возвращался домой, мы обычно говорили: «Ну, а сейчас давайте работать в сувари-ваза». *- Когда О’Сенсей начал выполнять техники кокью-наге?* - Насколько я помню, он стал выполнять техники кокью-наге, когда начал делать демонстрации. Мне кажется, он думал, что если он каждый раз будет показывать одно и то же, демонстрации будут неинтересными. Поэтому на демонстрациях он был изобретателен. Когда он был в хорошем настроении, я изучал кен и дзё. Когда он преподавал, он никогда не делал одно и то же. И выучить вс` было невозможно. Кажется, в те дни он часто говорил о «камисама» (божествах). Мы ничего не понимали и поэтому опускали глаза, надеясь, что говорить он скоро закончит. Оглядываясь назад, я сожалею, что не слушал его со вниманием, но в то время такого рода вещи меня не интересовали. * - Понимал ли кто-нибудь из вас, что но имел в виду?* - Его могли понять религиозные люди, потому что они были знакомы с предметом. Но я понять его не мог. Полагаю, что, пожалуй, в этом отношении я был неудачный ученик (смеётся). Однако Сенсей никогда не навязывал нам свою религию, что кажется мне удивительным. Он никогда не говорил: «Вы должны в это верить». Думаю, что люди шли за ним потому, что он никогда не пытался заставить нас быть только такими, какими он, может быть, хотел бы нас видеть. *- Был ли О’Сенсей в последние годы своей жизни по-прежнему связан с религией Омото?* - Да. В Икенохата в Уэно было место встречи последователей Омото, и когда он бывал свободен, он часто туда ездил. *- Кто в это время в додзё был самым сильным? * - Ну, силён был сенсей Тохей. Он был придирчивым человеком и часто ругал меня даже за вполне невинные вещи. Во время одной из демонстраций сенсей Тохей выполнял технику против групповой атаки. Мистер Чиба, мистер Канаи, мистер Тамура, мистер Норо, мистер Куроива и я сговорились напасть на него одновременно. И мистер Куроива, если я правильно помню, крепко схватил сенсея Тохея сзади. Как только нам показалось, что он не может двигаться, он ушёл в сторону. После этого случая мы вели себя очень хорошо (смеётся). Все мы были молоды – нам было по 22-23 года. Сенсей Тохей давал теоретические и очень понятные объяснения техник. У него был прогрессивный метод преподавания. Подход к преподаванию О’Сенсея, напротив, был традиционный, в котором предполагалось, что ученики улучшают свою технику в результате продолжительной практики. Этот способ обучения требует много времени, однако если, следуя этому способу, вы чему-то научились, вы это уже не забудете. Однако если вы хотите привлечь учеников, теоретический подход лучше. В этом отношении сенсей Тохей был очень популярен. Однако если вас инструктируют слишком детально, на какой-то стадии вы не можете выразить свой собственный подход к айкидо. Думаю, именно по этой причине многие люди разочаровывались в сенсее Тохее. Ведь каждый постепенно развивает в лучшем случае – свою собственную индивидуальность, в худшем – личную манерность. Поэтому многие из нас, рано поступившим в додзё, восстали против него. Думаю, именно из-за этого всё закончилось так, как закончилось (сенсей Тохей в 1974 году официально отделился от Хомбу). *- Я помню, как было трудно нам, калифорнийским айкидокам, когда нас вынуждали примкнуть в этом конфликте к одной из сторон. В Японии ситуация была аналогичной?* - Да. Что касается меня, то я был его помощником 10 лет, и 10 лет таскал его сумки. Я учился у него и лично его я уважаю. Но если дело касается организации, я считал правильной систему семейной преемственности и остался в Хомбу, хотя, может быть, думать так старомодно. Когда вы были учидеси, думали ли вы о том, чтобы стать профессиональным инструктором айкидо?** - Учидеси той поры сейчас управляют додзё в зарубежных странах. Наверное, в других боевых искусствах всё точно так же – мы, работая в додзё, не могли заработать себе на жизнь. Я закончил университет в марте 1959 года. Тогда среднемесячная зарплата сотрудника, работающего в компании первый год, составляла от 13 до 14 тысяч иен. Зарплата, которую мы, учидеси, получали в Хомбу, была 1000 иен. Кто-то из нас захотел стать профессиональным инструктором айкидо, кто-то занимался, продолжая одновременно работать или учиться. Кого-то потом пригласили преподавать айкидо за границей. Поскольку в то время Япония была экономически слаба, здесь они не могли заработать себе на жизнь. Я думаю, что они поехали за границу с мыслью о том, что если нельзя заработать на жизнь в Японии, то, может быть, стоит попробовать сделать это в другой стране. Думаю, что очень немногие поехали за границу потому, что им сказали сделать это в Хомбу. *- А у вас были возможности уехать?* - Да, были. В 1959 году сенсей Ямагучи поехал в Бирму, а я был приглашён его ассистентом. Однако там произошёл государственный переворот, и сенсей Ямагучи вернулся. В итоге я не поехал. Как бы то ни было, учидеси делились на две группы. В одной активно стремились уехать за границу, а в другой полагали, что им лучше остаться в Японии, чтобы посвятить себя практике айкидо. Я был во второй группе и, естественно, остался в Японии. Уехать за границу на самом деле было много возможностей. За границу отправились многие, но, что странно, те, кто, казалось бы, приспособился к чужой стране, всё-таки не остались там. Первым уехал мистер Норо, а затем пригласили мистера Тамура. Приблизительно в 1964 году в Нью-Йорк руководить школой уехал сенсей Ямада. Затем в Бостон уехал мистер Канаи, а мистер Чиба – в Англию. Кажется, в 1964 году в Италию уехал сенсей Тада. Мистер Асаи уехал в Германию и пробыл там, по-моему, около двадцати лет. *- Был ли в то время учидеси Тэрри Добсон?* - Да, действительно. Хотя у него была работа за пределами додзё, спал он в додзё вместе с нами. До него был ещё мистер А. Ноквет из Франции – он провёл в додзё два или три года и жил как учидеси. Очевидно, это было главной целью его приезда в Японию. Были ещё какие-то военные из Бирмы. Поскольку мы не могли поехать туда преподавать, они отправили пять человек к нам. С нами они не жили, но айкидо и дзюдо занимались около года. *- В каком приблизительно году в Японии образовалась федерация айкидо?* Я не помню всех деталей, поскольку это было давно. Являясь студентами, мы принимали участие в создании этой организации. Тогда группу от Хомбу представляли университеты Васеда, Кейо и Мэйдзи, а группу от Ёсинкан (во главе с сенсеем Гозо Сиода) представляли университеты Тодаи, Сенсю, Чуо и Васеда. Ёсинкан тогда находился в самом расцвете. Родилась идея создания студенческой федерации, и мы провели несколько собраний. Однако идея не была реализована, так как мы не могли решить, кто станет руководителем. Среди студентов проблем не было, но когда предложение было передано этим двум организациям, обе они его отклонили. Организации разошлись, и Хомбу решило создать свою собственную студенческую федерацию. Ключевым моментом в развитии айкидо было то, что Досю считал необходимым ради его будущего привлекать к занятиям студентов. Приблизительно с 1960 года мы начали спрашивать всех студентов, приходящих в Хомбу Додзё, в каком университете они учатся, и предлагали им открыть в нем клуб айкидо. Нынешний Досю и мы играли главную роль в этом деле. Думаю, что это является главной причиной такого развития айкидо, какое мы наблюдаем сейчас. *- Насколько участвовал в этом О’Сенсей?* - Эти организационные дела О’Сенсея вообще не интересовали. О’Сенсей был специалистом воинских искусств фантастического уровня, но об организационных вопросах он не заботился вообще. Люди всегда приходили к нему сами (даже когда никакой организации не было). Думаю, что нынешний Досю действовал в том ключе, который я описал выше, потому что считал распространение айкидо необходимым для будущего. Я тогда не очень хорошо это понимал, но с тех пор, как я сам руковожу додзё, я могу сказать, что Досю обратил внимание на очень важный момент. Когда эти студенты возвращались к себе домой или уезжали по делам за границу, они немного занимались там айкидо, поэтому многие в этих местах им заинтересовались. Думаю, его подход много дал для распространения айкидо. *- Сенсей, Вы преподавали в Хомбу Додзё до 1972 года, а затем работали самостоятельно. Наверное, у вас сложился собственный взгляд на айкидо.* - На самом деле нет. Я сказал бы, что в моём стиле совершенно отсутствует какая-либо манерность. По этой причине я безо всяких колебаний могу преподавать в любом додзё. Я преподаю именно так. У меня нет какого-то особенного стиля. Однако в течение пятнадцати минут из полуторачасовой тренировки я учу работе с мечом и дзё. Если бы я учил работе с оружием от случая к случаю, ученики забывали бы то, чему научились. Поэтому мы решаем, в каком месяце мы будем заниматься мечом, а в каком – дзё, начиная с субури и доходя до кумитачи и кумидзё. Поскольку мы можем пользоваться инструкциями по работе с мечом и дзё сенсея Сайто, я учу именно по ним. Меч и дзё я включаю также в экзамены. Так как у меня много додзё, я не провожу экзамены для каждой школы в отдельности. Вместо этого ученики из всех моих залов собираются вместе в Хомбу Додзё. Я арендую Хомбу Додзё трижды в год и каждый раз провожу по два экзамена. Каждый раз в этом участвует около 150 человек. В конце семинара мы проводим экзамены на черный пояс, чтобы их могли видеть те, кто имеет более низкий уровень. Приблизительно 30-40 процентов сдающих экзамен не проходят его. Я очень строг. Если бы я принимал экзамены в маленьком додзё, я постарался бы создать такую атмосферу, при которой экзамены сдали бы все. По этой причине я провожу экзамены в Хомбу. Вначале я регулярно проваливал претендентов дважды. Это создало такую атмосферу, при которой считается нормальным, если кто-то дважды или трижды не сдает экзамен. Так что никто ничего по этому поводу сказать не может. *- Что вы особенно подчёркиваете в айкидо?* - Я подчёркиваю базовую технику. На Всеяпонских демонстрациях можно увидеть различные стили айкидо, но мой стиль – такой же, как у Досю. *- В какие зарубежные страны вы ездили?* Я был в Бразилии и Америке. В США я был в Нью-Йорке и Бостоне. Это было приблизительно 7 лет назад. Что касается Европы, то я ездил в скандинавские страны – Финляндию. В Тайване я был около 5 раз. В Тайване есть додзё под названием Раузан – его район напоминает Асакуса в Токио - и мы с ним сотрудничаем. Поэтому я езжу туда каждый год. В этом году 13 февраля я поеду на Гавайи, а в конце мая – в Германию вместе с Досю. В мае […] я поеду в Тайвань. Летом – снова в Германию и Швецию, и так далее. *- Преподают ли где-то за границей ваши прямые ученики?* Да, один из них преподаёт в Рио в Бразилии. В моём додзё есть три инструктора-учидеси, которые в течение года или двух жили за рубежом. Я направлял из за границу, чтобы они получили там определённый опыт. *- Существует много способов тренировок, включающих жёсткий и мягкий подход – тренировок, при которых травмы никогда не случаются или которые допускают, что они иногда они могут быть, потому что айкидо – это будо. А что вы думаете по этому поводу, сенсей?* - Я начал изучать айкидо в 1955 году под руководством О’Сенсея. В то время тренировки были очень жёсткими. Потом, естественно, он стал старше, и в возрасте 75-80 лет его техники изменились. Я был свидетелем этого постепенного перехода от периода, когда он полагался на силу, до периода, когда он выполнял техники мягко. Если вы собираетесь преподавать в небольшой группе людей – таких, как мы, учидеси – чтобы сделать их действительно профессионалами в айкидо, то нужна жёсткая практика будо. Однако если вашей целью является распространение искусства айкидо, вам нужно пытаться предотвратить травмы. Хотя я испытал на себе разные стили практики айкидо, я полагаю, что нашей главной миссией должно стать распространение этого искусства. По этой причине я преподаю так, как это делает Досю. В этом случае травм почти не бывает. Думаю, что если вы собираетесь стать учидеси или профессиональным преподавателем айкидо, вы можете тренироваться много и жёстко. Люди приходят в зал чаще всего для того, чтобы сменить обстановку после работы. Кто-то находит удовольствие в том, что возвратившись домой после тренировки, он пьёт пиво. Нам не нужно потворствовать им, однако трудно не принимать это во внимание. Как бы то ни было, даже если они воспринимают айкидо именно таким образом, это всё равно идёт им на пользу. Поэтому я считаю нормальным существование различных взглядов на айкидо. Думаю, что постоянное увеличение количества залов, которыми я руковожу, демонстрирует соответствие моего подхода требованиям времени. *- Когда вы тренировались в Хомбу Додзё, случались ли там травмы?* - Да, часто. В конце концов мы учились тому, как заставить нашу технику работать с различными партнёрами и как стать невосприимчивыми к боли от применяемых техник. Мы чувствовали гордость, когда на нас выполняли технику, а мы не чувствовали боли. Как бы то ни было, мы были молоды. Думаю, что такие суровые тренировки были хороши для того периода как часть всего процесса. Айкидо распространилось благодаря именно этим людям. И я думаю, что если бы инструкторами стали те, которые просто приходили потренироваться, айкидо не имело бы такого широкого признания, которое имеет сегодня. *- Есть люди, которые посмотрев фильмы О’Сенсея говорят, что его айкидо – это просто видимость. Они считают так потому, что атаки кажутся им слишком слабыми. Как были настроены вы, учидеси, когда атаковали О’Сенсея?* - Естественно, я старался, как мог. Я имею в виду, что атаковал его изо всех сил. Разумеется, здесь была и другая сторона, когда я чувствовал колебания. Потому что О’Сенсей был немолод. Точно такие же вопросы мне задают те, кто занимался каратэ или дзюдо. Но я уверен, что знаю достаточно много, чтобы найти контраргументы. *- Сенсей, спасибо за то, что вы потратили столько времени, отвечая на наши вопросы. * (Это интервью было проведено в Кадаира Додзё 10 декабря 1984 г. Перевод с японского Икуко Кимуро и Стенли Пранина). Автор: Стэнли Пранин Оригинальное название статьи: Interview with Yasuo Kobayashi (1) by Stanley Pranin Источник и дата публикации: Aikido Journal (Aiki News #70, March 1986) Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Стэнли Пранин. Могут ли соревнования улучшить айкидо О’Сенсея? Быстро завоевав популярность в Японии после Второй Мировой войны, воинское искусство айкидо продолжало интенсивно развиваться внутри страны и начало распространяться за её пределами. Однако если этические аспекты этого искусства получили всеобщее признание, то техника айкидо часто подвергается критике за свою мягкость и непригодность в реальном столкновении. К этому хору критиков я часто добавлял и свой голос и продолжаю придерживаться мнения, что обычная практика преподавания айкидо во многих современных школах, как правило, даёт ученикам обманчивые ожидания того, что в реальной ситуации они смогут эффективно применить то, чему их научили. Я до сих пор убежден, что отработка защиты от безжизненных атак, более похожих на бальную церемонию, без атеми и убедительного завершения техники сделает специалиста с такой подготовкой беспомощным в ситуации, угрожающей жизни. После всего сказанного остаётся вопрос: как повысить реальность айкидо? Уже высказывались различные предложения, как исправить технические недостатки, присутствующие в айкидо, - обучать технике атаки, более широко использовать атеми, дополнить айкидо техниками самообороны. Другим часто предлагаемым решением является введение в айкидо соревнований, которые способны добавить в айкидо элемент реализма и обеспечить возможность правильной оценки мастерства оппонентов. Обычным аргументом при этом является следующий: воинскую систему нужно оценивать по тому, как человек, владеющий ею, ведёт себя или вёл бы себя в бою. Например, победил бы обладатель 5-го дана в дзюдо или обладатель 5-го дана в карате, если бы им пришлось встретиться в поединке? Является ли таеквондо более мощным воинским искусством, чем кунг фу? Может ли айкидока, не имеющий опыта в других боевых искусствах, выстоять в схватке с представителями этих воинских искусств, более ориентированных на применение в реальном бою? Спекуляциям на эту тему нет числа, но ни к какому консенсусу прийти не удаётся. Наиболее полное применение концепция соревнований в айкидо нашла в айкидо системы Томики, воспринявшей философию мышления Дзигоро Кано, основателя дзюдо. Кендзи Томики, который перед войной был учеником и Кано, и Морихея Уесибы, а также успешно выступал в соревнованиях по дзюдо, разработал спортивную систему айкидо и в 1950-е годы стал внедрять её через клубы айкидо в университете Васеда. Соревнования заключались в том, что один из оппонентов, вооруженный бутафорским ножом, нападал на того, кто должен был провести технику защиты. Через какое-то время противники менялись ролями а для определения победителя за исполнение выставлялись оценки. Система спортивного айкидо включала в себя не только бои, но и выполнение ката. Сенсей Томики экспериментировал с различными модификациями этой системы, а после его смерти в 1979 году его дело под флагом Японской Ассоциации Айкидо продолжили его ученики. В мире сегодня около сотни школ и клубов, которые следуют системе Томики. Результаты их продолжающегося экспериментирования с соревновательным айкидо очень неоднозначны, и даже в пределах этой системы определённая часть занимающихся предпочитает более традиционные методы и от участия в соревнованиях отказывается. Метод Томики подвергается критике со стороны других направлений айкидо, придерживающихся мнения, что принцип соревнований противоречит главным принципам айкидо. Поэтому Томики Айкидо является в какой-то степени изолированным от основных направлений этого искусства. Существуют ещё два стиля айкидо, которые наряду с демонстрациями обращаются и к элементам соревнований, хотя и в очень ограниченной степени. В организациях айкидо Ёсинкан и Синсин Тойцу проводятся демонстрации, участники которых получают аттестацию по точности исполнения техники, способности сохранять равновесие, умению переходить от одной техники к другой и прочим подобным критериям. По итогам победители получают награды, как в других видах спорта. Такой подход порождает нечто вроде «дружеского соревнования» и призван вдохновить практикующих айкидо активизировать тренировки по крайней мере накануне подобного рода мероприятий. Возможно, что приверженцев традиционного айкидо, порицающих подход Томики, не особенно беспокоят элементы соревновательности в Ёсинкане или Обществе Ки, поскольку в них не проводятся схватки, которые противопоставляют участников друг другу. Правда, я сомневаюсь в том, что подобный тип выступления-соревнования удовлетворит тех, кто призывает к реформе тренировок в айкидо, чтобы у его техник появились «зубы» и сделали их применимыми в реальной ситуации самозащиты. Недавно Фумио Сакураи предприянл ещё одну попытку возродить в айкидо дух будо с помощью соревнований. С точки зрения Фумио Сакураи, бывшего шихана Ёсинкан айкидо, айкидо должно вернуться к своим корням, а тренироваться нужно с той интенсивностью, которая была характерна для него в предвоенные годы. Он вспоминает суровые тренировки в «Дьявольском Додзё», которые проводил Основатель в 1930-е годы и в которых принимал участие его учитель Гозо Сиода. Чтобы достичь своей цели, Сакураи начал экспериментировать с новой формой соревнований, при которой друг другу противостоят два безоружных противника. Каждый участник поединка имеет защитные щитки, прикрывающие колени, голени и стопы. При этом разрешаются удары ногами, однако запрещаются удары кулаком, а также удары в лицо, наружную часть голени и пах и другие опасные действия. 15 сентября я присутствовал на первых соревнованиях Сакураи-рю Айкидо, как в конце концов это айкидо было названо. В этом внутриклубном турнире принимали участие 16 человек, и за одним или двумя исключениями никому из них раньше соревноваться не приходилось. Большинство атак были очень условными, поскольку наносить атеми не разрешалось. Победителями становились те, кому удавалось сократить дистанцию с противником и заработать очко. Я видел лишь одну или две техники, напоминающие айкидо – котэгаеси и контроль руки. Победителем в тяжёлом весе стал самый высокий, хорошо тренированный атлет с самой развитой мускулатурой. Тем не менее он сам во время соревнований получил травму и потом несколько недель не мог заниматься. К защитникам Томики и людям типа Фумио Сакураи, проповедующих внедрение в айкидо соревнований, имеется несколько сложных вопросов. Как сохранить непременные атрибуты айкидо – систему тайдзюцу и особые этические принципы, - если выдумать спортивную форму, которая была бы, с одной стороны, безопасной, с другой стороны – интересной для зрителей? Что получится, если правила и сама природа соревнования не будут поощрять исполнение техник айкидо? Как избежать того, чтобы стремление к «победе любой ценой» - явной антитезе видения Морихея Уесибы – не стало для участников главным побудительным мотивом, присутствующим во многих других видах спорта? И если эти условия не соблюдаются, какие основания имеют создатели этих едва оперившихся видов называть их «айкидо»? После того, как я рассказал о сенсее Сакураи в японском приложении к Aiki News, меня пригласили на два турнира, на которых наиболее заметными были представители популярной системы дзюдзюцу Грейс. В первом турнире Риксон Грейс без усилий вышел победителем в трёх боях, уложив своих более крупных противников на землю и нанеся решающий заключительный удар. Всё заканчивалось за считанные секунды, что вообще является характерным для этой системы, добившейся широкой известности и заработавшей вполне заслуженную репутацию одной из самых эффективных систем в условиях соревнований. Больше всего меня поразила лёгкость, с которой Риксон одерживал верх над своими противниками, и то, что его победы не сопровождались травмами ни его соперников, ни его самого. На это стоит обратить особое внимание. Двое победителей других боёв умудрились сломать себе руки и по сравнению с победами Риксона их победы выглядели довольно кровавыми и на боевое искусство не походили. Наверняка искусство Грейс окажется интересным для многих людей, практикующих айкидо, поскольку в определённых боевых ситуациях в нём присутствуют и гуманность, и эффективность. Лучшие представители этой системы прекрасно проводят схватки, и любому человеку, изучающему воинские искусства, было бы неплохо познакомиться с этой системой. Соревнования, которые мне удалось посетить, стали для меня настоящим открытием, поскольку я вырос в мире айкидо. За исключением боёв с участием Риксона Грейс, большинство из них произвели на меня какое-то животное и, откровенно говоря, отталкивающее впечатление. Мне пришло в голову, что для победы в подобных соревнованиях у участников должен быть выработан совершенно особый склад ума. Бойцы должны стать агрессивными и безжалостными, а для достижения победы четко учитывать правила. Сомневаюсь, что такие черты характера можно по желанию «включать» и «выключать». И я задаю себе вопрос, не начнёт ли такая позиция, глубоко укореняющаяся в сознании в процессе упорных тренировок, доминировать в личности спортсмена и его взаимоотношениях с другими людьми? И пусть айкидо никого не готовит для участия в соревновательных схватках, я думаю, что с точки зрения умения гармонично жить в обществе оно со своей гармоничной природой, в которой всё находится под контролем, является более предпочтительным по сравнению с другими боевыми стилями, в которых проявляется звериное начало. Ещё я обратил внимание на то, что все спортсмены, многие из которых были или собираются стать профессионалами, живут в постоянном страхе получить травму. В ходе нескольких схваток было ясно видно, как спортсмены совершали определенные маневры для того, чтобы защитить от атак самые жизненно важные участки тела. И хотя в таких соревнованиях тяжёлые травмы редки, большое количество мелких травм через какой-то промежуток времени может привести спортсмена к серьёзным проблемам медицинского характера и нетрудоспособности, не говоря уже о потере средств к существованию – точно так же, как в боксе или футболе. Наблюдения, сделанные мною на этих соревнованиях, заставили меня задуматься о вещах, которые раньше не приходили мне в голову. Например, я спросил себя, смогут ли победители таких матчей одолеть противника в реальной ситуации, как они демонстрировали на ринге? В самом деле, в соревновании принимали участие хорошо подготовленные мастера. Однако даже несмотря на то, что в поединках, которые я увидел, были разрешены любые захваты, противники боролись строго в пределах ринга. Противник был только один, никаких элементов неожиданности не предполагалось, как не предполагалось никакого спрятанного оружия или пистолетных выстрелов. Поэтому хотя на ринге и создавалась ситуация, при которой «всё могло произойти» (насколько это было возможно в рамках соревнований), всё происходящее было очень далеко от реальности. Даже удивительное мастерство, продемонстрированное Риксоном Грейс, не давало возможности судить о том, как он будет вести себя в «реальной»ситуации против нескольких нападающих, причём с большой степенью вероятности вооруженных. Разумеется, его шансы будут выше, чем у нетренированного человека, однако если в ход будет пущено огнестрельное оружие – то, чего больше всего боится средний гражданин, - то такая ситуация будет коренным образом отличаться от спортивного поединка и с тактической, и с психологической точек зрения. Подводя итог сказанному, я выражаю серьёзные сомнения в том, что «самураи» 20-го столетия смогут найти удовлетворительное решение проблемы максимальной эффективности боевого искусства путём участия в соревнованиях. Напротив, я полагаю, что умения, необходимые для того, чтобы стать великолепным воином, в современном обществе отличаются от тех, которые требовались в более простые прежние времена, когда воинские искусства создавались. Сегодняшние воины – это полицейские и инcтрукторы элитных воинских подразделений, которым, кстати, посвящён один из разделов Aikido Journal – «Борьба против насилия». Эти преданные люди часто сталкиваются со многими проявлениями насилия и знают, что при этом делать. В своей работе они применяют глубокие знания оружия, тактики и психологии. Много раз они смотрели смерти в лицо и, выполняя свой долг, не могут позволить себе потерять бдительность даже на мгновение. Главный вклад айкидо в жизнь человека – это не его техники, а его способность трансформировать дух и поднимать его над плоскостью дуализма. Я искренне уверен в том, что поиски «высшей боевой системы» обречены превратиться в вечную погоню за иллюзией. Автор: Стэнли Пранин Оригинальное название статьи: Can competition enhance O’Sensei’s aikido? by Stanley Источник и дата публикации: Aikido Journal, 1995 Перевод: Алтайский центр айкидо «Сингитай» ## Связаться с разработчиком Сайт сделан на платформе alted.tech. Если вы владелец этого клуба и хотите сделать его своим — пишите. Сайт может работать на вашем домене — на том, где сейчас ваш сайт, или на новом. Адрес aikidobarnaul.alted.tech временный: после переезда он будет перенаправлять посетителей на ваш домен. У сайта есть админка. Доступ к ней получите, написав нам с почтового ящика, указанного на официальном сайте клуба. Что умеет сайт Удобен на телефоне и открывается по защищённому адресу https. Страница зала с адресом, картой и расписанием, цены, турниры и фотографии — всё переносится как есть; запись на занятие займёт два касания. Новость или итоги турнира одним действием уходят на сайт, во ВКонтакте, в Telegram и в MAX. В админке можно менять что угодно вручную. Но главное — при подключении ИИ-помощника сайт меняется обычными словами, например: «добавь весенний аттестационный семинар 5–6 апреля в зале на пр. Ленина и сделай о нём новость». Возможности ИИ-помощника настолько широки, что вы можете просто назвать ему сайт с дизайном, который вам нравится, и попросить сделать ваш таким же, но с вашими данными. Он сделает всё сам. Мы постоянно дорабатываем систему и планируем предоставлять всё больше инструментов, которые учитывают учётные и маркетинговые потребности именно спортивных клубов и секций. Обновление происходит автоматически. Видео о платформе: site.alted.tech Если вы владелец клуба и не хотите, чтобы этот сайт существовал, — напишите, удалим в тот же день. Контакты «Знать и уметь», ИП Голубовский И. Б. support@alted.tech · +7 967 031-30-62 Telegram — @altedTechSupportBot MAX — alted.support site.alted.tech